Поттер изгнанный из родной страны

Особняк на площади Гриммо давно пропитался запахом сырости, дешевого табака и застарелой гари. Магическая Британия задыхалась. Прошло уже десять лет с тех пор, как Волан-де-Морт вернул себе плоть, но долгожданной победы Света так и не случилось. Война, обещавшая быть стремительной и триумфальной, превратилась в вязкую, изнурительную мясорубку.

Орден Феникса терял людей одного за другим. Виной тому была политика Альбуса Дамблдора: верховный чародей упорно требовал милосердия к Пожирателям Смерти, запрещая применять летальные чары. В итоге молодые, идеалистичные волшебники гибли от «Авад», пока их оглушенные враги спустя пару дней сбегали из хлипких камер или подкупали чиновников Министерства. Многие ветераны махнули рукой и покинули Орден, разочаровавшись в идеалах старика.

В гостиной особняка у камина собралась вся верхушка сопротивления. В центре комнаты, развалившись на мягком кожаном диване, сидел виновник всех надежд и разочарований — двадцатишестилетний Годрик Поттер. На его широком лбу багровел шрам в виде кривой буквы «V» — знак, который Дамблдор когда-то объявил меткой Избранного.

Годрик был крупным, самодовольным молодым человеком с густой каштановой шевелюрой и ленивым взглядом ореховых глаз. Всю жизнь его носили на руках. Он не знал магловских школ, не утруждал себя зубрежкой: зачем, если великий директор и верные друзья вроде Рона и Гермионы всегда были рядом, готовые подсказать, прикрыть и восхититься? Он ненавидел слизеринцев, презирал пуффендуйцев, считая их серым сбродом, и искренне верил, что сама судьба обязана преподнести ему победу над Темным Лордом на золотом блюде.

Возле дивана с бокалом огневиски стоял Джеймс Поттер, гордо поглядывающий на своего наследника. Лили сидела рядом, тревожно заламывая тонкие пальцы. У стены переминались Сириус Блэк и Римус Люпин, а во главе стола возвышался сам Альбус Дамблдор, чья серебристая борода казалась потускневшей от бесконечной череды поражений.

Дверь со скрипом отворилась, и в комнату бесшумной тенью скользнул Северус Снейп. Его лицо было бледнее обычного, а темные глаза лихорадочно блестели.

– Итак, друзья мои, положение наше весьма шатко, но тем не менее не безвыходно, – мягко начал Дамблдор, обращая взгляд поверх очков-половинок на зельевара. – Северус, мальчик мой, скажи нам, что планирует Темный Лорд?

Снейп едва заметно скривился от обращения «мальчик мой», но сдержался.

– Темный Лорд в ярости от того, что кампания затянулась, – сухо отчеканил Северус. – Министерство в руинах, Фадж едва держится на посту за счет взяток Малфоя, но окончательного перелома нет. Поэтому Темный Лорд решил использовать иной метод.

– И что же это за метод? – пророкотал Аластор Грюм, постукивая деревянной ногой по паркету.

– Он намерен найти второго Поттера, – бросил Снейп.

В комнате повисла тяжелая тишина. Лили вздрогнула, прижав ладонь ко рту.

– Но... зачем ему мой сын-сквиб? – выдохнула она растерянно.

– Понятия не имею, – холодно отозвался Северус. – Возможно, он рассчитывает на шантаж. Или собирается публично казнить его, чтобы сломать ваш дух и мораль светлой стороны.

Годрик громко фыркнул, откинув голову на спинку дивана:

– Как будто я стану горевать по какому-то никчемному сквибу! Спасать его еще... Много чести.

– Годрик! – с укоризной воскликнула Тонкс, стоящая возле каминной полки. – Он вообще-то твой родной брат!

– И что с того? – огрызнулся Избранный, кривя губы. – Мне плевать на него. Если природа обделила его магией, он ничем не лучше грязи под нашими сапогами. Моя задача — уничтожить Волан-де-Морта, а не возиться с бесполезными родственниками.

