Знову

Быть бетой на факультете единоборств — это постоянная необходимость доказывать, что твоя челюсть крепче чужих предрассудков. В мире, где октагоны и ринги оккупированы тяжелыми, фонящими феромонами альфами, на меня с первого курса смотрели как на ошибку приемной комиссии. Мол, мальчик перепутал корпус и случайно зашел не на шахматы, а в зал для бокса.

Обычно такие умники приходили в себя уже на полу, разглядывая побелку потолка через заплывший глаз. Я не терпел снисходительности, терпеть не мог проигрывать и язык за зубами держать не умел никогда.

Как и носить гребаные классические костюмы. Все эти накрахмаленные рубашки, душащие галстуки и строгие брюки со стрелками вызывали у меня стойкое желание залезть в петлю. Мой выбор — разношенные джинсы, растянутые худи с капюшоном, в который можно спрятаться от мира, и кроссовки.

Но жизнь, как водится, имела на меня совершенно иные планы.

Начать хотя бы с того, что в свои двадцать один я был глубоко и безнадежно женат. Причем не на ком-то одном, а сразу на двоих. Чон Чонгук и Ким Тэхён состояли в браке уже пять лет, когда родственники с обеих сторон решили, что идеальным дополнением к их союзу станет кто-то вроде меня. Меня, естественно, никто особо не спрашивал: дядя, решивший поправить финансовое положение семьи, буквально спихнул меня замуж, клятвенно заверив почтенных господ, что лучшей партии им не сыскать.

«Почтенные господа», впрочем, на стариков похожи не были от слова «совсем». Чон Чонгуку было тридцать — кадровый военный со взглядом, от которого у рядовых стыла кровь в жилах, с замашками тирана и мускулатурой, способной посоперничать со стальным прессом. Ким Тэхёну стукнуло тридцать два — хирург от бога, ходячее воплощение порочной элегантности с низким бархатным голосом, в чьих глазах черти не просто водились, а устраивали регулярные шабаши.

Спасало меня только одно: большую часть времени они жили и работали за границей. Наш брак был номинальным, холодным и строился на редких созвонах, во время которых мы с Чонгуком с упоением переругивались. У нас были одинаково упрямые характеры: на каждое его командирское «надень шапку и сиди дома» я находил десяток язвительных ответов, искренне недоумевая, с какого перепугу этот альфа решил, что может мной командовать. Старший Тэхён вел себя иначе. Он пытался сглаживать углы, присылал мне дурацкие подарки, звонил просто узнать, поел ли я, и всячески намекал, что нам пора бы стать «настоящей семьей». Я от этих разговоров технично увиливал. Мне и в одиночестве дышалось прекрасно.

Ровно до вчерашнего вечера.

Они вернулись в Сеул. Дядя тут же устроил семейный ужин, на который притащил меня чуть ли не волоком, заставив нацепить ненавистный пиджак. Я сидел за столом, ковырял вилкой салат и мечтал провалиться сквозь землю, пока Чонгук буравил меня тяжелым, собственническим взглядом из-под челки, а Ким Тэхён расслабленно крутил в пальцах бокал с вином, довольно улыбаясь каждому моему недовольному вздоху.

И всё бы обошлось тихой взаимной ненавистью, если бы мой дражайший родственник под конец вечера не решил выслужиться:

– А наш Канни, между прочим, завтра звезда университета! – выдал дядя, захмелев от дорогого виски. – У них там день открытых дверей, показательные выступления спортивного факультета. Канни на ринг выйдет! Гордость курса!

Я чуть не подавился воздухом. Я скрывал это событие две недели. Пахал на тренировках до кровавых мозолей, чтобы занять место первого номера в показательном спарринге, но меньше всего на свете я хотел, чтобы туда явились мои мужья.

– Вот как? – медленно протянул Чонгук, приподняв бровь. На его губах мелькнула дерзкая, хищная усмешка. – И почему же наш мальчик ничего об этом не сказал?

