Одна

Вселенная никогда не отличалась милосердием. Шин Соён усвоила эту простую истину задолго до того, как в ее пальцах впервые заискрился священный свет, и задолго до того, как на ее левой голени расцвела гордая золотая метка «Хвоста Феи».

Сначала была первая жизнь. Обычная, серая, пропитанная запахом сырого сеульского асфальта, казенной тоской приюта и глухим одиночеством. В той жизни не было магии. Там были лишь визг тормозов, ослепляющие фары многотонного грузовика, хруст собственных костей и панический, липкий страх перед бездушным холодным железом, оборвавшим все ее надежды в неполные восемнадцать лет.

Она должна была сгнить в безымянной могиле. Но ее выдернули. Ее швырнули в королевство Ишгар, в мир, где сказки были реальностью, а чудовища ходили среди людей.

Там она долго задыхалась от фантомных болей. Ей казалось, что из-за любого поворота узких улочек Магнолии на нее вновь вылетит несущийся на полной скорости многотонный монстр. Она держала дистанцию. Она куталась в скепсис и лень, как в броню, отгораживаясь от всех, кто пытался заглянуть ей в душу. Она категорически отказывалась быть «Син Леорой» — древней богиней рассвета из мифов четырехсотлетней давности, чью тень в ней упорно пытались разглядеть старейшины и древние тексты. Она была Шин Соён. Девчонкой, которую однажды раздавила чужая машина.

А потом в ее жизнь ворвалась самая шумная, безумная и невыносимая семья на свете.

«Хвост Феи».

Они вышибали двери гильдии с ноги, крушили столы, орали песни дурными голосами и дрались за каждую кружку эля. Но стоило кому-то из них оступиться, как десятки рук протягивались навстречу. Они не оставляли своих. Никогда. Они научили ее не оглядываться на тени прошлого. Они заставили ее поверить, что этот чужой мир может стать ее домом.

Они прошли сквозь ад «Фантом Лорда». Они остановили обезумевшего Джерара у подножия Райской Башни, глядя в лицо наступающей бездне. Они выбили спесь из Лаксуса, доказав, что сила — ничто без уз, связывающих сердца. Они сломали хребет «Орасьон Сейс» и привели в гильдию маленькую, испуганную Венди, которую Соён закрывала собой так яростно, будто защищала саму себя в детстве. Они летали в Эдолас, вырывали друзей из лакримы и возвращали тех, кого считали потерянными навсегда. На память об этом безумном перевернутом мире на левом плече Соён до сих пор висела тонкая темная накидка — ее личный трофей, напоминание о том, что даже невозможное можно подчинить своей воле.

А затем наступил экзамен.

Чертов экзамен на звание мага S-класса.

Священная земля Тенрю, древнее древо, шепот ветра в кронах… и «Сердце Гримуара». Небо почернело от темной магии, земля ушла из-под ног, а воздух наполнился гарью. Они сражались на пределе возможностей, ломая пальцы, выкачивая эфир из собственных сосудов до последней капли. Соён помнила, как трещали ее ребра под ударами адептов тьмы, помнила вспышки своего клинка, ярость и отчаяние. Они выстояли. С окровавленными лицами, шатаясь от изнеможения, они повалили Хэдеса и рухнули на траву, улыбаясь друг другу сквозь слезы и пепел.

Они победили. Они думали, что худшее позади.

Но потом небо над священным островом раскололось.

Появился он. Акнология.

Черный дракон апокалипсиса с лазурными узорами на чешуе, чье появление стирало само понятие надежды. Перед его мощью магия величайших магов Ишгара казалась искрами от догорающей спички. Соён помнила, как ее захлестнул тот самый детский, первобытный ужас. Она тряслась крупной дрожью, оседая на колени, чувствуя, как внутри все сжимается от осознания абсолютной, неотвратимой гибели. Все замерли. Время будто обратилось в застывшую смолу.

Но затем раздался голос.

Хриплый, упрямый, сорванный рев.

Нацу Драгнил.

Этот огненный идиот, который никогда не умел сдаваться, поднялся первым. Он сплюнул кровь на опаленные листья, вскинул кулаки и заставил их всех поднять головы. Они не могли победить дракона — они знали это. Но они могли встретить конец вместе. Они встали. Все до единого. Шатаясь, опираясь друг на друга, они встали в круг и намертво сцепили пальцы.

Соён помнила шершавую, обжигающую ладонь Нацу, сжимающую ее пальцы. Помнила тепло его плеча, прижатого к ее плечу. В том прикосновении не было страха. В нем был чистый, незамутненный огонь жизни.

