Убийца Волшебников и зелённая сила

В подвальной мастерской под антикварной лавкой «Второй шанс» пахло машинным маслом, озоном, оружейной смазкой и свежезаваренным жасминовым чаем. На массивном верстаке из морёного дуба лежали разобранный карбюратор от старого «Шевроле», пара зачарованных гравировкой ствольных коробок от «Беретты-92FS» и стопка японских кулинарных журналов, поверх которых сидел белоснежный полярный сыч.

Хедвиг недовольно ухнула, ткнувшись клювом в плечо парня.

– Да знаю я, знаю, пернатая, – лениво протянул Гарри Поттер, не отрывая взгляда от сложнейшего узла шестерёнок механических часов девятнадцатого века. – Мусаси опять съела весь клубничный сандей из морозилки, а Шикибу заперлась в кладовке с томиком Эдгара По и делает вид, что её не существует. А я крайний. Как обычно. Моя удача – это проклятие десятого ранга. Кухулин бы всплакнул, честное слово.

Он вздохнул, подцепил тонким пинцетом крошечный рубиновый подшипник и с ювелирной точностью вставил его на место. На пальцах Гарри, покрытых мозолями от спусковых крючков и рукоятей мечей, на мгновение вспыхнули зеленовато-синие линии праны – структурное укрепление и анализ, доведённые до автоматизма. Часы тихо щёлкнули и пошли: ровно, мерно, с идеальной акустикой.

– Ха! Кто здесь лучший мастер по эту сторону Атлантики? – Гарри запрокинул голову назад, картинно прижав ладонь ко лбу в фирменной позе Джозефа Джостара, и осклабился. – Именно. Великий и неповторимый я. Данте бы удавился от зависти, узнай он, сколько Эйприл сдерёт за эту реликвию с богатого сноба из Верхнего Ист-Сайда.

– Хозяин, вы опять разговариваете с часами, – раздался мягкий, шелестящий, словно осенний шёлк, голос.

Из воздуха, сотканного из лёгкого лилового тумана, материализовалась высокая темноволосая женщина в изысканном черном кимоно с серебряной вышивкой. Мурасаки Шикибу, Кастер, призванная им ещё в промозглом Шотландском нагорье, держала в руках тяжелый фолиант в кожаном переплёте. Её фиалковые глаза за толстыми стёклами очков смотрели на парня с тихим укором.

– Это не разговоры, Шикибу, это психологическая разгрузка, – зевнул Гарри, потягиваясь до хруста в позвонках и падая на скрипучий стул. Глаза его на миг стали абсолютно пустыми, как у дохлой рыбы – привычная маска безразличия, которую он перенял у одного серебровласого самурая из любимой манги. – Я три часа перебирал этот хлам. Мой мозг расплавился. Я заслужил порцию рамена и ведро кофе.

– Рамен?! Где рамен?! – воздух с визгом рассекли два деревянных клинка, и материализовалась вторая Слуга.

Миямото Мусаси, Сэйбер, вихрем ворвалась в комнату, сверкая озорными глазами и растрёпанными волосами, завязанными в небрежный конский хвост. Она с размаху плюхнулась на верстак, едва не сбив банку с оружейным маслом, и наклонилась к Гарри, уперев руки в бока.

– Мастер! Ты обещал удон с темпурой! Ты обещал тренировку на мечах! И вообще, почему в этом городе так шумно и пахнет гарью? В Японии было лучше! В Киото воздух чище!

– В Киото ты чуть не порубила витрину антиквара, решив, что манекен в доспехах эпохи Эдо вызвал тебя на дуэль, – фыркнул Гарри, ловко увернувшись от тычка ножнами в бок. – И вообще, умерь пыл. Мы здесь по делу. Старик лорд Эль-Меллой Второй не просто так выбил мне командировку в этот безумный мегаполис. Лей-линии Нью-Йорка штормит так, будто древние боги устроили здесь пьяную драку. А пока мы не поймем, в чём дело, я работаю скромным племянником владелицы лавки.

