В прошлое не гуляют, в прошлое врываются

Аиша Ванц-Лав искренне полагала, что за шесть месяцев в самой ненормальной гильдии королевства её нервная система прошла закалку, сопоставимую с адамантиевой бронёй.

Когда-то давно, в степях и стерильных мраморных коридорах Королевской Академии Крокуса, мир казался ей упорядоченной системой уравнений. В нём существовали графики дежурств, субординация, строгие протоколы применения боевой магии и тишина — гулкая, академическая, пахнущая пергаментом и воском. А потом Академия вытолкнула её, как инородное тело, на стажировку к дикарям.

И начался кошмар, ставший домом.

Поначалу её бесило буквально всё. Бесили утренние попойки, плавно перетекающие в массовые побоища, в которых летали дубовые столы и чьи-то оторванные подошвы. Бесил Грей Фуллбастер, способный потерять штаны быстрее, чем она успевала выстроить вектор пространственного барьера. До судорог в висках раздражала суровая непредсказуемость Эрзы, способной казнить за помятый клубничный торт, хотя с её несгибаемой воинской дисциплиной Аиша со временем нашла странную общую почву. Она даже научилась терпеливо слушать восторженные монологи Люси о романтических романах, хотя сама предпочитала сухие трактаты по теории пространственных искажений и гравитационной динамике.

И, конечно, Нацу.

Розоволосое, вечно пылающее стихийное бедствие, в чьей голове вместо здравого смысла пульсировал чистый адреналин. Он ломал её планы, нарушал личные границы, кричал прямо в ухо и умудрялся с первого же взгляда видеть её насквозь. Но именно с ним — какая злая ирония судьбы — она делила самую унизительную свою слабость.

Стоило ступить на палубу поезда или в трясущуюся повозку, как выпускница-отличница и грозный Убийца Драконов синхронно превращались в два бледных овоща. И в эти минуты позорного бессилия Аиша больше не огрызалась. Она просто приваливалась виском к его плечу, горячему, как раскалённая печь, хваталась за краешек чешуйчатого шарфа и считала удары его сердца, заглушая подступающую дурноту. Постепенно это перестало быть вынужденной мерой. Это стало… нуждой. Невысказанной, болезненно сладкой, от которой кончики ушей предательски алели, а пальцы в беспалых перчатках сами собой тянулись навстречу его широкой, мозолистой ладони.

Она привыкла. К шуму, к битой посуде, к запаху гари, к ощущению того, что за её спиной стоит семья, ради которой она без колебаний разорвала золотые цепи королевской службы и плюнула в лицо Совету Магов.

Ко всему в этом мире можно было привыкнуть.

Кроме одного: задания гильдии никогда, ни при каких обстоятельствах, не шли по плану.

Очередная миссия казалась сущей рутиной. На севере провинции объявилась шайка недобитых тёмных культистов, терроризировавших деревушку на тракте. Команда Нацу прибыла, чтобы просто разогнать сброд. Итог был предсказуем: половина поселения превратилась в дымящиеся руины, Грей заморозил местную ратушу, Эрза случайно снесла водяную мельницу, а Нацу доедал остатки сожжённого им же амбара, радостно хохоча на пепелище.

Аиша уже открыла рот, чтобы привычно отчитать парней, потирая ноющую от крика переносицу, когда из подвала разрушенного капища выполз предводитель сектантов. В его дрожащих руках блестел артефакт — расколотый медный диск, оплетённый рунами, от одного взгляда на которые у Аиши закололо шрам на левом предплечье.

Слишком поздно она узнала этот почерк. Затмение. Хроноклазм. Запретная магия пространственного смещения, смешанная с грязным, нестабильным эфиром.

– Назад! – только и успела выкрикнуть она, уже выхватывая рапиру и бросая под ноги товарищей гравитационный купол отталкивания. – Не трогайте его!

Культист с безумным оскалом разбил реликвию о камень.

