(Фаноный персонаж не принимать близко к сердцу! Олеся и Вольдемар, конечно, канон!! Но тут будет по фанону.)

Солнце медленно опускалось за горизонт Северной Полирии, окрашивая небо в тревожные багровые тона. На борту цеппелина СОБЕЗа царила привычная рабочая атмосфера, пока на главном мониторе не вспыхнула красная точка.

– Так, внимание, команда, – голос Фёдора, тяжелый и уверенный, мгновенно заставил всех отвлечься от своих дел. – У нас странный сигнал из портового района. Датчики фиксируют аномальные скачки энергии, но это не похоже ни на технологии Гегемона, ни на химические фокусы Дарвина.

Олеся, чьи пальцы уже порхали над голографической клавиатурой, прищурилась, вглядываясь в бегущие строки кода.

– Командир, это действительно странно. Кто-то взломал систему управления городскими фонтанами и... – она запнулась, недоверчиво качнув головой, – и перепрограммировал их так, чтобы они стреляли не водой, а густым разноцветным серпантином и мыльными пузырями, которые парализуют движение транспорта.

Захар, до этого лениво подбрасывавший в руке эспандер, подскочил с кресла.

– Мыльные пузыри? Это что, шутка такая? – Заяц нетерпеливо сжал кулаки. – Пока Гегемон строит огромных роботов, какой-то клоун решил устроить детский праздник? Дайте мне только добраться до него, я его быстро в чувство приведу!

– Терпение, мой юный друг, – Вольдемар, элегантно поправив красный пиджак, подошел к экрану. – Хаос, возведенный в абсолют при помощи эстетики, — это почерк не простого хулигана. Посмотрите на траекторию этих «пузырей». Это же безупречная математическая модель. Дилетант на такое не способен.

– Кто бы это ни был, он мешает работе спасательных служб, – отрезал Фёдор. – Олеся, курс на порт. Захар, Вольдемар — готовность номер один.

Когда цеппелин завис над набережной, взору команды предстала сюрреалистичная картина. Улицы были завалены горами пены, в которой вязли автомобили, а в центре всей этой неразберихи, на крыше старого маяка, стояла высокая фигура.

Это был кот. Но не просто кот — рослый, почти с Вольдемара, рэгдолл в безупречном черном фраке. Его светлая шерсть контрастировала с темными «пойнтами» на мордочке и лапах, а в руках он держал трость с серебряным набалдашником.

– О, гости! – Кот изящно поклонился, когда команда СОБЕЗа спрыгнула с трапа. – Прошу прощения за беспорядок, я лишь хотел добавить этому серому вечеру немного... текстурности.

– Имя! – Фёдор сделал шаг вперед, сжимая свой боевой молот. – И причину, по которой ты терроризируешь город.

– Терроризирую? Какое грубое слово, – кот мягко улыбнулся, и в его голубых глазах блеснул озорной огонек. – Позвольте представиться: Готтлоб. И я не терроризирую, я исследую пределы общественного терпения через призму визуального искусства. Согласитесь, пена выглядит куда лучше, чем разбитый асфальт.

– Исследуй пределы в камере! – выкрикнул Захар и, нажав кнопку на груди, мгновенно скрылся внутри своей массивной мехи. – Сейчас я тебя упакую, «художник»!

Меха Захара рванулась вперед, сотрясая землю, но Готтлоб лишь слегка качнул тростью. Из скрытого механизма на вершине маяка выстрелил заряд густой, липкой субстанции. Она не была опасной, но была настолько скользкой, что огромный робот Захара просто проехал мимо цели, беспомощно размахивая руками, и с грохотом врезался в гору пустых контейнеров.

– Захар! – крикнула Олеся, вскидывая свой гаджет, чтобы просканировать состав смеси. – Осторожно, это полимер на основе глицерина, трение практически нулевое!

– Браво, юная леди, – Готтлоб отвесил ей персональный поклон. – Ваш интеллект так же ярок, как и ваш мех. Приятно видеть в этой компании кого-то, кто понимает суть вещей.

Вольдемар, прищурившись, поднял свою снайперскую винтовку. Его палец замер на спусковом крючке. Он не стрелял — он оценивал. В этом незнакомце было что-то, что вызывало у него странное чувство... узнавания. Не личности, а типажа.

– Вы слишком хорошо одеты для обычного безумца, Готтлоб, – произнес Вольдемар, не опуская оружия. – Двубортный фрак, гербовые пуговицы... Вы ведь из приличной семьи, не так ли? Что заставляет вас заниматься этим... балаганом?

– Скука, мой дорогой коллега по эстетике, – Готтлоб ловко крутанул трость. – Мир слишком предсказуем. Гегемон хочет власти, Дарвин — признания. А я... я хочу увидеть, как система ломается под тяжестью собственного абсурда.

В этот момент случилось непредвиденное. Из-за хаоса с пеной и скользким покрытием одна из тяжелых конструкций крана на причале накренилась. Молодая женщина, пытавшаяся выбраться из застрявшей машины, не удержалась и соскользнула в холодную воду залива, придавленная обломками ограждения.