– Скромным? – раздался насмешливый женский голос с лестницы, ведущей на первый этаж.

Дверь распахнулась, и вниз спустилась Эйприл О’Нил. На ней был рабочий жёлтый комбинезон, перепачканный пылью, а рыжие волосы были собраны заколкой. Она уперла руки в бока, окинув подозрительным взглядом Гарри, двух полупрозрачных героических душ, которые тут же приняли материальный, но вполне цивильный вид, и лежащие на столе разобранные пистолеты.

– Поттер, – протянула Эйприл, опасно сузив глаза. – Почему на моем кухонном столе лежит коробка с патронами калибра девять миллиметров, а в раковине до сих пор не вымыта сковорода после твоих «секретных оладий по рецепту лондонских мафиози»?

Гарри мгновенно подобрался, сменив наглую ухмылку на невинное выражение лица примерного сиротки.

– Эйприл, дорогая, ты же знаешь, оружие на столе – это для калибровки магии! А сковороду я оставил отмокать, там был карамельный соус с добавлением виски, ему нужно время…

– Не заговаривай мне зубы! – Эйприл шагнула вперед и с поразительной точностью ухватила Гарри за правое ухо.

– Ай-ай-ай! Женщина, пощади! Я победил венгерскую хвосторогу! Я застрелил пять пожирателей смерти! У меня контракт с Часовой Башней!

– А у меня оформлена официальная опека над твоей наглой британской тушкой, мистер «я сам по себе», – отрезала Эйприл, хотя в её карих глазах блеснули теплые искорки. Она отпустила его ухо и покачала головой. – Ты гений по части починки тостеров и проводки, Гарри, но твоя лень когда-нибудь сведет меня в могилу. Кстати, сегодня вечером гости.

Гарри тут же посерьезнел, потирая пострадавшее ухо:

– Зеленые братья?

– Они самые. Донни сказал, что у них снова забарахлил фильтр очистки воздуха, а Майки требует ту пиццу с уткой по-пекински, которую ты готовил на прошлой неделе. Если ты не сделаешь соус, он съест все запасы в радиусе трех кварталов.

– Ладно, – вздохнул Гарри, поправляя ворот черной водолазки. – Для ребят Сплинтера мне не жалко. Донни хотя бы понимает прелесть термодинамики, а Раф – отличный спарринг-партнер, когда мне нужно выпустить пар без применения взрывчатки.

Эйприл улыбнулась, потрепала его по взъерошенным черным волосам и пошла наверх, бросив через плечо:

– Через час закрою магазин. Не забудь убрать пистолеты, Гарри. Я все еще вздрагиваю, когда вижу эту смертоносную парочку.

– Это не просто пистолеты, мисс О’Нил, это произведения искусства, – пробормотал Гарри, но спорить не стал.

Когда шаги Эйприл стихли, Гарри опустился на табурет и посмотрел на свои ладони. В полумраке подвала они казались бледными. Воспоминания, которые он так старательно топил в работе, кулинарии и бесконечных перестрелках, снова поднялись со дна памяти черной смолой.

---

Годрикова Лощина. 31 октября 1981 года.

Тогда он был совсем крохой, но магия древней родословной, скрытая в венах, впечатала ту ночь в его подсознание ледяными иглами. Он помнил холод. Не тот мороз, от которого зябнут пальцы, а первородный, абсолютный нуль, вспыхнувший в его крови, когда старик Чарлус и бабушка Дорея упали замертво, защищая детскую.

Волан-де-Морт стоял над их колыбелями. Красные глаза, узкие змеиные зрачки, запах тлена и паленой плоти. Темный Лорд поднял палочку, чтобы оборвать нити жизней двух близнецов. Годрик зашелся в плаче, сжавшись в комок. А внутри Гарри что-то лопнуло. Словно треснула плотина, сдерживавшая первозданный ледник.

