Терпение лопнуло

Вселенная издевалась над Шин Соён. Точно издевалась, нагло, методично и даже не пытаясь скрыть своих садистских намерений. Иначе всю её чертову жизнь невозможно было объяснить вообще никак с точки зрения здравого смысла, квантовой физики или банальной теории вероятностей.

Сначала она умерла. Банально, глупо, под колесами многотонного грузовика на асфальте вечернего Сеула, оставив позади сиротское детство и только-только начавшуюся взрослую жизнь. Это раз.

Её душу выдернули из хладного трупа и швырнули сквозь ткань измерений в мир, залитый бушующей магией, который, как выяснилось чуть позже, когда-то был её настоящей родиной. Это два.

Там она с дуру или с перепугу вступила в гильдию под названием «Хвост Феи» — шумный, неуправляемый дурдом, где её драгоценные нервные клетки решили торжественно отмереть ещё на первой же неделе перманентного бедлама, драк за барной стойкой и летающих по залу столов. Это три.

Она оказалась чертовой богиней света. Не метафорически, не в шутку — древней, почитаемой сущностью по имени Син Леора, чья память дремала на самом дне её человеческого естества. Четыре!

А потом счет просто сбился к чертям собачьим.

Война с «Фантом Лорд», где ей пришлось выжигать тьму и защищать тех, кто стал семьей. Райская башня, едва не похоронившая под своими обломками Эрзу. Свихнувшийся Лаксус со своим Дворцом Грома и междоусобицей, едва не разнесшей Магнолию в щепки. Шестеро Просящих и проклятая Нирвана, выворачивающая души наизнанку. Безумный прыжок в Эдолас — мир, где магия текла вспять, откуда Соён в качестве военного трофея утащила темно-синюю накидку на левое плечо, решив, что хоть какая-то компенсация за моральный ущерб ей причитается.

А дальше? О, дальше было только веселее!

Семь долгих, вычеркнутых из реальности лет сна на священном острове Тенрю, куда они отправились сдавать несчастный экзамен на S-класс, а закончили свиданием с исполинской крылатой тушей Черного Дракона. Великие Магические Игры, где приходилось доказывать каждому встречному дураку, что «Хвост Феи» всё ещё способен начистить морду любому зазнайке. Врата Затмения и орда голодных чешуйчатых тварей, вывалившихся из прошлого. Омерзительные демоны Тартароса из ветхих книг Зерефа. Бессмертный темный чародей собственной персоной и его бесчисленная, фанатичная империя Арболес.

И, наконец, вишенка на этом многоярусном, пропитанном кровью, гарью и слезами торте — Акнология.

Они победили. Они выгрызли эту победу голыми руками, выжгли яростным пламенем Нацу, рассекли клинками Эрзы, запечатали светом Соён.

И всё, чего Шин Соён искренне, истово хотела после этого бесконечного кошмара — это две простые, человеческие вещи: огромную чашку обжигающего, черного, как ее глаза, горького кофе и спать. Спать ближайшие триста лет. Завернуться в самый толстый плед, забаррикадировать дверь и чтобы рядом обязательно сопел один конкретный розоволосый идиот, чей запах гари, дыма и солнечного тепла стал для неё единственным надежным якорем в этом безумном мире.

Но кто в этом проклятом измерении даст ей спокойно отдохнуть?

Правильно. Никто. И в особенности — Магический Совет!

Война только закончилась, пепел едва успел остыть на руинах, а напыщенные индюки в белых балахонах уже снова строили из себя вершителей судеб.

«Госпожа Соён, пространственный барьер к северу от Магнолии истончился из-за коллапса магии Акнологии! Там лопнуло пространство, будьте добры, зашейте, пожалуйста! Только ваша божественная природа способна стабилизировать разлом без ущерба для материи!»

