Сорванная плотина

Вселенная определенно издевалась над Шин Соён. Точно, методично, со вкусом и без малейшей попытки скрыть свои садистские наклонности. Иначе всю ее проклятую биографию объяснить не представлялось возможным.

Сначала был грузовик. Классический, банальный, слепящий фарами многотонный кусок металла на мокром сеульском асфальте. Она умерла в восемнадцать лет, оставив позади сиротское детство, дешевый рамен и несбывшиеся мечты о нормальной жизни. Это раз.

Затем ее швырнуло в мир магии, где древний дух-хранитель Гелиос объявил, что Фиор вообще-то и был ее настоящим домом четыреста лет назад. Это два.

Потом она вляпалась в гильдию «Хвост Феи» — в этот цирк с летающими котами, полуголыми магами льда и ходячим стихийным бедствием с розовыми волосами, от выходок которого ее нервные клетки вымерли еще в первую неделю. Это три.

А дальше выяснилось, что в прошлой жизни она была не просто магом, а чертовой богиней света Син Леорой, забывшей собственную сущность. Четыре!

А потом счет просто сбился, превратившись в бесконечный список катастроф. Война с «Фантом Лорд», где ей пришлось закрывать собой Магнолию. Райская башня с обезумевшим Джераром. Свихнувшийся от собственной крутизны Лаксус и его Храм Молний. Орасион Сейс и кошмар Нирваны. Путешествие в Эдолас — мир, где магия текла вспять, а друзья превратились в каменные кристаллы.

Семь. Долгих. Лет. Сна на священном острове Тенрю, куда они все легли на дно благодаря исполинской туше Черного дракона!

Великие Магические Игры, разверзшиеся Врата Затмения и падающие с небес драконы. Демоны из проклятых книг Зерефа, превратившие город в руины. Бессмертный темный маг, явившийся во главе гигантской империи Арболес со своими Двенадцатью Спригганами. И, наконец, финальная, оглушительная, выжигающая душу вишенка на этом многоярусном кровавом торте — Акнология.

Они победили. Они, черт возьми, переломали кости самому воплощению апокалипсиса.

И всё, чего хотела Соён после того, как осела осевшая над полями боя пыль — это две простые, понятные вещи: кружка обжигающего черного кофе без сахара и возможность проспать ближайшие триста лет в гильдейском лазарете, вцепившись в теплое плечо одного невыносимого огненного идиота.

Но кто в этом безумном мире позволит богине света спокойно отдохнуть? Правильно. Ни одна живая душа. И особенно — чертов реорганизованный Магический Совет!

«Соён-сан, там на границе пространство треснуло, зашейте, пожалуйста! Только вы с вашей первородной материей можете стабилизировать разрыв!» — передразнивала она напыщенных стариков весь путь до чертовых северных пустошей.

И что получилось в итоге? Какой-то недобитый сектант Зерефа, вооруженный нестабильным древним артефактом времен Эпохи Драконов. Пафосная речь фанатика. Попытка навязать бой. Соён даже меч толком материализовать не успела, как этот безумец разбил реликвию прямо о скалы.

Огромный, всепоглощающий «бум». Вспышка, свернувшая ткань пространства в тугую спираль. И свободное падение в никуда.

Когда мерцающий туман перед глазами наконец рассеялся, Соён обнаружила себя стоящей на идеально отполированных мраморных плитах.

Первое, что бросилось в глаза — окружение. Огромный зал, утопающий в золоте, лепнине и витражах, до боли напоминающий тронный зал королевского дворца «Меркурий» в Крокусе.

Второе — здесь было полно народу, одетого в пышные, вычурные одежды викторианского покроя.

И третье... самое жуткое. Ноль. Абсолютный ноль эфира в атмосфере. Воздух казался пустым, стерильным, лишенным той привычной искрящейся плотности, которой дышал Фиор. Магия в этом мире не текла свободными реками. Она спала или вовсе отсутствовала, и только внутри самой Соён ее собственный источник, взращенный божественной искрой Син Леоры, гудел автономным, независимым пламенем.

Сцена, развернувшаяся перед ней, поразила бы любого, но Соён лишь медленно моргнула, анализируя происходящее наметанным взглядом ветерана десятка войн.