Его глаза стали цвета замерзшей ртути. Волан-де-Морт даже не успел произнести заклятие – лед, выползший из-под ног младенца Гарри, за секунду сковал пол, взметнулся по мантии Лорда, заморозил его кровь, дыхание, саму душу. А затем – оглушительный треск. Ледяная статуя разлетелась на миллионы алмазных осколков. Один из обломков дерева оцарапал лоб маленького Годрика, оставив глубокую рану в форме буквы «V».

Тьма рассеялась. Дух Реддла, визжа от ярости, втянулся в кровоточащий шрам Годрика и унесся прочь. А Гарри рухнул на матрас в глубочайшем магическом истощении, почти на грани смерти.

А потом явились они. Дамблдор, Сириус, Джеймс и Лили.

Никто не взглянул на посиневшего, едва дышащего первенца. Все взгляды были прикованы к Годрику, на чьем лбу горел шрам.

– Это знак, – торжественно изрек Дамблдор, и в его голосе звенела слепая убежденность верховного кукловода. – Годрик Поттер – Мальчик-Который-Выжил. Избранный, которому суждено спасти наш мир.

И с этого момента жизнь Гарри превратилась в существование тени.

Годрика купали в лучах славы. Годрику покупали лучшие метлы, личных репетиторов, горы сладостей. Джеймс учил «героя» боевым стойкам, Лили пекла ему пироги и целовала перед сном. А Гарри? Гарри рос в пыльных коридорах родового поместья, где единственными, кто помнил его имя, были старые домовики да язвительные портреты предков на стенах. Именно портрет Арктура Блэка и старого Чарлуса научили его первым истинам: «Рассчитывай только на себя, щенок. Мир магов сгнил, а твой отец – ослепший от гордыни глупец».

Когда стало ясно, что семейный сейф открыт только для золотого мальчика, Гарри нашел выход сам. Гоблины не задавали вопросов, если у тебя водились редкие артефакты из забытых чуланов предков. Через них он вышел на магловский мир, на подпольные синдикаты.

Там, в темных переулках Гонконга и на заброшенных военных базах, он встретил тех, кто стал его настоящими учителями. Мистер Чанг из триады показал ему, что такое скорость и хладнокровие, когда в каждой руке пляшет свинец. Железная женщина Балалайка и ее ветераны-десантники из «Отеля Москва» выбили из него всю детскую наивность, научив тактике, выживанию и безжалостности штурмовых групп. А тихая, пугающая Майя Хисау – ученица легендарного «Убийцы Магов» Кирицугу Эмии – вложила в его руки концепцию: магия – это инструмент, но пуля летит быстрее любого заклинания.

Хогвартс для него был лишь декорацией. Факультет Когтевран, куда его швырнула Шляпа, вздохнув с облегчением, стал укрытием. Все смотрели на Годрика – гриффиндорского принца, бездарного, ленивого, но окруженного свитой.

Гарри помнил апрель девяносто третьего. Когда василиск обратил в камень Пенелопу Кристалл – единственную старшекурсницу, которая делилась с ним конспектами и заставляла нормально есть, – Гарри плевать хотел на запреты директора.

Они с Чо Чанг стояли в темном переходе между стеллажами библиотеки.

– Чо, закрой глаза! Немедленно! – крикнул он тогда, почувствовав дрожь каменных плит под ногами.

Огромная чешуйчатая морда высунулась из темноты вентиляционной шахты. Желтые, убивающие взглядом глаза чудовища встретились с прицелом его старенького армейского ТТ. Гарри не дрогнул. Четыре глухих выстрела – пули, напитанные кинетической праной и усиленные заклятьем бронебойности, разорвали глазницы монстра в кашу. Змей взревел, захлебываясь кровью, и с позором уполз в канализацию, где позже его, уже полудохлого и ослепшего, героически «добил» Годрик мечом Гриффиндора под аплодисменты Дамблдора.