– Тем не менее, мальчик мой, мы не можем игнорировать этот шаг, – веско произнес Дамблдор, подняв руку, призывая к тишине. – Гарри Поттер может стать опасным рычагом в руках Темного Лорда.

– Директор, я не думаю, что нам стоит тратить на это силы, – вмешался Джеймс Поттер, кладя руку на плечо Годрика. – Мой сын достаточно силен. Он победит Волан-де-Морта, когда придет время. К чему нам обуза?

– Полностью согласен с Сохатым, – поддержал друга Сириус, отсалютовав бокалом. – Какой толк от парня? Он наверняка спился в какой-нибудь магловской канаве или считает гроши на заводском конвейере.

– Вы забываете о темных искусствах, друзья мои, – покачал головой Дамблдор, и в его голосе прорезалась сталь. – Существуют древние кровные проклятия. Если Волан-де-Морт получит Гарри, он сможет через его плоть и кровь нанести смертельный удар Годрику с безопасного расстояния. И тогда наш Избранный падет, даже не успев поднять палочку.

Повисла гробовая тишина. Самодовольная улыбка мгновенно сползла с лица Годрика. Он нервно сглотнул, прикоснувшись к своему шраму.

– Ясно... – подала голос Молли Уизли, сидевшая в углу. Женщина заметно побледнела при мысли о том, что ее будущий зять погибнет до свадьбы с Джинни. – Тогда мы обязаны его найти! Немедленно!

– Но где его искать? – развел руками Наземникус Флетчер. – Прошло чертова туча лет! Мы бросили его у этих... Дурслей, а те вроде как переехали черт знает куда. Парень наверняка затерялся среди маглов.

– У меня есть способ, – мягко улыбнулся Дамблдор, и в его глазах снова зажглись привычные лукавые искорки. – Кровная магия может служить и во благо.

– Тогда мы будем ждать вестей, директор? – уточнила Тонкс.

– Да, Нимфадора. Вы все свободны. Мы соберемся вновь, как только компас укажет нам путь к Гарри.

Рон и Гермиона поднялись первыми. Грейнджер окинула Годрика задумчивым взглядом, но промолчала, потянув рыжего приятеля к выходу. Вскоре гостиная опустела. Остались лишь Поттеры, Сириус и верховный чародей.

– Альбус, что за ритуал? – тихо спросила Лили, подойдя ближе. На ее лице боролись запоздалое материнское беспокойство и привычная покорность авторитету директора.

– Простой обряд крови, дорогая Лили. Нам понадобится капля крови Годрика. Мы настроим поисковый кристалл на родовую связь. Мы найдем Гарри, приведем его сюда, спрячем под защиту Фиделиуса.

– Надеюсь, этот никчемыш будет в шоке, когда увидит, кем стал его брат, – усмехнулся Годрик, выпятив грудь колесом. – Представь, пап: жалкий оборванец увидит героя нации! Да он мне в ноги падет от благодарности за то, что мы вытащим его из его убогой конуры.

– Уверен, он будет просто потрясен твоим величием, щенок, – весело подмигнул Сириус. – Главное, чтобы не испачкал нам полы своими магловскими лохмотьями.

Они рассмеялись. В их воображении рисовалась четкая картина: дрожащий от холода и страха бледный сквиб, не знающий ничего о мире, плачет от счастья, увидев сияющих волшебников, которые великодушно забирают его под свое крыло.

Они не знали, что кровь Гарри Поттера уже очень давно не текла по дорогам Британии. Они не знали, что его мир пахнет порохом, оружейной смазкой и морозным сибирским ветром. И они даже представить себе не могли, что этот «беспомощный сквиб» убивал таких людей, перед которыми пожиратели Волан-де-Морта показались бы трусливыми клоунами.

---

Дамблдор разложил на древнем дубовом столе пергаментную карту мира, в центр которой поместил витой серебряный компас. Годрик, морщась от показного героизма, полоснул серебряным кинжалом по указательному пальцу и выдавил густую алую каплю прямо на кристалл в сердцевине артефакта.

