Местная парочка романтической драмы

Соён знала. Она, черт возьми, прекрасно знала: эта вселенная свернула куда-то не туда еще в момент своего зарождения. Если у мироздания и был сценарист, то он явно страдал маниакально-депрессивным психозом в терминальной стадии и люто ненавидел лично её.

Ей просто не давали поспать.

Вот и всё. Никаких заоблачных амбиций, никакого стремления к мировому господству. Соён хотела трех предельно примитивных, фундаментальных вещей: тишины, чашки обжигающе-горького кофе и хотя бы двенадцати часов непрерывного, глухого сна без воплей об «узах гильдии», падающих с неба драконов и горящих столов.

Но судьба лишь глумливо ухмылялась и подкидывала очередной чертов поворот.

Вся её жизнь – вернее, все её чертовы жизни – были изощренным издевательством.

В первой, если считать по хронологии ее разорванного сознания, четыреста лет назад она носила имя Син Леора. Богиня света в древнем Ишгаре. Друг гигантских крылатых рептилий, названая сестра чешуйчатых титанов, соратница Игнила, опекавшая сопливого мальчишку с розовыми вихрами. И чем это кончилось? Переход сквозь врата, гибель души, распад на атомы и выброс на задворки мироздания.

Она очнулась в затянутом смогом, пропахшем бензином и влажным асфальтом Сеуле под именем Шин Соён. Обычная корейская сирота. Родители погибли в автокатастрофе, когда ей было всего семь. Приют, холодная казенная овсянка, вечная борьба за выживание, учеба до рези в глазах и циничная броня толщиной в метр. А в восемнадцать – визг тормозов на перекрестке, слепящий свет фар и глухой удар о радиатор. Конец?

Как бы не так.

Гелиос – ее собственный дух, древняя сущность, выкованная из чистого сияния, – выдернул её умирающую душу прямо из-под колес сеульского грузовика и швырнул обратно в Ишгар. В Фиор. «С возвращением домой, госпожа!» Только госпожа ни черта не помнила, пока её не раскатали по бревнам взбесившиеся воспоминания.

А дальше начался цирк, которому позавидовал бы любой сумасшедший дом.

«Хвост Феи». Гильдия, где разрушение городского имущества считалось утренней разминкой. Старик, возомнивший себя божеством и поверженный Законом Феи? Был. Психованный друг детства с манией величия и башней из кристаллов? Был. Напыщенный громовой идиот, решивший устроить гражданскую войну посреди фестиваля урожая? Был. Параллельный мир без магии, где летают синие коты-гуманоиды? Проходили. Семь чертовых лет в заморозке на острове посреди океана, пока мир шел своим чередом? Пожалуйста, распишитесь.

А потом – адский парад. Демоны Тартароса из книги Зерефа. Сам бессмертный темный маг, оказавшийся страдающим идеалистом. И Акнология. Дракон погибели, пожиратель магии, абсолютное воплощение конца света.

Они победили. Они вырвали эту чертову победу зубами, кровью, разорванными связками и выжженными дотла магическими резервами. Соён лично удерживала божественный световой барьер, пока Нацу с остальными вбивал кулаки в чешую монстра.

И вот – финал. Казалось бы, занавес. Дайте человеку упасть лицом в подушку в своей маленькой комнате над каналом в Магнолии и проспать пару десятилетий.

Но нет.

«Соён-тян, тут пустяковое поручение, пространственная аномалия на границе, просто запечатай и возвращайся к банкету!»

Она скрипнула зубами так, что едва не раскрошила эмаль. «Пустяковое поручение». Две недели после битвы века. В лесу их ждал осколок разорванного эфирного потока. Резкая вспышка. Тварь из разлома, полоснувшая ее по правому бедру с такой силой, что плотная ткань шорт брызнула ошметками, а кожу обожгло ядовитым холодом. А следом – схлопывание пространственного кармана. Бум. Грохот. Смещение измерений.

И вот она здесь.

Соён медленно моргнула, стряхивая с ресниц колючую серебристую пыль. Первое, что ударило по органам чувств – отвратительная, звенящая пустота.