Гарри тогда лишь хмыкнул, пряча дымящийся пистолет под мантию, пока потрясенная Чо сжимала его в объятиях. Ему не нужна была их дешевая слава. Ему нужен был результат.

А потом был Турнир Трех Волшебников. Инициация. Кладбище Литтл-Хэнглтона.

Туда затянуло их обоих. Годрика и Гарри.

Волан-де-Морт возродился, упиваясь своей мощью, взял кровь обоих братьев. А затем решил устроить показательную казнь. Годрика он раскатал по земле за две минуты – палочка «избранного» вылетела из рук, а сам он валялся в грязи, захлебываясь слезами и моля о пощаде.

– И это все? – прошипел возрожденный монстр, повернувшись к Гарри. – Ничтожество. Твой брат такой же слабак, как и твой отец.

Темный Лорд ждал дуэли на палочках. Он ждал правил, чести, реверансов.

Гарри ответил двумя модифицированными «Береттами».

Стрельба по-македонски, отточенная до абсолютного инстинкта. Серебряные пули с выгравированными рунами пробивали щиты «Протего», словно мокрую бумагу. Гарри двигался как призрак – кувырок, выстрел, смена магазина за полсекунды.

Макнейр рухнул с разнесенным черепом прежде, чем успел поднять секиру. Старший Гойл и Крэбб захрипели, получив по две пули в грудь. Алекто и Амикус Кэрроу полетели на землю кусками разорванного мяса. Люциус Малфой взвыл от дикой боли, когда зачарованный свинец раздробил ему правое колено и оторвал кисть с палочкой.

Волан-де-Морт в бешенстве взмахнул рукой, посылая волны адского пламени, но пули Гарри впились ему в плечо и бедро, сбивая концентрацию. Испугавшись столь дикой, неизведанной магловской ярости и потеряв половину внутреннего круга за сорок секунд, Темный Лорд предпочел раствориться в черном тумане.

Гарри поднял сопливого Годрика, швырнул его к Кубку и вернулся в замок.

И что в итоге? Фадж объявил все бредом. А Годрик, оправившись от шока, перед толпой репортеров заявил, что это он вступил в титаническую дуэль с Темным Лордом и обратил Пожирателей в бегство своим коронным «Экспеллиармусом», пока Гарри «прятался за надгробиями».

Родители поверили Годрику. Дамблдор смахнул слезу умиления. А Гарри… Гарри просто пошел собирать чемоданы.

Тот вечер в поместье Поттеров стоял у него перед глазами до сих пор.

Гостиная, залитая теплым светом камина. Джеймс и Лили преграждают ему путь.

– Гарри, ты не можешь уйти! – кричала мать, заламывая руки. – Сейчас, когда темные силы вернулись, мы должны сплотиться! Ты должен поддержать брата!

– Я вам ничего не должен, миссис Поттер, – холодно бросил он, натягивая пальто.

– Не смей так разговаривать с матерью! – рявкнул Джеймс, выхватывая палочку. Лицо отца перекосило от бешенства. – Ты завидуешь славе Годрика! Ты всегда был замкнутым, неблагодарным щенком! Я, как глава рода Поттер, приказываю тебе: положи палочку на стол и оставайся здесь! Ты вступишь в Орден Феникса и будешь служить щитом своему брату! Ради Высшего Блага!

– Ради Высшего Блага? – Гарри тихо, жутко рассмеялся. Звук был таким сухим, что Лили вздрогнула. – Ты слепец, Джеймс. Ты вырастил самовлюбленного идиота, который сдохнет в первой же настоящей схватке, если за его спиной не будет тех, кто сделает за него грязную работу. Я сыт по горло вашей «семьей». Меня растили портреты и домовики. Вы вспомнили обо мне только тогда, когда вам понадобилось пушечное мясо.

– Сдай палочку, Гарри! Живо! – Джеймс наставил древко ему в грудь. – Не заставляй меня применять силу!

Гарри медленно, издевательски плавно достал палочку из рукава и положил ее на край стола.

– Доволен?

