Четыре копирки и розовая вата

Соён знала. Она, чёрт возьми, знала это наверняка.

Этот мир — вернее, само мироздание во всех его извращённых проявлениях — покатился по наклонной в ту самую секунду, когда какому-то демиургу пришла в голову «гениальная» идея сотворить концепцию пространства и времени. Вселенная будто поставила себе единственную цель: методично, с садистским упорством портить ей жизнь. Во-первых, её швыряло из одного измерения в другое, словно порванный воланчик для бадминтона. Во-вторых, ей категорически не давали спать. Ни одного спокойного, полноценного десятичасового сна без апокалипсиса за окном! И в-третьих, ей не давали абсолютного покоя.

Её судьба была самым паршивым, изощрённым черновиком, который только могли накарябать высшие сущности всех существующих миров.

В первом осознанном круге ада — если считать хронологию человеческой памяти — она жила в Сеуле. Пропахший выхлопными газами, неоновый мегаполис, вечная гонка за выживание. Родители разбились в автокатастрофе, когда ей было всего семь. Потом был серый приют, дешёвый рамен, холодные стены, работа до кровавых мозолей и... бам. Ещё одна машина на пешеходном переходе в восемнадцать лет. Конец? Как бы не так. Это был только жалкий кончик айсберга.

Потому что Сеул даже не был её началом.

Оказалось, четыреста лет назад на континенте Ишгар она звалась Син Леорой. Была чертовой богиней света, знала истинных драконов, нянчилась с будущими убийцами чудовищ, пила чай рядом с огнедышащими ящерами и погибла при переходе сквозь Врата Затмения, чтобы её осколок души зашвырнуло в современную Корею по какой-то непостижимой ошибке мироздания. А потом её дух-хранитель Гелиос выдернул её обратно «домой».

«Домой», ага. Если домом можно назвать цирк с конями и взрывчаткой.

Она попала в «Хвост Феи». В самый громкий, буйный и специфический дурдом королевства Фиор. И началось. Старик-мастер, возомнивший себя величайшим мудрецом, но поверженный каким-то запретным законом? Был. Чокнутые друзья детства со свихнувшимся культистом в дурацкой кристальной башне? Были. Парень с молниями на «ты», манией величия и бунтом в масштабах города? Был. Ещё один параллельный мир, где магия течёт в банках, а правит безумный старикан? Был, из Эдоласа Соён даже прихватила себе стильный трофей — плотную тёмную накидку на левое плечо, чтобы хоть как-то компенсировать моральный ущерб. Семь лет сна в запечатанном времени на острове Тенрю? Было! Драконы из врат? Были! Демоны из книг бессмертного психопата? Были! Сам бессмертный маг? Был! Чёртов летающий дракон смерти, пожирающий саму концепцию магии? И того победили!

Они выиграли эту проклятую войну. Акнология был разорван в пыль. Арболес капитулировал. Казалось бы — всё, занавес! Отвяжитесь! Дайте лечь на диван, натянуть одеяло до подбородка и не открывать глаза как минимум полгода!

Шин Соён хотела всего трёх простых, человеческих вещей. Спокойствия. Чашку крепкого, обжигающего кофе. И спать.

Она не получила ровным счётом ничего.

Прошло всего две недели после победы над драконом апокалипсиса. Две. Жалкие. Недели. Гильдия ещё пахла свежей штукатуркой и древесной стружкой, Макаров ещё кряхтел над счетами за разрушенный Магнолийский мост, а Совет уже истерично требовал «проверить нестабильные аномалии на границе». Её выпихнули на задание, потому что только её божественный свет мог рассекать пространственные каверны.

А на месте всё пошло коту под хвост. Тёмная сущность, вылезшая из расщелины, оказалась быстрее, чем предполагалось. Резкая боль — когти распороли правое бедро вместе с плотной тканью шорт и ремнями-фиксаторами. И... бум! Пространственный взрыв. Схлопывание мерностей. Слепящая вспышка.

