Убей меня Гелиос... Я не могу.

Вселенная определенно, методично и с особым садизмом издевалась над Шин Соён.

У нее не оставалось ни единого логического объяснения тому, во что превратилась ее жизнь. Сначала был грузовик на мокром асфальте Сеула. Раз — и девятнадцатилетняя сирота, привыкшая выживать на дешевом рамене и сверхурочных сменах, захлебнулась собственной кровью. Два — ее выдернуло сквозь пространство и время в королевство Фиор, в мир магии, который, как выяснилось гораздо позже, когда-то был ее настоящей родиной. Три — она вляпалась в гильдию «Хвост Феи». В это сборище шумных, буйных, эмоционально нестабильных психов, где ее нервные клетки стройными рядами покончили с собой уже к концу первой недели.

Четыре — она оказалась чертовой древней богиней света Син Леорой, жившей четыреста лет назад.

А дальше… дальше счет просто сбился, превратившись в бесконечный список катастроф.

«Фантом Лорд» с их гигантской шагающей крепостью. Свихнувшийся Джерар и Райская башня. Бунт Лаксуса с его дурацким Храмом Молний прямо над Магнолией. Проклятая Нирвана и Орасион Сейс. Прыжок в Эдолас — мир, где магия текла вспять, а ее двойник, Син Леора, когда-то наводила ужас на королевскую армию. Семь лет сна внутри сферы Первой на острове Тенрю, подаренные им тяжелой лапой Акнологии. Магические игры, Врата Затмения, стая настоящих драконов, падавших с небес. Демоны Тартароса из книг Зерефа. Война с двенадцатью Спригганами и империей Альварес. И, наконец, финальная точка, жирная, залитая кровью и искрами пламени, — Черный Дракон Апокалипсиса.

Они победили. Они выжили. Земля перестала дрожать, магия успокоилась, раненые пошли на поправку, а Соён хотела только двух простых, фундаментальных вещей.

Она хотела спать ближайшие триста лет. И она хотела ведро крепкого, обжигающего черного кофе. Желательно прямо в постель, пока под боком мирно посапывает одно невыносимое розоволосое бедствие, чью гиперактивность и полное отсутствие инстинкта самосохранения она наконец-то научилась воспринимать как нечто жизненно необходимое.

Но покой? В мире, где существует Магический Совет? Ха.

«Госпожа Соён, — с приторным раболепием вещал новый председатель Совета, кланяясь так низко, что едва не полировал лысиной паркет. — На границе с Боско зафиксирован нестабильный пространственный разрыв. Древний запретный артефакт культа Зерефа. Мы не смеем тревожить гильдию, но ваша магия Первой Эпохи… Там просто трещина, зашейте, пожалуйста! Буквально на полчаса работы!»

– «Зашей, пожалуйста», – пробормотала Соён вслух, стоя посреди холодной, пропитанной запахом сырости и бензина ночи. – «Там просто трещинка, госпожа Соён, вы же божество, вам не сложно». Уроды. Бюрократические куски дерьма. Чтоб вас Акнология во сне за пятки кусал.

Она сделала глубокий вдох, надеясь наполнить легкие привычной прохладой ночного воздуха, но горло тут же перехватило.

Воздух был отвратительным. В нем пахло гарью, жженой резиной, застоявшейся канализационной жижей и химией. Но хуже всего было другое.

Здесь было пусто. Абсолютно, стерильно пусто.

Ноль эфира.

Ни искры, ни крупицы внешней магической энергии. Мир вокруг был серым, глухим, забитым электромагнитным фоном и механическим гулом, от которого ныли виски. Магия Соён не исчезла — ее собственный внутренний источник, пылающий древним божественным светом, никуда не делся, как и духовная связь с Гелиосом. Но атмосфера вокруг не отдавала ей ни капли. Это было удушающее ощущение, знакомое лишь по дням в Эдоласе, только еще более давящее.