Старик взмахнул Бузинной палочкой, зашептав слова на латыни.

Кристалл вспыхнул. Ожидалось, что стрелка качнется и замрет где-нибудь в районе графства Суррей или Лондона. Однако артефакт с глухим металлическим щелчком дернулся, словно его ударило током. Стрелка начала вращаться с бешеной скоростью, игнорируя границы графств, пересекая Ла-Манш, пролетая над Европой.

Магия хлынула яростной, тяжелой волной. Стол задрожал.

– Что за чертовщина? – нахмурился Джеймс, хватаясь за палочку.

Стрелка внезапно остановилась, с силой пробив защитное стекло компаса. Ее острие намертво впилось в пергамент далеко на востоке, прочертив след через бескрайние просторы Восточной Европы и замерев на точке, обозначенной как Москва.

– Россия? – нахлестнула брови Лили. – Но почему Россия? Дурсли жили в Литтл-Уингинге!

– Похоже... Дурсли избавились от мальчика иначе, чем мы предполагали, – медленно произнес Дамблдор, и впервые за долгое время его дедушкин прищур сменился искренней растерянностью. – И еще кое-что, друзья мои. Чувствуете?

Лили прикоснулась к карте и отдернула руку, будто обжегшись.

От точки на карте исходил не слабый угасающий след полукровки-сквиба. От нее веяло плотной, тяжелой, скованной дисциплиной магической мощью, переплетенной с государственными чарами такого масштаба, которые в Британии не встречались со времен Мерлина.

– Это невозможно, – прошептал Годрик, глядя на компас. – Он сквиб. Вы сами сказали, что он сквиб!

– Видимо... произошла ошибка, мальчик мой, – тихо ответил Альбус. – Нам нужно немедленно отправиться туда. Собирайте группу. Возьмите Аластора и Римуса. Это дело государственной важности.

---

Москва, Россия. То же время.

В просторном кабинете особняка за городом, окруженного вековыми соснами и бронированным периметром систем противовоздушной обороны, царила тишина. Пахло крепким кофе и оружейным маслом.

Мужчина, стоявший у панорамного окна, не имел ничего общего с образами британских магов. На нем были строгие черные тактические брюки и заправленная в них форменная рубашка без знаков различия. Коротко стриженные смоляные волосы, ледяные зеленые глаза, в которых застыло спокойствие человека, видевшего ад и вернувшегося оттуда обратно. На правом предплечье темнел след от осколочного ранения, а на костяшках пальцев белели старые шрамы.

Гарри Поттер — или, как значилось в его российском служебном паспорте, Игорь Имранович Захаев — медленно сделал глоток черного кофе.

Его память хранила всё. Он помнил, как в далеком 1995 году жирный боров Вернон Дурсль взял его с собой в деловую поездку в Санкт-Петербург, напился и просто выбросил пятилетнего мальчишку на заснеженной улице у вокзала, рассчитывая, что «уродец» сдохнет от холода.

Но Гарри не сдох. Его нашел Имран Захаев.

Лидер ультранационалистов, человек жесткий, фанатичный, но обладавший звериным чутьем, разглядел в замерзающем ребенке не просто брошенного сироту. Он увидел в нем ярость. А когда мальчик, защищаясь от бродячих собак, неосознанно спалил свору невидимой волной чистой силы, Захаев понял: это оружие.

Имран усыновил его. Он растил Гарри бок о бок с Виктором, как родного сына. Его учили лучшие инструкторы: рукопашному бою, тактике спецназа, снайперскому делу, баллистике, минно-взрывному делу. Но главное — Имран научил его ненавидеть ту лицемерную западную систему, которая выкинула его, словно мусор. И Гарри научился управлять своей силой. Никаких дурацких палочек из дерева и перьев, никаких латинских стишков. Он подчинил магию воле: он усиливал ею свои рефлексы, гасил отдачу пулеметов, отводил пули и мог бесшумно сломать шею врагу на расстоянии ста метров.

