Богиня, смотрящая на цирк подростков

Вселенная не просто издевалась над Шин Соён. Она делала это с особым, изощренным садизмом, методично выписывая в сценарии ее жизни такие сюжетные повороты, от которых у любого нормального сценариста случился бы нервный тик.

Иначе объяснить эту чертову цепь событий было попросту невозможно.

Пункт первый: смерть под колесами дурацкого грузовика на мокром асфальте Сеула в восемнадцать лет. Привет, детдомовское детство, пока, взрослая жизнь.

Пункт второй: возвращение души в родной мир, о котором она ни сном ни духом не помнила. Королевство Фиор, Ишгар, полный волшебства, монстров и безумия.

Пункт третий: вступление в «Хвост Феи» — дурдом на выезде, где выживание само по себе считалось подвигом S-класса. Ее нервные клетки объявили забастовку и массово самоликвидировались еще в первую же неделю, когда столы летали по гильдии со скоростью звука, а деревянные перекрытия разносило взрывами пять раз на дню.

Пункт четвертый: внезапное осознание того, что в прошлой жизни, четыреста лет назад, она звалась Син Леорой и была... чертовой богиней света. Создательницей высших духов, знакомой великих драконов, той, чью силу боялись даже древние владыки.

А дальше счет времени и здравого смысла просто потерялся.

«Фантом Лорд» с их гигантской шагающей крепостью. Райская башня и безумный взгляд Джерара. Свихнувшийся от жажды власти Лаксус и его «Храм Молний». Битва с «Орасион Сейс». Безумный прыжок в Эдолас — мир, вывернутый наизнанку, откуда она на память утащила лишь легкую накидку на левое плечо.

Семь. Долгих. Лет. Сна на священном острове Тенрю, куда они все впечатались из-за одной гигантской крылатой туши Черного Дракона.

Магические Игры. Врата Затмения, из которых посыпались твари из прошлого. Демоны Тартароса, вылезшие из страниц проклятых гримуаров Зерефа. Война с империей Арболес, бесчисленные полчища Спригганов, сам бессмертный Темный маг... И вишенка на этом многоярусном, сочащемся гарью и кровью торте — Акнология.

Они выжили. Они победили. Все закончилось.

После финала этой бесконечной мясорубки Соён хотела ровно двух вещей: ведро самого горького, неразбавленного эспрессо и впасть в летаргический сон на ближайшие триста лет. Желательно прямо на полу в гильдии, положив голову на колени одному невыносимому, вечно горячему, пахнущему дымом и корицей розоволосому идиоту. Она даже была согласна терпеть его гиперактивность, его вопли о драках и вечно мельтешащего под носом синего кота — лишь бы вокруг был мир. Тихий, черт возьми, спокойный мир.

Но покой и Шин Соён существовали в параллельных плоскостях.

«Соён-сама! Великая Син Леора! Пожалуйста, спасите Королевство еще разок!» — передразнивала она писклявый, подобострастный голос главного секретаря Магического Совета всю дорогу до треклятых руин на границе с Боско. — «Там образовалась нестабильность! Ткань пространства лопнула, зашейте, пожалуйста, божественным светом, вам же не трудно!»

Конечно, не трудно. Раз плюнуть. Выпить чаю, спасти вселенную, стереть пыль с сапог.

В итоге на месте обнаружился недобитый культист, фанатик культа Зерефа с суицидальными наклонностями и доисторическим запретным артефактом времен Эпохи Драконов в дрожащих лапах. Соён даже не успела призвать свой священный лук. Фальшивый мессия с визгом вбил в реликвию остатки собственной жизненной силы, прозвучал гулкий, выворачивающий уши хлопок, и пространство вокруг них схлопнулось внутрь самого себя. Огромный, ослепительный, пространственный «БУМ».

И темнота.

---

– Если ты сейчас скажешь, что мы в царстве мертвых, Гелиос, я лично оторву тебе хвост, – глухо пробормотала Соён, поднимаясь с колен.

Первое, что бросилось в глаза — густой, молочно-белый туман, стелющийся по потрескавшемуся серому полотну под ногами. Полотно пахло смолой, сыростью и бензином. Знакомый до тошноты запах асфальта.

Второе — и самое жуткое — ощущение в теле.

Эфира не было.