На возвышении, на массивном троне, восседал пожилой мужчина с тяжелым, властным взглядом и печатью глубокой усталости на лице. Похоже, здешний правитель, император.

По правую сторону от него стоял темноволосый мальчишка с холодными глазами, чем-то неуловимо смахивающий на Грея — та же надменная колючесть во взгляде, та же аристократическая бледность. От него пахло той же кровью, что и от старика на троне: наследник, к гадалке не ходи.

Чуть позади принца застыл юноша со светлыми волосами и объемной папкой документов в тонких пальцах, похожий на въедливого ученого или секретаря.

Ступенью ниже замер беловолосый мужчина благородного вида, сжимающий рукоять ножен, от которого исходила аура опытного полководца.

А прямо перед помостом, почти возле самой Соён, стояли друг напротив друга две девушки.

Первая — с пепельно-белыми волосами, струящимися по плечам, и глазами цвета прозрачного янтаря. Она пахла точно так же, как беловолосый воин с мечом — явно его дочь. Девушка переводила взгляд то на свою оппонентку, то на внезапно рухнувшую с потолка Соён, и в ее глазах плескалась не просто настороженность. В ней ощущался застарелый, въевшийся в кости страх взрослого человека, заключенный в юное тело. Ее аура была изломана, со следами грубого временного шва. Она пахла... смертью, которая случилась, но была переписана.

А напротив нее стояла вторая девица. С темными короткими волосами, вызывающей осанкой и скрещенными на груди руками. Ее поза источала глухую оборону и скрытую злобу. Но главное было не это.

Соён почувствовала. Ее древнее, закаленное восприятие безошибочно вычленило знакомую до боли вибрацию души.

Сеул. Бетонные коробки. Выхлопные газы. Родная Корея. Эта темноволосая девчонка пришла из ее первого гребаного мира!

Металлический лязг вывел зал из секундного оцепенения. К горлу Соён в то же мгновение прижалось тонкое, идеально заточенное лезвие рапиры.

Рядом возник еще один персонаж — рослый парень с огненно-рыжими волосами, в парадном колете рыцаря. Его хватка была безупречной, реакция — превосходной, а взгляд сверкал неприкрытой готовностью снести незваной гостье голову за малейшее движение.

Соён даже не шелохнулась. Она медленно подняла взгляд к расписному высокому куполу зала, полностью игнорируя холодную сталь у своей сонной артерии, и протяжно, с неподдельной тоской практически завыла волком на весь тронный зал:

– Прекрасно. Великолепно. Просто зашибись!

Она запрокинула голову еще сильнее, тяжело дыша через нос. Белый жакет без рукавов тихо зашуршал от движения, ленты на ее поясе качнулись.

– Гелиос... Это шутка. Скажи мне, что это твоя чертова шутка! – заговорила она вслух, не обращая внимания на то, как остолбенели придворные. – Я хотела спать триста лет! Я хотела свое горькое кофе! Я хотела упасть в гильдии на диван и не отлипать от одного розоволосого чуда ни на единую секунду, я была готова терпеть его идиотскую гиперактивность и подгоревшие бутерброды! Я хотела отдыхать! А вместо этого я стою здесь... перед девчонкой из моего первого мира, из гребаной Кореи, и малолеткой, которая вернулась во времени?! Убей... Гелиос, просто вытащи когти и прикончи меня, я больше не могу. Я. Больше. Не могу!!!

В воздухе над ее плечом вспыхнули крошечные золотистые искры. Сгустившись, свет принял очертания белоснежного лиса с янтарными полосами на морде. Дух лениво зевнул, сверкнув клыками, сел Соён прямо на левое плечо — поверх потертой ткани трофейной эдоласской накидки — и укоризненно посмотрел на свою хозяйку.

– Во-первых, кофе вреден для твоих и без того истерзанных нервов, Соён, – прозвучал в тишине зала глубокий, бархатный и абсолютно невозмутимый голос духа, транслируемый на чистейшей магии. – Во-вторых, ты сама полезла запечатывать разрыв голыми руками, проигнорировав мои предупреждения. В-третьих... почему ты сразу обвиняешь меня в чужой пространственной некомпетентности?