В 2011 году он прошел через пекло гражданской войны в России. Ультранационалисты тогда победили, свергнув прозападных марионеток. Но после гибели Имрана и Виктора власть начал захватывать Владимир Макаров.

Макаров был безумцем. Для него люди были просто расходным материалом, а террор — единственным языком. Гарри долго подчинялся дисциплине, но бойня в аэропорту Захаева и начало Третьей мировой войны в 2016 году стали чертой, которую он перейти не мог. Имран хотел величия для своей страны, а Макаров вел мир к полному уничтожению.

Когда Макаров похитил законного президента Бориса Воршевского и планировал захватить его дочь Алену в Берлине, Гарри сделал свой выбор. Он пошел против системы Макарова изнутри. В разгар хаоса в Берлине Гарри лично ликвидировал группу захвата «Внутреннего круга», спас Алену и укрыл ее, а затем вышел на связь с теми, кого раньше считал злейшими врагами — капитаном Джоном Прайсом и американским отрядом «Дельта».

Штурм алмазного рудника в Сибири навсегда врезался в его память. Гарри шел плечом к плечу с Прайсом и ребятами из Дельты. Они вытащили Воршевского буквально из-под обвала. Прайс тогда, прикуривая неизменную сигару на фоне догорающих вертолетов, спросил его хриплым голосом:

– Зачем ты воевал за Захаева, парень? Ты ведь англичанин по рождению.

Гарри тогда сплюнул кровь на снег и холодно ответил:

– Моя «родина» выбросила меня на мороз подыхать, капитан. А Захаев дал мне имя, дом и цель. Он был радикалом, но он верил в порядок. Макаров верил только в хаос.

Президент Воршевский не забыл тех, кто спас его семью и предотвратил ядерный апокалипсис. Гарри получил полную государственную амнистию, закрытые правительственные награды и должность специального советника по внутренней безопасности при Совете Безопасности РФ.

Алена Воршевская... девушка с золотыми волосами и несгибаемым характером не отходила от него все эти годы. Общая боль, пережитый ужас и взаимное уважение переросли в нечто большее. Полгода назад они поженились. Без помпы, тихо, в узком кругу.

Тихий шорох шагов прервал его мысли. Тонкие, теплые руки обняли его сзади за талию, прижавшись к спине.

– Ты снова не спишь, Игорь? – тихий, мелодичный голос Алены развеял тяжелые воспоминания.

Гарри накрыл ее ладонь своей, почувствовав прохладный металл обручального кольца. На его лице впервые за день появилась мягкая, почти неуловимая полуулыбка.

– Думаю, родная. О периметре. О новых протоколах.

– Ты всегда о них думаешь, – она уткнулась подбородком ему в плечо, глядя в ночную мглу за стеклом. – Война кончилась. Макаров мертв. Отец в безопасности. Тебе пора хотя бы иногда снимать кобуру.

– Привычка, Алена. В нашем мире покой — это просто пауза между выстрелами.

Вдруг Гарри резко замер.

Его зрачки сузились. В глубине груди вспыхнул и запульсировал странный, забытый сигнал. Что-то тонкое, липкое и навязчивое скользнуло по его энергетическому фону, пытаясь зацепиться за саму ткань его крови.

Магический поисковый маяк. Родовой слепок.

Гарри усмехнулся — хищно, недобро. Тонкая струйка невидимой магии сорвалась с его пальцев, мгновенно перерубая ментальный канал и отправляя по нему сокрушительный импульс обратной отдачи.

– Что такое? – насторожилась Алена, мгновенно уловив перемену в его осанке. Она была дочерью президента и женой ветерана спецназа — тревогу она чувствовала кожей.

– Гости, – спокойно произнес Гарри, отпуская ее и направляясь к сейфу в стене. – Кажется, призраки из моего самого далекого и никчемного прошлого наконец-то решили напомнить о себе.

Он открыл сейф. На стол легли пистолет Ярыгина с глушителем и короткий автомат АС «Вал».

– Предупредить охрану периметра? – деловито спросила Алена, уже подходя к защищенному терминалу связи.

