Без тебя уже не будет.

Тяжёлые дубовые двери отцовского кабинета всегда закрывались с глухим, почти зловещим стуком, отрезая внешний мир от тайн, о которых в приличном обществе предпочитали молчать. Но сегодня Ариана намеренно оставила створку слегка приоткрытой — сквозняк шевелил тонкие прозрачные занавески на высоких окнах, впуская в душное, пропитанное табаком и полиролью помещение запах свежего весеннего дождя.

Она спешила. В руках у неё была тонкая кожаная папка с документами по логистике, которые её отец, Виктор Лебедев, умудрился забыть сегодня за утренним кофе. Рассеянность отца в последнее время переходила все мыслимые границы, но Ари слишком любила его, чтобы упрекать.

Её туфли на невысоких каблуках мягко ступали по густому персидскому ковру, когда она шагнула вглубь комнаты.

– Пап, ты снова оставил контракт на кухне, а ведь говорил, что встреча через полчаса… – начала она на одном дыхании, но слова застряли в горле.

В кабинете отец был не один.

В глубоком кожаном кресле напротив массивного письменного стола, небрежно закинув ногу на ногу, сидел тот, кого Ариана меньше всего желала встретить в этот дождливый четверг. Деклан Власов.

Сын главного партнёра отца по тому самому «невидимому» бизнесу, о масштабах которого Ари старалась даже не задумываться, чтобы спать по ночам. Бизнесу, замешанному на контрабанде, оружии и крови.

Деклан словно заполнял собой всё пространство. Массивный, с широкими плечами, которые едва сдерживала безупречно сшитая чёрная рубашка с расстёгнутым воротом, он выглядел как хищник, забредший на чужую территорию исключительно из скуки. Чёрные, как сырой уголь, волосы были уложены назад, открывая резкие, словно высеченные из гранита черты лица. Ни тени мягкости. Ни капли снисхождения. И эти глаза — холодные, серые, цвета застывшего балтийского льда.

Он раздражал её до спазмов в желудке. Бесил своей надменной манерой смотреть на людей так, будто они были всего лишь строчками в списке его расходов. И больше всего Ариану бесило то, как её собственное тело реагировало на его присутствие — сердце каждый раз сбивалось с ритма, а по коже бежали предательские мурашки.

Сегодня Деклан казался особенно взвинченным. В уголках его плотно сжатых губ залегла жёсткая складка, а когда Ари вошла, его ледяной взгляд метнулся к ней с такой силой, что воздух между ними словно наэлектризовался. Этот взгляд буквально прожигал шёлк её молочной блузки, задерживаясь на тонкой талии, на открытой шее, на губах.

Отец оторвал взгляд от бумаг, слегка виновато улыбнувшись:

– Спасибо, милая. Деклан как раз ждал эти бумаги, чтобы мы могли закрыть вопрос с портом.

Ари старательно смотрела исключительно на отца. Ни одного взгляда в сторону Власова. Ни малейшего признака того, что она вообще замечает это двухметровое сосредоточие первобытной угрозы. Она подошла к столу, её длинные волосы цвета тёмного шоколада мягкой волной скользнули по плечу, открывая взору изящный изгиб шеи.

С глухим стуком папка опустилась на полированное дерево.

– Всё, папа, я и так опаздываю на свидание, – бросила она через плечо, намеренно сделав голос беззаботным и лёгким.

Она даже не успела до конца осознать, зачем произнесла это вслух. Свидание действительно планировалось — ни к чему не обязывающий ужин с милым парнем из университета, который добивался её согласия три месяца. Но прозвучало это как вызов. Как дерзкая, отчаянная пощёчина тишине кабинета.

Ари чуть фыркнула, вскинув аккуратный, чуть вздёрнутый носик, и развернулась на каблуках, демонстративно игнорируя сидящего мужчину.

Она не смотрела на него, но спиной почувствовала, как изменилась атмосфера. Воздух сгустился до плотности желе. Боковым зрением она уловила, как Деклан медленно подался вперёд, его пальцы на подлокотнике сжались в тяжёлый, побелевший в костяшках кулак, а челюсти сомкнулись с едва слышным скрипом. Серые глаза превратились в узкие щели прицела. Отец что-то растерянно пробормотал, но Ариана уже не слушала.

Она выскользнула за дверь, даже не прикрыв её за собой, и быстрым шагом направилась по длинному, залитому приглушённым светом коридору в сторону лифтов.

«Чёрт, чёрт, дура», – пульсировало в висках. Зачем она это сказала? Зачем спровоцировала его? Гордость. Чертова гордость и нежелание казаться маленькой испуганной девочкой перед тем, кто считал себя хозяином этого города.