Совсем. Воздух казался пустым, плоским, вычищенным до стерильности, словно из него выкачали всю жизненную искру. Ни крупицы магической пыльцы, ни шепота стихий. Ее собственный внутренний источник, обычно бушевавший подобно золотому океану, сейчас замер, скованный странным пространственным давлением. Она могла черпать лишь то, что накопила внутри своего тела и божественного ядра. Окружающая среда не давала ни капли подпитки.

Рядом с тихим мерцанием сотканного из золотых искр пламени материализовался белоснежный лис. Его шерсть мягко светилась во тьме, девять кончиков ушей подрагивали, а в янтарных глазах плескалась вселенская вековая тоска. Сейчас он был размером с крупную овчарку, хотя при желании мог раздуться до габаритов трехэтажного дома.

– Твой хвост останется при мне, создательница, – глубоким, бархатным голосом отозвался дух, брезгливо отряхивая переднюю лапу от приставшей грязи. – Мы живы. Но пространство вокруг... ущербно. Здесь нет Магии. Это эхо другого мира. Похожего на тот, где ты провела свои бесполезные восемнадцать лет до возвращения в Ишгар.

– Только не говори, что мы на Земле, – Соён скривилась, поправляя ремень под грудью. Ее черные пряди, остриженные прической «медуза», растрепались от ветра: короткое каре сверху взъерошилось, а длинные хвосты, доходившие до самых бедер, хлестнули по белой ткани жакета. – Если я сейчас увижу Сеул, я пойду и утоплюсь в реке Хан.

– Это не Сеул, – Гелиос повел носом, глядя сквозь туман. – Здесь пахнет рыбой, океаном... и запредельной человеческой глупостью.

Они стояли на обочине темной улицы, окруженной старомодными двухэтажными домиками с остроконечными крышами. Вдали, сквозь пелену смога и тумана, виднелся покосившийся деревянный щит с неоновой вывеской, половина букв которой уныло мигала:

«Добро пожаловать в Кристальную Бухту — Самое Жуткое Место на Земле!»

– Кристальная Бухта? – Соён скептически изогнула бровь, скрестив руки в белых перчатках на груди. – Звучит как название дешевого мотеля, где по выходным режут туристов.

Закончить мысль ей не дали.

Где-то в глубине улицы, за поворотом у витрины заколоченного антикварного магазина, раздался грохот мусорных баков. А затем ночную тишину разорвали истошные, переходящие в ультразвук вопли.

– МА-А-А-МА-А-А! ОНО ДОГОНЯЕТ! СКУБ, ШЕВЕЛИ ЛАПАМИ, Я НЕ ХОЧУ СТАТЬ ЖЕЛЕЙНОЙ ЗАПРАВКОЙ ДЛЯ ПИЦЦЫ-Ы-Ы!

– Р-РЕГИ! Р-РЕГИ, Я Р-РЕГУ! А-А-А-А-В-В-В!

Соён моргнула. Черные, как бездна, глаза слегка расширились от недоумения.

Из-за угла, отчаянно буксуя на мокром асфальте, вылетели двое.

Первым был парень — тощий, как сушеная треска, с нелепой рыжевато-русой шапкой волос и жиденькой бородкой, одетый в мешковатую зеленую футболку и нелепые коричневые клешеные штаны. Его колени выделывали в воздухе такие кренделя, будто у него вместо костей были резиновые шланги.

Но вторым... Вторым был пес. Огромный, коричневый немецкий дог в черных пятнах, с бирюзовым ошейником. И эта собака... бежала на задних лапах, отчаянно махала передними и ОРАЛА ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ГОЛОСОМ.

– Гелиос, – тихо, с опасной ноткой в голосе произнесла Соён, не двигаясь с места. – Скажи мне, что этот пес не разговаривает. Скажи, что у меня просто контузия после схлопывания пространственного кармана.

– Он разговаривает, – невозмутимо отозвался лис, прищурившись. – И у него на редкость скверная дикция.

– Замечательно, – процедила девушка. – Просто сказка.

Но апофеоз цирка был еще впереди. Вслед за визжащим дуэтом из тумана вывалилось «оно».

Существо напоминало гигантский комок полупрозрачной зеленой слизи высотой под два с половиной метра. Оно мерзко чавкало, хлюпало, оставляя за собой липкий след, и издавало утробные звуки: «Бл-р-р-гх! Я болотный призрак шахты номер четыре! Вы поплатитесь за осквернение моих недр!»