– Потому что ты дух света, а свет должен освещать путь, а не заводить меня в чужие мыльные оперы! – рявкнула Соён в ответ.

Весь зал замер в гробовом молчании. Ни один мускул не дрогнул на лицах гвардейцев, но шок в помещении стал настолько осязаемым, что его можно было резать мечом.

– К-кто... кто вы такая?! – прогремел резкий, юношеский голос.

Рыжеволосый юноша сильнее надавил на рукоять рапиры. Клинок приблизился к шее Соён еще на миллиметр, но уперся в невидимую, тончайшую пленку золотистого сияния, не способный пробить даже верхний слой кожи.

– Назовите себя! – выкрикнул он, нахмурив брови. – Откуда вы появились в сердце императорского дворца Кастина?! Опустите своего... фамильяра и опуститесь на колени перед Его Величеством!

Соён медленно, словно нехотя, опустила голову и уставилась на рыцаря своими угольно-черными глазами. В ее взгляде не было страха. Не было даже настороженности. Там плескалась такая бесконечная, вымороженная усталость ветерана, пережившего апокалипсис, что парень невольно сглотнул.

– Мальчик, – тихо и вкрадчиво произнесла она, – если ты сейчас же не уберешь эту зубочистку от моей шеи, я скормлю ее тебе вместе с эфесом. Я только что пережила драконов, бессмертного психопата и пространственный коллапс. У меня критически низкий уровень терпения и нулевое содержание кофеина в крови. Не искушай судьбу.

– Карсейн, стой! – внезапно раздался звонкий, дрожащий девичий голос.

Это была беловолосая девушка. Она сделала шаг вперед, сжав пальцы в кулаки на подоле своего платья. Ее янтарные глаза были расширены от ужаса, но смотрела она не на рапиру рыцаря, а на саму Соён. Точнее — на ее лицо, на мерцающую золотом ауру и на слова, которые странная гостья только что выкрикнула.

«...девчонкой, которая вернулась во времени...»

Эти слова эхом бились в голове Аристии ла Моник. Никто в этом мире не знал ее тайны. Ни отец, ни император, ни Рувелис. Она умерла на плахе, преданная и сломленная, и очнулась десятилетним ребенком, отчаянно пытающимся изменить свою судьбу. Но эта незнакомка в странной, вызывающе короткой белой одежде с золотыми пластинами посмотрела на нее и сразу... узнала?

– Ты... – послышался другой голос. Резкий, хриплый, с отчетливыми нотками корейского акцента.

Вторая девушка — с короткими темными волосами — сделала шаг назад, широко распахнув глаза. Ее надменная маска треснула, обнажив растерянного подростка.

– Ты говорила на хангуле?.. – прошептала она, переходя на родной язык. – Ты... ты из Кореи?! Кто ты такая?! Откуда ты знаешь про Сеул?!

Соён скривилась, словно у нее внезапно разболелся коренной зуб. Она медленно подняла правую руку в белой перчатке и двумя пальцами небрежно отодвинула стальное лезвие рапиры в сторону. Рыжеволосый рыцарь попытался удержать оружие силой, но с ужасом обнаружил, что клинок будто застрял в гранитной скале. Он не мог сдвинуть его ни на дюйм.

– О, замечательно. Девчонка узнала родной язык, – протянула Соён уже на корейском, скривив губы в саркастичной усмешке. – Значит, мои уши меня не обманули. Ты действительно очередная заблудшая душа из Сеула. Какая прелесть. Давайте устроим вечер встреч выпускников столичных старших школ прямо посреди чужого тронного зала.

– Молчать! – внезапно раздался тяжелый, раскатистый голос, заставивший замолчать даже стражу у дальних дверей.

Император медленно поднялся со своего трона. Несмотря на возраст, его фигура излучала колоссальный авторитет правителя великой империи. Он опёрся рукой на золоченый подлокотник и окинул Соён цепким, оценивающим взглядом.