И вот она здесь.

Соён стояла на холодном, до зеркального блеска натёртом мраморе, и её правый глаз начал мелко, нервно подёргиваться.

Первое, что ударило по органам чувств — здесь не пахло эфиром. Вообще. Ни единой знакомой ноты в атмосфере. Воздух был стерильным, тяжелым и чужим, будто выкачанным из вакуумного насоса и заново наполненным какой-то плотной, вязкой дрянью, отдалённо напоминающей силу, но совершенно непохожей на первородную магию Ишгара.

Второе — архитектура. Это был зал. Колоссальный, подавляющий своими размерами зал, по размаху вполне способный посоревноваться с главным приёмным покоем королевского дворца Меркурий в Крокусе. Высоченные стрельчатые окна с мозаиками, тяжёлые бордовые портьеры с серебряным шитьём, витые колонны из чёрного камня и люстры размером с двухэтажный дом, усеянные зачарованными кристаллами.

А третье... О боги, то, что находилось прямо перед ней, заставило Соён прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не завыть в голос.

Впереди, на возвышении у массивного резного трона, стояли четверо.

Они были... одинаковыми. Чёрные, как вороново крыло, волосы. Идеально бледная кожа. Хищные, резкие черты породистых аристократов. И глаза — алые, мерцающие в полумраке зала, словно свежая, только что пролитая артериальная кровь. Разница заключалась лишь в возрасте. Самый старший — широкоплечий, источающий ауру абсолютной монаршей тирании мужчина лет тридцати пяти с ледяным взглядом убийцы, облачённый в тяжёлый камзол с эполетами и плащ, отороченный чёрным мехом. Рядом — подросток лет семнадцати с такой же надменной складкой у тонких губ и шпагой у пояса. Чуть позади — мальчишка лет двенадцати, чей взгляд уже обещал любому встречному мучительную казнь. И самый младший — пацан лет восьми, держащийся за рукоять декоративного кинжала с видом готового к атаке волчонка.

От всей четвёрки разило такой колоссальной, удушающей и безжалостной силой, что будь на месте Соён обычный человек или даже рядовой маг Совета, его бы просто расплющило по полу, раздавив внутренности этим первобытным давлением.

«Их что... на одном конвейере штампуют? — скептически подумала Соён, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Взяли один шаблон, скопировали, вставили, поменяли масштаб на семьдесят, пятьдесят и тридцать процентов... Семейный подряд генетических психопатов».

Но затем её взгляд скользнул ниже. На руках у самого старшего — судя по всему, местного патриарха или герцога этой мрачной обители — сидело нечто совершенно чужеродное для этой готической композиции.

Девочка. Маленькая, пухлощекая малышка с волосами цвета розового зефира и огромными, сияющими глазами. Она выглядела как сладкий десерт, случайно упавший в логово стаи чёрных волков. От неё не исходило удушающей энергии «черноволосого инкубатора», но Соён с её обострёнными чувствами сразу уловила странную, едва заметную вибрацию — словно этот ребёнок был средоточием каких-то фундаментальных законов этого мирка.

А внизу, у подножия помоста, полукругом застыли трое рыцарей в тяжёлых белых латах с золотой гравировкой. Их мечи были обнажены и направлены прямо... на возвышение. Точнее, на маленькую девочку и её венценосного носителя. Прикид у этих жестянок был удивительно знакомым — в таких же громоздких доспехах любила щеголять одна небезызвестная аловолосая бестия, когда собиралась кого-нибудь показательно выпороть.

И посреди этой напряжённой до предела, драматической семейной разборки, в трёх метрах от сверкающих клинков, из ослепительной трещины в пространстве вывалилась она.

