Непотухающий свет

Соён знала: эта вселенная никогда не отличалась милосердием. Ни в первой ее жизни, ни во второй.

Судьба вообще обладала дурным чувством юмора, раз за разом швыряя ее оземь с высоты собственных ожиданий. Сначала был Сеул. Серый, пропахший выхлопными газами, дождем и мокрым асфальтом мегаполис, где в семь лет она осталась круглой сиротой после глупой автомобильной аварии. Потом был приют — холодный, практичный, научивший ее не выделяться, прятать мысли за скучающим взглядом и надеяться только на себя. А в восемнадцать лет настал черед слепящих фар, визга тормозов и чудовищного, дробящего кости удара многотонного грузовика. В тот миг Соён думала, что это финал. Избавление от серости.

Но ее не отпустили.

Душа, выдернутая из агонизирующего тела древней силой, рухнула в совершенно иной мир — Ишгар. Королевство Фиор. Мир, где магия текла по жилам земли, словно кровь. Первые месяцы были сущим адом: Соён трясло от одного только скрежета железа, в ушах стоял рев мотора, а в каждом металлическом грохоте чудился тот самый грузовик, летящий прямо на нее. Она хотела закрыться, стать невидимкой, исчезнуть в глухой чаще Священного леса.

А потом случился «Хвост Феи».

Самая шумная, нелепая, взбалмошная и несокрушимая гильдия во всем чертовом мире. Место, где понятия «личное пространство» не существовало в принципе, где столы летали через весь зал трижды в день, а драки вспыхивали просто потому, что кто-то не так посмотрел на чей-то кусок пирога. Они ворвались в ее треснувшую, забаррикадированную жизнь без стука — просто вынесли дверь с петель. И во главе этого стихийного бедствия всегда шел один конкретный идиот. Огненный Убийца Драконов с дурацкой чешуйчатой повязкой на шее и улыбкой, способной растопить айсберг.

Они прошли через слишком многое. Война с «Фантом Лорд», где Соён впервые почувствовала, что ее свет может не только прятать, но и выжигать врагов ради тех, кто назвал ее «семьей». Райская Башня, ледяной ужас перед Джераром и спасение плачущей Эрзы, которая всегда казалась железной. Бунт Лаксуса, когда небо Магнолии превратилось в электрическую бойню. Битва против Шестерых Просящих, подарившая им маленькую Венди — испуганную девочку с глазами загнанного олененка, которую Соён привязала к своему сердцу так крепко, что сама поражалась собственной сентиментальности. Затем безумие Эдоласа, откуда она притащила не только воспоминания и Лисанну, но и серую накидку на левое плечо — как трофей и напоминание о том, что границы миров тоньше, чем кажется.

Она привыкла. Ее лень, цинизм и скептицизм разбились о простую, упрямую истину: в «Хвосте Феи» ты никогда не бываешь один. Если ты падаешь — тебя подхватят десять рук. Если тебе больно — с тобой разделят эту боль, даже не спрашивая разрешения.

И вот настал священный остров Тенрю. Чертов экзамен на звание мага S-класса.

Экзамен, обернувшийся кровавой бойней. Сначала «Сердце Гримуара», разорвавшее покой острова на куски. Битвы на пределе человеческих возможностей, сорванные связки, выжженные магические каналы. Они победили. Переломанные, истощенные, лишенные остатков сил — но победившие. Они стояли на священной земле, глядя друг на друга сквозь грязь и кровь, и верили, что самое страшное позади.

А потом на небесах разверзлась тьма.

Появился он. Акнология. Черный дракон апокалипсиса, чье присутствие само по себе давило на легкие свинцовой плитой. Соён помнила первобытный ужас, сковавший ее мышцы. Помнила, как задрожали колени, как внутренний голос шептал: «Это конец. От этого железа не спастись. Это не грузовик, это смерть самого мира». Но Нацу... Этот невыносимый, безрассудный дурак снова не позволил ей упасть. Он заставил их всех подняться.

