Внучка

Тишина в офисе гильдии «Арджин» всегда была особенной — густой, насыщенной магической энергией, которая исходила от меня, пропитывая стены и мебель. Я сидел в своём кресле, глядя в панорамное окно на Сеул. Мой рост в сто девяносто два сантиметра часто заставлял окружающих чувствовать себя неуютно, а серые глаза, напоминающие грозовую тучу перед бурей, пугали даже опытных охотников. Но сейчас в этих глазах была лишь бесконечная усталость.

Быть Теневым Монархом — значит нести ответственность за мир. Быть отцом двоих сыновей — значит нести ответственность за их души.

Мой старший, Юки, в свои восемнадцать уже перегнал многих ветеранов. Ростом почти с меня, с дерзко выбритыми висками и небесно-голубыми глазами, которые достались ему от матери. Его фарфоровая кожа контрастировала с татуировкой в виде абстрактных линий на руке, а пирсинг в ушах добавлял ему облик бунтаря. Но за этой внешностью скрывался острый ум и сила, способная сокрушать горы: теневые щупальца и Власть Монарха. Когда он использовал магию, его глаза вспыхивали тем же фиолетовым пламенем, что и мои.

Младший, Сухо, в шестнадцать был моей уменьшенной копией, но с силой Монарха Разрушения. Мои сыновья — моё всё. Их мать ушла слишком рано, и я растил их сам, при поддержке моей матери и сестры. Мы справились. Но жизнь подкинула новый сюрприз.

Полгода назад на восемнадцатилетии Юки одна девица решила, что «счастливый билет» выглядит как положительный тест на беременность. Она хотела денег. Мы заплатили. Она подписала все бумаги об отказе от прав и исчезла, даже не взглянув на ребёнка. Так я стал дедушкой в тридцать с небольшим.

Дверь кабинета тихо скрипнула. Я обернулся и невольно смягчился. Юки вошёл, неся в одной руке сумку с детскими вещами, а в другой — автокресло, в котором мирно посапывала маленькая Сон Мина. Шестимесячное чудо с моими чёрными волосами и небесно-голубыми глазами отца.

– Пап, мне нужно в тренировочный зал с Сухо, он там опять что-то разнёс, – прошептал Юки, стараясь не разбудить дочь. – Посидишь с ней?

Я молча кивнул, указывая на свой массивный дубовый стол. Юки аккуратно поставил переноску прямо на столешницу, рядом с важными отчётами об активности врат.

– Она только что поела, должна поспать ещё час, – добавил он, потирая затылок. – Спасибо, пап. Ты лучший.

– Иди уже, – негромко ответил я.

Когда сын вышел, я ещё несколько минут смотрел на внучку. Её крошечные пальчики сжимали край одеяла. В этом маленьком теле текла кровь Монарха, но сейчас она была просто ребёнком, нуждающимся в защите. Усталость навалилась свинцовым грузом. Ночные зачистки подземелий и бесконечные дела гильдии давали о себе знать.

Я перебрался на широкий кожаный диван в углу кабинета. Стоило голове коснуться подушки, как сознание провалилось в глубокую, беззвёздную тьму сна.

Прошло около часа, когда тишину кабинета нарушил стук каблуков. Резкий, уверенный, раздражающий. Дверь открылась без предупреждения.

– Джинву, ты здесь? Нам нужно обсудить график благотворительного вечера, репортёры уже... – Голос Ча Хэин оборвался на полуслове.

Я приоткрыл один глаз, не спеша подниматься. Хэин стояла посреди кабинета, её идеальная укладка и строгий костюм казались здесь чужеродными. Она замерла, глядя на мой стол. Точнее, на то, что на нём стояло.

– Это... это что такое? – Её голос дрогнул от негодования. – Джинву, почему на твоём рабочем столе детская люлька? И чьи это вещи разбросаны на кресле?

Я медленно сел, потирая переносицу.

– Это Мина, Хэин. Моя внучка.

Она сделала шаг назад, её лицо исказилось в гримасе, которую она явно пыталась скрыть за маской «идеальной леди».