Шин Соён. В белом жакете без рукавов, заляпанном дорожной пылью и сажей, в коротких шортах, с накидкой из Эдоласа на плече и с разорванным бедром, из которого по бледной коже на драгоценный мрамор стекала тонкая струйка алой крови. Её стрижка-медуза — короткое каре сверху и длинные пряди до бедер — растрепалась, а в абсолютно черных глазах читалось лишь одно непреодолимое желание: сжечь всю эту вселенную к чёртовой матери.

Тишина в зале повисла такая, что было слышно, как кровь Соён капает на камень: кап... кап... кап.

Все — рыцари, клонированные черноволосые аристократы и даже зефирный ребёнок — замерли, уставившись на незваную гостью.

Соён медленно, тяжело выдохнула через нос.

– Гелиос, – её голос прозвучал глухо, без малейшего выражения, но с такой бездонной усталостью, что воздух вокруг на мгновение похолодел. – Я хочу только двух вещей. Спокойствия и сна.

Рядом с её левой ногой пространство пошло золотистой рябью. Сгусток первородного света уплотнился, материализуясь в изящного белоснежного лиса с янтарными полосами на морде и кончиках хвоста. Зверь был размером с крупную охотничью собаку, его девять хвостов лениво покачивались, а в умных золотых глазах светилась вселенская скорбь существа, прожившего рядом с этой девицей слишком много эпох.

– Вот скажи мне на милость... – продолжила Соён, совершенно игнорируя шесть направленных на неё клинков и четыре пары налитых кровью глаз правящей династии. – Неужели это так сложно? Неужели я, мать твою, не заслужила чашку кофе без привкуса пепла и восемь часов тишины?! Почему что ни день, то гребаный цирк шапито?! Меня выдернули с законного выходного, располосовали ногу и вышвырнули в очередную задницу мироздания. Опять. Другой. Чёртов. Идиотский. Мир.

Она запрокинула голову к расписному потолку и простонала:

– Тресните меня по голове самым тяжёлым, что тут есть. Желательно вон той люстрой.

– Твоя драматичность, Соён, как всегда, опережает здравый смысл, – невозмутимо отозвался Гелиос. Его голос звучал прямо в её разуме, гулкий и глубокий, полный вековой надменности. – К тому же, если люстра упадёт, она просто рассыплется о твой защитный барьер, а осколки испачкают твой жакет ещё сильнее.

– Заткнись, блохастый коврик, – огрызнулась она, морщась от резкой вспышки боли в ноге.

– Кто вы такая?! – наконец отмер один из рыцарей в белых доспехах.

Голос у консервной банки сорвался на визг. Он перехватил двуручный меч, направив острие уже не на трон, а в грудь Соён.

– Пространственная магия без круга призыва?! Нападение на императорскую семью?! Взять её! Она сообщница мятежников!

Двое других рыцарей, повинуясь команде, синхронно шагнули к ней, их клинки окутались сероватым сиянием — местным аналогом укрепляющей ауры.

Соён даже не шелохнулась. Она просто опустила взгляд на разорванное бедро. Рана была глубокой, края уже воспалились от пространственной скверны, кровь текла, пачкая золотистую вышивку на шортах.

– Серьёзно? – тихо спросила она у пустоты. – Вы сейчас серьёзно пытаетесь повысить на меня голос?

– Стоять на месте, отродье! – рявкнул рыцарь и сделал выпад.

Быстро. Для обычного человека — смертоносно и молниеносно. Для мага, прошедшего мясорубку Тартароса и войну с двенадцатью Спригганами — со скоростью беременной улитки в густом сиропе.

Соён даже не достала рапиру. Она просто лениво повела пальцем в белой перчатке.

– Сидеть, – бросила она.

В воздухе раздался сухой щелчок. Прямо из воздуха соткались три полупрозрачных золотых клинка света. Они не ударили на поражение. С филигранной, издевательской точностью они прошили насквозь наколенники рыцарских доспехов и вогнали тяжелые латные сапоги глубоко в мраморный пол, намертво пригвоздив вояк к месту.