– Мы — «Хвост Феи»! – звенел его хриплый, яростный голос сквозь рев бури.

Они сплевывали кровь. Они вставали в круг. Соён помнила, как крепко сцепила пальцы: слева была дрожащая, но упрямая ладонь Венди, справа — обжигающая, мозолистая рука Нацу. Жар его магии, его безумная вера перетекали в нее, заставляя растоптанное сердце биться вновь. За спиной стояла Эрза, рядом были Грей, Люси, Макаров... Все они сплели свои души в единый барьер.

Небо разорвалось. Черный луч драконьего рева поглотил остров. Слепящая, невыносимая вспышка света, грохот, стирающий материю в пыль...

И абсолютная, глухая пустота.

---

Первым вернулось ощущение боли.

Оно не накатывало волнами, а ударило разом, наотмашь, выбивая воздух из легких. Правый бок взорвался острой, режущей мукой — сломанные в битве с Хэдесом ребра сместились, впиваясь в мягкие ткани. Плечо, обтянутое черным кожаным ремнем-фиксатором, горело огнем. Соён судорожно втянула воздух сквозь зубы и тут же закашлялась, захлебываясь спазмом.

Воздух был чужим.

Он пах гарью, пеплом, застарелой кровью и... ничем.

Соён замерла, парализованная внезапным открытием. В атмосфере не было эфира. Того самого живого, вибрирующего океана магических частиц, которым дышал весь Ишгар. Не было мягкого, влажного резонанса Великого Древа Тенрю. Вместо этого окружающее пространство давило странной, плотной, тяжелой субстанцией — маной, но совершенно иной природы, хаотичной, чуждой, острой, словно битое стекло.

Дрожащими пальцами в белых перчатках она уперлась в землю. Под руками был не священный мох Тенрю, не песок побережья. Камень. Растрескавшаяся, залитая копотью брусчатка.

– Мы... выжили? – сорвался с ее пересохших губ шепот.

Слезы обожгли глаза, прокладывая дорожки по грязному лицу. Сердце колотилось в горле как сумасшедшее. Пальцы машинально сжались, пытаясь нащупать то теплое, мозолистое пожатие, которое держало ее секунду назад.

Пустота.

Ее пальцы скребли холодный, крошащийся булыжник.

– Нацу?.. – позвала она громче, и собственный голос показался ей чужим, сорванным. – Ребята?.. Венди? Эрза?!

Ни звука. Ни знакомого запаха костра и сажи, ни ледяного холода Грея, ни мягкого аромата звездной пыли Люси. Никого. Ни единой знакомой ауры в радиусе сотен километров. Круг разорвался.

Паника, острая и ледяная, полоснула по нервам. Она осталась одна. Снова. Как тогда, в семь лет, на мокром перекрестке в Сеуле. Как на обочине дороги под колесами машины. Мир снова вышвырнул ее на помойку бытия, отобрав всё, ради чего она училась дышать заново.

– Хозяйка...

Рядом раздался тяжелый, прерывистый хрип. Соён резко повернула голову, игнорируя протестующий стон сломанных ребер.

Прямо на камнях, поджав лапы, лежал Гелиос. Белоснежный лис, чей мех сейчас был покрыт грязью и пятнами сажи, тяжело вздымал бока. Золотистые узоры на его морде и ушах тускло мерцали, едва удерживая форму. Он не был трехметровым исполином — его сил хватило лишь на то, чтобы оставаться размером с крупную гончую.

– Гелиос! – Соён метнулась к нему, падая на колени, и уткнулась лицом в его густой, пахнущий озоном загривок. Ее трясло мелкой, неукротимой дрожью. – Гелиос, где они?! Где гильдия?! Остров уничтожен?! Мы умерли?! Это загробный мир?!