– Назовись, чужеземка, – потребовал он на местном наречии, которое Соён прекрасно понимала благодаря врожденной магии понимания сути вещей, оставшейся от Син Леоры. – Ты проникла в тронный зал империи Кастина в момент священного суда. Ты говоришь на неведомом языке, повелеваешь зверем из чистого света и держишься так, словно законы этого мира над тобой не властны. Кто ты: шпионка мятежников, благословенная богами или демон бездны?

Соён тяжело вздохнула. Она перевела взгляд на правителя, затем на темноволосого кронпринца, который буравил ее ледяным взглядом, пытаясь скрыть легкую панику за маской превосходства.

– Меня зовут Шин Соён, – спокойно ответила она, заложив руки в карманы коротких белых шорт. Ее осанка была расслабленной, но любой опытный боец в зале — включая беловолосого марккиза — видел, что из этой позы она может нанести смертоносный удар за долю секунды. – Я маг S-класса гильдии «Хвост Феи» из королевства Фиор. И нет, я не шпионка, не мятежница и уж точно не демон. Я — чудовищно уставшая женщина, которую затянуло в пространственную дыру из-за идиотов с запретными артефактами.

Она обвела взглядом застывших аристократов.

– И если вы все будете так любезны, то уберете свое оружие, нальете мне чего-нибудь горького и горячего и объясните, куда, черт возьми, делся весь природный эфир в этом захолустье.

– Дерзость! – вскинулся темноволосый принц. Он шагнул вперед, его ладонь легла на рукоять меча. – Ты стоишь перед Императором Мирканом и мной, наследным принцем Рувелисом! Какая еще гильдия?! Какое королевство Фиор?! На карте континента нет таких земель! Ты ворвалась сюда с помощью запретной магии и смеешь требовать к себе почтения?!

– Руве, успокойся, – негромко, но властно оборвал его отец. Император не сводил глаз с лиса, сидевшего на плече девушки. Зверь не был похож ни на одного известного божественного духа храма, но от него исходило древнее, чистое величие, заставлявшее инстинкты воина кричать об опасности.

– Ваше Величество, – подал голос беловолосый маркграф, сделав шаг вперед и прикрывая собой свою дочь Аристию. – Ее появление не сопровождалось всплеском обычной магии или божественной силы храма. Пространство просто разорвалось. И... этот зверь. Он соткан из первородного света. Я никогда не видел ничего подобного.

– Еще бы ты видел, – пробормотал Гелиос, шевельнув пушистым ухом. – В вашем мире понятие магии настолько деградировало, что вы считаете искры божественным чудом. Жалкое зрелище.

Зал снова охнул. Говорящий зверь, да еще и открыто оскорбляющий империю, был чем-то за гранью допустимого этикетом.

– Он... он разумен?! – ахнул светловолосый юноша с бумагами, отступая на полшага.

Соён потерла переносицу. Голова раскалывалась. Эффект пространственного перехода всегда давался тяжело, а без нормальной концентрации эфира восстанавливать резервы приходилось исключительно за счет внутренних ресурсов ее божественного ядра.

– Так, давайте начистоту, – сказала Соён, перебивая нараставший гул голосов. Она повернулась к двум девушкам. – Ты, белобрысая. Тебя как зовут?

Аристия вздрогнула, не ожидая прямого обращения. Отец предостерегающе сжал ее плечо, но девушка нашла в себе силы поднять подбородок.

– Аристия пионер ла Моник, – тихо, но твердо произнесла она.

– Прекрасно, Аристия. А тебя, соотечественница? – Соён смерила взглядом вторую.

Темноволосая дернула плечом, с вызовом глядя на Соён снизу вверх.

– Джиун. Меня зовут Джиун. И если ты тоже из Кореи, то какого черта ты стоишь и строишь из себя героиню аниме?! Помоги мне! Эти люди... они держат меня здесь, они заставляют меня участвовать в их дурацких церемониях!

Соён прищурилась. Она видела эту Джиун насквозь. Несчастный, испуганный ребенок, которого выдернули из привычной реальности и бросили в жернова придворных интриг. Но в то же время — избалованная, озлобленная и полная скрытого яда. В ее душе не было благородства или смирения. Там горела слепая обида на весь мир.

А вот в Аристии...