Соён поморщилась, поправив на левом плече темно-синюю накидку — ее личный трофей из другого мира, державшийся на черном кожаном ремне, пересекавшем грудь. Белый жакет без рукавов тихо шелестел на холодном ветру, короткие шорты открывали желтую метку гильдии на голени, а фиксаторы на бедрах привычно прижимали к телу ножны и сумку с концентратами.

Ее «медузья» прическа растрепалась: верхний ярус, подстриженный под строгое каре, упал на лоб, а нижние длинные пряди, доходившие до самых бедер, метались за спиной от сквозняка.

Она стояла на плоской гудронированной крыше из красного кирпича, окруженная металлическими трубами вентиляции и огромными рекламными щитами, на которых светились чужие, незнакомые английские слова.

Но самым кошмарным было не это. Самым кошмарным было то, что разворачивалось в тридцати метрах от нее, на соседней широкой террасе промышленного здания.

Соён медленно моргнула раз. Затем второй.

Зрение мага не подводило. Ее черные глаза, на тон темнее смоляных волос, улавливали каждую деталь с безупречной четкостью. И от этой четкости внутри нарастал тихий, утробный вой экзистенциального ужаса.

– Так, – тихо приказала она себе, не шевелясь. – Спокойно. Шин Соён, ты видела летающих синих котов. Ты видела гигантского Макарова в одних трусах. Ты пережила лекции Полюшки. Всмотрись в этот дурдом аналитически.

Она сфокусировала взгляд.

Пункт первый. По крыше носились четыре гуманоида. Зеленые. Ростом метр семьдесят, с широченными массивными торсами, защищенными костяными пластронами спереди и округлыми панцирями сзади. Черепахи. Мутировавшие, черт побери, прямоходящие черепахи с тремя пальцами на руках, обмотанными белыми бинтами. На мордах — цветные тканевые маски с развевающимися хвостами: синяя, красная, фиолетовая и оранжевая.

Они двигались с невероятной, идеальной слаженностью ниндзя. И в лапах у них было японское оружие. Соён помнила такое по музеям в Корее и по арсеналу Эрзы: две катаны, пара трезубцев-сай, деревянный шест бо и две пары нунчаку, свистящих в воздухе с дикой скоростью.

Пункт второй. Союзники рептилий. Рыжеволосая девчонка в желтой майке и коротких шортах, лихо отбивающаяся тяжелым металлическим веером-тэссэном. И долговязый парень в потрепанной куртке-безрукавке и жуткой белой хоккейной маске на все лицо, размахивающий клюшкой и кричащий что-то похожее на «Гунгала!» перед тем, как врезать очередному врагу по челюсти.

Пункт третий. Противники номер один. Около дюжины людей, облаченных в глухие черные костюмы ниндзя. Лица скрыты масками, на глазах — узкие алые щитки или визоры, светящиеся в темноте, на спинах и нагрудниках — кроваво-красный символ в виде стилизованного отпечатка ноги. Они двигались бесшумно, синхронно, швыряли сюрикены и пытались взять черепах в кольцо.

И, наконец, пункт четвертый. Тот самый, из-за которого правое веко Соён дернулось в мелком, отчетливом нервном тике.

Противники номер два. Двуногие металлические гуманоиды в нелепых серых деловых костюмах, двигающиеся на удивление плавно для роботов. Они стреляли из лазерных пушек странными розовыми сгустками плазмы и говорили отвратительными механическими голосами с нелепыми тавтологиями. Но главное… у каждого из них прямо посреди живота, за прозрачным бронестеклом или просто в открытой нише, сидело нечто.

Это были склизкие, пульсирующие розовые мозги. С маленькими злобными глазами и извивающимися щупальцами. Мозги управляли телами роботов из их брюха.

– «Крэнги должны уничтожить тех, кто известен как черепахи, чтобы осуществить то, что называется планом Крэнгов!» – разнеслось над крышей скрежещущее металлическое блеяние.

– Да заткнитесь вы уже со своими планами! – рявкнул обладатель красной маски, с разворота вбивая сай прямо в коленный сустав робота и вырывая пушку.

– Донни, слева! – крикнул синий, филигранно перерубая лезвием катаны ствол лазера.