– Нет... – Лис с трудом поднял голову, его янтарные, глубокие глаза, помнившие четыре сотни лет ее забытого прошлого, смотрели с бесконечной печалью и древней мудростью. – Мы живы, Соён. Но остров... Дракон поглотил пространство. Мощнейший всплеск исказил ткань времени и реальности. Нас выбросило. Я успел зацепить твою душу, замкнуть барьер на себе, но... нас унесло слишком далеко.

– Насколько далеко?! – почти закричала она, вцепляясь пальцами в его шерсть. Черные пряди ее прически-«медузы» — верхние короткие, нижние длинные, доходящие до самых бедер — растрепались и липли к мокрому от слез и пота лбу. – Магнолия? Клевер? Боско? Где мы?!

– Это не Ишгар, – глухо отозвался дух света. – Это даже не наш мир. Здесь нет эфира, Соён. Только чистая, дикая мана.

Слова упали тяжелыми камнями на дно колодца. Соён застыла. Не наш мир. Другая реальность. Опять. Вселенная снова провернула свою мерзкую шутку, вырвав ее с корнем из земли, которую она только-только начала называть домом.

И в этот момент тишину вокруг разорвали крики.

– Капитан Фуэголеон!!!

– Брат!!! Очнись, брат! Прошу тебя!

Голоса были полны такого неподдельного, раздирающего глотку отчаяния, что по спине Соён пробежал мороз. Это не был вой страха. Это был крик человека, чей мир прямо сейчас рушился в бездну.

Она медленно подняла голову и впервые осмотрелась.

Она находилась на широкой площади величественного города. Высокие башни с острыми шпилями, монументальные арки, витражные окна — все это смутно напоминало столицу Фиора, Крокус, но архитектура была более мрачной, строгой, готической. И сейчас эта столица пылала. Небо заволокло багрово-черным смогом. Вокруг валялись обломки камня, куски разрушенных статуй, а по улицам бродили странные существа.

Соён прищурилась, ее черные глаза, на тон темнее волос, сузились. Это были трупы. Ожившие мертвецы, покрытые гнилью и темными печатями, словно мерзкие марионетки, которых дергал за ниточки невидимый кукловод. Они надвигались со всех сторон, окружая небольшую группу людей в центре площади.

А в самом центре разворачивалась трагедия.

На залитых кровью камнях неподвижно лежал рослый мужчина. У него были длинные огненно-рыжие волосы, благородное, волевое лицо и странный ромбовидный след на лбу. На нем были богатые одежды — красно-синяя мантия с гербом какого-то ордена.

Но главное было не это. Его правой руки не было.

Вместо нее зияла страшная, обугленная и рваная культя, из которой толчками хлестала алая кровь, стремительно окрашивая брусчатку. Жизнь утекала из него с каждой секундой.

Рядом с ним на коленях стоял молодой парень, почти мальчишка, с такими же огненно-рыжими волосами и дикими, расширенными от ужаса глазами. Он тряс раненого за плечи, срывая голос:

– Брат! Вставай! Ты не можешь умереть здесь! Ты же Капитан «Багряного Льва»! Брат!!!

А перед ними, закрывая собой обоих, стоял третий.

Соён невольно задержала на нем взгляд. Парнишка был невысокого роста, мускулистый, одетый в простую крестьянскую одежду и повязку на пепельных волосах. В руках он сжимал чудовищный, гигантский кусок тупого, ржавого железа — меч, который нормальный человек едва ли смог бы оторвать от земли.

Мальчишка был весь в ранах. Его трясло от усталости, по виску текла кровь, заливая один глаз. На него надвигались десятки мертвецов и стоящие поодаль маги в белых плащах с капюшонами, от которых веяло омерзительной, холодной злобой. Противники превосходили его числом, силой, положением. У него не было шансов. Любой разумный человек на его месте бросил бы всё и бежал, спасая собственную шкуру.

Но он стоял.