Здесь не пахло эфиром. Вообще. Ни капли привычной струящейся магии в воздухе. Ни крупицы тепла, которое обычно наполняло атмосферу Ишгара. Воздух был стерильным, тяжелым, пропитанным привкусом сырого камня, хвои, лошадиного пота и надвигающегося морозного шторма. Внутренний источник Соён испуганно сжался, инстинктивно захлопывая шлюзы, чтобы не растратить собственную ману в эту космическую пустоту.

– Гелиос, – процедила она сквозь зубы, не разжимая кулаков в белых перчатках. – Я хочу только двух вещей. Спокойствия и сна.

Воздух рядом с ее плечом дрогнул, искривляясь золотистыми дугами, и на холодную серую брусчатку мягко опустились четыре лапы. Белоснежный лис размером с крупную овчарку окинул пространство внимательным взглядом янтарных глаз с желтыми сполохами. Кончики его ушей и трех пушистых хвостов едва заметно светились чистым, теплым светом.

– Моя госпожа, – невозмутимо отозвался дух, чей голос прозвучал прямо в ее голове, бархатистый и древний, как само солнце. – Твое недовольство вполне обоснованно. Однако я вынужден констатировать факт: мы не в Ишгаре. И даже не в Эдоласе.

– Да ты гений аналитики, лисья твоя морда, – раздраженно выдохнула Соён. – Вот скажи… Неужели это так сложно? Неужели я за две жизни не заслужила гребаного отпуска?! Почему, что ни день, то полный дурдом? Меня выдернули на задание, располосовали ногу и кинули в черт знает какую щель между мирами!

Она стояла у массивной каменной арки, увитой высохшим плющом, чуть поодаль от широкой тренировочной площадки. Плотный черный ремень-фиксатор привычно стягивал левое плечо, удерживая темно-бордовую накидку – трофей, вывезенный когда-то из Эдоласа. Короткий верхний ярус ее черных волос качнулся от ледяного сквозняка, длинные пряди «медузы» скользнули по бедрам, задевая сумку на поясе.

Рана на правом бедре пульсировала тупой болью. Кровь пропитала золотистую кайму шорт и темными каплями падала на серый гранит. Соён поморщилась, но пока не стала активировать исцеление – сначала нужно было оценить обстановку.

А обстановка была… потрясающе нелепой.

Посреди тренировочного плаца разворачивалась немая драма, от которой у Соён начал мелко подергиваться левый глаз.

Два человека. Парень и девушка. У обоих – ослепительно белые, словно свежий снег, волосы и рубиново-красные, налитые холодной яростью глаза. Они стояли друг напротив друга и сверлили взглядами с такой концентрированной ненавистью, будто мысленно уже перерезали оппоненту глотку, закопали труп и сплясали на могиле. Брат и сестра, без вариантов. Родовое сходство сквозило в каждом изгибе челюсти, в ледяной осанке, в хищном прищуре.

Между ними, словно тонкий одуванчик под гусеницами танка, замерла миниатюрная фигурка. Девушка с золотистыми локонами, одетая в пышное, явно неудобное для фехтовального двора платье. Она переводила панический, загнанный взгляд с беловолосого мечника на беловолосую даму, судорожно заламывая тонкие пальцы. Всем своим видом блондинка кричала: «Пожалуйста, не убивайте друг друга и, главное, не убивайте меня!».

А чуть в стороне, прислонившись к деревянному столбу ограды, стоял высокий рыцарь со светло-русыми волосами. Он скрестил руки на начищенном до блеска нагруднике и наблюдал за происходящим с такой ядовитой, неприкрытой насмешкой, что казалось, вот-вот достанет ведро жареной кукурузы и начнет аплодировать.

– Гелиос, – Соён медленно закрыла глаза, глубоко вздохнула и снова их открыла. Зрелище никуда не исчезло. – Тресни меня по голове самым тяжелым, что тут есть. Пожалуйста.

– Боюсь, это лишь усугубит сотрясение, полученное тобой при межпространственном переходе, – спокойно отозвался лис, садясь на брусчатку и аккуратно оборачивая лапы хвостами. – Тебе знакомы эти лица?