Соён сделала медленный шаг к беловолосой девушке. Карсейн тут же дернулся, но Соён даже не посмотрела в его сторону — лишь слегка взмахнула пальцами, и вокруг рыцаря возник плотный барьер из золотого света, намертво зафиксировавший его на месте. Юноша яростно забился о сияющие стенки, но не смог пробить преграду даже на волосок.

– Карсейн! – вскрикнул кронпринц, выхватывая меч.

– Стоять на месте, Ваше Высочество, – ледяным тоном бросила Соён, и в ее голосе прорезались нотки древней Син Леоры — богини, которая вела за собой армии магов и говорила на равных с драконами.

Рувелис замер, словно на него обрушилась тяжесть целой горы. Давление ее ауры на мгновение заполнило весь зал, заставив даже императорскую гвардию инстинктивно опуститься на одно колено под гнетом колоссальной первородной силы.

Соён остановилась в двух шагах от Аристии и заглянула ей прямо в глаза.

– Ты умерла, – негромко сказала она. Не как вопрос — как констатация факта. – Тебя предали те, кого ты любила. Тебе отрубили голову или вонзили нож в сердце, и ты вернулась назад, в собственное детство, с памятью о том, как гниет этот чертов мир.

Аристия побелела как полотно. Ее губы задрожали, а в глазах блеснули непролитые слезы. Она отчаянно прикусила губу, чтобы не закричать. Маркграф ла Моник напрягся всем телом, готовый броситься на Соён, невзирая на чудовищную ауру, но слова гостьи эхом отозвались в его сердце необъяснимой, леденящей тревогой.

– Откуда... – едва слышно выдохнула Аристия. – Откуда вы...

– Потому что я знаю, как пахнет душа человека, которого перемололо временем, – вздохнула Соён, и ее жесткий взгляд слегка смягчился. – Я сама умерла однажды. А потом проспала семь лет в магическом анабиозе, пока мои друзья думали, что я погибла. Я видела временные парадоксы. Я видела драконов, пожирающих эпохи. Тебя вернули назад не боги. Твоя собственная предсмертная воля и чужое вмешательство пробили брешь в ткани реальности.

Она перевела взгляд на Джиун.

– А тебя притащили сюда, чтобы заткнуть эту брешь. Классический баланс сил. Одна душа должна была погибнуть, но вернулась. Значит, мир потребовал плату и выдернул равноценную замену из другого измерения — из Сеула, где полно лишних людей.

Джиун отшатнулась, ее лицо исказилось гневом и страхом:

– Что ты несешь?! Я — дитя пророчества! Боги избрали меня!

– Заткнись, – устало оборвала ее Соён. – Богам плевать на пророчества. Боги — это эгоистичные сущности с комплексом превосходства, которые двигают смертных, как фигуры на шахматной доске, когда им скучно. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Я сама одна из них, чтоб меня разорвало.

Гелиос на ее плече тихо фыркнул:

– Технически, ты богиня света в отставке. Не преувеличивай свою значимость в текущем воплощении, женщина. Ты даже отчет для Макарова за разрушенную скалу в прошлый раз написать не смогла.

– Заткнись, блохастый коврик, – беззлобно огрызнулась Соён.

Она щелкнула пальцами, и золотая клетка вокруг рыжеволосого Карсейна растаяла без следа. Рыцарь тяжело осел на одно колено, тяжело дыша и с шоком глядя на свои руки.

Зал погрузился в ошеломленную тишину. Император Миркан медленно опустился обратно на трон. В его взгляде больше не было гнева — лишь глубокая, тяжелая задумчивость государственного мужа, столкнувшегося с силой, выходящей далеко за рамки его понимания.

– Шин Соён, – произнес император, взвешивая каждое слово. – Ты утверждаешь, что прибыла из иного мира. И твоя сила... превосходит всё, что мы знаем о святых рыцарях и высших жрецах храма. Чего ты хочешь?

Соён посмотрела на него так, словно он спросил самую глупую вещь на свете.

– Я уже сказала, – она загнула один палец. – Кофе. Черный. Без сахара. И без ваших дурацких дворцовых ядов, если вы вдруг решите меня проверить — мой организм переваривает драконье пламя, так что ваша отрава просто испортит вкус напитка.