Он уперся ногами в раскрошившийся камень, оскалился, обнажая окровавленные зубы, и перехватил рукоять меча поудобнее. В его зеленых глазах не было и капли сомнения. В них горело такое неистовое, безумное пламя, такая готовность сдохнуть прямо здесь, стереть свои кости в порошок, но не сделать ни шагу назад, что воздух вокруг него, казалось, вибрировал.

– Я... не позволю вам тронуть их! – заорал парень во всю мощь своих легких, заглушая треск пожаров. – Слышите, вы, ублюдки?! Я стану Королем Магов, и я ни за что не отступлю! Только через мой труп!

Соён вздрогнула. Сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой, разгоняя по жилам застоявшуюся кровь.

Она знала этот взгляд.

Она видела его сотни раз. Этот почерк судьбы невозможно было спутать ни с чем.

Так смотрел Нацу, когда бросался на Железного Убийцу Драконов Гажила, защищая разрушенную гильдию. Так он смотрел на Джерара на вершине Башни. Так он сплевывал кровь на острове Тенрю, поднимая их всех на ноги перед лицом непобедимого дракона и беря ее за руку. Тот же слепой, безрассудный, невыносимо прекрасный идиотизм, который ставит жизнь товарищей выше собственной вселенной.

– Дурак... – прошептала Соён, и губы ее дрогнули в горькой, но теплой усмешке. – Какой же ты дурак... точно такой же.

Ее лень, ее привычка держаться в стороне, ее скептицизм и страх перед новым миром — все это сгорело в одно мгновение, словно сухая бумага. Ее тело двигалось быстрее мыслей. Рука привычно скользнула к бедру, проверяя ремни-фиксаторы, пальцы сжали белый шелк жакета.

Она не смогла спасти родителей в Сеуле. Она не знала, выжил ли «Хвост Феи» на Тенрю. Но прямо сейчас, перед ее глазами, умирал человек, а мальчишка с глазами ее друга готовился отдать жизнь за чужое спасение.

Этого она не допустит. Ни за что.

– Гелиос, – бросила она не оборачиваясь, и голос ее стал ледяным, собранным и непоколебимым, как закаленная сталь. – Поддержи барьер.

– Слушаюсь, создательница, – оскалился белый лис, и в его янтарных глазах вспыхнуло яростное, древнее пламя.

Соён сорвалась с места.

Ее движение не было просто бегом. Это была божественная магия света — скорость, превосходящая человеческое восприятие. Она просто исчезла, оставив после себя золотистый росчерк и легкое колебание воздуха.

---

Аста тяжело дышал, чувствуя, как мышцы рук сводит судорога. Огромный меч в руках казался налитым свинцом. Силы были на исходе. Чертов монстр с шрамами и его гнилые куклы прижали их к стенке. Капитан Фуэголеон... человек, который первым из знати признал его, поддержал и заставил поверить в себя, умирал за его спиной. Леопольд был сломлен шоком. Защитить их было некому.

– Сдохни, бескрылая муха! – взвизгнул Радес Спирито, уродливо ухмыляясь из-под капюшона. Десятки костяных монстров и оживших мертвецов бросились вперед, целясь когтями и проклятыми клинками прямо в сердце паренька.

Аста зарычал, готовясь сделать последний, отчаянный взмах...

Вспышка.

Мир перед глазами побелел.

Воздух разорвал чистый, хрустальный звон, похожий на пение тысячи натянутых струн. Темная магия, окружавшая нападавших мертвецов, вдруг зашипела, словно вода на раскаленной сковороде.

Мгновение — и между Астой и надвигающейся ордой возникла тонкая девичья фигура.

Короткий белый жакет без рукавов с золотыми узорами колыхнулся на ветру. Черная ленточка на воротнике взметнулась вверх. Длинные, струящиеся до самых бедер черные пряди волос рассыпались по спине, контрастируя с верхним строгим ярусом стрижки-каре. На левом плече трепетала серая накидка, удерживаемая тугим черным ремнем.