Каблуки звонко стучали по мраморным плитам. До лифта оставалось всего несколько метров, когда за спиной послышались стремительные, тяжёлые шаги. Ари даже не успела обернуться — железные пальцы с титанической силой сомкнулись на её локте.

Воздух выбило из лёгких от резкого рывка. Мир крутанулся перед глазами: вспышка света, скрип открывающейся двери соседнего, пустующего конференц-зала, и она влетела внутрь так стремительно, что едва не потеряла равновесие.

Дверь за их спинами захлопнулась с глухим щелчком автоматического замка.

Секунда — и её лопатки с силой прижались к холодной, обшитой панелями стене. Ариана судорожно вздохнула, собираясь закричать, но крик застрял в горле. Перед ней возвышался Деклан.

Он загнал её в угол, перекрыв любые пути к отступлению своим мощным телом. От него пахло дорогим парфюмом с горькими нотами ветивера, табаком и чистой, концентрированной яростью. Его лицо застыло в маске хищного гнева, а в обычно бесстрастных серых глазах полыхало дикое, первобытное пламя — ревность, тёмная и удушающая.

– Ты с ума сошёл?! Пусти меня! – выдохнула она, упираясь ладонями в его грудь.

Под её тонкими пальцами его мышцы были подобны броне. Он даже не шелохнулся, словно её сопротивление было укусом мошки для медведя. Напротив, он шагнул ещё ближе, вжимая её в стену, так что она почувствовала жар, исходивший от его тела.

Деклан медленно, пугающе плавно склонился к её уху. Его тяжёлое, горячее дыхание обожгло чувствительную кожу шеи, заставив волоски на теле Ари встать дыбом, а сердце — сорваться в панический галоп.

– Принцесса, не испытывай моё терпение, – прозвучал его голос, низкий, вибрирующий от сдерживаемой агрессии прямо у её виска.

Каждое слово отдавалось дрожью во всём теле девушки.

– Если ты пойдёшь с ним на свидание, знай: завтра он будет мёртв.

Ари замерла. В его тоне не было ни капли блефа. Это была сухая, страшная констатация факта.

– Запомни, чёрт возьми, ты — только моя.

Она попыталась повернуть голову, чтобы взглянуть ему в глаза, её пухлые губы приоткрылись, готовые выплюнуть порцию дерзких, язвительных возражений, но Деклан не позволил ей произнести ни звука.

– Даже не смей возражать своим прекрасным ротиком, – прошептал он, скользя губами по изгибу её челюсти, но в этой близости не было нежности — только угроза и владение. – Потому что я знаю десятки способов, как заставить тебя замолчать. И, поверь, я не буду церемониться.

С этими словами его большая, горячая ладонь легла на её горло.

Пальцы Деклана сомкнулись вокруг нежной шеи — ровно настолько, чтобы перекрыть лёгкий доступ воздуха, но не причинить настоящей боли. Он не душил её, он демонстрировал абсолютный контроль. Его пальцы мягко, но неотвратимо вдавливались в кожу, и подушечка его большого пальца легла прямо на сонную артерию, считая её бешеный, суматошный пульс.

Ариана затаила дыхание. Страх боролся в ней с чем-то другим, тёмным и порочным, что вспыхнуло глубоко внизу живота. Она была маленькой, хрупкой рядом с ним — фарфоровая кукла в руках мясника. Он мог сломать её за секунду. Но он не ломал. Он держал её так, словно она была самым ценным и одновременно самым опасным трофеем в его жизни.

– Посмотри на меня, Ари, – приказал он хрипло.

Она медленно подняла ресницы. Её тёмно-карие глаза, обычно тёплые и ясные, сейчас блестели от выступивших от нехватки воздуха слезинок, но в глубине зрачков всё ещё тлел огонёк упрямства.

Деклан смотрел на неё сверху вниз, и его черты лица на мгновение дрогнули. Он видел её дерзость, видел, как её губы подрагивают, но не от мольбы о пощаде.

– Ты не пойдёшь никуда, – повторил он, ослабив хватку ровно настолько, чтобы она могла вдохнуть, но не убирая руки с её шеи. Его большой палец медленно провёл по линии её подбородка, очерчивая нижнюю губу. – Ты сейчас достанешь свой телефон, напишешь этому ублюдку, что у тебя изменились планы, и пойдешь домой. Я ясно выразился?

– Ты не имеешь права мне указывать, Власов, – выдохнула она, и её голос, хоть и сорвался на шёпот, прозвучал вызывающе. – Ты мне никто.

Челюсть Деклана снова окаменела. Рука на её шее чуть сжалась, напоминая о расстановке сил.