– Вижу, Лео! Эйприл, пригнись!

Металлический веер свистнул, сбивая с ног ниндзя Клана Фут, клюшка с треском переломилась о панцирь робота, посыпались искры.

Соён медленно, очень медленно вдохнула этот чудовищный воздух мегаполиса.

Она стояла на краю крыши, освещенная бледным неоном рекламного щита. Руки ее безвольно опустились вдоль тела. В груди что-то лопнуло. Это не был магический барьер и не печать древних богов. Это была последняя, жалобно треснувшая нить ее человеческого терпения.

– Прекрасно, – шепотом произнесла она. – Я попала.

Она подняла взгляд к затянутому смогом ночному небу, где не было видно ни одной звезды, закрыла лицо обеими руками в белых перчатках и издала долгий, низкий, страдальческий вой:

– М-м-м-м-р-р-р-г-х-х-х-х-х-х!..

Звук получился настолько искренним, вибрирующим и полным вселенской скорби, что звон клинков на террасе оборвался.

Сначала замер парень в хоккейной маске, занеся запасную клюшку над головой лежащего ниндзя. Затем застыла рыжая. Четыре черепахи синхронно отпрыгнули назад, сгруппировавшись спина к спине. Черные ниндзя замерли в боевых стойках, их алые визоры синхронно метнулись в сторону шума. Даже роботы с мозгами в животах прекратили беспорядочную пальбу, повернув металлические головы на сто восемьдесят градусов.

Вся эта разношерстная толпа уставилась на соседнюю крышу.

Там, прямо под мерцающей неоновой вывеской круглосуточной прачечной, стояла хрупкая миниатюрная девушка в странных бело-золотых одеждах, прижимала ладони к лицу и отчаянно стонала, раскачиваясь на носках тяжелых ботинок.

– Э-э-э… – протянул парень с нунчаку в оранжевой маске, опуская оружие. – Чуваки… Это что, фея? Или у нас в городе новый вид мутантов, которые маскируются под аниме-девочек?

– Майки, заткнись, – шикнул синий, не опуская катан, но прищурившись. – Она появилась из ниоткуда. Я не слышал шагов.

– Крэнги фиксируют объект, который неизвестен Крангам как ранее зафиксированный объект! – механически возвестил один из костюмов.

Соён отняла ладони от лица. Ее черные глаза пылали такой неприкрытой, убийственной ненавистью ко всему сущему, что даже ниндзя Фут инстинктивно переступили с ноги на ногу.

– Прекрасно! – сорвалась она на крик, и ее чистый, звучный голос эхом раскатился по узкому переулку между высотками. – Великолепно! Просто зашибись!

Она зарылась пальцами в волосы верхнего яруса своей стрижки, окончательно превращая ее в подобие вороньего гнезда, и яростно уставилась в пространство рядом с собой:

– Гелиос! Это шутка?! Скажи мне, что это твоя чертова шутка! Я семь лет пролежала в стазисе на проклятом булыжнике! Я три недели назад закончила войну с бессмертным психопатом и летающей рептилией размером с гору! Я хотела спать триста лет! Я хотела свой горький, обжигающий кофе! Я хотела упасть мордой в подушку и не отлипать от одного гиперактивного розоволосого придурка ни на секунду, готовая терпеть его огонь, его крики и его чистой воды кретинизм, лишь бы не видеть больше ни одного поля боя!

Из воздуха над ее левым плечом соткалось мягкое золотистое сияние. Свет сгустился, закружился вихрем и опустился на парапет крыши.

Через секунду там уже сидел белоснежный лис размером с крупную борзую. Его шерсть мягко фосфоресцировала во тьме, кончики длинных ушей и три пушистых хвоста отливали солнечным золотом. На лбу лиса мерцал сложный священный знак. Он выглядел невероятно благородно, спокойно и… бесконечно устало.

– Соён, – раздался в воздухе глубокий, бархатный, вибрирующий голос духа, исполненный древнего достоинства. – Твои вокальные данные, как всегда, поражают воображение, но криками ты не восстановишь разорванную ткань пространственного перехода.