– «Зашей, пожалуйста», – злобно передразнивала Соён верховного советника весь путь до проклятого ущелья, кутаясь в свой белоснежный жакет и поправляя ремни на бедрах. – «Ты же у нас богиня, тебе же не сложно, ручками помахай, дырочку заштопай!» А ничего, что у богини от недосыпа уже третий глаз дергается?!

Гелиос, трусивший рядом в облике крупного белого лиса с золотыми подпалинами на острых ушах и трех пушистых хвостах, тогда лишь негромко фыркнул, излучая царственное, но явно ехидное спокойствие:

– Ты слишком много ворчишь, Соён. Твоя прошлая инкарнация встречала катаклизмы с куда большим достоинством.

– Моя прошлая инкарнация жила четыреста лет назад и, судя по всему, тоже закончила плохо, так что помолчи, блохастый коврик, – огрызнулась она тогда.

И что в итоге?

В ущелье их ждал не просто разлом. Их ждал недобитый культист, полоумный фанатик почившего Зерефа, обвешанный нестабильными артефактами древности, как новогодняя елка. Он орал что-то о перерождении мира, о величии истинной тьмы, а когда Соён, даже не доставая рапиру, просто щелкнула пальцами, намереваясь спеленать придурка световыми путами... этот кретин расколол запретную реликвию прямо о скалу.

Раздался оглушительный, чудовищный «бум».

Пространство не просто лопнуло. Оно схлопнулось внутрь себя, взвыло раненым зверем и вывернуло физические законы наизнанку, затягивая Соён и бросившегося к ней Гелиоса в ослепительную воронку первозданного хаоса.

---

Падение не было мягким. Соён рухнула на четвереньки, больно ободрав ладонь в белой перчатке о сухие ветки и прелую листву. Трофейная эдоласская накидка взметнулась за левым плечом, хлопнув на ветру.

Она замерла, тяжело дыша.

Первое, что ударило по чувствам — неестественная, оглушительная тишина. Не было гула разрушений, не было криков гильдейцев, вечно спорящих Грея и Нацу, тяжелой поступи Эрзы в латах.

Второе — воздух.

Он был... пустым.

Соён судорожно втянула кислород сквозь стиснутые зубы и едва не закашлялась от колющего чувства сенсорного голода. Здесь не было эфира. Вообще. Ни капли той плотной, живой, искрящейся энергии, которой дышал Ишгар, на которой строилось само существование волшебников. Воздух казался пресным, разреженным, словно на вершине ледяной горы.

Однако пустота не означала безжизненность. В этом пространстве текла иная сила — мягкая, полупрозрачная, шелестящая в кронах деревьев, как невидимый ручей. Энергия духов. Природная мана. Тонкая, едва уловимая для обычного человека, но для существа, чья душа хранила божественную искру Первой Эпохи, эта перемена была столь же резкой, как прыжок из кипящего котла в ледяную прорубь.

Рядом с глухим рыком поднялся на лапы Гелиос. Белая шерсть духа вздыбилась, золотые узоры на боках тускло пульсировали. Он мгновенно оценил обстановку, оскалив острые клыки и втянув носом незнакомый воздух.

– Соён... – глухо произнес он прямо в её разуме. – Это не Фиор. И даже не наш мир.

– Да ты что, гений? А я думала, мы просто в гости к мастеру Макарову на чай упали, – с ядовитым сарказмом пробормотала девушка, медленно поднимаясь с колен.

Она машинально оправила белый жакет с золотыми вставками, проверила черную ленточку на вороте и поправила ремень под грудью. Короткие пряди верхнего яруса её стрижки-«медузы» упали на лоб, закрывая обзор, в то время как нижние, длинные черные пряди, доходившие до самых бедер, скользнули по спине, тихо шурша по ткани коротких шорт.

Пальцы в белых перчатках привычно коснулись фиксирующих ремней на правом бедре, скользнули к небольшой сумке на поясе сзади. Рапира — духовная суть Гелиоса — дремала внутри, готовая материализоваться по первому зову воли. Желтая метка «Хвоста Феи» на левой голени странно покалывала, словно потеряв связь с гильдейским маяком.