– Лица – нет. Но типажи… О боги, убейте меня кто-нибудь. Эта немая сцена выглядит до тошноты знакомо. Только в моей прошлой реальности эти два идиота – Нацу и Грей – орали во все горло, раздевались до трусов и шли метелить друг друга в рукопашную. А эти играют в аристократическую оперу. Высокое искусство гляделок, мать их за ногу. «Кто первый моргнет, тот и приемный».

Соён шумно выпустила пар сквозь зубы. Ее черный взгляд, обычно сонный и равнодушный, опасно блеснул. Боль в ноге настойчиво напоминала о себе.

– Ладно. К черту драму. Сначала саморемонт, потом выяснение, в какой средневековый свинарник нас занесло.

Она опустила ладонь в тонкой белой перчатке к разорванному бедру.

В мире, лишенном эфира, использовать собственную ману следовало экономно. Соён сосредоточилась. В глубине ее естества, там, где спали древние печати Син Леоры, шевельнулась золотая искра. Чистая, первозданная магия света – та самая, которой она когда-то озаряла рассветы над древним континентом.

Воздух вокруг ее ладони мягко зазвенел, словно сотни хрустальных колокольчиков. Мягкое золотистое сияние, плотное, как растопленный мед, окутало рану. Разорванная плоть затянулась за считанные секунды, сосуды срослись, оставляя лишь полосы запекшейся крови на бледной коже да испорченную ткань шорт.

Но в абсолютной пустоте этого мира всплеск ее силы прозвучал, как пушечный выстрел в закрытой комнате.

– Кто здесь?! – мгновенно рявкнул рыцарь у забора, и вся его насмешливость слетела, как шелуха. Рука мужчины молниеносно легла на рукоять длинного палаша.

Беловолосый мечник – высокий, устрашающе мощный, с холодным и жестоким лицом паладина – среагировал еще быстрее. Он даже не стал выяснять, кто нарушил границы тренировочной площадки. Одним плавным, смертоносным движением он выхватил клинок из темных ножен, прикрывая собой хрупкую блондинку, и развернулся в сторону арки.

Его алые глаза сфокусировались на Соён.

На площадке повисла мертвая тишина. Ветер глухо завывал в кронах исполинских северных сосен, окружавших каменный замок.

– Нарушитель? – холодно обронила беловолосая женщина, смерив Соён взглядом, способным заморозить кипящий чайник. – Как ты прошла через защитные барьеры замка Омерта?

– И что это за зверь? – процедил мечник, его голос напоминал скрежет ледяных глыб. Острие тяжелого меча смотрело точно в грудь Соён. – Шальная чернокнижница? Или очередная шпионка с юга? Отвечай, пока твоя голова держится на плечах.

Золотоволосая девушка за его спиной вжалась в складки тяжелого плаща мужчины. Ее большие круглые глаза расширились до невероятных пределов. Но Соён с ее тренированной реакцией мага S-класса успела заметить нечто странное: в глазах блондинки был не просто страх. Там плескался дикий, ошеломленный шок.

Взгляд блондинки лихорадочно скользил по фигуре Соён: короткая асимметричная стрижка, открытые плечи белого жакета, золотые пряжки тактических ремней, шорты с карманами и низкие спортивные ботинки.

«Она пялится на меня так, будто я с Луны свалилась, – вяло подумала Соён. – Хотя технически… примерно так и есть».

Соён даже не пошевелилась. Она осталась стоять, прислонившись спиной к замшелому камню арки, и лишь лениво перевела взгляд с острия меча на лицо мужчины. Непоколебимая, доведенная до абсолюта скука в ее черных глазах сбила рыцаря с толку куда сильнее, чем если бы она выхватила собственное оружие.

– Слушай, сосулька переросток, – заговорила Соён. Голос ее звучал ровно, с легкой хрипотцой от усталости, на безупречном общем наречии, которое ее магия услужливо адаптировала под местный диалект. – Убери эту зубочистку от моего лица. Серьезно. У меня раскалывается голова, разорваны любимые шорты, и я не спала трое суток. Если этот кусок заточенного железа приблизится еще на дюйм, я расплавлю его прямо в твоих пальцах.