Она загнула второй палец:

– Кровать. Большую, мягкую, подальше от ваших интриг, заговоров и дворянских разборок. Я не собираюсь участвовать в вашей борьбе за трон, решать, кто из этих двоих «истинная невеста» кронпринца, или спасать вашу империю.

Она опустила руку и добавила уже серьезнее:

– И третье. Мне нужно изолированное помещение, немного покоя и доступ к вашим архивам или библиотеке с древними картами пространственных аномалий. Мне нужно найти обратный путь в Фиор. Потому что если я не вернусь в гильдию вовремя, один розоволосый придурок решит, что меня похитили, спалит половину континента в попытках найти меня, а потом Эрза оторвет мне голову за то, что я позволила ему разнести Магнолию.

Рувелис, всё еще стоявший бледный как полотно, нервно усмехнулся:

– Ты угрожаешь нам гневом своих... друзей?

Соён медленно повернула к нему голову. Ее черные глаза на мгновение вспыхнули ослепительным, яростным золотом первородного солнечного огня, от которого у принца перехватило дыхание.

– Мальчик, – тихо произнесла она, – Нацу Драгнил убил бога войны одним ударом кулака. Эрза Скарлет в одиночку уничтожила метеорит, падающий на землю, со сломанными костями. Если они пробьют барьер между мирами в поисках меня, от твоей прекрасной империи останется только выжженная стеклянная плешь. Так что в твоих же интересах сделать так, чтобы я чувствовала себя здесь максимально комфортно и как можно скорее убралась восвояси.

– Довольно, – оборвал император Миркан, поднимая руку. Его голос звучал ровно, но в нем слышалась сталь. – Гостья из иного мира... мы предоставим тебе кров и всё необходимое. Пока мы разбираемся в том, что произошло здесь сегодня, ты будешь находиться под защитой короны.

Он перевел взгляд на маркграфа:

– Кейриан. Ты примешь леди Шин Соён в своем поместье ла Моник. Оно достаточно уединенное, а твоя стража обеспечит ей покой.

Беловолосый маркграф на мгновение замер, затем прижал кулак к груди и склонил голову:

– Слушаюсь, Ваше Величество.

Аристия вскинула глаза на отца, затем на Соён. В глубине ее янтарного взгляда зажглась слабая, робкая надежда. Эта странная, грубая, невероятно могущественная женщина видела ее насквозь. Она знала о времени. Она знала о смерти. Возможно... возможно, она была тем самым ключом, который поможет Аристие разорвать проклятый круг судьбы?

Джиун тем временем стояла в стороне, сжав кулаки до побелевших костяшек. Ее трясло от ярости. Внимание, которое должно было принадлежать ей, божественному дитя, снова ушло кому-то другому! Но встретившись взглядом с Соён, кореянка невольно сжалась — в этих темных глазах не было жалости, только холодное предупреждение старшей, видевшей слишком много дерьма.

Соён шумно выдохнула через нос, расслабляя плечи.

– Поместье так поместье. Лишь бы там было тихо.

Она поправила сумку на поясе, нащупав под пальцами знакомую ткань гильдейской накидки из Эдоласа. Желтая метка «Хвоста Феи» на ее левой голени приятно пульсировала теплом, напоминая о доме. Они справятся. Они всегда справлялись. Нацу обязательно почувствует след ее магии — в конце концов, его драконий нюх пробивал даже границы миров, когда дело касалось тех, кого он считал своей семьей.

– Гелиос, – мысленно позвала она духа, когда маркграф ла Моник жестом пригласил ее следовать за ним к выходу из тронного зала.

– Что, моя невыносимая создательница? – лениво отозвался лис, устроившись поудобнее на ее плече.

– Если я когда-нибудь еще раз соглашусь на сверхурочную работу от Совета... просто пристрели меня из моего же лука.

– С превеликим удовольствием, Соён. С превеликим удовольствием.

Шагая по мраморным плитам мимо застывших в благоговейном страхе гвардейцев, Шин Соён думала лишь об одном: в поместье этого беловолосого маркграфа просто обязан быть нормальный кофе. Иначе этой империи действительно грозил апокалипсис.