А затем Акнология набрал в легкие воздух.

Небо разорвал громоподобный рев, несущий в себе первозданное уничтожение. Ослепительный, выжигающий сетчатку луч магии драконьего дыхания ударил прямо в сердце острова Тенрю. Соён помнила невыносимый, всепоглощающий белый свет… и пальцы Нацу, которые она сжимала до хруста в суставах, пытаясь удержать его, удержать их всех.

А потом наступила пустота.

---

Первым чувством, вонзившимся в сознание, была дикая, пульсирующая боль.

Она вгрызлась в левый бок, отдаваясь в легких при каждом судорожном вздохе. Сломанные ребра, перемотанные на скорую руку еще во время бойни на Тенрю, протестовали против любого движения. Соён захлебнулась воздухом, попыталась вдохнуть глубже и закашлялась, сплевывая на землю медный привкус собственной крови.

Но страшнее боли было другое.

Она задохнулась от пустоты.

Вокруг не было эфира. Того самого живого, текучего дыхания магии, которым был пропитан каждый сантиметр Ишгара. Воздух здесь был странным — сухим, искусственным, пахнущим озоном, расплавленным металлом и чем-то неуловимо чужим, космическим.

И самое главное… рядом никого не было.

Ни шума прибоя Тенрю. Ни тяжелого дыхания мастера Макарова. Ни тихого шепота Венди.

Ни его. Ни обжигающего жара руки Нацу.

Соён распахнула глаза, ее колотило так сильно, что зубы выбивали дробь. Пальцы судорожно сжались, хватая лишь чужой, серо-коричневый песок и острые осколки какого-то стекловидного камня. Слезы брызнули из глаз, оставляя чистые дорожки на перепачканных сажей щеках.

– Мы… мы выжили? – сорвался с ее губ хриплый, дрожащий шепот. – Мы смогли?.. Нацу… Нацу, мы…

Она резко повернула голову, игнорируя вспышку боли в сломанном боку, и замерла. Сердце рухнуло куда-то в холодную бездну.

Никого. Пустошь.

– Гелиос?! – выкрикнула она, срывая голос.

Рядом раздалось тяжелое, сиплое дыхание. Из клубящейся пыли, прихрамывая на переднюю лапу, к ней шагнул белый лис. Его шерсть, обычно сияющая чистейшим солнечным светом с золотистыми переливами, была всклокочена, местами опалена до черноты, а на хвосте тлели искры. Он был не в боевой трехметровой форме, а размером с крупную собаку — истощенный, едва держащийся на ногах дух.

– Соён… – его телепатический голос прозвучал глухо, с трещиной, несвойственной его обычной гордой невозмутимости. – Ты жива…

– Гелиос! Где все?! – Она попыталась привстать, опираясь на локоть, но в боку словно провернули раскаленный штык, и она со стоном осела обратно на пыльные камни. Белые перчатки были изодраны, золотые вставки на белом жакете покрылись копотью. Черная прядь волос прилипла ко лбу. – Где гильдия?! Где Нацу?! Мы умерли? Это загробный мир?! Отвечай!

Лис тяжело опустился на передние лапы перед ней, прижав уши. Его золотистые мудрые глаза смотрели на нее с немой скорбью и усталостью существа, прожившего сотни веков.

– Я не знаю, хозяйка, – тихо ответил Гелиос. – Когда черный ящер обрушил свое дыхание, первородная мощь удара смяла ткань пространства острова. Я… я пытался удержать твою душу. В прошлый раз я выдернул тебя из потока гибели, но сейчас нас разорвало. Моей силы едва хватило, чтобы спасти твое тело от распыления. Нас выбросило. Но где остальные… живы ли они… я не чувствую их эфира. Здесь вообще нет эфира.

– Нет… нет, нет, нет! – Соён вцепилась пальцами в волосы, сжимая короткие пряди верхнего яруса и длинные пряди «медузы», спускающиеся по спине. – Они не могли погибнуть! Нацу не мог! Мы держались за руки! Он обещал, что мы вернемся домой!

Внезапно горизонт озарила чудовищная вспышка.

Земля под ними заходила ходуном. Грохот, последовавший секундой позже, был не похож ни на заклинания магов, ни на рев дракона. Это был чистый, оглушительный механический взрыв колоссальной мощности.

Ударная волна прокатилась по равнине, вздымая тучи пепла и заставив эдоласскую накидку на плече Соён яростно захлопать на ветру.