– А вместо этого я что?! – проигнорировала его девушка, тыча пальцем в сторону террасы. – Я смотрю на четырех черепах! Ходячих! На двух ногах! В цветных повязках! Которые машут японским железом и дерутся с сектой каких-то ниндзя-фетишистов и… роботами, у которых посреди брюха сидят розовые мозги! МОЗГИ, ГЕЛИОС! С щупальцами!

Она схватилась за голову, сделала шаг назад и рухнула на колени прямо на холодный гудрон, уперевшись лбом в руки:

– Такого не бывает. Мой мозг просто умер от перегрузки. Это кома. Меня придавило обломком артефакта, и я умираю в бреду. Убей меня, Гелиос. Я больше не могу. Достань клинок и просто добей меня прямо здесь!

Лис медленно моргнул янтарными глазами, перевел царственный взгляд с бьющейся в истерике хозяйки на замершую толпу на соседней крыше, на мгновение задержался на гигантских черепахах и невозмутимо произнес:

– Должен признать, концепция органической жизни в этом измерении весьма… экстравагантна. Впрочем, четыреста лет назад ты видела летающую рыбу размером с остров и утверждала, что это вполне эстетично.

– Та рыба была запечена и подана с лимоном, не путай! – глухо донеслось из-под ладоней Соён.

На террасе повисла гробовая тишина.

Черепахи, Эйприл, Кейси и даже ниндзя Фут переглядывались с выражениями полнейшей прострации на лицах.

– Э-э-э… чувак? – Кейси Джонс медленно опустил клюшку и ткнул локтем стоящего рядом мутанта с саями. – Раф, ты тоже слышишь говорящую собаку с тремя хвостами, или у меня сотрясение после того удара ботом?

– Это лис, идиот, – прошипел Рафаэль, хотя сам не сводил ошарашенных зеленых глаз с сияющего зверя. – Но насчет сотрясения я бы не был так уверен. Дон, что твои сканеры говорят?

Донателло лихорадочно щелкал кнопками на наручном манипуляторе, его глаза за фиолетовой маской расширились до предела:

– Ребята… у нее нулевой показатель мутагена. Вообще ноль. И ее спутник… он не состоит из биологических тканей. Это чистая, плотная радиационная сигнатура, но структура… она не похожа ни на один известный тип энергии. Это не уран, не плазма Крэнгов… Это как будто высокочастотный свет, запертый в твердой форме!

– Субъект, являющийся девушкой, и субъект, являющийся светящимся животным, представляют угрозу для протокола Крэнгов, – скрипнул динамик одного из роботов. – Уничтожить неопознанных субъектов, пока субъекты продолжают совершать звуковые колебания!

Оставшиеся четверо дроидов синхронно вскинули руки-бластеры. Розовые заряды плазмы с шипением сорвались со стволов, устремляясь через пролет прямо в голову сидящей на коленях Соён.

– Осторожно! – крикнул Леонардо, срываясь с места, но расстояние было слишком велико.

Соён даже не подняла головы.

– Как же вы меня бесите, – глухо пробормотала она.

Воздух перед ней дрогнул. Не было ни заклинаний, ни магических кругов, требующих времени. Волна света, плотная и чистая, словно солнечный диск в зените, выплеснулась из ее тела без единого движения рук.

Сгустки плазмы врезались в полупрозрачный сияющий купол и бесследно растворились в нем, словно капли чернил в кипящей воде. Ни взрыва, ни искр. Только тихий звон тончайшего хрусталя.

Роботы замерли, перезаряжая орудия.

Ниндзя Клана Фут среагировали быстрее: решив, что новая помеха слишком опасна, шестеро из них синхронно метнули в сторону девушки сюрикены. Черные звездочки рассекли ночной воздух, нацелившись в шею, сердце и колени.

Соён наконец поднялась на ноги.

Ее движения были ленивыми, тягучими, лишенными какой-либо суеты. Белая перчатка на правой руке едва заметно шевельнулась.