Раздался металлический звон, треск крошащегося камня и придушенные матерные вопли. Рыцари рухнули на колени, не в силах сдвинуться ни на миллиметр. Свет, исходивший от клинков, не был обычной энергией — он жег, очищал и давил с такой нечеловеческой плотностью, что зачарованная сталь их брони начала покрываться трещинами.

В зале снова стало тихо. На этот раз — гробовая тишина.

Самый старший черноволосый — тот, что с розовой девочкой на руках — медленно сузил алые глаза. Его пальцы, унизанные перстнями, слегка сжались на спинке ребенка. Аура вокруг него заколебалась, став похожей на бушующий океан тьмы. Воздух затрещал от статического напряжения. Сыновья за его спиной синхронно положили ладони на оружие, готовые к бойне.

– Неизвестный источник силы, – низким, бархатным, но пробирающим до костей голосом произнес мужчина. Каждое его слово падало, как гильотина. – Ни следа святой маны храма. Ни признаков имперских кругов. Кто подослал тебя, девчонка? Храм? Или гильдия наемников востока решила, что может вмешиваться во внутренние дела рода Паэллун?

Соён закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственный мозг.

– Дядя, вытри пену у рта, – бросила она, не обращая внимания на то, как у старшего подростка на помосте от такой наглости отвисла челюсть. – Я понятия не имею, кто ты, кто твои отпрыски из пробирки и что за цирк вы тут устроили с этими жестяными банками. Я хочу обработать рану. Если кто-то из вас дёрнется в мою сторону — я сломаю ему челюсть. Всем понятно? Чудесно.

Она опустилась на одно колено, поморщившись, когда ткань шорт натянулась на рассеченной плоти.

– Гелиос, держи купол. Не хочу, чтобы эти клоуны брызгали своей темной аурой на мои чистые бинты.

Лис издал короткий гортанный звук, похожий на смешок, и сел рядом. В ту же секунду вокруг Соён вспыхнула тонкая, как мыльный пузырь, но абсолютно непроницаемая сфера чистого, теплого белого света. Давление, исходившее от черноволосого герцога, разбилось об этот барьер без единого звука, будто океанская волна ударилась о гранитную скалу.

На помосте воцарился шок. Старший сын — семнадцатилетний гордец — побелел:

– Она... она рассеяла присутствие отца? Просто так?! Без артефакта?!

– Молчать, Кайл, – отрезал герцог, но в его кровавых глазах впервые мелькнул не просто гнев, а расчетливый, хищный интерес.

Тем временем Соён расстегнула небольшую белую сумку на поясном ремне сзади. Достала флакончик со спиртом, чистые бинты и пару мазей из запасов Полюшки. Она глубоко вздохнула, приложила ладонь к разорванному бедру и закрыла глаза.

– Свет исцеления, отринь скверну, верни плоть к началу, – тихо прошептала она на древнем языке Ишгара.

Её рука озарилась мягким, золотистым сиянием. Это не было обычным заклинанием лекарей — в её жилах текла память богини рассвета Син Леоры. Свет проник глубоко в мышечные волокна, выжигая остатки пространственного яда. Кожа зашипела, из раны повалил тонкий черноватый дымок, пахнущий озоном. Соён стиснула зубы, не издав ни звука, лишь побелели костяшки пальцев в перчатках. Через пару секунд рваные края раны начали стягиваться, затягиваясь розовой молодой кожей, пока от страшного удара не остался лишь тонкий бледно-розовый шрам.

Она с облегчением выдохнула, убрала руку и вытерла испарину со лба тыльной стороной ладони.

– Минус одна проблема, – пробормотала она. – Осталось решить вопрос с границами миров, возвращением в Фиор и поиском кофеина.

– Ты... ты сделала это без божественного благословения первосвященника? – раздался тонкий, дрожащий детский голосок.

Соён подняла голову.

На краю помоста, перегнувшись через руку черноволосого титана, на неё во все глаза смотрела та самая розовая девочка. Малышка больше не выглядела испуганной. Её огромные изумрудные глаза горели чистым, незамутнённым восторгом, а пухлые ручки сжимали кружевной воротничок платья.