Рыцарь у забора – светловолосый – издал придушенный звук, подозрительно похожий на кашель.

– Айзек, кажется, эта леди понятия не имеет, с кем разговаривает, – хмыкнул он, хотя пальцы его продолжали сжимать эфес. – Или она абсолютно безумна. Назвать меч командира паладинов «зубочисткой»…

– Заткнись, Иван, – оборвал его беловолосый. Его брови сошлись на переносице, образуя грозную складку. Рубиновые глаза опасно потемнели. – Последнее предупреждение. Опустись на колени и назови свое имя. Твоя одежда непристойна, твой зверь излучает еретическую силу, а магия, которую ты использовала мгновение назад…

Он запнулся. Потому что святая магия не могла твориться без молитвы, священного писания или благословения первосвященника. А эта девчонка затянула смертельную рану так легко, словно стряхнула крошки со стола. Без единого слова. Без реликвий. Чистым, ослепительным золотом.

– Еретическая сила? – Гелиос медленно поднялся, плавно шагнув вперед и встав чуть впереди ног Соён. Его хвосты взметнулись, окутанные солнечным ореолом, а из пасти вырвалось тихое, утробное рычание, заставившее воздух задрожать мелкой рябью. – Смертный с куском стали смеет открывать рот в присутствии…

– Гелиос, фу, – не глядя, бросила Соён и небрежно потрепала древнего духа по белому уху. – Не начинай. Мне только твоих лекций о божественном достоинстве сейчас не хватало.

Лис недовольно фыркнул, но покорно замолчал, продолжая сверлить рыцаря надменным взглядом.

Блондинка за спиной мечника тем временем выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок. Ее губы едва заметно шевелились, беззвучно складываясь в слоги. Соён скользнула по ней взглядом и внезапно выцепила странную артикуляцию.

Девушка пыталась выговорить что-то… на корейском?

«Быть не может», – мысленно скривилась Соён. Она глубоко вздохнула, сложила руки на груди, ощущая прохладу золотой вышивки жакета, и заговорила вслух, намеренно переключив тембр и перейдя на свой родной, земной язык:

– 아이씨... 진짜 미치겠네. (Айщ… я реально сейчас с ума сойду). Куда ни плюнь – везде драконы, фанатики или ненормальные с мечами. Эй, золотоволосая. Ты чего так смотришь? Призрака увидела?

Эффект превзошел все ожидания.

Блондинка дернулась, словно ее ударило током. Ее пальцы разжались, выпуская плащ мужа, а на бледном, кукольном личике отразился такой шквал эмоций, что даже ледяной Айзек на мгновение обернулся к ней, нахмурившись.

– Руби? – резко спросил он, и в его холодном тоне прорезалась едва уловимая нотка беспокойства. – Ты знаешь эту женщину?

Руби – или кем бы она ни была – судорожно сглотнула. Она посмотрела на Соён с такой отчаянной, безумной надеждой, смешанной с ужасом, какую Соён видела разве что у беженцев во время войны с Альваресом. Девушка явно понимала каждое слово. Она знала этот язык. Язык бетонных коробок, неоновых вывесок и круглосуточных магазинов.

– Я… нет, милорд! – испуганно пискнула блондинка, моментально натягивая на лицо маску невинной, до смерти напуганной овечки. Она задрожала всем телом, прячась обратно за спину великана. – Я никогда ее не видела! Она… она говорит на каком-то странном наречии! Мне просто… мне очень страшно, милорд!

– Прекрати дрожать, Рудбекия, – ледяным тоном бросила беловолосая дама – судя по всему, сестра паладина. – Твоя истерика нам не поможет. Эллен Омерта не потерпит слабости в стенах замка.