– Человек за бортом! – крикнул Фёдор, бросаясь к краю пирса, но он был слишком далеко.

Захар всё еще пытался поднять свою меху на скользкой поверхности, а Вольдемар был отрезан стеной пены.

Готтлоб изменился в лице за долю секунды. Игривость исчезла, сменившись ледяной сосредоточенностью.

– Непорядок, – бросил он.

Прежде чем кто-то успел среагировать, кот совершил невероятный прыжок. Его длинное тело промелькнуло в воздухе, и он нырнул в воду. Секунды тянулись мучительно долго. Наконец, поверхность воды вспенилась, и Готтлоб вынырнул, одной рукой удерживая потерявшую сознание девушку, а другой цепляясь за выступ причала.

Фёдор подбежал и помог им выбраться на твердую землю. Готтлоб, чей безупречный фрак теперь безнадежно промок, аккуратно опустил спасенную на руки подоспевшей Олесе.

– Она просто наглоталась воды, – коротко бросил кот, отряхивая белые перчатки, которые теперь стали серыми от грязи. – Ничего серьезного.

Захар, наконец выбравшийся из кабины робота, замер в замешательстве.

– Ты... ты её спас? Но ты же злодей! Ты же только что нас атаковал!

Готтлоб посмотрел на зайца с легким презрением, которое быстро сменилось привычной усмешкой.

– Юноша, отсутствие моральных оков не означает отсутствие манер. Убивать невинных — это вульгарно. А я терпеть не могу вульгарность.

– Слушай, Готтлоб, – Фёдор подошел ближе, его голос звучал тише, но всё еще сурово. – Ты устроил здесь беспорядок, подверг людей опасности. Но то, что ты сделал сейчас...

– О, избавьте меня от благодарностей, – кот вытащил из кармана жилета часы на цепочке, с грустью посмотрел на них и убрал обратно. – Мой вечер безнадежно испорчен. Вода в заливе отвратительно пахнет рыбой и дешевым топливом.

Он нажал на кнопку на своей трости, и из маяка вырвался сноп яркого света, ослепивший всех присутствующих. Когда зрение вернулось к героям, Готтлоба и след простыл. Лишь на краю причала лежала маленькая серебряная булавка с гербом.

---

Позже, в штабе СОБЕЗа, команда сидела в тишине, переваривая события вечера.

– Я не понимаю, – Захар нервно дергал ухом. – Он плохой или хороший? Он смеялся над нами, облил меня какой-то жижей, а потом полез в воду спасать девчонку. У него вообще с головой всё в порядке?

– У него свой кодекс, Захар, – Олеся задумчиво вертела в руках серебряную булавку, которую подобрала на причале. – Он очень умен. Я проверила код, которым он взломал фонтаны. Это уровень, превосходящий всё, что я видела раньше. Он не просто хакер, он архитектор систем. И он... вежлив. Это сбивает с толку.

– Он опасен, – подал голос Фёдор, чистя свой молот. – Опасен тем, что мы не можем предсказать его следующий шаг. Гегемон предсказуем в своей жажде силы. А этот кот... он ищет развлечений. А развлечения такого масштаба всегда приводят к жертвам, хочет он того или нет.

Вольдемар, стоя у окна и глядя на ночной город, задумчиво погладил подбородок.

– Командир, вы правы, но лишь отчасти. Готтлоб — это эстетическая оппозиция нашему миру. Он не хочет разрушать его, он хочет сделать его своим театром. И, признаться, у него чертовски хороший вкус в одежде. Хотя его манера исчезать без прощания... вот это действительно невоспитанно.

– Он назвал меня «яркой», – тихо добавила Олеся, и на её щеках появился легкий румянец, который она тут же попыталась скрыть, уткнувшись в монитор. – Но всё равно, в следующий раз я заблокирую его частоты.

– В следующий раз, – вздохнул Фёдор, – нам придется быть хитрее. Готтлоб не просто третий игрок на этой доске. Он тот, кто может перевернуть доску просто потому, что ему не нравится цвет фигур.

– Ну, пусть только попробует, – буркнул Захар, снова сжимая эспандер. – В следующий раз я надену шипованные подошвы. Посмотрим, как он тогда посмеется.

А в это время, в роскошном пентхаусе на другом конце города, мокрый рэгдолл сидел перед камином с чашкой дорогого чая. Готтлоб смотрел на огонь и довольно улыбался.

– СОБЕЗ... – промурлыкал он себе под нос. – Какие очаровательные противники. Особенно этот медведь с молотом и лисица с её чудесными гаджетами. Кажется, моя жизнь в этом городе перестает быть скучной.

Он взял с подноса свежую газету и, увидев на первой полосе портрет Фёдора, аккуратно пририсовал ему на голове маленькую бумажную корону.

– Да, – заключил Готтлоб, отпивая чай. – Игра только начинается. И она будет великолепной.