Раздался не взрыв — скорее оглушительный, высасывающий воздух схлоп. Мир вывернулся наизнанку. Фиолетово-чёрная воронка разверзлась прямо под Аишей, втягивая её внутрь с силой умирающей звезды. Гравитационные щиты треснули, как стекло. Пространство завязалось в узел, ломая геометрию реальности.

Она помнила яростный крик Эрзы. Свист ветра. И рывок.

Нацу бросился в эпицентр без тени страха. Его пальцы, раскалённые и отчаянные, успели коснуться её руки, обожгли кожу даже сквозь плотную ткань перчатки, пытаясь удержать, выдернуть, спасти.

– Аиша!..

Их пальцы соскользнули. Пустота сомкнулась над ней с глухим металлическим звоном.

---

Падение было коротким, но сокрушительным.

Аиша рухнула на четвереньки, больно ударившись коленями о твёрдый, шершавый булыжник. Левая рука, исполосованная старым академическим шрамом, отозвалась глухой, ноющей судорогой. Воздух с силой вырвался из лёгких, и девушка судорожно закашлялась, упираясь ладонями в мостовую.

Тишина.

Ни взрывов. Ни запаха палёной соломы. Ни визгливых криков культистов.

Лишь прохладный осенний ветер шевелил серебристые пряди её волос, сбегавшие до лопаток, да сухо шуршали жёлтые листья, гонимые сквозняком по переулку.

Аиша замерла, медленно поднимая голову. Взгляд холодных вишнёвых глаз метнулся по сторонам, мгновенно считывая окружение. Академическая выучка сработала быстрее паники: оценка местности, анализ угроз, проверка собственного снаряжения.

Рапира на месте, привычно упирается ножнами в бедро слева. Высокие мягкие сапоги целы. Пепельно-серый дорожный камзол слегка запылился, но брошь — маленький серебряный значок Академии Крокуса, который она упрямо продолжала носить у самого сердца как напоминание о цене свободы — сидела плотно. Эфирные каналы покалывало от остаточного напряжения, но магия гравитации отзывалась послушно, готовая прижать к земле любого, кто вздумает напасть.

Она поднялась на ноги, бесшумно выпрямляясь во весь свой невысокий рост, и огляделась.

– Магнолия?.. – сорвался с губ тихий, растерянный шепот.

Это была Магнолия. Знакомый изгиб реки, очертания моста вдалеке, черепичные крыши, утопающие в золоте клёнов. Но город… выглядел иначе.

Аиша шагнула вперёд и застыла, уставившись на здание гильдии, возвышавшееся в конце улицы.

Её сердце пропустило болезненный удар.

Это было не то величественное, монументальное строение с высокими башнями и просторным внутренним двором, в которое она вошла полгода назад, когда её выгнали на стажировку. Это было… второе здание. То самое, деревянно-каменное, восстановленное после войны с «Фантом Лорд», с огромной террасой, башенками и уютным, слегка несуразным видом. Строение, которого в её настоящем не существовало уже много лет.

– Нет… – выдохнула Аиша, чувствуя, как внутри всё покрывается ледяной коркой. – Это невозможно. Расчёт погрешности смещения…

Она резко опустила глаза на городские улицы. Вдоль мостовой тянулись гирлянды из сушёных колосьев, ярких оранжевых тыкв и пёстрых лент. На витринах лавок покачивались деревянные фигурки духов изобилия. В воздухе стоял густой, терпкий дух жареных каштанов, сдобных пирогов с корицей и дешёвого яблочного сидра.

Праздник Урожая.

Аиша судорожно сжала кулаки. Перчатки врезались в кожу.

Семь лет назад.

Семь. Чёртовых. Лет.

Ей тогда только-только исполнилось двенадцать. В тот самый день, когда Магнолия шумела этим праздником, сама Аиша, тощая, дикая, озлобленная на весь белый свет сирота из трущоб, с разбитыми в кровь костяшками стояла перед приемной комиссией Королевской Академии, доказывая профессорам, что её пространственные карманы и гравитационные толчки стоят того, чтобы дать ей казённый угол и кусок хлеба. Она выгрызла свой шанс зубами. А здесь, в этом времени, люди радовались урожаю.