Девушка инстинктивно вскинула голову, ее скептический и холодный ум, выкованный годами выживания, мгновенно подавил панику, уступая место боевым рефлексам. Черные глаза, темнее самой глубокой ночи, сузились.

Они были не на Тенрю.

Они были даже не в Ишгаре. И не в Эдоласе.

Вокруг простирался инопланетный, истерзанный войной ландшафт. Небо имело неестественный, фиолетово-стальной оттенок, прорезанный сияющими силовыми линиями каких-то циклопических куполов. А впереди, в широком каньоне между искореженными кристаллическими скалами, кипела грандиозная битва.

Но сражались не люди.

Там бились исполины. Огромные, десятиметровые существа, закованные в высокотехнологичную броню, напоминающие мифических зверей, демонов и драконов. Они двигались с невероятной скоростью, извергая потоки плазмы, лазерные лучи и энергетические волны.

Их цвета делили поле боя на хаотическую мозаику: пылающие алым огнедышащие титаны сталкивались с изумрудно-зелеными крылатыми хищниками; лазурно-голубые водные левиафаны схлестывались с чернильно-фиолетовыми порождениями тьмы; ослепительно-золотые воины света сдерживали натиск тяжелых, закованных в коричневую броню земляных колоссов. В воздухе визжали турбины, выли энергетические щиты, а на спинах монстров вспыхивали чудовищные механические орудия — пушки, крылья-ускорители, лазерные турели.

– Что это за чертовщина?.. – прошептала Соён, медленно поднимаясь на ноги. Боль в ребрах отошла на второй план, заглушенная бешеным выбросом адреналина. – Это… боевые механизмы? Магические големы?

– Нет, – Гелиос настороженно поднял хвост, его тело напряглось, шерсть на загривке встала дыбом. – В них есть жизнь. Мощная, яростная, дикая искра жизни… но она скована металлом и подчинена воле кого-то другого. Смотри на скалы выше!

Соён перевела взгляд на выступы каньона. На возвышениях стояли гуманоиды. Одни — с бледной, почти пепельной кожей, в темных футуристических доспехах, с холодными, хищными лицами. Другие — в странной, яркой одежде, отдаленно напоминающей форму спортсменов или ученых. В их руках сияли небольшие приборы, посылающие световые лучи прямо к гигантским монстрам.

– Дэн! Справа! Прикрой тыл!

Звонкий, яростный крик, прорезавший грохот артиллерии, заставил Соён вздрогнуть всем телом. Сердце пропустило глухой, тяжелый удар.

Она резко вскинула голову к центральному выступу скалы, возвышавшемуся прямо над каньоном.

Там стоял парень.

На вид ему было не больше шестнадцати или семнадцати лет. Взъерошенные каштановые волосы метались на ветру. На голове нелепо, но до боли знакомо сидели круглые защитные очки. Ярко-красная куртка нараспашку, белые брюки, перчатки без пальцев. Но главное — не одежда.

Главное — поза. Этот упрямый наклон головы, широко расставленные ноги, сжатые кулаки и дикий, абсолютно бесстрашный огонь в глазах, бросающий вызов самой смерти.

– Не дождутся! – заорал парень в красной куртке, вскидывая руку с металлическим наручем. – Драго, разворот на сто восемьдесят! Примени «Пылающий Торнадо»! Мы не отдадим им эти позиции!

Огромный алый дракон, закованный в титановые пластины, с распахнутыми крыльями, за которыми гудели реактивные сопла боевого снаряжения, издал громоподобный рев, от которого задрожали скалы, и закружился в огненном вихре, сбивая подлетающие фиолетовые ракеты врага.

У Соён перехватило дыхание. Горло сдавило спазмом, а в глазах снова защипало.

Этот парень… Дэн.

Он не был Нацу. У него не было розовых волос, чешуйчатого шарфа, подаренного Игнилом, и драконьих клыков. Но аура… Это неистовое, безрассудное упрямство, эта слепая вера в победу, этот огонь, готовый сжечь весь мир ради защиты тех, кто стоит за его спиной…

Они были выкованы из одного и того же куска первозданного пламени.

– Осторожно! – внезапно взревел Гелиос, бросаясь вперед.

Соён среагировала мгновенно. Годы боев в гильдии, где секунда промедления стоила жизни, впечатали боевые рефлексы в кости и мышцы.