– А теперь садись и…

Джеймс не успел договорить. Скорость Гарри превосходила человеческую.

БАМ!

Сухой, оглушительный грохот выстрела разорвал тишину благородного поместья. Пуля калибра 9х19 срикошетила от мрамора камина, пробив правое плечо Джеймса Поттера навылет.

Глава рода с диким воплем рухнул на колени, выронив палочку. Кровь брызнула на старинный персидский ковер.

– Джеймс! – истошно завизжала Лили, бросаясь к мужу, но тут же замерла как вкопанная.

Перед ее лицом сверкнуло лезвие катаны. Миямото Мусаси, материализовавшаяся из тонкого воздуха, держала острие своего меча ровно в миллиметре от сонной артерии женщины. Ее взгляд был абсолютно ледяным, лишенным и тени былого веселья.

– Шаг вперед, женщина, – произнесла Слуга ровным, свистящим шепотом, – и твоя голова скатится на этот грязный ковер. Мой Мастер был слишком мягок, сохранив жизнь этому напыщенному шуту.

Рядом тихо стояла Мурасаки Шикибу, ее длинные рукава колыхались от клубящейся темной магии, готовой раздавить любые чары поместья в порошок.

Гарри спокойно опустил дымящийся ствол «Беретты», убрал его в наплечную кобуру и подошел к столу. Забрал свою палочку. Посмотрел вниз на бледного, стонущего от шока и боли Джеймса.

– Вы хотели войну по правилам магов? – тихо сказал Гарри, и в его голосе звенела сталь, заставившая обоих родителей сжаться от животного ужаса. – Войны по правилам не бывает. Вы опоздали ровно на четырнадцать лет, лорд Поттер. Если я еще раз увижу кого-то из вас на своем пути… я не стану стрелять в плечо.

Он развернулся, шагнул в каминную нишу, взял горсть летучего пороха и исчез в зеленом пламени, оставив за собой запах пороха, крови и рухнувших иллюзий.

---

– Эй, шеф! Ты уснул там, что ли?!

Громкий, задорный голос выдернул Гарри из омута памяти.

Парень моргнул, стряхивая морок прошлого. Воспоминания рассеялись, уступив место реальности Нью-Йорка. Он находился в подвале лавки, на часах было уже восемь вечера, а из вентиляционной шахты, ведущей прямиком в канализацию Манхэттена, уже доносился характерный грохот.

Люк с глухим стуком откинулся в сторону, и в подвал один за другим спрыгнули четверо массивных мутантов в разноцветных банданах.

– Йоу, Гарри! – Микеланджело, сияя оранжевой маской, первым делом ринулся к столу, но на полпути затормозил, принюхиваясь. – Так, стоп. Я чувствую запах имбиря, чеснока, жареного кунжута и… о да! Утка! Настоящая утка! Ты святой, чувак! Я назову в твою честь свой следующий рекорд в скейтбординге!

– Тронь хоть кусок до того, как помоешь свои трехпалые лапы, Майки, и я скормлю твой комикс Хедвиг, – не оборачиваясь, бросил Гарри, продолжая протирать ствол пистолета промасленной ветошью.

– Он не шутит, Майки, она реально жрет бумагу, если на ней нарисован злодей, – проворчал Рафаэль, скрестив руки на широком пластроне. Красная бандана висела концами на мускулистом плече. Он с легким прищуром оглядел верстак Гарри. – Смотрю, ты снова забавляешься со своими пушками, стрелок?

– Это не забава, Раф, это гигиена инструментов, – Гарри ловко загнал затвор на место, и пистолет отозвался хищным, породистым щелчком. – В отличие от твоих саев, которые ты вчера забыл почистить после стычки с бандой «Пурпурных Драконов». На них до сих пор следы дешевой краски от мусорных баков.

Рафаэль оскалился в полуулыбке, но спорить не стал, лишь крутанул в пальцах кинжал:

– Зато эта краска отлично смывается кровью тех ублюдков, которые решили ограбить прачечную миссис Чен.