– Контроль клинка, – сухо обронила она.

В следующее мгновение воздух вокруг нее наполнился золотыми искрами. Сюрикены застыли в полуметре от ее тела, пойманные невидимой силой, а затем с тихим металлическим лязгом развернулись обратно.

– Назад, – приказала Соён.

Черные звездочки сорвались с места со скоростью пуль, ударив по рукоятям мечей и наплечникам ниндзя, срезая оружие и сбивая людей с ног ударной волной света. Ни капли крови — только выверенная, подавляющая сила ветерана полудюжины войн.

Черепахи остолбенели окончательно.

– Ого-го… – выдохнул Майки, задрав голову. – Она перебросила железо обратно одной мыслью? Она что, джедай?!

– Крэнги должны активировать уничтожение… – начал было ближайший робот, делая шаг к краю террасы.

– Заткнись, консервная банка, – оборвала его Соён.

Она не стала прыгать. Ей было лень. Вместо этого ее фигура просто смазалась в золотистую вспышку. В мире без эфира использовать высшую пространственную магию было расточительно, но элементарное ускорение за счет собственного резерва работало безотказно.

Она возникла прямо посреди террасы, между ниндзя и роботами.

Гелиос скользнул следом, приземлившись рядом с ней. Его форма дрогнула, и прямо на глазах у онемевших свидетелей треххвостый лис вырос, превращаясь в массивного, трехметрового священного зверя с мощными лапами и тяжелым, давящим взглядом золотых глаз. От него повеяло сухим, обжигающим теплом полуденного солнца.

Один из роботов Крэнгов дернулся вперед, вытягивая механическую руку с вибрирующим лезвием.

Соён даже не взглянула на него.

– Гелиос, форма клинка.

Гигантский лис не издал ни звука. Его тело рассыпалось ослепительными искрами, которые вихрем стеклись в ладонь девушки. Спустя долю секунды в ее правой руке уже покоилась тонкая, изящная рапира из белоснежного металла. Эфес украшала золотая гарда в виде лисьих хвостов, а от узкого лезвия исходило тихое, почти неслышное гудение.

Движение рапиры было настолько быстрым, что Леонардо, мастер клинка, тренировавшийся всю жизнь, смог уловить лишь смазанный белый росчерк.

Вжих.

Лезвие рассекло торс робота по диагонали, аккуратно срезав стеклянный колпак и развалив металлическую броню надвое, не задев при этом визжащий розовый мозг. Робот с треском рухнул на колени, рассыпая искры короткого замыкания. Розовое существо, лишившись экзоскелета, шмякнулось на мокрый бетон, оглашая крышу мерзким булькающим писком.

– Фу, мерзость какая, – поморщилась Соён, брезгливо отступая на шаг и стряхивая несуществующую пыль с лезвия. – Оно еще и шевелится.

Остальные роботы начали отступать, их примитивные процессоры явно не могли просчитать уровень угрозы. Ниндзя Фут, поднявшись на ноги, переглянулись и, оценив гигантскую ауру света, исходящую от миниатюрной девушки, приняли единственно верное тактическое решение.

Один из них швырнул дымовую шашку.

Грохнул хлопок, террасу заволокло едким фиолетовым дымом, и когда он рассеялся, на крыше уже не было ни одного человека в черном. Только поломанные сюрикены на полу.

Роботы попытались последовать их примеру, активируя реактивные ранцы на спинах, но Соён лишь устало вздохнула:

– Священный свет. Рассеивание.

Она слегка топнула ногой. Во все стороны по полу террасы побежали тонкие золотые трещины. Вспышка мягкого, но ослепительного света накрыла крышу. Металл экзоскелетов Крэнгов жалобно заскрипел, микросхемы внутри перегорели от перегрузки, и оставшиеся роботы просто рухнули грудой мертвого металлолома, выпустив из своих ниш перепуганных склизких операторов, которые немедленно бросились врассыпную, ныряя в вентиляционные шахты.