Соён подняла глаза и замерла.

Они были не одни. Далеко не одни.

Это была священная роща или какой-то древний, ухоженный дворцовый сад: исполинские дубы, сквозь кроны которых лились теплые солнечные лучи, шелковистая изумрудная трава и идеальная поляна. И посреди этой пасторальной идиллии стояла группа людей, застывших в немом шоке от того, что буквально пару секунд назад из пространственной воронки прямо перед ними вывалилась миниатюрная брюнетка в странной воинской одежде и гигантский белоснежный зверь.

Соён медленно, лениво окинула взглядом присутствующих, выстраивая в голове привычную тактическую схему угроз.

Во-первых, стража. Несколько десятков людей в сияющих рыцарских доспехах, которые уже инстинктивно взялись за рукояти мечей, но замерли, парализованные внезапностью и неосознанным ужасом перед её аурой.

Во-вторых, центральные фигуры. Шесть человек.

Первый — высокий, статный мужчина с волосами цвета чистого золота и холодным, царственным лицом. Осанка правителя, мантии, расшитые гербами, тяжелый перстень на пальце. Монарх. Император. Взгляд цепкий, защищающий, готовый карать любого, кто посмеет угрожать его семье.

Рядом с ним — потрясающей красоты женщина. Мягкие, благородные черты, белые, как первый снег, волосы, ниспадающие на плечи, и глаза, полные тревоги. Жена правителя. Императрица.

Чуть впереди них замер молодой парень — золотистые волосы, почти точная копия отца, изящный, но явно обученный фехтованию. Принц. Клинок на его поясе уже наполовину покинул ножны, прикрывая собой остальных.

Рядом с принцем — широкоплечий рыцарь с огненно-красными волосами. Рука на эфесе палаша, челюсти сжаты, в стойке читается готовность сорваться с места за долю секунды. Настоящий цепной пес короны.

Но не они заставили сердце Соён пропустить глухой, тяжелый удар.

Там были ещё двое.

Высокий мужчина, сотканный словно из самого полуденного света. Его золотые волосы сияли мягким нимбом, черты лица обладали неземной, безупречной красотой, а от одного его присутствия трава вокруг покрывалась тончайшими золотистыми искрами. Магия внутри Соён — та самая древняя, спящая сила Син Леоры — не просто отозвалась. Она запела. Запела чистым, кристальным резонансом, узнавая родственную стихию.

Это был не человек. Это был высший дух. Король Света. Сущность колоссальной, первозданной мощи.

А рядом с ним стояла девочка. Хрупкая, с прямыми серебристо-белыми волосами, королевской осанкой и невероятными, светящимися чистым жидким золотом глазами.

Соён видела насквозь. Её скептический, прищуренный черный взгляд пронзил ткань реальности, улавливая невидимые нити. Девушка была связана с этим золотым духом нерушимым, глубочайшим контрактом души. Контрактом, который связывал их сущности воедино точно так же, как саму Соён связывала вечная связь создателя и творения с Гелиосом.

Принцесса и Дух Света. Божественный резонанс. Равные. Перед ней стояли существа, несущие в себе ту же природу, что и она сама.

Несколько секунд на поляне висела такая тишина, что было слышно, как шуршат листья на ветру. Рыцари затаили дыхание. Красноволосый мечник напрягся всем телом. Золотоволосый принц шагнул вперед, заслоняя беловолосую девочку:

– Кто вы такие?! – прогремел его голос, полный юношеской решимости и царственной власти. – Назовите себя! Как вы проникли в святилище империи Эльмир?!

Золотой дух света медленно сузил сияющие глаза, глядя не на Соён, а на Гелиоса, и в его взгляде читалось искреннее, глубокое изумление. Беловолосая принцесса с золотыми глазами тихо ахнула, прижав ладонь к груди, словно почувствовав волну незнакомой, но пугающе родственной святой силы, исходящей от черноволосой чужестранки.