– Красиво... – выдохнула малышка. – Как звёздочки!

– Адель, отойди, – сухо скомандовал герцог, слегка прижимая ребенка к себе, но взгляда от Соён не отрывая.

Соён медленно поднялась на ноги. Размяла затекшую ногу — шорты были безнадежно испорчены, но ремни на правом бедре удержали карманы с зельями. Она поправила накидку на левом плече, смахнула невидимую пылинку с белого жакета и наконец удостоила местную аристократию полноценным взглядом.

Черные глаза Соён — темные, бездонные, холодные, как зимняя ночь над Магнолией — встретились с кроваво-красным взором владыки этого места.

Она не испытывала страха. После того, как ты смотрел в пасть Акнологии, готовый принять неизбежное, а потом выбивал из него дурь плечом к плечу с Нацу, напугать тебя нахмуренным мужиком в бархатном плаще было физически невозможно.

– Итак, – Соён скрестила руки на груди, чуть наклонив голову набок. Нижний ярус её черных волос скользнул по бедрам. – Давайте проясним ситуацию, пока я окончательно не потеряла терпение. Где я?

– Ты находишься в главном тронном зале герцогства Паэллун, столицы империи Бельмонт, – медленно, чеканя каждое слово, произнес герцог. – И ты только что совершила нападение на личную гвардию храма, ворвавшись в закрытую резиденцию через несанкционированный разлом.

– Империя Бельмонт? – Соён нахмурилась. – Не Фиор. Не Альварес. Даже не гребаный Боско. Гелиос?

– Никаких следов континентальной магии, хозяйка, – отозвался лис, грациозно потягиваясь. – Мы очень далеко. Вне ткани нашего исходного мира.

– Замечательно, – безжизненным тоном подытожила Соён. – Просто великолепно. Зереф бы аплодировал стоя.

– Ты смеешь игнорировать слова герцога?! – не выдержал второй сын, тот, что был с кинжалом. Мальчишка сделал шаг вперед, его алые глаза сверкали бешенством. – Кем ты себя возомнила, оборванка?! Твоя магия странная, но если отец отдаст приказ, от тебя не останется даже праха!

Соён медленно перевела на него тяжелый, скептический взгляд.

– Мелкий, – спокойно сказала она, – я за свою жизнь видела столько сопляков с манией величия, что из них можно было бы вымостить дорогу отсюда до твоего хваленого храма. Твой папаша, может, и крутой авторитет на этом районе, но если ты сейчас же не закроешь рот, я заставлю этот лисий хвост залезть тебе в глотку. Поверь мне, он линяет, тебе не понравится.

Гелиос фыркнул, оскорбленный до глубины души:

– Моя шерсть безупречна, женщина. Не смей использовать меня как орудие воспитания невоспитанных детей.

– Молчи, подушка, я на взводе.

– Да как ты смеешь!.. – взвился подросток, выхватывая клинок.

– Кайл, назад, – раздался властный голос отца.

Герцог не кричал, но воздух вокруг сгустился до состояния смолы. Мальчишка мгновенно замер, стиснул зубы и отступил на шаг, бросая на Соён полные ненависти взгляды.

Мужчина опустил розововолосую девочку на мраморные ступени, но удерживал ладонь на ее плече. Затем он сделал один шаг вперед — тяжелый, гулкий шаг хозяина этого замка.

– Ты не похожа на наемницу, – произнес он, буравя Соён взглядом. – Наемники не обладают древней высшей магией без кругов и заклинаний. В тебе нет жажды убийства. Но ты ранила храмовых рыцарей.

– Они на меня замахнулись, – парировала Соён, пожав плечами. – В моем мире за такое обычно сразу бьют по кумполу огненным кулаком или бросают во врага стогом сена. Я обошлась с ними вежливо. Они живы, ноги целы, просто приколочены к полу. Если постоят так часик, спеси поубавится.