– Я имею любое право, какое захочу взять сам, – процедил он, прижимаясь к ней так тесно, что Ари ощутила биение его собственного сердца — тяжёлое, размеренное, убийственное. – Твой отец закрывает глаза на мои взгляды в твою сторону только потому, что знает: когда придёт время, ты станешь моей женой. И если для того, чтобы вбить это в твою красивую упрямую голову, мне придётся пустить пулю в лоб каждому идиоту, который посмеет взглянуть на тебя… я сделаю это не моргнув глазом.

– Ты чудовище, – прошептала она, но в голосе не было прежней уверенности. Под его взглядом таяла любая броня.

– Я тот, кто уничтожит любого, кто попытается тебя коснуться, – парировал он без тени сомнения.

Он медленно убрал руку с её шеи, но не отошёл ни на сантиметр. На бледной коже Арианы остались лёгкие розоватые следы его пальцев — метки, которые кричали о том, кому она принадлежит.

Деклан полез во внутренний карман пиджака, достал свой сигаретный портсигар, но не закурил. Он просто смотрел на неё, переводя дыхание, восстанавливая контроль над собственными демонами, которые едва не сорвались с цепи в этом тёмном кабинете.

– Телефон, Ариана. Сейчас же.

Она тяжело дышала, прижимая ладонь к собственной шее, где всё ещё горело прикосновение его ладони. В голове царил полнейший хаос. Логика кричала, что нужно бежать к отцу, требовать охраны, заявить в полицию, сделать хоть что-то, чтобы поставить этого наглеца на место. Но холодная уверенность в глазах Деклана напоминала: её отец сам боится клана Власовых. А полиция… полиция в этом городе давно зарплату получала из рук таких людей, как стоящий перед ней мужчина.

Она была в ловушке. В красивой, бархатной, смертельно опасной ловушке, сплетённой из его нездоровой одержимости.

Дрожащими пальцами Ари открыла сумочку, висевшую на плече. Достала тонкий смартфон. Экран загорелся, высвечивая входящее сообщение: «Я уже заказал столик, жду тебя через пятнадцать минут».

Деклан, заметив имя на экране, издал низкий, предупреждающий звук, похожий на рычание зверя.

– Пиши, – коротко бросил он.

– Я ненавижу тебя, – отчеканила она, глядя прямо в его безжалостные серые глаза.

– Я переживу это, принцесса, – на его губах впервые за всё время мелькнула тень хищной, кривой усмешки. – Главное, что ты будешь живой. И моей.

Пальцы Ари быстро набрали текст: «Прости, возникли срочные семейные дела. Встреча отменяется. Не пиши мне больше». Она нажала «Отправить» и повернула экран к Деклану, демонстрируя результат.

– Доволен? – в её карих глазах блеснули злые искры.

Деклан мазнул взглядом по экрану, удовлетворённо хмыкнул и, наконец, сделал полшага назад, давая ей немного пространства, но всё ещё оставаясь непреодолимой преградой между ней и дверью.

– Умница, – произнёс он тем самым бархатным, хриплым тоном, от которого по спине Ари пробежала новая волна озноба. – А теперь иди к машине. Мой водитель отвезёт тебя домой.

– Я поеду на такси!

– Ты поедешь с Марком, – отрезал он тоном, не терпящим возражений. – Или я лично свяжу тебя и брошу на заднее сиденье своего автомобиля. Выбирай сама, насколько мягким будет твоё возвращение домой.

Ариана сжала челюсти так, что заболели зубы. Она понимала, что спорить сейчас — значит спровоцировать новый виток его агрессии, а сил бороться с этой удушающей волной у неё просто не осталось. Поправив воротник блузки, чтобы скрыть следы его пальцев, она высоко вскинула подбородок.

– Это не конец, Деклан, – бросила она, пытаясь вернуть остатки своей гордости.

– Конечно, нет, Ари, – его голос стал тише, глубже, словно обещание неминуемой бури. Он протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь её тёмных волос ей за ухо, задержав пальцы на мочке. Его прикосновение было неожиданно тёплым, контрастируя с недавней жестокостью. – Это только самое начало.

Он первым нажал на ручку двери, распахивая её и пропуская девушку вперёд.

Ариана вылетела в коридор, чувствуя, как дрожат колени при каждом шаге. Она шла к лифту, не оглядываясь, но кожей, каждой клеточкой своего существа ощущала его тяжёлый, неотступный взгляд, прожигающий её спину.

Она знала: теперь её мир изменился навсегда. И иллюзия свободы, в которой она жила до сегодняшнего дня, разбилась вдребезги о стальную волю человека, решившего, что её судьба принадлежит только ему.