– Пусть перейдут в режим ожидания и наблюдают с тепловизоров, – отозвался Гарри, загоняя патрон в патронник с сухим, хищным щелчком. – Если эти идиоты полезут на рожон, я разберусь сам. Мне интересно посмотреть, кто осмелился нарушить границу.

---

Они появились на поляне в полукилометре от забора резиденции с громким хлопком аппарации.

Дамблдор тяжело оперся на палочку: обратный магический импульс, ударивший по поисковому артефакту минуту назад, едва не сжег ему пальцы. Старик тяжело дышал, его лицо было землисто-серым.

– Директор, вы в порядке? – встревоженно спросил Джеймс, оглядываясь по сторонам.

Рядом с ним шумно восстанавливал дыхание Годрик. На юноше была парадная гриффиндорская мантия из тяжелого бархата, расшитая золотом. В руке он небрежно крутил свою палочку из остролиста.

– Чертовы маглы, развели тут мороз, – проворчал Годрик, кутаясь в меховой воротник. – И где эта берлога? Надеюсь, нам не придется долго торчать в этой дыре.

– Помолчи, парень, – рявкнул Аластор Грюм, вертя волшебным глазом во все стороны. – Здесь что-то не так. Мой глаз видит странные чары. Они не похожи на наши... и металл. Повсюду скрытые узлы металла и электричества.

– Ерунда, Аластор, – отмахнулся Сириус, поправляя кожаную куртку. – Обычные магловские игрушки. Сейчас найдем Гарри, за шкирку вытащим его из дома и вернемся в тепло. Представляю его рожу, когда он увидит нас!

Они двинулись через заснеженный подлесок к высокому глухому забору из черного профиля, увенчанному камерами и спиралями колючей проволоки.

– «Алохомора» здесь вряд ли поможет, – усмехнулся Джеймс, глядя на массивные ворота с электроприводом. – Годрик, покажи класс. Разнеси эту железяку к чертям.

– С удовольствием, пап, – осклабился Избранный. Он вышел вперед, встал в картинную дуэльную стойку, широко взмахнул палочкой и выкрикнул: – Бомбарда Максима!

Яркий сноп синего пламени сорвался с кончика палочки и ударил точно в створку ворот.

Но взрыва не произошло.

Ворота даже не дрогнули. Вокруг них на долю секунды вспыхнула плотная сетка серебристо-голубых рун вперемешку с экранирующим полем. Заклинание Годрика просто растворилось, впитавшись в металл, словно капля воды в раскаленную сковороду.

– Что за... – опешил Годрик, опуская палочку. – Мое заклинание должно было снести стену!

– Потому что твои заклинания, мальчик, устарели лет на триста, – раздался спокойный, низкий голос из темноты за их спинами.

Орденцы среагировали мгновенно — годы войны все же приучили их к опасности. Джеймс, Сириус, Грюм и Годрик развернулись, вскидывая палочки. Римус застыл позади, готовый прикрыть Дамблдора.

Перед ними, шагах в пятнадцати, стоял высокий мужчина. Ни мантий, ни остроконечных шляп. На нем был темный бронежилет, разгрузка с магазинами, а в руках он держал оружие, о назначении которого большинство из них даже не догадывалось. Ствол автомата АС «Вал» смотрел прямо в центр груди Годрика.

Лицо незнакомца было скрыто тенью сосен, но зеленые глаза горели во тьме тем самым цветом, который каждый маг в Британии связывал со смертельным проклятием.

– Стоять на месте. Оружие на землю. Руки за голову, – на чистом английском, но с едва заметным, жестким славянским акцентом произнес незнакомец.

– Ты еще кто такой, щенок?! – взвился Годрик, вздергивая подбородок. – Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? Я — Годрик Поттер! Победитель темных сил, Избранный! Опусти свою железку, пока я не превратил тебя в пепел!

Мужчина даже не шелохнулся. Ни тени страха, ни удивления. Лишь холодная, бесконечная скука в глазах.