– О боже, заткнитесь уже все, – простонала Соён, зажимая переносицу пальцами. – У меня сейчас сосуды в глазах полопаются от вашего пафоса. Ты, в белом, – она ткнула пальцем в Айзека. – Опусти железку. Я не шпионка, не чернокнижница и уж точно не собираюсь покушаться на твою драгоценную блондинку. Меня занесло сюда пространственным разломом. Понятия не имею, что это за дыра, но если вы укажете мне направление к ближайшему трактиру, где подают крепкий кофе и есть чистая кровать, я с великой радостью покину ваше высокородное общество и забуду ваши кислые лица навсегда.

Иван, светловолосый рыцарь, все-таки не выдержал и расхохотался.

– Клянусь мечом Святого Уриэля, Айзек, она великолепна! Назвать Северное герцогство Омерта «дырой»… У девочки либо стальные нервы, либо полное отсутствие инстинкта самосохранения.

– Иван, – в голосе Айзека зазвенела неприкрытая угроза.

Паладин не убрал меч. Напротив, он сделал тяжелый, размеренный шаг вперед. Его фигура источала ауру подавляющей силы – физической, тренированной, закаленной в сотнях кровавых боев с чудовищами. В мире без эфира это была внушительная мощь.

Но для Соён, которая еще две недели назад стояла под ревом Акнологии, сотрясавшим сами основы континента, эта аура казалась детским лепетом. Она даже бровью не повела.

– Ты проникла на частную территорию, – отчеканил Айзек, останавливаясь в трех шагах от нее. Он был на голову выше Соён, широк в плечах и смотрел на нее сверху вниз, как судья на плахе. – Ты одета как блудница или наемница из далеких пустошей. От тебя пахнет кровью и магией, которой не существует в пределах Священной Римской Империи. И ты смеешь диктовать мне условия?

Черные глаза Соён медленно сузились. В них больше не было усталости. В них проснулась та самая холодная, непреклонная ярость Син Леоры – существа, перед которым склоняли головы древние ящеры.

– Мальчик, – тихо, но так отчетливо произнесла она, что слова эхом отскочили от гранитных стен, – советую выбирать выражения. Моя одежда функциональна. Мой зверь старше всей твоей родословной. А что касается крови… Поверь, если бы я хотела пролить здесь кровь, этот плац уже был бы выжжен до базальтовой крошки вместе со всеми твоими барьерами.

Воздух внезапно стал невыносимо тяжелым. Не от физического давления – от чистой, концентрированной воли. Метка гильдии «Хвост Феи» на левой голени Соён слабо пульсировала под тканью повязок, откликаясь на боевой настрой хозяйки.

Айзек замер. Его боевые рефлексы, отточенные годами сражений с демоническими тварями, внезапно взвыли сиреной: Опасность. Это не было блефом. Стоящая перед ним невысокая девчонка с нелепой прической была смертоноснее любого монстра из Ледяного леса.

– Милорд! – внезапно раздался звонкий, срывающийся голос Рудбекии.

Блондинка выскочила из-за спины мужа, буквально повиснув на его локте, удерживающем меч. Ее лицо было бледным, как полотно, но в глазах горело отчаянное упрямство.

– Пожалуйста, подождите! Не нужно насилия! Она… она же ранена! Посмотрите на ее ногу, там кровь! Может быть, она жертва нападения монстров из леса? Если мы убьем путницу прямо во дворе замка, что скажут послы папы? Что скажет мой отец?!

– Твой отец скажет спасибо, если это его наемница, – отрезала Эллен, подходя ближе. – Руби, отойди от Айзека. Ты не понимаешь, во что вмешиваешься.

– Нет, понимаю! – Рудбекия сжала пальцы на рукаве мужа сильнее, едва не плача, и умоляюще посмотрела снизу вверх в его ледяные рубиновые глаза. – Айзек, прошу тебя… Ради меня. Давайте сначала запрем ее и допросим по всем правилам. Не нужно проливать кровь в священный день!

Айзек опустил тяжелый взгляд на свою жену. Его челюсти сжались. Было видно, с каким трудом он сдерживает раздражение, но что-то во взгляде Руби заставило его заколебаться. Медленно, с явной неохотой, он опустил клинок.

– В подземелье, – бросил он коротко, не сводя глаз с Соён. – Связать антимагическими кандалами. Иван, позови стражу.