– Магия контроля клинка, – раздался спокойный, даже несколько ленивый девичий голос, в котором не было ни тени страха. – Форма первого сияния: Рассветный веер.

Соён даже не достала оружие из ножен. Она просто взмахнула рукой в белой перчатке.

Из воздуха, соткавшись прямо из солнечных лучей и ее собственной чистейшей духовной силы, возникли десятки тонких, сияющих ослепительным золотом световых мечей-рапир. Они закружились вокруг нее в идеальном смертоносном хороводе, а в следующую секунду с громоподобным свистом сорвались вперед.

Это было не просто рассечение. Это было очищение.

Световые клинки с абсолютной легкостью прошли сквозь плоть гнилых марионеток Радеса. Там, где касался свет Соён, трупный яд испарялся, кости рассыпались в белый пепел, а проклятая мана с визгом растворялась в небытии. В одно мгновение передовая линия врагов перестала существовать. Перед ошарашенным Астой образовалась идеально выжженная полоса земли шириной в добрый десяток метров.

– Ч-что?! – Аста вытаращил глаза так, что они едва не вылезли из орбит. Его челюсть буквально отвисла. – Кто... Кто это?! Где ее гримуар?!

– Что за чертовщина?! – взвыл Радес, отскакивая назад и прикрывая лицо от слепящего сияния. – Откуда взялся этот свет?! Мои куклы! Она уничтожила моих драгоценных кукол за секунду! Кто ты такая, соплячка?! Какого черта в столице делает маг с такой магией света?!

Соён не удостоила его даже взглядом. Ее скептический, холодный взор черных глаз был устремлен вниз, на распростертого рыжеволосого мужчину.

– Эй, огненный, – позвала она тихо, поворачиваясь вполоборота. Ее голос звучал ровно, контрастируя с хаосом вокруг. – Хватит выть. Если будешь орать вместо того, чтобы зажимать рану, твой брат сдохнет раньше, чем догорит эта улица.

Леопольд замер. Слезы застыли на его щеках. Он перевел ошалелый взгляд с незнакомки на ее голень — на обнаженной коже левой ноги четко выделялась странная, ни на что не похожая метка желтого цвета в виде птицы с опущенным хвостом. Ни один рыцарский орден Клевера не носил такого знака.

– Ты... кто ты? – прохрипел Леопольд, его голос дрожал. – Брат... его рука... магия противника вытягивает из него жизнь! Обычные лекари...

– Заткнись и отойди, – перебила она без злобы, но с непререкаемым авторитетом, который вырабатывается только годами драк плечом к плечу с монстрами вроде Эрзы Скарлет.

Соён опустилась на одно колено рядом с Фуэголеоном. Боль в ее собственных сломанных ребрах отозвалась резким уколом, но она даже бровью не повела. Привыкла. За последние два года она ломала кости чаще, чем пила чай в гильдии.

Она стянула белую перчатку с правой руки и прижала ладонь прямо к страшной, обугленной культе мужчины.

Фуэголеон был на грани. Пульс едва прощупывался, дыхание стало поверхностным, а его собственная яростная огненная мана угасала, сменяясь могильным холодом проклятия.

– Ты не умрешь, – тихо произнесла Соён, глядя в его бледное лицо. – Люди с огнем в душе не должны умирать так дешево. Я одного такого знаю. Он бы тебе за такую слабость врезал по морде.

– Божественная магия света, – прошептала она, закрывая глаза. – Абсолютное очищение. Восстановление истока.

Из ее ладони хлынул поток невероятно мягкого, теплого, золотисто-белого сияния. Это не была мана этого мира. Это была древняя магия забытой богини света Син Леоры — магия, рожденная создавать жизнь и развеивать любую тьму.