И в этот же день…

– Застряла. Я застряла во временной петле, – пробормотала она сквозь зубы, чувствуя, как привычная вспыльчивость вскипает в груди, маскируя подступающий ужас. – Проклятый культист. Проклятые артефакты. Ненавижу… Ненавижу, когда всё идёт не по формулам!

Она закрыла глаза, глубоко вдыхая прохладный воздух и заставляя себя считать пульс. Раз, два, три. Нужно найти безопасное место. Проверить остаточный фон в карманах пространства. Нельзя привлекать внимания. Вмешательство в события прошлого может разорвать континуум, стереть её собственное будущее, уничтожить всё, к чему она с таким трудом прикипела…

– Э-э-эй!

Звонкий, хрипловатый, оглушительно знакомый голос разорвал тишину переулка.

Аиша вздрогнула так, будто под её ногами треснула земля. Воздух вокруг внезапно потеплел, запахло дымом, древесным углём и искрами костра. Жар накатил волной, заставив кожу под пепельной тканью камзола мгновенно покрыться мурашками.

Она резко обернулась, инстинктивно кладя ладонь на эфес рапиры.

– Нацу?.. – вырвалось у неё прежде, чем включился холодный рассудок.

Перед ней стоял парень. Розовые растрёпанные волосы, белый чешуйчатый шарф на шее, распахнутый тёмный жилет с золотой каймой, обнажающий поджарый живот и смуглую грудь. Но он был… другим. Лицо чуть более округлое, мальчишеское, на правой руке ещё нет тех шрамов, которые появятся позже, а взгляд — чистый, незамутнённый тяжестью великих потерь, которые обрушатся на него на острове Тенрю и в войне с демонами.

Он был моложе. И в его тёмных глазах не было ни капли узнавания. Только настороженное, хищное любопытство дикого зверя.

– Ты кто такая?! – Нацу упёр руки в бока, склонив голову набок и шумно втянув носом воздух. Рядом с ним, махая белыми крылышками, завис синий кот с зелёным узелком за спиной. – На праздник урожая пришла, да?! Чё-то я тебя в городе раньше не видел!

– Айя! – поддакнул Хэппи, подозрительно прищурив большие глазки. – Нацу, она пахнет странно. Пахнет… солью, железом и немного тобой! Это подозрительно! Она шпионка?

Аиша замерла, не в силах отвести взгляда. Горло перехватило так, будто кто-то сдавил его стальным обручем.

Вот он. Живой, шумный, настоящий. Но бесконечно далёкий. Тот Нацу, который остался там, в будущем, касался её пальцев перед вспышкой. Тот Нацу знал, как она пьёт чай без сахара, знал, что её тошнит от одного вида лодок, знал шрам на её руке и умел молчать рядом с ней, когда наваливалась усталость.

Этот Нацу смотрел на неё как на пустое место. Как на очередного бродягу или противника.

Она отступила на полшага назад, подошвы сапог не издали ни звука. Пальцы сжались на эфесе рапиры до белизны.

– Я не шпионка, – отчеканила она привычным, сухим и холодным тоном, за которым так долго прятала страх в стенах Академии. Голос предательски дрогнул на долю секунды, но она тут же взяла себя в руки. – И я не собираюсь отчитываться перед первым встречным мальчишкой, от которого разит гарью на всю улицу.

Нацу мгновенно окрысился, его брови сошлись к переносице, а из ноздрей вырвались две тонкие струйки сизого дыма.

– Чё сказала?! Мальчишкой?! Да я сожру тебя вместе с твоей зубочисткой, седая! Ты вообще знаешь, с кем говоришь?! Я — Нацу Драгнил из «Хвоста Феи»!