Соён напрягла зрение, готовясь к тому, что из пространственного разлома следом за ней вылез низший демон из Врат Затмения или ожившее проклятие Тартароса. Рука привычно скользнула к бедру, где на поясе висели фиксирующие ремни, готовая призвать священный клинок из света.

Она присмотрелась.

И замерла.

Снизу. Прямо из-под колыхающейся зеленой «слизи», которая на поверку оказалась многослойным латексом, вымазанным техническим вазелином и люминесцентной краской, торчали... синие потертые джинсы. И новенькие кроссовки сорок третьего размера с логотипом неизвестной Соён местной фирмы.

Человеческие ноги.

Там внутри сидел мужик. Обычный, смертный, потный мужик, который напялил на себя тяжелый резиновый костюм с клапанами для дыхания, бегал по ночному городу и орал про шахту.

Никакой магии. Ни крупицы зловещей ауры. Никакой божественной угрозы. Просто идиот в мокрой резине.

А собака и долговязый парень убегали от него так, будто за ними гнался сам Акнология, готовый спалить их души первородным ревом.

– Я больше не могу на это смотреть, – Соён устало потерла переносицу. – У меня начинается мигрень.

Парень и дог поравнялись с ней. Заметив стоящую на обочине миниатюрную девушку в странном белом жакете и шортах, тощий выпучил глаза размером с чайные блюдца и попытался затормозить, вспахивая кедами асфальт:

– Эй, сестренка! Беги-и-и! Это Зеленый Глизень, он пожрет твои мозги!

– Р-ДА! Р-РАЗМЯГЧИТ И ВЫПЬЕТ! – поддакнул пес, на мгновение запутавшись в собственных ушах и кубарем покатившись по земле.

– Да заткнитесь вы оба, – процедила Соён.

Она сделала один-единственный шаг вперед.

Лениво. Без замаха. Просто опустила носок тяжелого черного ботинка на асфальт, влив в жест крошечную, микроскопическую каплю своей внутренней силы. Тончайшая нить золотистого света юркнула под землю, вздыбив крошечную неровность покрытия ровно в трех метрах перед бегущим монстром.

«Болотный призрак» на полном ходу зацепился носком кроссовка за вздувшийся асфальт.

– Уо-о-о-уп?! – раздалось из глубин латексной пасти.

Чудовище с грохотом потеряло равновесие, описало в воздухе нелепую дугу и с сочным шлепком впечаталось лицом прямо в чугунный фонарный столб. Раздался глухой металлический звон («ДОН-Н-Н»), костюм жалобно скрипнул, из скрытого кармана на брюхе посыпались фальшивые светящиеся водоросли, и грозный монстр бесформенной кучей осел на землю, издавая лишь тихое жалобное бульканье:

– Ох... моя селезенка...

Тишина, повисшая на улице, нарушалась лишь мерным капаньем тумана с карнизов.

Парень в зеленой футболке замер, приоткрыв рот, из которого чуть не выпал недоеденный бутерброд, невесть откуда материализовавшийся в его руке. Пес, сидевший на асфальте, зажмурился, потом приоткрыл один глаз, потрогал лапой нос и перевел взгляд на поверженное чудовище.

– Р-он... умер? – шепотом спросил дог.

– Нет, тупая псина, он просто врезался в столб, – безжалостно припечатала Соён, стряхивая невидимую пылинку с белого жакета. – Потому что когда надеваешь на голову два слоя резины, угол обзора сужается до ширины замочной скважины.

Все. Злодей побежден. Мир спасен. Сказке конец, расходимся по домам.

Но вселенная, как уже было сказано ранее, ненавидела Шин Соён.

Из тумана, откуда только что прибежала эта сладкая парочка, послышался топот еще трех пар ног и звонкие, взволнованные крики:

– Скуби! Шегги! Вы целы?! Мы слышали крик!

– Я же говорила, что акустический резонанс от старого склада исказит траекторию их движения!

– Спокойно, команда! Ловушка почти готова, нам нужно только заманить его к пожарному гидранту!

Из белесой хмари на свет единственного фонаря выбежали трое.

Соён медленно повернула голову. Ее левый глаз мелко, нервно дернулся.