Свет окутал рану мужчины. Проклятая чернота, въевшаяся в плоть, зашипела и с яростным треском испарилась, поднявшись в воздух тонкой струйкой серого дыма. Кровь мгновенно свернулась. Мышцы, сосуды и кожа начали стягиваться, образуя чистый, идеально зарубцевавшийся след. Руку она отрастить не могла — для этого требовалось слишком много первородной силы, которой сейчас не было, — но утечка жизненной энергии прекратилась. Сердце Фуэголеона ударило сильнее. Дыхание выровнялось. На бледные щеки вернулся едва заметный румянец.

Леопольд, наблюдавший за этим, упал на колени, не веря своим глазам.

– Рана... затянулась? Проклятие... исчезло? Но ведь... даже магия высшего исцеления короля не способна снять такое за секунды! Без гримуара?!

Аста стоял рядом, сжимая свой меч, и смотрел на Соён с благоговейным ужасом.

– Невероятно... – выдохнул он. – Эй, сестренка! Ты вообще человек?! От тебя исходит такой странный свет... но маны... я вообще не чувствую в тебе обычной маны! Это круто! Это безумно круто!

Соён медленно поднялась на ноги. Она слегка пошатнулась — исцеление отняло изрядную долю резерва, а сломанные ребра напомнили о себе новой вспышкой боли. Но ее лицо оставалось бесстрастной маской. Она натянула перчатку обратно, поправила ремень на плече и повернулась лицом к врагам.

Рядом с ней бесшумно возник Гелиос. Лис встал по правую руку от хозяйки, его белый хвост плавно покачивался, а на морде застыл хищный оскал.

– Он стабилен, – бросила Соён через плечо мальчишкам. – Жить будет. А теперь... – Ее черные глаза сфокусировались на Радесе и приближающихся подкреплениях культистов. В глубине ее зрачков блеснуло опасное, золотое пламя. – Кто из вас, уродов, посмел устроить этот балаган?

– Ты... наглая девка! – взвизгнул Радес, брызжа слюной. Его лицо перекосило от бешенства. – Ты посмела испортить триумф Глаза Белой Ночи! Ты уничтожила моих монстров! Я убью тебя! Я сниму с тебя кожу и сделаю своей лучшей куклой! Джимми! Давид! Убейте ее! Разорвите на куски!

Из-за разрушенных домов выскочили новые чудовища — огромные, сшитые из десятков трупов твари, источающие концентрированную вонь разложения и грязи. В воздухе открылись пространственные порталы, из которых показались маги с открытыми гримуарами, готовящие атакующие заклинания стихий.

Аста тут же встал в боевую стойку, вскидывая меч:

– Сестренка, берегись! Их слишком много! Мы должны держать строй вместе!

Соён лишь вздохнула. Глубоко, устало, словно перед ней была не смертельная угроза, а очередная гора немытой посуды в столовой гильдии.

– Держать строй? – переспросила она, и в ее голосе проскользнула легкая, снисходительная усмешка. – Мальчик, ты слишком много болтаешь. В моей гильдии есть правило: если враг лезет толпой, мы не держим строй. Мы просто выбиваем из них дурь.

Она протянула правую руку в сторону Гелиоса.

– Гелиос. Форма клинка.

Белый лис издал звонкий, торжествующий рык. Его тело вспыхнуло ослепительным сиянием и вытянулось, трансформируясь прямо в воздухе. Свет сгустился, опустившись точно в раскрытую ладонь Соён.

Через секунду она держала изящную, безупречную рапиру из чистого белого металла с золотой гардой в форме лисьих хвостов. Лезвие оружия не отражало свет — оно само являлось источником света, вибрируя от колоссальной концентрации святой энергии.

Соён встала в классическую фехтовальную стойку. Ее невысокая фигурка казалась хрупкой на фоне гигантских монстров, но аура, которую она излучала, заставила замолчать даже Радеса.

– Я только что пережила конец света, – негромко, но отчетливо произнесла она, и ее голос разнесся по всей площади, перекрывая треск пожаров. – Я потеряла друзей. Я не знаю, где мой дом. У меня сломаны ребра, и я чертовски, невыносимо устала.