Шин Соён стояла неподвижно.

Она смотрела на них. На этого идеального императора. На красивую императрицу. На блондинистого принца-защитника. На благородного рыцаря. На великолепного светового бога и святую принцессу.

Она переваривала увиденное ровно три секунды.

А затем ее лицо, до этого хранившее маску холодного, отрешенного спокойствия, медленно скривилось в гримасе абсолютного, беспредельного экзистенциального отчаяния.

Соён запрокинула голову к незнакомому, слишком чистому небу, зажмурилась и протяжно, сдавленно, почти по-волчьи взвыла на всю поляну:

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!..

Рыцари вздрогнули. Принц едва не выронил меч от неожиданности. Даже монарх опешил, сбитый с толку столь нестандартной реакцией потенциального лазутчика или убийцы.

– Прекрасно! – взорвалась Соён, с силой ударив себя ладонями по бедрам так, что звякнули пряжки ремней. Ее голос дрожал от смеси бешенства, истерики и смертельной усталости. – Великолепно! Просто зашибись! Я стою перед существами, равными мне! В кои-то веки!

Она резко повернулась к Гелиосу, ткнув пальцем в морду духа:

– Гелиос! Это шутка?! Скажи мне, что это чертова шутка твоего больного астрального чувства юмора! Я хотела спать! Слышишь меня?! Триста! Лет! В гробу я видала пространственные дыры Совета! Я хотела свое горькое кофе! Литр! Ведро черного, как моя жизнь, кофе без сахара!

Она начала нервно мерить шагами поляну взад-вперед, совершенно игнорируя направленные на неё десятки наконечников копий и обнаженных клинков.

– Я хотела сидеть в гильдии, забиться в самый дальний угол и не отлипать от этого розоволосого чуда ни на одну гребаную секунду! Я была готова терпеть его гиперактивность, его идиотские вопли «я аж воспылал!», его вечно горящие кулаки, летающие стулья и пьяного Кану с бочкой наперевес! Я хотела просто сидеть, тупить в стену и отдыхать! А не стоять посреди чужого чертова леса перед светом, который отзывается в моем собственном сердце так, будто меня опять тянут спасать очередное треснувшее мироздание!

Она снова вскинула руки к небу, драматично рухнув спиной на мягкий бок Гелиоса, который лишь тяжело и снисходительно вздохнул под ее весом.

– Убей... – простонала Соён, закрывая лицо руками в белых перчатках. – Гелиос, просто укуси меня за шею и добей. Я больше не могу. Я морально, физически и духовно закончила свое существование. Мой ресурс на подвиги исчерпан. Все, занавес, выносите богиню вперед ногами...

Гелиос повернул к ней морду, прикрыв золотистые глаза, и невозмутимо произнес глубоким, бархатным голосом, раскатившимся по всей поляне:

– Ты драматизируешь, Соён. Как и всегда. Твоя истерика выглядит крайне несолидно перед лицом другого высшего духа.

– Плевать мне на лицо другого высшего духа! – глухо донеслось из-под перчаток. – Пусть он сам идет и разбирается со своими проблемами, а меня отправьте обратно в Магнолию к Нацу! Там хотя бы пожары предсказуемые!

На поляне воцарилось гробовое молчание.

Рыцари Эльмира ошарашенно переглядывались, явно не понимая, как реагировать. Девушка не проявляла агрессии, не произносила заклинаний, но одно её присутствие давило на пространство с такой плотностью, что у закаленных ветеранов звенело в ушах. А белоснежный зверь... он заговорил. Спокойно, разумно, величаво.

– Люмиас... – тихо, почти шепотом нарушила тишину беловолосая девочка. Она осторожно сделала шаг вперед, мягко отстраняя руку брата-принца, пытавшегося удержать её за плечо. – Ты чувствуешь это?