– Внучка? Ты серьёзно решил оставить этого ребёнка? Джинву, ты понимаешь, как это скажется на имидже гильдии? Сын Монарха в восемнадцать лет становится отцом-одиночкой от какой-то проходимки... Это скандал! Мы должны были скрыть это, отдать её в закрытый пансионат или...

– Хватит, – мой голос прозвучал тише обычного, но тени в углах комнаты начали сгущаться, отвечая на моё раздражение. – Ты говоришь о моей семье.

– Я говорю о твоём будущем! – Хэин всплеснула руками, не замечая опасного блеска в моих глазах. – Я столько сил вложила в то, чтобы «Арджин» выглядела безупречно. Если нас увидят вместе, и рядом будет это... напоминание об ошибке твоего сына, что подумают люди? Ты — величайший охотник, ты должен соответствовать статусу. И я, как твоя будущая спутница...

– Хэин, остановись, – я встал, выпрямляясь во весь рост. – Мы никогда не обсуждали «будущее» в том ключе, о котором ты мечтаешь.

Она замолчала, тяжело дыша. В её глазах читалась одержимость — не мной, а тем образом, который она создала в своей голове. Образом «жены Монарха», королевы на пьедестале.

В этот момент я вспомнил слова Юки, сказанные им пару месяцев назад. Мы тогда сидели на веранде, и он, глядя на то, как Хэин пытается поучать его манерам, сказал: «Папа, если ты свяжешь с ней свою судьбу, счастья у тебя не будет. Она слишком помешана на картинке. Она не любит тебя, ей нужен только имидж. Она не примет нас такими, какие мы есть. Ей нужна золотая клетка, а мы — вольные тени».

Тогда я отмахнулся, но сейчас видел — мой сын был прав. Его интуиция, усиленная силой Монарха, видела людей насквозь.

– Ты считаешь Мину «ошибкой»? – спросил я, подходя к столу и глядя на проснувшуюся малышку. Она не плакала, лишь рассматривала Хэин своими небесно-голубыми глазами, в которых на мгновение промелькнул фиолетовый отблеск.

– Я считаю, что это безответственно! – выкрикнула Хэин. – Ты потакаешь Юки. Он должен был избавиться от этой проблемы, а не вешать её на тебя. Ты — Монарх, а не нянька!

Мина вздрогнула от её крика и сморщилась, собираясь заплакать. В ту же секунду из теней под столом вырвались тонкие чернильные жгуты. Они не причинили вреда, просто создали плотный кокон вокруг люльки, отгораживая ребёнка от резкого голоса.

– Юки! – позвал я, не повышая тона.

Дверь распахнулась мгновенно. Сын, видимо, чувствовал напряжение через связь теней и стоял за дверью. Он вошёл, его глаза горели ярким фиолетовым светом, а на лице играла холодная, пугающая улыбка, так похожая на мою в моменты ярости.

– Слышал-слышал, – протянул Юки, подходя к столу и легко подхватывая дочь на руки. Кокон теней послушно втянулся в его ладонь. – Госпожа Ча, вы, кажется, забыли, в чьём доме находитесь.

– Юки, не смей так со мной разговаривать! – Хэин покраснела. – Я забочусь о репутации твоего отца!

– Мой отец — Монарх Теней, – Юки сделал шаг к ней, и аура силы в комнате стала почти осязаемой, заставляя воздух вибрировать. – Его репутация — это его сила и его семья. А вы... вы просто боитесь, что в вашу идеальную глянцевую жизнь не впишутся детские подгузники и шумный подросток с силой разрушения.

– Джинву, скажи ему! – Она повернулась ко мне, ища поддержки.

Я посмотрел на неё — красивую, статусную, идеальную со всех сторон. И абсолютно чужую.

– Хэин, уходи, – спокойно произнёс я.

– Что? Но вечер...

– Вечера не будет. Ни этого, ни какого-либо другого, – я сел обратно в кресло. – Юки прав. Тебе не нужен я. Тебе нужен символ. А я — человек, у которого есть внучка, двое проблемных сыновей и привычка спать на диване в кабинете. Мы не вписываемся в твой имидж.