Один из пришпиленных рыцарей тихо застонал, пытаясь дотянуться до золотого светового клинка, но стоило его пальцам коснуться энергии, как его ударило током чистой маны, и он с глухим стуком впечатался шлемом в мрамор.

– Видите? – Соён развела руками. – Физика света. Не трогай оголенный провод — не долбанет.

В этот момент маленькая розовая девочка сделала то, чего явно никто не ожидал.

Она вывернулась из-под руки отца, спрыгнула с двух ступенек вниз и, топая крошечными туфельками, побежала прямо к защитному барьеру Соён.

– Ваше высочество! Адель! – в панике вскрикнул старший сын, хватаясь за эфес шпаги.

Герцог дернулся вперед с невероятной скоростью, его рука метнулась, чтобы перехватить ребенка, но Соён среагировала быстрее. Она не стала атаковать. Она просто взмахнула рукой, и световой купол мягко растаял в воздухе, словно утренний туман, превратившись в россыпь безвредных золотых искр.

Девочка затормозила в полуметре от Соён, задрав голову. Розовые локоны подпрыгнули. Она посмотрела на разорванные шорты Соён, на желтую метку гильдии «Хвост Феи» на ее левой голени — стилизованную птицу с хвостом — а потом широко улыбнулась.

– Тетя волшебница? – спросила она звенящим голоском.

У Соён дернулся второй глаз.

– Тетя?.. Мне восемнадцать, мелкая. Какая я тебе тетя?

– Сестренка волшебница! – мгновенно перестроилась девочка, демонстрируя поразительную дипломатическую гибкость. – Сестренка спасла нас от злых дядей из храма?

– Я спасла свои нервы от лишнего шума, – сухо поправила ее Соён, но в голосе против воли проскользнула мягкость. Дети гильдии — те же Аска или Ромео — приучили ее к тому, что на мелких орать бесполезно. Себе дороже. – И вообще, почему ты такая... розовая? Твой отец с братьями выглядят так, словно сбежали со съемок рекламы гробовщиков, а ты похожа на зефир, который уронили в клубничный сироп.

– Я Адель! – гордо заявила малышка, расправляя подол платьица. – И я не зефир! Я буду самой богатой леди в империи!

Соён замерла. Моргнула один раз. Второй.

– Что?..

– Я куплю всю империю! – радостно возвестило юное создание, сияя глазами. – И этот замок, и храм, и даже вон тех противных рыцарей, чтобы они чистили мне картошку!

Соён медленно повернула голову к герцогу. Тот стоял на ступеньках, возвышаясь над залом, его лицо застыло в нечитаемой маске, но в глубине алых глаз читалось глухое, почти человеческое родительское отчаяние человека, который сам не понимает, как докатился до такой жизни.

– Понятно, – протянула Соён, потирая переносицу. – Семейка клонов с комплексом бога и малолетняя капиталистка-социопатка. Господи, верните меня к Нацу. Тот хотя бы просто жрал огонь и ломал мебель. Там все было просто и понятно.

– Ты закончила паясничать? – ледяным тоном осведомился герцог Паэллун.

Он подошел ближе. Настолько близко, что Соён пришлось немного запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо. От него пахло дорогим табаком, сталью и холодным ветром. Вблизи его сила ощущалась еще отчетливее — этот человек убивал. Много, хладнокровно и профессионально. Правитель, держащий в кулаке целую нацию.

– Я не паясничаю, – так же холодно ответила Соён, убирая накидку за спину, чтобы освободить доступ к рапире на поясе. Просто на всякий случай. – Я констатирую факт. Я попала сюда в результате магической аномалии. Ваша политическая возня с храмом, империей и местными религиозными фанатиками меня не интересует ни в малейшей степени. Мне нужно место, чтобы перевести дух, карта этого мира и ресурсы для настройки обратного резонанса врат.