Она медленно подняла рапиру, направляя острие прямо в лоб главарю нападавших.

– А вы посмели шуметь у меня над ухом и пытаться убить тех, кто дерется за своих товарищей. Вы выбрали худший день для нападения, уроды.

В следующее мгновение площадь утонула в золотом сиянии.

Соён исчезла.

Аста только и успел заметить, как сверкнула серая накидка на ее плече. Воздух сжался. Взрыв невероятной скорости породил ударную волну, которая разметала осколки брусчатки.

Первый трупный гигант даже не успел поднять лапу. Тонкое острие рапиры прочертило в воздухе сложный узор — семь ударов за долю секунды. Каждый укол оставлял за собой сияющую точку, которая тут же детонировала чистым светом. Монстра буквально разорвало изнутри, его темная магия схлопнулась, не оставив после себя даже праха.

– Что за скорость?! – заорал один из магов в белом плаще, лихорадочно перелистывая страницы своего гримуара. – Магия ветра: Воздушный...

Договорить он не успел.

Соён материализовалась прямо перед ним. Ее черные глаза смотрели в упор — холодные, расчетливые, безжалостные.

– Слишком медленно читаешь, – бросила она.

Она не стала пронзать его клинком. Короткий, точный удар рукоятью рапиры в челюсть сломал магу кости лица и отправил его в полет на добрых двадцать метров, прямо в каменную стену полуразрушенного дома. Гримуар выпал из его рук и захлопнулся.

Она двигалась как танцор. Ни одного лишнего движения. Ни капли показной ярости. Чистый, абсолютный прагматизм бойца, прошедшего войны магов. Ее клинок пел, оставляя в воздухе золотые дуги. Твари Радеса падали одна за другой. Проклятия разбивались о сияющий ореол вокруг ее тела, не в силах коснуться даже края ее белого жакета.

– Монстр! – визжал Радес, пятясь к пространственному порталу. – Она не человек! Откуда у нее столько силы без гримуара?! Кто она такая?!

– Я маг «Хвоста Феи», – эхом отозвался ее голос откуда-то сверху.

Радес в ужасе поднял голову.

Соён парила в воздухе, залитая полуденным светом. Ее рапира исчезла, растворившись обратно в золотистую энергию. Вместо нее в руках девушки возник массивный, ослепительно сияющий лук — Священный лук Гелиоса.

Она натянула тетиву из чистой световой нити. Стрела, соткавшаяся на ней, пульсировала такой мощью, что пространство вокруг нее начало заметно дрожать и искажаться.

– И я не позволю вам топтать чужой дом, – отрезала она.

Тетива сорвалась.

Луч света, толщиной с вековое дерево, прошил площадь насквозь. Он поглотил оставшихся монстров, снес пространственные барьеры нападавших и ударил точно в центр позиций Глаза Белой Ночи. Земля содрогнулась. Оглушительный грохот взрыва очищающего пламени разметал врагов, заставив выживших с криками ужаса броситься в открывающиеся порталы отступления.

Свет медленно угас.

На площади воцарилась оглушительная, неестественная тишина.

Только тихо потрескивали остатки пожаров, да ветер шевелил оседающий серый пепел. От армии оживших мертвецов и нападавших магов не осталось и следа — те, кто выжил, бежали без оглядки, спасая свои шкуры.

Соён мягко опустилась на землю. Священный лук растаял искрами, и рядом с ней вновь возник тяжело дышащий Гелиос.

Она пошатнулась. Адская боль в боку накрыла с новой силой — перенапряжение резерва дало о себе знать. Соён судорожно прижала ладонь к сломанным ребрам, стиснув зубы, чтобы не застонать. Ее лицо снова стало бледным, под глазами залегли темные круги.

Сзади послышались тяжелые, торопливые шаги.

– Эй! Сестренка! Ты в порядке?!

Перед ней возник Аста. Парень