– Наверное, боялся, что мы смутим его своей гордостью, – промурлыкал Ким Тэхён, прищурив темные глаза. – Мы обязательно придем. Я отменю утренние консультации.

– Не надо никуда приходить, – отрезал я, сжимая кулаки под столом так, что побелели костяшки. – Это просто рутина. Ничего интересного.

– Мы придем, Кан Тэхён, – припечатал Чонгук тоном, не терпящим возражений. – И попробуй только не выиграть.

Кто бы сомневался. Альфа в погонах просто не мог упустить шанс показать, кто здесь главный.

---

На следующий день университет гудел, как потревоженный улей. Фойе главного корпуса было забито гостями, родителями абитуриентов и студентами. Я с огромным облегчением скинул вчерашний парадный кошмар и переоделся в привычную спортивную форму: серые свободные штаны, майку и боксерки. На пальцах уже были намотаны бинты.

Я разминался у стены рядом с выходом на манеж, нанося короткие резкие удары в воздух, когда толпа у центрального входа внезапно расступилась.

Я скрипнул зубами. Явились.

Они выглядели так, будто сошли с обложки журнала о роскошной жизни, и вызывали у проходящих мимо омег и бет коллективное предынфарктное состояние. Ким Тэхён был в идеально сидящем пальто кофейного цвета и шелковом платке на шее; его волосы падали на лоб мягкими волнами, а на лице блуждала та самая загадочная, расслабленная полуулыбка, которая сводила людей с ума. Рядом с ним Чонгук походил на боевой крейсер: черная кожаная куртка, обтягивающая широкие плечи, армейские ботинки, темные глаза, сканирующие пространство с профессиональной цепкостью.

Заметив меня, Чонгук слегка наклонил голову, и в его взгляде вспыхнуло откровенное, нескрываемое пламя. Ему явно нравилось то, как на мне сидела открытая спортивная майка. Я закатил глаза и отвернулся, демонстративно проверяя натяжение бинта на левом запястье. Черта с два я покажу, что их присутствие заставляет мое сердце стучать быстрее. Ревнивые собственники. Пусть смотрят, мне плевать.

Если бы всё пошло по плану, через двадцать минут я бы вышел на ринг, провел красивый техничный трехраундовый бой, забрал аплодисменты и смылся в раздевалку.

Но мои однокурсники решили, что спорт — это скучно, а вот уличный цирк — самое то.

Всё началось в узком коридоре прямо за сценой. Наш тяжеловес Минхо, заносчивый альфа с непомерным эго, случайно задел плечом Сонджуна — парня из параллельной группы, с которым они делили не только место в сборной, но и какую-то первокурсницу.

– Смотри, куда прешь, шкаф, – бросил Сонджун, поправляя перчатки.

– Повтори, если смелый, – оскалился Минхо, нависая над ним.

– Да пошел ты!

Я стоял в трех метрах от них, прислонившись спиной к косяку, и лениво наблюдал за этой драмой. Детский сад, честное слово. До выхода на публику оставалось десять минут, в зале сидели сотни людей, включая ректора и спонсоров, а эти два придурка мерились феромонами прямо на пыльном линолеуме.

– Эй, клоуны, – не выдержал я, усмехнувшись. – Оставьте сопли для ринга. Или вы боитесь, что там судья запретит вам кусаться?

Это была ошибка. Сарказм — мое главное оружие, но в критические моменты он работает как детонатор.

Минхо резко развернулся ко мне, сжав челюсти:

– А тебя, бета, вообще никто не спрашивал! Думаешь, самый умный?

– Умнее тебя точно, для этого особо напрягаться не надо, – спокойно парировал я, даже не меняя позы.

Дальше события развивались со скоростью сорвавшегося троса. Сонджун толкнул Минхо, Минхо отмахнулся и зацепил проходящего мимо парня из легкого веса, тот налетел на стойку с инвентарем. Металлические стойки с грохотом повалились на пол. В ту же секунду Сонджун кинулся на Минхо с кулаками, их приятели, вместо того чтобы разнять идиотов, с воплями бросились в кучу-малу.