– Значит, Годрик, – негромко произнес он. – А я-то думал, от чьей крови так смердит навязчивым скудоумием.

– Гарри? – подался вперед Джеймс, всматриваясь в черты лица военного. В его голосе прозвучало недоверие. – Это... это ты? Сынок?

– У тебя нет здесь сыновей, Поттер, – отрезал Гарри. Его палец лежал на спусковом крючке, не касаясь его лишь на долю миллиметра. – Ты перепутал адрес. Британия осталась за морем.

– Гарри, мальчик мой... – начал было Дамблдор, выступая вперед с благожелательной улыбкой, расправляя плечи и пытаясь включить всю силу своего авторитета. – Мы пришли спасти тебя. Твоя жизнь в смертельной опасности. Волан-де-Морт ищет тебя, чтобы...

– Волан-де-Морт? – Гарри позволил себе короткий, издевательский смешок. – Тот самый местный клоун-террорист без носа, который десять лет не может захватить один жалкий остров размером с Московскую область? Вы серьезно приперлись на охраняемый государственный объект Российской Федерации, подняли тревогу ПВО и нарушили границы частной собственности ради того, чтобы рассказать мне про вашего карманного диктатора?

– Да как ты смеешь! – взревел Сириус, делая шаг вперед и направляя палочку в лицо крестнику. – Ты говоришь с величайшим магом современности! Ты, жалкий сквиб, должен на коленях благодарить нас за то, что мы вообще вспомнили о твоем существовании! Немедленно брось эту палку и пошел с нами, иначе я сам свяжу тебя Инкарцеро!

Гарри не стал спорить.

Он не стал кричать формул. Магия сорвалась с его тела невидимым физическим тараном.

Сириус даже не успел открыть рот. Пространство сжалось, и Блэка смело чудовищной силой. Он пролетел добрых десять метров назад, с глухим треском врезался спиной в вековую сосну и рухнул в сугроб, выронив палочку и судорожно хватая ртом воздух через сломанные ребра.

– Сириус! – вскрикнул Джеймс.

– Ступефай! – взвизгнул Годрик, выпуская красный луч.

Гарри даже не уклонился. Он просто поднял левую руку. Перед его ладонью возник плотный, мерцающий диск серого кинетического щита. Заклинание Годрика ударилось в него, с треском раскололось на искры и угасло.

А в следующую секунду Гарри нажал на спуск.

Глухие хлопки бесшумного автомата разорвали морозную тишину: пуф-пуф-пуф.

Пули калибра 9х39 легли в снег ровно в трех сантиметрах от носков сапог Годрика, взметнув ледяную крошку ему в лицо. Избранный взвизгнул от неожиданности, споткнулся о подол собственной мантии и плюхнулся на задницу в глубокий снег, нелепо задрав ноги.

– Еще одно движение палочкой, «герой», – холодно произнес Гарри, переводя ствол на лоб брата, – и следующая тройка ляжет тебе аккуратно между глаз. И твой драгоценный шрам тебе не поможет.

– Ты... ты владеешь магией? – пролепетал Джеймс, бледнея и глядя то на лежащего без дыхания Сириуса, то на упавшего в грязь наследника. – Но Альбус сказал... Ритуалы показали...

– Альбус ваш — старый маразматик, который застрял в девятнадцатом веке, – жестко парировал Гарри. – Ваши детские хлопушки здесь никого не впечатлят. Я хоронил людей, которые перемалывали танковые дивизии. Я воевал с теми, кто стирал города в пыль за считанные часы. А вы пришли сюда, в мой дом, грозить мне деревяшками?

Из темноты леса, бесшумно скользя между деревьями, показались шесть фигур в белых маскировочных халатах, тяжелых шлемах с тепловизорами и автоматами с лазерными целеуказателями. На груди у каждого из пришедших бойцов висел красный огонек, берущий орденцев на мушку.

Грюм замер, медленно опуская палочку. Опытный аврор, повидавший дерьма, мгновенно оценил ситуацию: они были в прицеле у снайперов. Одно резкое движение — и от них останется решето.