Один из вражеских монстров — тяжелый, паукообразный механический колосс фиолетового цвета с темными лезвиями вместо лап — заметил группу наверху и выпустил залп плазменных сфер. Дракон в красной броне отбил большинство, но одна из сфер, срикошетив от силового барьера скалы, с чудовищным воем понеслась прямо в ущелье, на дне которого стояла Соён.

– Хозяйка, щит! – крикнул дух.

Времени на раздумья не было. У нее не было эфира этого мира, но внутри нее спало нечто куда более древнее — божественная искра света, наследие Син Леоры, которую она так долго отрицала, но которая сейчас была ее единственным шансом выжить.

– Гелиос, форма клинка! – выкрикнула Соён.

Белый лис распался снопом ослепительных золотых искр, устремившихся прямо в ее правую руку. В воздухе материализовалась изящная, безупречная рапира с золотой гардой, от лезвия которой исходило мягкое, но непреодолимое сияние рассветного солнца.

Плазменная сфера летела прямо на нее, выжигая воздух и грозя стереть хрупкую фигурку в порошок.

Соён сделала резкий выпад вперед, превозмогая вспыхнувшую боль в ребрах. Ее черные глаза вспыхнули расплавленным золотом — признак пробуждения истинной магии Первой Эпохи.

– Рассветный рассекатель! – холодно, с несгибаемой решимостью скомандовала она, взмахивая рапирой.

Острие клинка очертило в воздухе дугу из чистейшего концентрированного света. Тонкий, как лезвие бритвы, солнечный серп сорвался с кончика рапиры и врезался в несущуюся плазменную сферу. Никакого взрыва не произошло — древняя магия света не просто разрушала материю, она очищала и растворяла чужеродную энергию. Темно-фиолетовый сгусток плазмы раскололся надвое и безвредно осыпался искрами, с шипением угасшими в пыли у ее ног.

На мгновение на этом участке фронта воцарилась гробовая тишина.

Даже гигантские монстры, казалось, замедлили свой бег, а люди на уступах замерли. В мире, где войны велись с помощью технологий, бакуганов и цифровых систем ДНК, появление человека, в одиночку рассекшего боевой снаряд мечом из чистой энергии, выглядело абсолютным безумием.

– Чего?! – раздался сверху ошарашенный голос Дэна Кузо.

Парень перегнулся через край скалы, сдвинув защитные очки на лоб и во все глаза уставившись на дно ущелья. Рядом с ним материализовался парень с зелеными волосами и длинной челкой, одетый как ниндзя, а чуть поодаль возникла темноволосая девушка в бело-голубой униформе с кристаллическими элементами.

– Дэн, это не боец Гандэлии, – быстро произнес парень-ниндзя, его узкие глаза сканировали местность. – На ней нет экипировки захватчиков. И на ней нет нитианской формы. Откуда она взялась во втором оборонительном секторе Нитии?

– Да плевать, откуда! Она только что разрубила снаряд Кракикса зубочисткой! – выпалил Дэн, спрыгивая с выступа на более низкий ярус. – Эй! Ты кто такая?! Как ты сюда попала?!

Алый дракон, тяжело дыша, завис в воздухе за спиной своего бойца. Его механические глаза сфокусировались на Соён, а затем его глубокий, рокочущий голос разорвал шум битвы:

– Дэн, будь осторожен. В этой девушке нет энергии Бакугана… но сила, исходящая от ее клинка… она древняя. И она не принадлежит этому измерению.

Соён медленно опустила рапиру. Оружие дрогнуло в ее руке, и золотой свет мягко рассеялся, являя Гелиоса, который вновь встал рядом с ней, скаля клыки и не сводя настороженных глаз с гигантского механического ящера.

Она чувствовала, как подкашиваются ноги. Использование божественной магии в мире, лишенном эфира, выпило из нее последние крохи сил. Сломанные ребра отозвались новой вспышкой жгучей боли, заставив ее прижать свободную левую руку в белой перчатке к боку.

Дэн Кузо спрыгнул на землю в нескольких метрах от нее, подняв небольшое облачко серой пыли. Его взгляд, поначалу настороженный, мгновенно смягчился, когда он увидел ее состояние: бледное лицо, кровь на губах, перебинтованный торс под изодранным белым жакетом и темные круги под глазами.

– Эй, да ты же ранена! – Он сделал шаг вперед, инстинктивно протягивая руку, чтобы поддержать ее. – Держись, слышишь? Шун, Фабия, прикройте нас! Ей нужен медик!

– Стой где стоишь, – раздался холодный, резкий голос Соён.