– Привет, Гарри, – Леонардо, как всегда сдержанный и вежливый, слегка поклонился. – Мастер Сплинтер передавал тебе благодарность за тот сбор трав из Чайнатауна. Его медитации стали глубже.

– Рад помочь старому сенсею, – кивнул Гарри. – Лео, там на полке лежит мазь для суставов, я усилил ее парой капель экстракта луноцвета. Пусть втирает перед сном.

– Гарри! – Донателло уже буквально навис над разобранным карбюратором и часами. Глаза черепахи в фиолетовой маске горели неподдельным научным восторгом. – Как ты это сделал?! Я просканировал этот механизм неделю назад – сплав шестеренок деградировал на молекулярном уровне! Здесь металл должен был рассыпаться в пыль от малейшего крутящего момента! А сейчас кристаллическая решетка выглядит так, будто деталь только что отлили! Какой реагент ты использовал?!

Гарри с загадочным видом прижал палец к губам:

– Семейный секрет шотландских горцев, Донни. Немного терпения, капля веры и очень, очень сильный растворитель.

– Ты невыносим, – вздохнул гений команды, но тут же потянулся к блокноту, чтобы зарисовать схему.

Мусаси и Шикибу, привыкшие к необычным гостям Мастера, материализовались у дальней стены. Мусаси тут же нашла общий язык с Рафом – они регулярно спорили о балансировке холодного оружия, а Шикибу с вежливым поклоном протянула Леонардо свиток с переводом древнего трактата по тактике времен Сэнгоку, который Лео принял с почти религиозным благоговением.

Для братьев-мутантов Гарри был странным, замкнутым, невероятно рукастым парнем с британским акцентом, который каким-то чудом видел духов (они искренне считали Мусаси и Шикибу могущественными древними ками, привязанными к роду Поттера) и умел готовить лучше любого шеф-повара на Манхэттене. Гарри не раскрывал им всей правды о мире магов, о своей кровавой славе «Ученика Магус Киллера» и о контрактах с Часовой Башней. В этом городе они все были изгоями. И это их объединяло лучше любых клятв.

Когда еда была уничтожена – Майки буквально вылизал глубокую миску из-под лапши, – а Эйприл спустилась вниз с чайником горячего чая, атмосфера в подвале стала теплой и домашней.

Но идиллия длилась недолго.

Гарри внезапно замер с кружкой в руке. Его ленивое, полусонное выражение лица мгновенно испарилось.

Вдоль позвоночника пробежала ледяная волна. Магические цепи в его теле отозвались глухой вибрацией, а рубиновый компас, лежавший на краю стола – прибор, настроенный на резонанс лей-линий Нью-Йорка, – бешено закрутил стрелку.

– Гарри? – нахмурился Лео, мгновенно уловив перемену в друге. – Что такое?

– Лей-линии, – тихо произнес Гарри, ставя кружку на стол. – В районе доков Бруклина. Кто-то только что вскрыл древний узел энергии. Причем грубо. Очень грубо. Как будто стену пробивают отбойным молотком.

Донателло тут же вытащил портативный сканер «Черепаший радар»:

– Мои датчики тоже фиксируют всплеск электромагнитного поля около заброшенных складов корпорации «Ороку». Там уже полчаса странная активность.

– Клан Фут, – процедил Рафаэль, сжимая кулаки так, что хрустнули суставы. – Эти железноголовые ниндзя опять что-то замышляют.

– Не просто замышляют, – прошептала Мурасаки Шикибу, ее пальцы нервно сжали край шелкового рукава. – Мастер… я чувствую запах крови и чужеродной магии. Очень древней. Злой.

Гарри глубоко вздохнул, закрыл глаза на две секунды, а когда открыл их – в них уже не было усталого ремонтника из антикварной лавки. Там горел холодный огонь прагматичного охотника.