– Прекрасно осведомлена, – буркнула Аиша, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть лёгкую дрожь в пальцах. «Седая. Боги, он и в этом времени такой же невыносимый хам». – И твоя гильдия прямо сейчас готовится к конкурсу «Мисс Хвост Феи», если я правильно помню регламент…

Она осеклась. Слова застряли в гортани.

«Праздник Урожая. Конкурс. Второе здание».

В памяти с пугающей чёткостью всплыли архивные отчёты Совета Магов, которые она изучала на третьем курсе. Инцидент в Магнолии. Внутренний конфликт высшей категории опасности. Битва за Хвост Феи.

Лаксус Дрейяр. Громовой Дворец. Заложники, запертые в каменных статуях. Руны Фрида Джастина. Вся Магнолия, оказавшаяся на грани уничтожения из-за гордыни внука Макарова.

– Это же… – прошептала Аиша, неосознанно сжимая локоть левой руки, словно пытаясь удержать ускользающую реальность. – Это день, когда Лаксус-сан…

– А? – Нацу подозрительно прищурился, сделав шаг к ней. Он подошёл так близко, что Аиша почувствовала жар, исходящий от его тела. Тот самый жар. Сердце предательски забилось чаще, сбивая дыхание. – Откуда ты знаешь про конкурс? И при чём тут Лаксус? Этот зазнавшийся ублюдок всё равно прячется где-то и носа не кажет! Я как раз собирался начистить ему морду, когда он объявится!

– Ты ему проиграешь, – автоматически, язвительно бросила Аиша, пытаясь защититься от нахлынувшей нежности колкостью. – Раз пять подряд. С треском.

– Чего-о-о?! – взревел Нацу, и его кулак вспыхнул алым пламенем. – А ну повтори! Сразись со мной, незнакомка! Я прямо сейчас покажу тебе, на что способен огненный дракон!

– Нацу, стой, она не выглядит как плохая! – Хэппи завис между ними, махая лапками. – И вообще, мастер сказал не устраивать драк на улице до начала парада «Фантазия», иначе нам опять не заплатят за аренду столов!

Пламя на кулаке парня неохотно погасло, но глаза продолжали метать искры. Он уставился на левый карман Аиши, туда, где тускло поблёскивала брошь.

– А это чё за фигня? Ты из столицы, что ли? Значок какой-то важный… Как у тех зануд из Совета, которые вечно присылают деду ругательные бумажки.

– Это знак Королевской Академии, дикарь, – холодно парировала девушка, хотя внутри всё сжалось. «Если Совет или Академия этого времени узнают, что маг с таким снаряжением разгуливает по Магнолии… меня арестуют раньше, чем я успею рассчитать обратный вектор разрыва». – И я здесь по личному делу. Так что не стой на дороге.

Она развернулась, собираясь уйти в глубь переулков, скрыться, выиграть время, чтобы обдумать ситуацию. Но Нацу не был бы Нацу, если бы позволил кому-то просто так развернуться и уйти.

Его рука метнулась вперёд, хватая её за запястье.

Прикосновение обожгло. Аиша вскрикнула — не от боли, а от дикой, невыносимой смеси дежавю и тоски. Она рефлекторно активировала пространственный сдвиг: пространство вокруг её руки уплотнилось, стремясь вывихнуть чужие пальцы силой направленной гравитации. Но Нацу даже не поморщился. Он просто сжал пальцы крепче, преодолевая магическое давление чистой, грубой силой, и потянул её на себя.

– Эй! Пусти! – вспыхнула она, её вишнёвые глаза полыхнули опасным алым светом. – Ты совсем без мозгов?! Я гравитационным полем могу вбить тебя в эту мостовую на два метра вниз!

– Не взобьёшь! – оскалился Нацу, и в его глазах промелькнул азарт настоящего бойца. – Ого, какая странная магия! Не огонь и не железо… Тяжёлая! Но ты врёшь.

– Что?!

– Ты врёшь, – повторил он тише, и его лицо на миг стало на удивление серьёзным. Он смотрел прямо ей в глаза, и его звериное чутьё, казалось, выворачивало её душу наизнанку. – Ты смотришь на меня так, будто я… умер, а потом воскрес. Или будто ты потерялась. Ты дрожишь, седая.