Соён издала смешок. Короткий, сухой, искренне веселый.

– Подземелье? Серьезно? – Она покачала головой, отлепляясь от камня арки. – Ребята, вы невероятно шаблонные. Прямо классика жанра. Гелиос, как думаешь, они правда надеются удержать меня кандалами?

– Люди склонны переоценивать прочность своего железа, создательница, – меланхолично отозвался лис, поднимаясь следом за ней.

– Вот и я о том же, – вздохнула Соён. Она сделала шаг вперед, мягко ступая по брусчатке. – Значит так, ледяные родственники и их перепуганная кукла. Давайте проясним кое-что на берегу. Я пойду с вами в ваш замок. Не потому, что этот хмурый шкаф напугал меня своей зубочисткой. А исключительно потому, что мне нужно место, где тепло, где не дует этот проклятый сквозняк и где есть чертов диван. Но если кто-то попытается нацепить на меня цепи или дотронуться до Гелиоса…

Она не закончила фразу. Вместо этого ее правая рука слегка шевельнулась.

В воздухе над ее плечом на долю секунды соткалось золотое лезвие – тонкая, идеальная рапира из спрессованного солнечного света. От нее исходил такой нестерпимый жар, что снежинки, падающие с неба в радиусе пяти метров, испарились, не долетая до земли, а брусчатка под ногами Айзека пошла тонкими трещинами от термического удара.

Спустя миг клинок растворился, оставив лишь легкий запах озона.

Иван подавился воздухом. Эллен непроизвольно отступила на полшага назад, ее рука дернулась к кинжалу на поясе. Айзек остался стоять, но его плечи окаменели, а взгляд стал предельно сосредоточенным. Он наконец понял: перед ним не просто странная девчонка. Перед ним стихийное бедствие в миниатюре.

– …тогда мы с моим лисом перестроим этот замок по нашему вкусу, – невозмутимо закончила Соён, засовывая руки в карманы шорт. – Договорились? Чудесно. Ведите в свои казематы. Только ради всех святых, скажите, что у вас есть хотя бы чай.

Она сделала еще шаг, поравнявшись с Рудбекией. Та смотрела на нее во все глаза – испуганная, растерянная, но невероятно живая посреди этой каменной глыбы высокомерия. Соён на секунду задержала на ней взгляд, слегка склонив голову набок, и тихо, одними губами, произнесла по-корейски:

– Позже поговорим, фальшивая святоша.

Глаза Рудбекии распахнулись еще шире, а щеки вспыхнули лихорадочным румянцем.

Айзек сделал резкий шаг, загораживая жену широкой спиной, словно щитом. Его ладонь легла на рукоять меча, но доставать его он больше не спешил.

– Иван. Эллен. Сопроводите ее в северное крыло. В гостевые покои башни. Никаких подземелий. И удвойте караул у дверей.

– Айзек? – Эллен возмущенно вскинула подбородок. – В гостевые покои?! Опасную еретичку?!

– Ты глухая, Эллен? – тихо, с нажимом переспросил брат, и в его голосе прозвучало нечто, заставившее строгую аристократку прикусить язык. – Выполняй.

Он развернулся на каблуках, властно приобнял Рудбекию за талию и повел ее к главному входу в цитадель, бросив напоследок через плечо тяжелый взгляд на незваную гостью:

– Как твое имя, чужеземка?

Соён зевнула, даже не потрудившись прикрыть рот ладонью.

– Шин Соён. Или Син Леора, если вам так больше нравится пафос. Но лучше просто Соён. И если через двадцать минут мне не принесут что-нибудь съедобное, я начну жевать ваши портьеры.

Она поплелась вслед за ошеломленным Иваном, лениво переставляя ноги в низких черных ботинках. Гелиос неслышно ступал рядом, гордо задрав пушистые хвосты.

Мир вокруг был холодным, чужим, до скрипа зубов непонятным и напрочь лишенным магии. Но Соён было глубоко плевать. Она выжила в войне с бессмертными богами и драконами.

Пара напыщенных герцогов и одна попаданка с секретами определенно не испортят ей долгожданный сон.