– Лео, у вас свои счеты с Фут? – спросил он, расстегивая верхние пуговицы водолазки и доставая из скрытого оружейного шкафа две тяжелые кобуры.

– Они терроризируют город, – твердо ответил лидер черепах. – Мы не можем оставаться в стороне.

– Отлично. Значит, работаем параллельно. Вы идете по крышам, выясняете, что задумали эти клоуны в масках. Я захожу с земли и беру на себя магический узел, пока они не взорвали к чертям половину восточного побережья.

– Эй-эй, стрелок, – усмехнулся Раф, проверяя крепление саев. – Только не отставай. Мы бегаем быстрее, чем ты щелкаешь затвором.

– Хочешь проверить, зеленка? – Гарри хищно улыбнулся, надевая длинный темный плащ свободного покроя, скрывающий арсенал. – Проигравший покупает пиццу на всю ораву до конца месяца.

– По рукам! – крикнул Майки.

– Будьте осторожны, мальчики, – Эйприл с тревогой посмотрела на них. – Если что – я на связи через фургон.

– Все будет чисто, сестренка, – Гарри подмигнул ей, проверил магазины «Беретт» и щелкнул предохранителями. – Мусаси, в астрал. Вмешивайся, только если появится кто-то крупный. Шикибу – держи барьер на случай магической отдачи.

– Слушаюсь, Мастер! – весело отозвалась самурайка и растаяла в воздухе золотыми искрами.

Через минуту подвал опустел.

---

Бруклинские доки ночью напоминали декорации к фильму ужасов. Холодный соленый ветер с Гудзона хлестал по лицу, принося запах гнилой рыбы, ржавчины и химикатов.

Гарри скользил между штабелями грузовых контейнеров, словно тень. Его движения были бесшумными – сказывались тренировки у ветеранов «Отеля Москва» и врожденная ловкость. Он двигался мягко, перекатываясь с пятки на носок, держа пальцы в полумиллиметре от рукоятей пистолетов.

«Черт бы побрал этот город, – думал он, сканируя пространство структурным анализом. – Моя Е-ранговая удача снова в действии. Хотел спокойной жизни в лавке, починки радиоприемников и поедания булочек… Ага, держи карман шире, Поттер. То трехголовые собаки, то василиски, то нацисты-маги, а теперь гребаные ниндзя в Нью-Йорке».

Впереди, на открытой площадке между двумя заброшенными складами, мерцало зловещее багровое свечение.

Гарри прижался к рифленой стене контейнера и заглянул за угол.

Зрелище впечатляло. На асфальте белой краской и, судя по запаху, свежей кровью был начертан сложный геодезический круг. В центре круга стоял древний японский постамент, на котором покоился расколотый черный обелиск, пульсирующий темной энергией. Вокруг суетились около двух десятков воинов в темно-серых обтягивающих костюмах с эмблемой красного следа ноги на масках. Ниндзя Клана Фут.

Но внимание Гарри привлекли не рядовые бойцы.

На вершине штабеля контейнеров, прямо над ритуальным кругом, стояла фигура. Девушка. Грациозная, смертоносная, закованная в черно-стальные доспехи с наплечниками в форме лезвий. Короткие темные волосы с пепельной прядью развевались на ветру, а в руке она держала изящную катану, лезвие которой тускло поблескивало под светом луны.

Карай. Правая рука Шреддера.

Она отдавала резкие, четкие приказы на японском, координируя накачку обелиска темной энергией.

– Магический преобразователь лей-линий, – раздался мысленный шепот Шикибу в голове Гарри. – Они пытаются осквернить природный источник магии Манхэттена и перенаправить его в цитадель своего господина. Если круг замкнется, погибнут тысячи людей от внезапных инсультов и всплесков безумия.

– Значит, план прежний, – так же мысленно отозвался Гарри. – Классический план Джостаров.

– Бежать? – удивилась Мусаси.

– Нет. Устроить такой хаос, чтобы у них искры из глаз посыпались, а потом уже думать, куда бежать!

Свер