– Ты совершаешь ошибку, – прошипела она, сжимая кулаки. – Ты пожалеешь об этом, когда пресса разнесёт новость о твоём «бастарде-внуке».

– Пусть пробуют, – усмехнулся Юки, прижимая к себе Мину, которая уже вовсю тянула ручки к его пирсингу. – Мои тени очень не любят папарацци.

Когда за Хэин с грохотом закрылась дверь, в кабинете наконец стало легко дышать. Магическое давление спало.

– Жестко ты её, пап, – Юки уселся на край стола, качая дочку. – Но правильно. Она бы нас всех по струнке построила. Мина бы у неё по расписанию улыбалась.

– Ты был прав насчёт неё, – признал я, глядя на сына. – Извини, что не послушал сразу.

– Да ладно, – Юки ухмыльнулся, и в этой улыбке было столько жизни, сколько Хэин не смогла бы выдать за годы тренировок перед зеркалом. – Главное, что теперь мы дома. Кстати, Сухо там внизу пытается научить Берна кормить муравьёв мороженым. Пойдём, пока они здание не снесли?

Я встал, чувствуя, как усталость отступает, сменяясь чем-то тёплым.

– Пойдём. Только сначала заберём вещи.

Я взял сумку с детскими принадлежностями, Юки нёс Мину. Мы вышли из кабинета, и я поймал своё отражение в стекле двери. Теневой Монарх, гроза подземелий, величайший охотник... и дед, несущий розовую сумку с бутылочками.

И, честно говоря, этот имидж нравился мне гораздо больше.

Внизу, в холле гильдии, Сухо действительно воевал с Берном. Великий муравей-король с крайне растерянным видом держал в когтистой лапе рожок с ванильным пломбиром, пока Сухо объяснял ему тактику «сладкого наступления».

– Мой Король! – Берн тут же преклонил колено, едва завидев меня, при этом умудрившись не уронить мороженое.

– Встань, Берн, – вздохнул я. – И ешь уже это мороженое, пока оно не растаяло.

– Пап, смотри! – Сухо подскочил к нам, его глаза сияли. – Я придумал, как использовать силу разрушения, чтобы колоть орехи для торта бабушке!

– Только не в доме, Сухо, – предупредил Юки, передавая ему Мину. – На, подержи племянницу, а я пойду машину прогрею.

Маленькая Мина тут же схватила Сухо за нос, и грозный обладатель силы разрушения смешно сморщился, боясь пошевелиться.

– Она меня поймала! Пап, она применила захват! – зашептал Сухо, боясь напугать малышку.

Я смотрел на них и понимал: никакие рейтинги, никакие идеальные жёны и никакая репутация не стоят этого момента. Мы — Сон. Мы — тени, которые защищают свет. И пока мы вместе, ни одна «идеальная» буря нам не страшна.

– Пошли домой, герои, – я подтолкнул их к выходу. – Бабушка обещала кимчи.

Мы вышли из здания гильдии. Солнце клонилось к закату, окрашивая Сеул в золотистые тона. Прохожие оборачивались, узнавая нас, кто-то шептался, кто-то пытался сфотографировать. Но мне было всё равно.

Впереди шёл Юки, что-то весело рассказывая брату. Сухо бережно нёс Мину, которая вовсю агукала, глядя на пролетающих птиц. А за ними следовал я, Теневой Монарх, чьи серые глаза больше не напоминали грозовую тучу. В них отражалось небо.

И это было самое правильное решение в моей жизни.

– Пап, а ты завтра поможешь мне с тренировкой теней? – обернулся Юки у машины.

– Только если Мина разрешит, – улыбнулся я.

Юки посмотрел на дочь, та серьёзно кивнула, пустив пузырь.

– Считай, договорились! – рассмеялся сын.

И в этом смехе было больше силы, чем во всех моих армиях теней вместе взятых. Мы были семьёй. И это была единственная власть, которая действительно имела значение.