Высокий золотой мужчина — Дух Света — не сводил взгляда с Соён. В его сияющих глазах больше не было настороженности. Там читалось благоговение, смешанное с глубочайшим замешательством.

– Чувствую, Айша, – негромко отозвался он. Его голос звучал как звон хрустальных колоколов. – Это не магия нашего континента. В ней нет контракта со стихиями этого мира. Но свет... Свет в ее душе столь чист и древен, что он не подчиняется законам смертных. Она не призыватель духов. Она... сама исток.

Император Михаил нахмурился, его властная аура на мгновение дрогнула:

– Что это значит, Король Духов? Она посланница богов? Угроза?

– Ни то, ни другое, ваше величество, – Люмиас медленно покачал головой. – Она — суверен. Душа, стоящая на той же ступени бытия, что и владыки первозданных сил. Но сейчас... – дух едва заметно улыбнулся, и в его золотых глазах мелькнула искра искреннего веселья, – ...сейчас она кажется исключительно раздраженным ребенком, у которого отняли дневной сон.

Соён убрала руки от лица и медленно села на траве, опираясь спиной на пушистый бок Гелиоса. Ее черные глаза — темные, бездонные, холодные — сфокусировались на беловолосой девочке по имени Айша.

Взгляды двух существ, несущих на своих плечах груз прошлых жизней и божественного благословения, пересеклись.

Айша де Эльмир смотрела на нее с недетским пониманием. В глазах маленькой принцессы читалась та же застарелая боль, та же усталость человека, познавшего предательство, смерть и несправедливость судьбы, прежде чем получить второй шанс.

Соён тихо хмыкнула. Опыт сотен сражений и природная интуиция богини света позволили ей мгновенно сложить два и два.

– Тоже переродилась? – негромко, без тени насмешки, спросила Соён, не меняя ленивой позы.

Принцесса вздрогнула, широко распахнув золотые глаза. Ее мать, императрица, испуганно прижала руки к груди, а принц Исис снова дернулся вперед, обнажая клинок:

– Держи язык за зубами, чужестранка! Как ты смеешь обращаться к принцессе Эльмира с подобными...

– Исис, стой, – властно, но тихо оборвал его отец. Император Михаил смотрел на Соён с предельным вниманием. Он правил великой державой и умел отличать пустую браваду от силы, способной стереть города с лица земли. А девушка перед ними... даже сидя на траве в расхлябанной позе, она ощущалась как обнаженный клинок, способный рассечь небо.

– Да помолчи ты, золотой мальчик, – устало вздохнула Соён, потирая переносицу. – Голова и так раскалывается. Никакого пиетета к титулам у меня нет, я королей и темных владык на завтрак видела чаще, чем нормальную горячую еду.

Она перевела взгляд обратно на Айшу:

– Меня зовут Шин Соён. Впрочем, можешь звать меня Син Леора, если местным духам так привычнее. Это Гелиос, – она лениво махнула рукой в сторону треххвостого лиса. – И мы здесь абсолютно случайно. Один идиот взорвал пространственный артефакт, и вот мы тут. Воевать с вами никто не собирается. Захватывать твой трон, уважаемый блондин номер один, – она кивнула императору, – мне нафиг не сдалось. Мне бы дорогу назад найти. В Фиор. В гильдию «Хвост Феи».

Люмиас медленно подошел ближе, ступая бесшумно. Гелиос не шелохнулся, лишь пристально следил за ним мудрыми глазами.

– Фиор... – повторил Король Духов, пробуя незнакомое слово на вкус. – Я знаю многие миры и грани мироздания, странница из иного света. Но о землях с таким именем не слышали даже древнейшие хроники этого континента. Твой дом лежит за гранью Великого Разлома.

Соён закрыла глаза и сосчитала про себя до десяти на чистом корейском.

– Превосходно. Просто сказочно, – процедила она сквозь зубы. – Другое измерение. Опять. Гелиос, напомни мне при встрече оторвать голову главе Совета. Лично. Медленно и без анестезии.