Аиша задохнулась от возмущения и стыда. Кончики её ушей моментально запылали.

– Я не дрожу! Это мышечный спазм от пространственного перемещения! И я не терялась! Прекрати делать вид, что ты что-то понимаешь, ты… тупоголовая ящерица!

– Ха! Сама ты ящерица! Пошли!

– Куда?!

– В гильдию, куда ещё! – Нацу дернул её за руку, увлекая за собой по улице. – Дед разберётся, кто ты такая и чё тебе надо от Академии. А если ты шпионка Совета — я сам спалю твои важные бумажки! А если нет… ну, накормим. Ты выглядишь так, будто три дня жрала только сухие корешки.

– Отпусти меня, немедленно! Я сама умею ходить! – Аиша яростно дёрнула руку, и Нацу, почувствовав, что она больше не пытается сбежать в переулок, разжал пальцы.

Она поправила манжет пепельного камзола, сердито сдувая со лба серебристую прядь. Сердце колотилось в горле.

Идти в гильдию. В прошлое. Туда, где сейчас собрались все они — молодые, беспечные, ещё не знающие, что через пару часов их мир расколется от удара молний Лаксуса.

Она знала законы хронодинамики. Первый постулат королевской кафедры пространственных искусств гласил: «Любое вмешательство в закреплённую временную линию порождает энтропийный коллапс». Она должна была спрятаться. Найти тихое место, нарисовать на полу пентаграмму обратного резонанса, использовать осколки тёмного эфира из пространственного кармана и вытянуть себя обратно в своё время.

Но…

Она посмотрела на широкую спину Нацу, который бодро шагал впереди, размахивая руками и споря с Хэппи о том, сколько рыбы можно выпросить у Миры на празднике.

Если этот день — тот самый… Значит, Эрза окажется в ловушке каменного взгляда Эвергрин. Значит, Макаров сляжет с сердечным приступом, отравленный ядом отчаяния. Значит, весь город станет мишенью для смертоносных сфер Громового Дворца.

Аиша сжала пальцы в кулаки. В её настоящем Хвост Феи был гильдией, которая спасла её от одиночества и холодной клетки долга. Они приняли её, ворчливую, нелюдимую, замкнутую зазнайку, терпели её придирки, делили с ней последний паёк и дрались за неё насмерть.

Она не могла просто стоять в стороне. Даже если это было прошлое. Даже если за вмешательство Совет Магов стёр бы её в порошок. В конце концов, государственную измену она уже совершила в будущем — какая разница, если она нарушит ещё пару вселенских законов здесь?

– Эй, седая, ты уснула там, что ли?! – крикнул Нацу, обернувшись на ступенях гильдии. Двустворчатые деревянные двери с гербом Хвоста Феи были распахнуты настежь, оттуда доносились музыка, женский смех, звон бокалов и рев толпы.

– У меня есть имя, Драгнил, – процедила Аиша, поднимаясь по ступеням. Её шаги, благодаря мягкой подошве высоких сапог, были абсолютно бесшумными, что контрастировало с его тяжёлой, уверенной поступью. – Меня зовут Аиша. И если ты ещё раз назовёшь меня «седой», я изменю гравитационный вектор твоих штанов так, что они улетят на верхушку ратуши.

Нацу на секунду опешил, округлив глаза, а затем широко, по-мальчишески ухмыльнулся, оскалив острые клыки:

– О, а ты с характером! Люблю таких! В гильдии тебе точно понравится, у нас там все с приветом!

«Я знаю, идиот, – с горькой нежностью подумала она, чувствуя, как от его дурацкого "люблю таких" предательски теплеет в груди. – Я знаю это лучше, чем ты сам».

Они перешагнули порог.

Шум ударил по ушам плотной, оглушающей волной. Аиша инстинктивно поморщилась, сдерживая желание закрыть уши руками.