На террасе воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

Ветер с Гудзона шевелил пряди ее черных волос. Рапира в руке девушки снова рассыпалась искрами, и рядом с ней, как ни в чем не бывало, материализовался белоснежный лис — снова в своем компактном размере обычной собаки. Он сел у ее ног, обвив лапы хвостами, и с невозмутимым видом принялся умываться лапой.

Соён тяжело, с надрывом выдохнула. Ее плечи опустились. Вся боевая стойка, весь пафос древней богини света испарился за секунду, оставив лишь дико уставшую, злую восемнадцатилетнюю девушку, у которой болели кости и раскалывалась голова.

Она медленно повернулась к тем, кто остался стоять на крыше.

Четыре черепахи. Рыжая девчонка. Парень в маске.

Они стояли полукругом, глядя на нее так, словно перед ними упал метеорит из чистого золота, на котором сидел поющий слон.

– Эм… – нарушил тишину Леонардо. Он осторожно убрал катаны в ножны за спиной, медленно поднял трехпалые ладони вверх, показывая, что не намерен атаковать, и сделал осторожный шаг вперед. – Привет? Спасибо за… помощь с Крэнгами.

Соён посмотрела на него мертвым, немигающим взглядом.

– Оно говорит, – констатировала она ровным голосом, обращаясь к лису. – Гелиос, черепаха говорит на чистом английском. С легким бруклинским акцентом.

– Это диалект коренных жителей этих территорий, – отозвался дух, не отрываясь от вылизывания лапы. – Хотя строение их голосовых связок вызывает у меня чисто академический интерес.

– Чува-а-ак! – не выдержал Майки, отталкивая локтем старшего брата и вылетая вперед со звездами в глазах. – Это было САМОЕ крутое появление в истории крыш Нью-Йорка! Ты видела, как она сделала «вжих»?! А потом эти штуки такие «пыщ», а она стояла такая «мне плевать на ваши лазеры»! Ты кто?! Ты супергерой? Пришелец? Мутант-волшебник?! А твой пес умеет делать сальто?!

– Майки, отойди назад, она может быть опасна! – рявкнул Рафаэль, хотя сам держал саи опущенными, явно пребывая в полнейшем шоке.

– Она перегрузила электронику электромагнитным импульсом органического происхождения, – бормотал Донателло, глядя на экран своего сканера с благоговейным ужасом. – Это невозможно. Законы термодинамики просто вышли в окно…

– Ребята, успокойтесь, она нас спасла, – мягко вмешалась Эйприл, опуская веер и делая шаг к Соён. Ее голубые глаза выражали искреннее сочувствие. – Эй… ты в порядке? Ты выглядишь так, будто…

– Будто я умерла, воскресла, отпахала десятилетнюю смену на рудниках, победила дракона и упала в чан с дерьмом, – перебила ее Соён на безупречном английском, заставив рыжую осечься.

Соён потерла переносицу пальцами в белой перчатке, ощущая, как пульсирует жилка на виске.

– Так. Давайте по порядку. Без криков, без «пыщ-пыщ» и без резких движений. Мое терпение сейчас тоньше паутины паука-древоточца. Где я?

Леонардо моргнул:

– В Нью-Йорке.

– Планета?

– Земля? – неуверенно протянул лидер черепах, переглянувшись с братьями.

Соён закрыла глаза.

Земля. Не Ишгар. Не Аракитасия. И даже не Эдолас.

Земля. Она вернулась в свой первый мир? Но в ее Сеуле не было двухметровых прямоходящих рептилий с катанами и инопланетных мозгов в костюмах из универмага. Значит, параллельная ветка. Другая Земля. Пространственный разрыв швырнул ее черт знает куда, в реальность, где эфира нет вовсе, зато мутанты скачут по крышам, словно так и надо.

– Земля, – повторила она с ледяным спокойствием. – Замечательно. Второй вопрос. У вас здесь есть кофе?

Черепахи снова переглянулись.