Они были подростками. Обычными, черт их дери, человеческими подростками, но одетыми так, будто над ними поиздевался слепой модельер-авангардист.

Впереди несся крепкий блондин с квадратной челюстью и идеальной, зацементированной лаком золотой копной волос. На его шее гордо красовался... оранжевый галстук-аскот поверх белого свитера с синим воротником. За ним едва поспевала высокая рыжеволосая девушка в ультракоротком фиолетовом платье, сиреневых колготках и с салатовым ободком на голове, выглядевшая так, словно сбежала со съемок рекламы косметики шестидесятых годов. Замыкала шествие невысокая, полноватая девица в чудовищном объемном вязаном свитере ядовито-оранжевого цвета, плиссированной юбке и огромных очках в роговой оправе, которые она то и дело поправляла коротким пальцем.

– Скуб! – блондин радостно подскочил к псу, совершенно проигнорировав лежащую у столба бесформенную кучу латекса. – Вы целы! Где призрак?!

– Р-он... там, – пес дрожащей лапой указал на столб.

– Джинкис! – девица в очках нагнулась над стонущим монстром, доставая из кармана свитера лупу. – Невероятно! Кто-то нейтрализовал болотного фантома до того, как мы успели активировать систему сеток Фреда!

– Оу, – рыжая грациозно подошла ближе, скрестив руки и смерив Соён оценивающим взглядом с головы до ног. – А ты кто? Новенькая в городе? Симпатичный топ, хотя фасон... немного слишком милитари для прогулок по Кристальной Бухте в три часа ночи.

Соён стояла неподвижно.

Ветер слегка шевелил длинные черные пряди ее нижнего яруса волос. Желтая метка «Хвоста Феи» на левой голени холодила кожу сквозь тонкий воздух этого пустого мира. Накидка на плече, захваченная в Эдоласе, казалась тяжелее гранитной плиты.

Она медленно, очень медленно запрокинула голову к затянутому смогом ночному небу. Там не было звезд. Ни единой. Ни созвездий двенадцати Зодиакальных духов, ни благословения сияющего солнца. Лишь серый, бездушный туман.

Внутри что-то тихо, с хрустальным звоном лопнуло.

Это была последняя капля ее терпения. Та самая, которую она берегла сквозь войны, воскрешения, потери памяти и гибель целых континентов.

– Прекрасно... – тихо, зловеще протянула она.

Гелиос благоразумно отступил на два шага назад, спрятавшись за мусорный бак и прижав уши к голове. Он знал этот тон. Таким голосом Син Леора четыре века назад отдавала приказ испепелять драконьи гнезда.

– Прекрасно! Великолепно! Просто за-ши-бись! – Голос Соён резко набрал громкость, взлетая до яростного фальцета. Она всплеснула руками в белых перчатках, обращаясь к пустому небу: – Гелиос... Это шутка?! Скажи мне, что это чертова шутка Высших Сил!

Подростки синхронно вздрогнули и уставились на нее, как на умалишенную. Блондин даже сделал шаг назад, инстинктивно нащупывая в кармане моток веревки для ловушек.

– Девушка, вам плохо? – робко поинтересовалась оранжевая кофта в очках. – У вас посттравматический шок?

– Я ХОТЕЛА СПАТЬ ТРИСТА ЛЕТ! – заорала Соён, проигнорировав ее, яростно тыча пальцем в небеса. – Триста долбаных лет в тишине и темноте! Я хотела свое горькое, ледяное кофе! Я хотела упасть на диван и не отлипать от одного конкретного розоволосого чуда ни на секунду, я была готова терпеть его гиперактивность, его идиотские драки с ледяным эксгибиционистом, его пожары на кухне, все, что угодно! А вместо этого я ЧТО?!

Она резко развернулась на каблуках к оцепеневшей компании, ее черные глаза сверкнули опасным, почти безумным блеском:

– Вместо этого я стою посреди мухосранска с дурацким названием! Посреди глупых детей, которые играют в сыщиков! С говорящей псиной! И монстрами... В которых одеваются... ЛЮДИ!

Она сделала яростный выпад ногой в сторону стонущей кучи латекса, едва не задев нос поверженного «фантома».