Это было похоже на сон.

За барной стойкой, улыбаясь той самой мягкой, невинной улыбкой, стояла Мираджейн Штраус — в нарядном платье, разливая напитки и ещё не выпустившая наружу своего боевого Демона. За дальним столом Кана Альберона уже глушила вино прямо из бочонка, споря с Макао. Чуть левее Грей Фуллбастер, уже успевший остаться в одних трусах, орал что-то пьяному Эльфману, доказывая, что настоящий мужчина не боится сквозняков.

А в центре зала, на импровизированной сцене, стояла Эрза Скарлет. На ней были надеты сверкающие доспехи, но в руках она держала бутафорский меч и с пафосом репетировала какую-то театральную реплику к вечернему представлению.

Они были здесь. Все. Такие молодые, не сломленные семилетним сном, полные сил и глупой, беззаботной радости.

– Дед! Эй, старик! – заорал Нацу на весь зал, перекрывая гвалт. – Гляди, кого я притащил! Она говорит странные вещи и носит значок столичных умников, но дерется тяжелой магией!

Шум на мгновение стих. Десятки взглядов скрестились на Аише.

Она выпрямилась, вздернув подбородок. Взгляд её спело-вишневых глаз стал колючим, холодным, академическая осанка вернулась сама собой: плечи расправлены, рука покоится на эфесе рапиры, на лице — непроницаемая маска превосходства, скрывающая бешено колотящееся сердце.

– Охо-хо, – послышался скрипучий, добродушный голос.

На перилах второго этажа сидел мастер Макаров в своем шутовском полосатом колпаке, с кружкой эля в руке. Его маленькие глазки цепко оглядели девушку, задержавшись сначала на значке Академии Крокуса, затем на её рапире, и, наконец, на глубоком шраме на предплечье.

– Барышня из столицы? – Макаров спрыгнул вниз, с помощью магии гигантизма мягко приземлившись перед ней в своем обычном маленьком обличье. – Королевская Академия редко балует нас визитами своих выпускников. Обычно вы присылаете инспекторов с кислыми лицами. Чего же ищет юная особа в нашей скромной обители в разгар праздника?

– Скромной? – язвительно переспросила Аиша, изогнув бровь и окинув взглядом полуголого Грея и разбитый в углу стул. – Ваше определение скромности требует серьезной калибровки, мастер Макаров.

Грей замер, моргнув:

– Эй, а она дерзкая. И откуда она знает деда?

– Нацу, ты где её откопал? – подала голос Люси, протискиваясь сквозь толпу в блестящем костюме для конкурса чирлидерш. – Она похожа на дворянку…

Аиша взглянула на Люси. Сердце снова кольнуло. Такая неуверенная в себе, ещё сомневающаяся в своей силе, какой Люси была в самом начале. Аише безумно захотелось подойти и сказать ей: «Ты станешь великим заклинателем духов, не смей сомневаться в себе». Но она сдержалась.

– Мастер, – тихо, но веско произнесла Аиша, делая шаг вперед и глядя прямо в глаза Макарову. – Мне нужно поговорить с вами наедине. Немедленно. Речь идет о безопасности гильдии и всего города.

В зале повисла напряженная тишина. Члены гильдии переглянулись. Шутки начали стихать.

– О безопасности? – Макаров посерьезнел, прищурившись. – Девочка, сегодня великий праздник. Если Совет снова прислал претензии по поводу разрушенного моста в прошлый вторник…

– Дело не в Совете! – резко оборвала она, и в её голосе прорезались панические нотки, которые она не смогла сдержать. – Вы ничего не понимаете! Праздник нужно свернуть. Сейчас же. Эвакуируйте гражданских и заприте двери гильдии защитным барьером высшего ранга. Иначе через час…

Договорить она не успела.

Воздух снаружи внезапно стал тяжелым, вязким, насыщенным статическим электричеством. Волоски на руках Аиши встали дыбом. Запахло озоном — резко, остро, до тошноты едко.