Она не отступила ни на шаг. Она выпрямилась во весь свой невысокий рост, задрав подбородок с тем самым фирменным упрямством, которому ее научил «Хвост Феи». Черные пряди ее прически качнулись, открывая взгляд, в котором смешались усталость, цинизм, непоколебимая гордость и глубоко запрятанная, разрывающая душу боль.

– Я спрошу один раз, – ее голос дрожал от слабости, но звенел сталью. – Где остров Тенрю? Где королевство Фиор?

Дэн замер, моргнув от неожиданности. Он явно не ожидал такого тона от девчонки, которая едва держалась на ногах.

– Чего? Тенрю? Фиор? – Дэн почесал затылок свободной рукой, искренне недоумевая. – Ты о чем вообще говоришь? Это Нития. Мы находимся у второго рубежа защитного щита. А там, – он махнул рукой в сторону грохочущего каньона, – армия Гандэлии, которая пытается разнести этот мир в щепки!

– Нития… – одними губами повторила Соён.

Ее скептический ум моментально сложил кусочки мозаики воедино. Странный воздух без эфира. Механические колоссы. Чужое небо. Иные законы физики и энергии.

Она не просто провалилась в пространственную трещину, как во времена Эдоласа.

Она снова выпала из мира. Снова потеряла все.

Образ Нацу — его широкая, глупая улыбка, его рев, его горячая ладонь, державшая ее за руку перед лицом драконьего дыхания Акнологии — вспыхнул перед внутренним взором с такой пронзительной ясностью, что у нее перехватило дыхание. Жив ли он? Погибли ли они все под ударом черного дракона, пока ее, по воле нелепой судьбы, снова выбросило на чужой берег?

«Нет», – яростно приказала она себе. – «Они не умерли. Это «Хвост Феи». Они слишком упрямы, чтобы сдохнуть так просто. Если они живы — я найду дорогу назад. Сквозь миры, сквозь время, сквозь само мироздание».

– Хозяйка, приближаются новые враги, – тихо предупредил Гелиос, встав бок о бок с ней. Лис чувствовал каждую ее эмоцию и разделял ее боль.

Со стороны темных скал выдвинулись еще три массивных монстра, сопровождаемые отрядом гандэлианских бойцов. Воздух задрожал от нарастающего гула их орудий.

– Дэн! – крикнул с высоты парень-ниндзя, Шун. – Их подкрепление прорвало правый фланг! Уводи ее, мы долго не удержим позицию!

– Никуда я не побегу, пока мы им не врежем! – огрызнулся Дэн, и его лицо снова озарила та самая знакомая, безрассудная ухмылка. Он повернулся к Соён, сжав кулак. – Слушай, я не знаю, из какой ты дыры вылезла и что такое твой «Фиор», но если ты останешься здесь, эти гандэлианские уроды сотрут тебя в порошок! Давай руку!

Соён посмотрела на его протянутую ладонь.

Она не была мозолистой от рукояти меча или покрытой чешуей драконьего убийцы. На ней была спортивная перчатка. Но в глазах этого парня горело точно такое же пламя. Он не бросал слабых. Он лез на рожон ради чужих жизней, даже не зная ее имени.

Губы Соён дрогнули в едва заметной, горькой, но теплой усмешке.

– Терпеть не могу гиперактивных идиотов, помешанных на драконах, – пробормотала она себе под нос по-корейски, так тихо, что никто не разобрал слов.

А затем она перехватила рукоять рапиры поудобнее, проигнорировав протянутую руку, и встала с ним плечом к плечу.

– Мое имя — Шин Соён, – громко и отчетливо произнесла она, глядя прямо на приближающуюся армаду механических чудовищ. – Маг гильдии «Хвост Феи». И если эти твари думают, что могут встать между мной и моей семьей… я лично выжгу их до основания.

Дэн опешил на секунду, а затем его улыбка стала шире, обнажая зубы в боевом оскале:

– А ты мне нравишься, Соён! Драго, слышал?! Покажем этим гандэлианцам, на что способны настоящие бойцы!

– С превеликим удовольствием, напарник! – пророкотал алый дракон, расправляя пылающие крылья.

Гелиос издал боевой рык, его тело вновь окутало золотое пламя рассвета, разрастаясь в размерах, а Соён вскинула клинок к фиолетовому небу. Она не знала, сколько миров лежит между ней и Магнолией. Не знала, жив ли Нацу и найдет ли она когда-нибудь путь домой.

Но пока в ее груди билось сердце, а в пальцах горел свет, она собиралась драться.

За себя. За гильдию. И за право вернуться назад.