– Это костюм! Это сраный кусок резины! У него кроссовки за сорок баксов торчат из задницы! Вы от ЭТОГО бежали?! Вы орали так, будто за вами гонится пожиратель миров, из-за мужика, который намазался клеем для обоев?! Это шутка! Такого просто не может быть! Черт... А-а-а-а-а!

Соён схватилась за голову, запустив пальцы в короткое каре, и протяжно, с душой застонала, глядя на белого лиса:

– Убей. Убей меня прямо сейчас, Гелиос, я больше не могу! Сожги мою душу божественным пламенем, верни меня под тот грузовик в Сеуле, сделай хоть что-нибудь! Я больше не вывожу этот цирк! Я больше не могу-у-у!

– Создательница, соблюдай достоинство, – сухо бросил из-за бака лис, хотя его хвост выдавал легкое замешательство. – Богиня света не должна истерить перед смертными в ярких трикотажных изделиях.

– Э-э-э... – Шегги медленно попятился, прячась за широкую спину Скуби-Ду. – Чувак... кажется, эта леди еще страшнее, чем парень в слизи. И у нее... светящаяся собака, которая говорит без акцента. Скуб, мы случайно не съели те странные грибы у старой мельницы?

– Р-не знаю, Шегги, но мне стра-а-ашно, – заскулил дог, закрывая морду лапами.

– Так, минуту, – Фред нахмурился, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, как делал всегда. Он выставил вперед ладонь, глядя на Соён со снисходительной уверенностью прирожденного лидера школьного кружка. – Давайте все успокоимся. Мы — детективное агентство «Мистическая Корпорация». Я Фред, это Дафна, Велма, Шегги и Скуби. Мы расследуем появление Болотного Призрака, который пугал туристов на пристани. И кем бы ты ни была, гражданка...

– Гражданка?! – перебила его Соён, и ее бровь взлетела так высоко, что едва не скрылась под челкой. – Ты назвал меня «гражданкой», мальчик с шейным платком? Я старше твоего генеалогического древа на четыре сотни лет! Я собственными руками запечатывала разломы в иные измерения! Я пинками гоняла древних драконов, пока ты учился завязывать свои чертовы шнурки!

Велма быстро защелкала ручкой, доставая потрепанный блокнот:

– Мания величия, диссоциативная фуга с элементами мессианского комплекса. Возможно, токсическое отравление парами серы из заброшенной шахты. Нужно вызвать скорую.

Соён издала звук, средний между рычанием дракона и предсмертным хрипом утопающего.

И в этот момент, словно насмехаясь над ее растерзанным рассудком, ночную мглу прорезали вспышки красно-синих маячков.

«ВИУ-ВИУ-ВИУ-ВИУ!»

Вой сирен разнесся по пустынной улице с оглушительной силой. Из-за угла с визгом покрышек вылетела угловатая черно-белая полицейская машина с надписью «Шериф Кристальной Бухты». Она затормозила так резко, что заднюю ось занесло, и из салона, едва авто остановилось, выскочил грузный усатый мужчина в коричневой форме, ковбойской шляпе и с блестящей звездой на груди. Его рука нервно сжимала дубинку на поясе.

– Всем стоять на месте! Полиция Кристальной Бухты! – рявкнул он, выпячивая массивный подбородок. – Так, опять вы, малолетние хулиганы?! Джонс! Сколько раз я говорил тебе не совать свой нос в дела города?! Вы распугаете всех инвесторов мэра!

– Но шериф Стоун! – запротестовала Велма, указывая лупой на столб. – Мы поймали монстра! То есть... эта странная девушка в белом жакете нейтрализовала его!

Шериф перевел тяжелый, подозрительный взгляд с лежащего латексного чучела на Соён. Оглядел ее черные глаза, странную прическу, золотые полосы на жакете, короткие шорты с ремнями и перчатки.

– Та-а-ак, – протянул он с глубоким сарказмом. – А это еще что за японский мультик на выезде? Ты кто такая, девочка? Сбежала из цирка? Где твои документы? И почему твоя собака... – он осекся, уставившись на Гелиоса, который сидел возле бака, окруженный легким золотистым маревом, – почему твоя собака покрашена фосфором?! В нашем округе запрещено использовать токсичные красители на домашних животных! Это штраф двести долларов и исправительные работы!

Соён замерла.

Она медленно опустила руки по швам.

Шериф. Полиция. Документы. Штраф за фосфор на священном древнем духе света.