За окнами гильдии небо, ещё минуту назад сиявшее чистой осенней лазурью, мгновенно затянуло свинцовыми, иссиня-черными тучами. Грянул гром — такой сокрушительной силы, что зазвенели витражные стекла, а деревянный пол под ногами заходил ходуном.

– Что за чертовщина?! – ряскнул Грей, подбегая к окну. – Гроза? Так внезапно?!

– Нет… – выдохнула Аиша, чувствуя, как внутри всё обрывается. Опоздала. Хронология не ждала её расчетов. Она шла своим чередом. – Это не природная гроза.

Двери гильдии с грохотом распахнулись от удара шквалистого ветра.

В проеме, на фоне сверкающих во тьме молний, стояла фигура. Высокий, массивный, в распахнутом черном плаще с меховым воротником. Наушники на шее, золотистые волосы, шрам в виде молнии через правый глаз. И вокруг него клубилась, искрила и рычала первобытная, сокрушительная мощь истинного Громового Убийцы Драконов.

– Йо, старичье, – раздался ленивый, пропитанный неприкрытым презрением голос. – Я смотрю, вы тут совсем размякли на своем празднике?

– Лаксус! – прорычал Нацу, делая шаг вперед, его кулаки снова вспыхнули яростным огнем. – Ты наконец-то приперся! А ну спускайся сюда, я вызываю тебя на бой!

– Заткнись, мусор, – бросил Лаксус, даже не взглянув на него, и перевел тяжелый, давящий взгляд на Макарова. – Дед. Твое время вышло. Хвост Феи превратился в сборище слабаков и клоунов. Пришло время выяснить, кто здесь на самом деле сильнейший. Объявляю начало королевской битвы. Правила просты: победит тот, кто останется на ногах. А в качестве стимула…

Он щелкнул пальцами.

Позади него из тени шагнула женщина в очках и зеленом платье — Эвергрин. Она с мерзким смешком приподняла веер:

– Взгляните на своих драгоценных красавиц!

В воздухе развернулась пространственная проекция: сцены конкурса больше не было. На ней застыли каменные изваяния — Люси, Леви, Джувия, Биска… Все девушки, вышедшие на сцену, превратились в серый, безжизненный гранит.

– Что?! – взревел Эльфман. – Сестра!

– Они останутся камнем, пока вы не победите меня и моих Громовержцев, – ухмыльнулся Лаксус. – У вас есть три часа до того, как они рассыплются в пыль. Игра началась!

Он растворился во вспышке золотой молнии, оставив после себя лишь запах паленого дерева и свист ветра.

В гильдии воцарился сущий ад. Парни с криками ярости бросились к выходу, Эрза обнажила мечи, требуя крови ублюдка, Макаров схватился за сердце, оседая на колени.

– Стой! Нацу, не выходи! Там барьер Фрида! – крикнула Аиша, бросаясь вперед наперерез рванувшему к дверям Драгнилу.

Она сработала на чистых рефлексах: взмахнула рукой, искривляя гравитационное поле прямо перед носом саламандры. Нацу врезался в невидимую, упругую стену плотного воздуха и отлетел назад, кувыркнувшись через стол.

– Ты чё творишь, ненормальная?! – взвыл он, вскакивая на ноги, объятый пламенем с ног до головы. – Я должен надрать ему зад! Он превратил наших девчонок в булыжники! Пусти меня!

– Заткнись и включи свои куриные мозги хотя бы на секунду! – сорвалась Аиша, и её голос хлестнул по залу, как ледяной бич. Она шагнула к выходу, ткнув пальцем в светящиеся фиолетовые руны, мерцающие в дверном проеме. – Смотри, идиот! Это абсолютное руническое заклинание Джастина! Правило: «Лицам старше восьмидесяти лет и…»

Она осеклась, прищурившись.

– …и тем, внутри кого запечатан дракон, – тихо закончила она, сглатывая ком в горле. В отчетах Совета этого не было. Но сейчас,