– Гарри... пожалуйста, выслушай, – попытался снова Дамблдор, но в его голосе больше не было прежней уверенности. В глазах великого мага плескался неподдельный ужас перед новой, непонятной силой, которой он не мог управлять. – Мы твоя семья. Мы совершили ошибку...

– Моя семья, старик, осталась лежать в земле под Припятью и в рудниках Сибири, – отрезал Гарри. – А те, кто живы, сейчас спят в доме за этим забором. А вы... вы просто кучка трусов, которые бросили ребенка на верную смерть, потому что он не вписался в ваши сказочки про пророчества.

Он подошел ближе к Годрику. Тот сидел в снегу, сжавшись в комок, и снизу вверх смотрел на брата. В глазах Избранного не было ни капли прежней спеси — только животный, липкий страх избалованного мальчишки, который впервые в жизни столкнулся с настоящим хищником.

Гарри нагнулся, схватил Годрика за ворот расшитой мантии и легко, одной рукой, рывком поднял его на ноги.

– Послушай меня внимательно, «Избранный», – Гарри заглянул ему прямо в глаза, и Годрику показалось, что на него смотрит дуло заряженного танка. – Передай своему безносому дружку: если хоть один пожиратель, хоть одна тварь из вашего мирка пересечет границу этой страны, я не стану играть с вами в дуэли. Я подниму эскадрилью штурмовиков, и мы выжжем ваши мэноры термобарическими зарядами вместе со всеми вашими предками и павлинами в садах. Вы даже трансгрессировать не успеете.

Гарри брезгливо оттолкнул брата, и Годрик снова едва удержался на ногах.

– Забирайте своего калеку, – кивнул Гарри в сторону стонущего у дерева Сириуса, к которому уже подползал Люпин. – И убирайтесь. У вас ровно тридцать секунд, чтобы исчезнуть отсюда к чертовой матери. На тридцать первой секунде снайперы откроют огонь на поражение. Время пошло.

Джеймс хотел что-то сказать, его губы дрожали, в глазах стояли слезы запоздалого раскаяния и жгучего стыда, но Грюм железной хваткой вцепился ему в плечо:

– Уходим, Поттер. Быстро. Он не блефует.

Люпин подхватил Сириуса, Дамблдор с потемневшим, постаревшим на двадцать лет лицом схватил за руку трясущегося Годрика.

С громким треском аппарации пятеро британских магов исчезли в морозном воздухе, оставив на снегу лишь пятна крови Блэка и отпечатки тяжелых армейских ботинок.

---

Бойцы группы спецназначения без единого слова опустили оружие. Командир группы подошел к Гарри, четко отдав воинское приветствие:

– Товарищ советник, периметр чист. Следов других нарушителей не обнаружено. Передавать ориентировку погрануправлению?

– Передайте, капитан, – спокойно отозвался Гарри, ставя оружие на предохранитель. – Усильте посты на северо-западном направлении. И объявите отбой тревоги. Обычные бродячие клоуны.

– Есть, товарищ советник.

Бойцы растворились в лесу так же бесшумно, как и появились.

Гарри глубоко вдохнул ледяной воздух, чувствуя, как внутри оседает привычная боевая ярость, сменяясь спокойной тишиной. Он повернулся и неторопливо пошел обратно к освещенному мягким теплым светом дому.

На крыльце, накинув на плечи его форменный бушлат, стояла Алена. В руках она держала две дымящиеся кружки с горячим чаем.

– Разобрался? – тихо спросила она, когда он поднялся по ступеням.

Гарри взял кружку, коснувшись ее пальцев, и посмотрел на темное, усыпанное звездами русское небо.

– Да, – ответил он просто. – Больше они не придут.

– А кто это был?

Гарри сделал глоток терпкого чая, улыбнулся своей жене — той, ради которой он прошел сквозь ад и ради которой был готов сжечь любого врага, — и покачал головой:

– Никто, Алена. Просто призраки из чужой, давно проигранной войны. Пойдем в дом. На улице холодно.