– Ну… у Эйприл дома есть кофеварка, – подал голос Кейси Джонс, наконец сняв свою хоккейную маску и обнажив нелепую физиономию с выбитым зубом. – Правда, там остался только растворимый, самый дешевый…

Соён посмотрела на него с такой безграничной, всепоглощающей тоской, что парень невольно втянул голову в плечи.

– Растворимый. Конечно. Чего еще я ждала от вселенной, которая подсовывает мне разумных черепах вместо теплой постели.

Она тяжело опустилась на металлический ящик вентиляции, вытянула ноги в коротких шортах и откинулась спиной на кирпичную стену шахты. Белый жакет распахнулся, накидка на левом плече соскользнула, но ей было абсолютно все равно.

– Соён, – тихо позвал Гелиос, поднимаясь на лапы и подходя к ней. Он положил пушистую морду ей на колени. – Твой резерв полон, но окружающая среда пассивна. Если ты будешь тратить силу, восстанавливать ее придется исключительно внутренними ресурсами и медитацией. Тебе нужен отдых.

– Отдых, – горько усмехнулась девушка, запуская пальцы в мягкую, светящуюся шерсть духа. – Слышал, Гелиос? Мне нужен отдых. Какая свежая, оригинальная мысль. Я повторяю ее каждый день последние семь лет.

Черепахи медленно подошли ближе, все еще держа дистанцию, но агрессии уже не проявляли. Даже Рафаэль спрятал саи за пояс, скрестив массивные руки на груди и с любопытством разглядывая странную гостью.

– Слушай, – неловко начал Лео. – Мы не знаем, кто ты и откуда взялась. Но ты помогла нам против Клана Фут и Крэнгов. Мы не оставим тебя посреди улицы… тем более в таком виде. Если полиция или Шреддер увидят тебя с… светящимся лисом, будут проблемы.

– Шреддер, – монотонно повторила Соён, глядя в серое небо. – Еще одно дурацкое имя. Прекрасно. Запишите в мой список врагов под номером семьсот сорок два. Сразу после бессмертного черного мага и перед драконом апокалипсиса.

– Э-э… она бредит? – шепнул Майки на ухо Донни.

– Судя по ее реакции на плазму Крэнгов, я бы не стал называть это бредом, – так же тихо отозвался гений команды.

Эйприл подошла вплотную, присела на корточки перед Соён и мягко улыбнулась:

– Меня зовут Эйприл. Это Лео, Раф, Донни и Майки. А псих с клюшкой — Кейси. У ребят есть безопасное место. Под землей. Там сухо, тепло и… у нас есть нормальный зерновой кофе. Донни притащил старую кофемашину из лаборатории и починил ее.

Черные глаза Соён медленно сфокусировались на лице девушки. В них впервые за весь вечер мелькнула крошечная, едва заметная искра живого интереса.

– Зерновой?

– Свежей обжарки, – подтвердил Донателло, гордо выпрямившись. – Я модифицировал давление в помпе, экстракция получается идеальной. Крепкий, горький, без сахара.

Соён молчала несколько секунд. Затем она посмотрела на Гелиоса.

Лис едва заметно вздохнул, его янтарные глаза выражали полное смирение с неизбежным:

– Делай что хочешь. Только не вздумай разрушать этот город в приступе гнева. Здесь нет магии, восстанавливать разрушенное будет нечем.

Соён медленно поднялась на ноги, отряхнула шорты и поправила ремень на левом плече. Ее лицо снова приняло привычное, абсолютно непроницаемое, скептическое выражение, с которым она обычно выслушивала очередные безумные идеи Нацу перед тем, как тот разносил половину города.

– Ведите, черепахи, – сухо произнесла Шин Соён, Дева Рассвета, ветеран великих магических войн и бывшая богиня света, чья душа сейчас мечтала лишь об одном. – Но если ваш кофе окажется дрянью… клянусь священным пламенем, я заставлю вас учить историю магии Фиора с первого по трехсотый год. Наизусть.

Майки нервно сглотнул:

– Чуваки, кажется, она страшнее Сплинтера, когда тот злится.

– Заткнись, Майки, – хором ответили Лео и Ра