– Я с удовольствием подержу его за ноги, – сухо отозвался дух-лис.

Айша сделала еще один шаг вперед, преодолевая робость. Она чувствовала, как волны тепла, исходящие от незнакомки, смывают всякий страх. Это был свет — не ослепляющий и карающий, а защищающий, стойкий, прошедший сквозь бесчисленные бури.

– Госпожа Соён... – тихо произнесла девочка на чистом имперском наречии, но магия перевода, вплетенная в божественную суть, позволила Соён понять каждое слово. – Если вы потеряли свой дом и вам некуда идти... вы можете остаться во дворце. Эльмир чтит духов и тех, кто отмечен их благодатью. Мы поможем вам найти ответы.

Соён посмотрела на маленькую принцессу. На ее чистое, решительное лицо. Затем перевела взгляд на напряженного, но явно готового защищать сестру принца, на императора, чья рука легла на плечо жены в защитном жесте.

Она вспомнила Магнолию. Вспомнила деревянное здание гильдии, вечно пахнущее элем, жареным мясом и гарью. Вспомнила исцарапанное лицо Нацу, его глупую, широкую улыбку и протянутую руку: «Пойдем на задание, Соён! Вместе веселее!»

Сердце тоскливо сжалось.

Она была далеко. Чудовищно далеко от дома, который с таким трудом научилась называть своим. Но глядя на эту семью, готовую стоять друг за друга горой, Шин Соён поняла одну простую истину: дурдомы везде одинаковые. Просто масштабы и декорации меняются.

Соён тяжело вздохнула, поднимаясь на ноги. Ткань ее белого жакета сверкнула на солнце, черные волосы типа «медуза» качнулись в такт движению, а длинные пряди скользнули по бедрам, задев ножны на ремнях. Гелиос плавно поднялся следом, встав по ее правую руку — величественный, гордый, источающий безмолвную силу.

– Ладно, – бросила она, стряхивая сухой лист с перчатки. – Уговорили. Но у меня есть три жестких, категорических условия.

Император Михаил приподнял бровь, удивленный такой наглостью, но промолчал, позволяя страннице говорить.

– Во-первых, – Соён загнула палец в белой перчатке, – мне нужна самая большая чашка самого крепкого и горького кофе, который только способен сварить ваш придворный повар. Без молока. Без сахара. Черный, как бездна Тартароса.

Она загнула второй палец:

– Во-вторых, комната с кроватью, в которую я упаду и буду спать как минимум сутки. И если кто-то посмеет постучать в эту дверь до того, как я проснусь, я случайно испепелю половину вашего прекрасного замка божественным лучом возмездия. Я не шучу, у меня посттравматический синдром и плохой характер.

Она загнула третий палец, и ее скептический взгляд впился в Короля Духов Люмиаса:

– И в-третьих. Золотоволосый владыка, ты перероешь все свои астральные библиотеки, архивы духов и древние свитки, но найдешь способ пробить обратный туннель в Ишгар. Потому что если я не вернусь вовремя, мой гиперактивный огнедышащий напарник разнесет весь наш континент к чертовой матери в попытках меня найти. А потом найдет способ пробить стену между мирами голыми кулаками и придет сюда. Поверьте мне на слово, ваше величество, – она криво усмехнулась, взглянув на императора, – нашествие драконов — это последнее, что нужно вашей мирной, красивой империи.

Принц Исис ошарашенно моргнул:

– Огнедышащий?.. Драконы?!

– Нацу Драгнил, чтоб ему пусто было, – с невольной, едва заметной теплотой в голосе проворчала Соён, поправляя темно-синюю накидку на левом плече. – Самая громкая головная боль в моей жизни.

Она опустила руки и устало повела плечами:

– Ведите во дворец, ваше императорское величество. Показывайте свой Эльмир. И да поможет вашим богам терпение, потому что «Хвост Феи» официально прибыл в ваш тихий омут.