Меня бы это вообще не коснулось, если бы чья-то потная туша не влетела мне прямо в спину. Меня толкнули так, что я едва не пересчитал зубами косяк двери.

Терпение лопнуло.

– Совсем охренели?! – рявкнул я.

Какой-то чужой альфа из группы поддержки Сонджуна развернулся и замахнулся на меня, явно не разбирая, кто перед ним. Оставлять удар без ответа я не привык на рефлекторном уровне. Я ушел под руку, нырнул влево и с короткого замаха впечатал ему снизу в подбородок идеальный апперкот. Парень щелкнул зубами и осел на пол.

Но тут же сбоку прилетел удар от Минхо. Я успел поставить блок, но меня по касательной задело по губе. Во рту появился солоноватый привкус крови. Злость накрыла с головой. Забыв про статус примерного студента, я ввинтился в центр драки, раздавая удары налево и направо. Вокруг царил абсолютный хаос: трещали рвущиеся майки, летели маты, кто-то катался по полу, роняя скамейки.

– ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! – раздался рев такой мощи, что задрожали стекла в окнах.

В коридор влетел наш куратор и главный тренер университета, седой мастер Ли, за ним — охрана и перепуганные организаторы.

Драка мгновенно затихла, словно нажали на кнопку паузы.

Зрелище было грандиозным. Семь парней, перемазанных пылью и кровью, стояли посреди разгромленного коридора. У Минхо был рассечен лоб, у Сонджуна заплыл глаз, половина инвентаря превратилась в металлолом. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как саднит разбитая губа, а костяшки пальцев ноют даже сквозь бинты.

– Вы... вы не спортсмены! Вы стадо баранов! – орал тренер Ли, багровея лицом так, что казалось, его вот-вот хватит удар. – День открытых дверей?! Показательные выступления?! Вон отсюда! Все, кто здесь участвовал — дисквалифицированы на месяц! С позором! Вон с моих глаз, уроды!

– Тренер, я вообще мимо стоял, – предпринял я слабую попытку оправдаться, сплюнув кровь на пол.

– Кан Тэхён! – заорал старик еще громче, ткнув в меня узловатым пальцем. – От тебя я такого не ожидал! «Мимо он стоял»! А у этого кто челюсть свернул, святой дух?! Марш в медкабинет и молись, чтобы тебя не отчислили!

Позорище. Феерическое, масштабное, нелепое позорище.

Я развернулся и, бросив бинты прямо под ноги на пол, зашагал прочь по коридору к служебному выходу. Настроение было ниже плинтуса. Я столько готовился, столько пахал — и всё ради того, чтобы вляпаться в идиотскую потасовку из-за двух недоумков.

Толпа зевак на выходе из манежа испуганно жалась к стенам. Но сквозь нее уверенно шагали две фигуры.

Чонгук и Ким Тэхён.

Они видели всё. Или почти всё.

Чонгук шел первым. Его лицо было темнее грозовой тучи. Желваки на скулах ходили ходуном, а кулаки в карманах куртки были сжаты так, что натянулась кожа. Тэхён-старший следовал за ним на полшага позади. На его лице больше не было расслабленной ленивой улыбки. Взгляд темных глаз стал цепким, тяжелым и профессионально-оценивающим, задерживаясь на моих сбитых пальцах и капле крови на подбородке.

– И куда это мы так спешим, боец? – низким, вибрирующим от подавленной ярости голосом спросил Чонгук, перерезая мне дорогу в пустом тупиковом крыле здания.

– Домой, – огрызнулся я, вскинув подбородок и глядя ему прямо в глаза. Отступать я не собирался. – Представление окончено. Можете уезжать обратно за границу.

– Рот закрой, – тихо, но так веско бросил Чонгук, что у меня внутри что-то екнуло.

Он подошел вплотную, сокращая дистанцию до минимума. От него пахло порохом, кожей и жестким альфьим доминированием, которое он обычно сдерживал.

– Ты обещал показать красивый бокс, – процедил Чонгук, буравя меня взглядом. – А вместо этого устроил собачью свалку за кулисами. Ты хоть понимаешь, как дешево это выглядело?