Парнишка в зеленой футболке, жрущий бутерброд в пяти сантиметрах от стонущего «призрака».

Блондин, разглядывающий свой галстук в отражении витрины.

Рыжая девица, поправляющая помаду.

Толстушка, строчащая в блокнотик диагноз ее психического здоровья.

И ни капли магии во всем этом проклятом измерении.

– Гелиос, – абсолютно пустым, мертвым голосом прошептала Соён.

– Да, создательница? – так же тихо отозвался лис.

– Если я сейчас просто разнесу этот перекресток священным светом десятого уровня, меня сильно будет мучить совесть?

– У тебя нет совести, Соён. Ты потеряла ее еще во время битвы при Магнолии, когда Нацу сжег твою любимую кофейню. Но если ты потратишь остатки магии здесь, мы не сможем открыть портал обратно в Ишгар. Придется ждать, пока твой внутренний сосуд восстановится естественным путем. А в бескровном мире это займет... луны три. Минимум.

Соён закрыла глаза.

Три месяца. В этом городе. С этими идиотами.

– Эй! Я с кем разговариваю, юная леди?! – Шериф Стоун сделал шаг вперед, угрожающе положив ладонь на наручники. – Руки за голову, живо! И отвечай, кто разрушил дорожное покрытие возле фонаря?! Это порча муниципального имущества!

Соён медленно выдохнула. Ее плечи опустились. Вся многовековая ярость, вся мощь Син Леоры, вся стойкость сильнейшей волшебницы «Хвоста Феи» разбились о непробиваемый, абсолютный, железобетонный идиотизм окружающей реальности.

Она открыла глаза, посмотрела прямо в маленькие глазки шерифа и произнесла с самой милой, вежливой и одновременно леденящей душу улыбкой, на которую только была способна:

– Офицер. Если вы сейчас же не заткнетесь и не покажете мне, где в этом богом забытом захолустье варят самый крепкий, самый темный и самый отвратительный кофе... я клянусь всеми драконами древности: я возьму вот этого резинового урода, завяжу его вокруг вашего фонарного столба морским узлом, а вашу патрульную машину отправлю на околоземную орбиту с одного пинка. Вы меня поняли?

Шериф Стоун поперхнулся воздухом. Его усы мелко задрожали.

– Она... она угрожает представителю власти! – выдавил он, глядя на подростков.

– Я бы на вашем месте послушал ее, мистер Стоун, – невозмутимо заметила Велма, сверкнув стеклами очков. – Судя по кинетической силе, с которой она деформировала асфальт без видимых механических приспособлений, ее мышечная масса или скрытые гидравлические импланты превышают норму в тринадцать раз.

– Да плевать мне на ее импланты! – взвизгнул Шегги. – Чуваки, вы слышали?! Она сказала «кофе»! А где кофе, там пончики! Скуб, погнали, мы знаем круглосуточную закусочную на пирсе!

– Р-ДА! Р-ПОНЧИКИ! – радостно взлаял дог, моментально забыв, что секунду назад умирал от ужаса.

Фред гордо выпятил грудь:

– Отличная идея, Шегги! Мы снимем маску с болотного призрака, сдадим его шерифу, а потом устроим допрос этой загадочной незнакомке за чашечкой чая! Чувствую, это дело куда масштабнее, чем мы думали. Возможно, за всем этим стоит призрак старого шахтера Эзекиля!

Соён стояла, глядя, как балаган вокруг нее раскручивается с новой силой. Шериф орал на Фреда, Велма сдирала латекс с хнычущего мужика, Дафна предлагала вызвать стилиста, а говорящая собака с хиппи уже кружили вокруг нее, заискивающе заглядывая в глаза в надежде на угощение.

– Нацу... – тихонько простонала Соён, уткнувшись лицом в ладони в белых перчатках. – Клянусь, когда я вернусь... я сама куплю тебе килограмм огненных углей. Только забери меня отсюда. Пожалуйста.

Белый лис подошел ближе, мягко потерся боком о ее голень, прямо по желтой метке гильдии, и философски заметил:

– Смирись, Соён. Ты богиня света. А свет, как известно, всегда притягивает самых назойливых и уродливых мотыльков. Пойдем пить их мерзкое пойло. Кажется, эта ночь будет очень, очень длинной.