– А если я прикажу бросить тебя в темницу за содействие мятежу и нападение на посланников Святого Престола? – прищурился герцог.

Соён усмехнулась. Криво, дерзко, с тем самым выражением лица, с которым маги «Хвоста Феи» обычно выносили ворота гильдии «Фантом Лорд».

– Мужик, – тихо сказала она, и в ее глазах на долю секунды вспыхнуло чистое золото божественной магии Син Леоры, заставив воздух вокруг них завибрировать с частотой обнаженного лезвия, – я две недели назад участвовала в битве, где на кон было поставлено само существование континента. Я дралась с драконами, которые одним чихом стирали с лица земли горы. Твоя темница разлетится на щепки раньше, чем твои стражники успеют нащупать ключи. Не нарывайся. Я не в том настроении, чтобы играть в покорную пленницу.

Они стояли друг напротив друга. Черные глаза против алых. Свет древней богини против тьмы северного герцогства.

Мальчишки на помосте затаили дыхание. Даже пришпиленные к полу рыцари перестали кряхтеть, понимая, что сейчас решается судьба всего зала.

А потом маленькая Адель подошла вплотную, ухватилась крошечными пальчиками за край белого жакета Соён и дернула.

– Сестренка, а у тебя есть деньги?

Тишина лопнула, как перезрелый арбуз.

Соён опустила взгляд на девочку, чувствуя, как ее боевой настрой стремительно улетучивается, сменяясь непреодолимым желанием прилечь прямо здесь, на холодном полу.

– Нет, мелочь. У меня нет местных денег. В моем мире валюта называется драгоценными, и я сильно сомневаюсь, что они здесь котируются.

– Бедненькая... – искренне посочувствовала Адель, погладив Соён по бедру чуть выше свежего шрама. – Ты совсем нищая? Ничего! Если ты останешься и будешь моим рыцарем, я буду платить тебе зарплату! Большую! Сто золотых в месяц!

– Адель, – сквозь зубы процедил герцог, прикрыв глаза ладонью. На его идеальном аристократическом лбу отчетливо вздулась венка.

– Отец, она сильная! – не унималась девчушка, повернувшись к родителю. – Она сделала вжух клинками, и эти противные дяди упали! Храм больше не посмеет требовать мою десятину! Мы сэкономим кучу денег!

Соён не выдержала. Она запрокинула голову и издала сухой, истерический смешок.

– Гелиос, ты слышал? Меня только что попытались нанять на работу за карманные расходы семилетки.

– Предложение выглядит весьма выгодно, учитывая твой текущий статус бездомной межпространственной бродяжки, – язвительно заметил лис, усаживаясь поудобнее.

Соён тяжело вздохнула, посмотрела на черноволосого герцога, чье лицо выражало сложнейшую гамму эмоций — от желания перебить всех присутствующих до глубочайшего экзистенциального тупика — и приняла решение.

– Значит так, Паэллун, или как тебя там, – Соён засунула руки в карманы шорт. – Сделка. Я не трогаю твоих рыцарей, не разношу твой замок на кирпичи и, так уж и быть, могу даже приглядеть, чтобы этот твой розовый финансовый гений случайно не свернул себе шею на этих лестницах. Взамен: тихая комната с хорошей звукоизоляцией, большая кровать с мягким матрасом, доступ к вашей библиотеке и самый крепкий, самый чертовски горький кофе, который только способен сварить ваш повар. По рукам?

Герцог медленно опустил руку. Его алые глаза сканировали Соён с головы до ног — разорванная одежда, странное оружие, герб неведомой гильдии, феноменальная мощь и абсолютное, пугающее бесстрашие. В этом мире никто и никогда не смел разговаривать с ним в таком тоне. Ни император, ни первосвященник.

Но в этой странной, растрепанной девчонке с черными глазами чувствовалась сила, превосходящая любые имперские стандарты. И она не была врагом. Пока что.

– Кайл, – бросил герцог, не сво