– Меня втянули! – вспыхнул я, чувствуя, как к горлу подкатывает обида, которую я старательно прятал за сарказмом. – Если бы я не ударил первым, мне бы сломали нос! Но тебе же плевать, правда, командир? Тебе главное, чтобы твоя собственность не позорила твою фамилию!

– Чонгук, остынь, – мягко, но властно произнес Ким Тэхён, положив тяжелую ладонь на плечо мужа.

Чонгук шумно выдохнул сквозь зубы, но отступил на полшага, продолжая буравить меня взглядом, в котором ярость внезапно смешалась с чем-то жадным и темным.

Старший Тэхён сделал шаг вперед. Он достал из кармана пальто белоснежный шелковый платок.

– Подойди сюда, – тихо сказал он.

– Сам справлюсь, – буркнул я, пытаясь отвернуться, но пальцы Кима неожиданно крепко и точно перехватили мой подбородок, вынуждая поднять лицо.

Прикосновение было властным, но удивительно бережным. Тэхён аккуратно, почти невесомо промокнул платком разбитую губу. Я зашипел от резкой боли.

– Терпи, боксер, – с легкой, едва заметной насмешкой прошептал старший. Его глаза скользнули по моим губам, потом поднялись к моим глазам. – Удар слева был неплох. Защита открыта, но реакция великолепная.

– Ты... ты смотрел? – опешил я, растеряв весь свой запал.

– Конечно, смотрел, – хмыкнул Ким Тэхён, чуть наклоняясь ко мне. От него пахло дорогим парфюмом с нотами сандала и стерильной чистотой. – Думаешь, я позволил бы Чонгуку вмешаться раньше времени? Ты был чертовски красив, когда сбил с ног того тяжеловеса. Дикий. Злой.

– Прекрати, – смутился я, чувствуя, как щеки предательски заливает краска. Быть хрупким перед ними я ненавидел больше всего на свете. – Меня отстранили на месяц. Тренер в бешенстве.

– С тренером и ректоратом я поговорю сам, – сухо бросил Чонгук из-за плеча Тэхёна. Его тон не оставлял сомнений в том, что вопрос уже решен. – Никаких дисквалификаций не будет. Но за то, что полез в драку без разбору, ты ответишь дома. Лично передо мной.

– С какой это стати?! – снова взвился я. – Ты мне не командир в казарме!

– Я твой муж, Кан Тэхён, – Чонгук шагнул вперед, вытесняя Кима, и его пальцы жестко легли мне на затылок, слегка сжав короткие волосы, заставляя запрокинуть голову. – И я не позволю чужим идиотам калечить то, что принадлежит мне. Уяснил?

В его темных зрачках пылала такая откровенная, неприкрытая ревность и собственническая страсть, что у меня перехватило дыхание. Сердце заколотилось где-то в горле. Я хотел выдать очередную колкость, поставить его на место, напомнить, что я бета и на меня его альфьи штучки не действуют, но слова застряли.

Ким Тэхён тихо усмехнулся, глядя на нас двоих, и коснулся пальцами моего плеча:

– Поехали домой, малыш. Я осмотрю твои руки. А потом мы втроем очень серьезно поговорим о том, почему ты так старательно прячешься от нас за своими боксерскими перчатками.

– Я не прячусь, – глухо пробормотал я, опуская глаза.

– Прячешься, – мягко возразил доктор Ким, и в его голосе прозвучала неожиданная, пугающая нежность. – Но мы вернулись надолго. Так что времени снять с тебя эту броню у нас предостаточно.

Чонгук наконец разжал пальцы на моем затылке, но лишь для того, чтобы крепко, собственнически переплести свои пальцы с моими сбитыми костяшками.

– Куртку надень, – скомандовал военный уже тише. – На улице ветер.

Я хотел привычно огрызнуться, но вместо этого лишь молча позволил увести себя к выходу. Похоже, на этот раз простой защитой и левым хуком мне было не отделаться. Против этих двоих у меня не было никакой тактики.