Свет начала

Вселенная никогда не отличалась милосердием. Шин Соён усвоила эту простую истину задолго до того, как научилась плести из сырого света смертоносные лезвия и натягивать тетиву священного лука.

Она помнила холодный асфальт Сеула. Помнила, как в семь лет мир сузился до визга тормозов, скрежета сминаемого металла и запаха дешевого антифриза, смешавшегося с кровью родителей. Помнила серые стены приюта, бесконечную, вымораживающую душу пустоту и вечный страх перед железными чудовищами, несущимися по дорогам. В восемнадцать лет железо всё-таки настигло её: ослепляющий свет фар, глухой удар, ломающий кости, и долгий полет в никуда.

Она должна была сгнить в безымянной могиле. Но вместо этого её душу выдернули за шиворот, перебросив сквозь ткань мироздания в чужой, дикий и прекрасный мир. В Ишгар.

Там, в Священном лесу, среди древних дубов и бушующего духа света, Соён обрела второе дыхание. И встретила их.

«Хвост Феи».

Самая бестолковая, громкая, разрушительная и невыносимая гильдия во всем Фиоре. Шумные пьяницы, драчуны, идиоты, готовые разнести половину Магнолии из-за криво брошенного взгляда. Поначалу Соён хотела лишь одного: забиться в самый темный угол, закрыть уши руками и ни к кому не привязываться. Она была скептичной, циничной девчонкой с искалеченной душой, прячущейся за маской лени и безразличия. Но эта гильдия действовала как таран. Они не стучались в закрытые двери — они выбивали их с ноги, вопя во все горло.

Особенно этот невозможный, вечно горящий дракон. Нацу Драгнил.

Он лез на рожон, он смеялся в лицо смерти, он хватал её за руку своей мозолистой, обжигающе горячей ладонью и тащил за собой, не спрашивая разрешения. С ним невозможно было оставаться в стороне. Соён и сама не заметила, как белый жакет с золотыми вставками стал её второй кожей, как на левой голени расцвела солнечная метка гильдии, а в сердце поселилось забытое чувство дома.

Они прошли через ад. Война с «Фантом Лорд», где рушились стены и кости; проклятая Райская Башня, пахнущая солью и отчаянием Эрзы; Храм Молний и обезумевший Лаксус; ядовитые тени Орасион Сейс, где маленькая Венди плакала, уткнувшись Соён в плечо. Затем был Эдолас — мир без капли магии, чужой и пугающий, откуда Соён привезла трофейную накидку на левое плечо и осознание того, что в бесконечности миров существует имя «Син Леора», которое почему-то жгло её память каленым железом.

Они вернулись победителями. Они смеялись, пили и отправились на чертов остров Тенрю, чтобы сдать экзамен на S-класс.

Экзамен, ставший братской могилой для их надежд.

«Сердце Гримуара» вывернуло священную землю наизнанку. Соён дралась до тех пор, пока пальцы не перестали держать рапиру, пока ребра не хрустнули под тяжелыми ударами, пока магия не иссякла досуха, оставляя во рту привкус золы. Они победили Хэдеса. Они выжили, израненные, едва волочащие ноги.

А затем с почерневших небес упала тень.

Акнология.

Черный дракон апокалипсиса не пришел сражаться. Он пришел уничтожать. Соён до сих пор помнила этот первобытный, леденящий ужас, парализовавший каждую клетку ее тела. Земля стонала под чудовищным весом зверя. Они пытались отбиваться, бросали в него остатки своих заклинаний, но дракон даже не заметил их потуг.

Когда мастер Макаров пал, а гигантская пасть распахнулась, собирая рев, способный стереть остров с лица земли, именно Нацу заставил их подняться.

«Мы — Хвост Феи! Сожмите руки!»

Соён помнила жар его ладони. Ее пальцы сцепились с его пальцами. С другой стороны за ее руку судорожно держалась дрожащая Венди. Они стояли в кругу, сплевывая кровь, глядя прямо в сияющую бездну драконьего дыхания. Соён чувствовала тепло плеча Нацу. Она знала, что умрет сейчас, но впервые в жизни ей не было одиноко.

А потом мир разорвался.

Ослепительная, абсолютная вспышка поглотила всё: крики друзей, грохот волн, небо и саму материю. Боль на секунду исчезла, сменившись невесомостью, а затем Соён провалилась в холодную, бесконечную бездну.

---

Первым вернулось удушье.

Соён судорожно втянула воздух сквозь стиснутые зубы и закашлялась. Воздух был неправильным. Сухим, едким, пропитанным едкой химической гарью, жженой резиной и пылью. В нем не было… эфира.

Ни капли. Абсолютный, мертвый магический вакуум.

В груди вспыхнул пожар. Левый бок отозвался такой дикой, пульсирующей болью, что Соён согнулась пополам, упираясь ладонями в неровную, холодную поверхность. Сломанные на Тенрю ребра сместились, белые перчатки тут же промокли от теплой, липкой крови, проступившей сквозь тугие бинты под белым жакетом.

Ее колотило мелкой, неукротимой дрожью. Слезы застилали глаза, смешиваясь с грязью на щеках. Длинные пряди нижнего яруса ее прически — черные, как смоль — разметались по камням, закрывая обзор.

– Мы выжили?.. – прохрипела она, цепляясь непослушными пальцами за крошево под собой. – Мы смогли?.. Нацу, мы…

Она замерла.

Пальцы нащупали не мягкий мох священного леса и не влажный песок побережья. Под руками были куски раскрошенного бетона и торчащая, острая стальная арматура.

Тепла не было. Рядом не было никого. Ни тяжелого дыхания Грея, ни тихого всхлипа Венди, ни горящей руки Нацу.

Пустота.

– Гелиос?! – в панике вскрикнула Соён, резко вскидывая голову.

Рядом с ней, тяжело опустившись на передние лапы, стоял белоснежный лис с золотыми узорами на шерсти. Его бока вздымались, пасть была приоткрыта, а янтарные глаза полыхали тревогой и глубоким, древним истощением. Дух света держался из последних сил, с трудом сохраняя материальную форму в этом чудовищном месте, где не было естественного потока маны.

– Соён… – глухо отозвался дух, и его голос прозвучал прямо в ее голове. – Ты жива. Держись за меня.

– Гелиос! Где все?! – Голос девушки сорвался на визг, сердце заколотилось о сломанные ребра, причиняя новую волну мучений. – Где гильдия?! Нацу?! Мастер?! Мы… мы умерли?! Мы в аду?!

– Нет, – лис оскалился, вглядываясь в серую мглу впереди. – Это не загробный мир. И это не Ишгар. Ткань пространства треснула от удара дракона, но нас унесло куда дальше, чем остальных. Нас вышвырнуло за пределы нашего мира…

Договорить он не успел.

Небо над ними ослепило оранжево-багровой вспышкой. Чудовищная ударная волна пронеслась над руинами, вздымая тонны серой пыли и кроша бетон в мелкую муку. Ветер ударил с силой тайфуна, взметнув черную ленточку на ее жакете и трофейную накидку на левом плече.

Соён инстинктивно вскинула руку в белой перчатке, прикрывая лицо. Боль в боку вспыхнула с новой силой, бинты промокли насквозь, пачкая бело-золотую ткань жакета алым. Стиснув зубы до скрежета, она заставила себя открыть глаза.

Она сидела на вершине гигантской груды строительного мусора. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался разрушенный город. Не деревянные домики Магнолии, не каменные шпили Крокуса — это были останки гигантских железобетонных башен. Вдали визжали сирены, мигали синие и красные огни, а в небе, стрекоча винтами, зависли… вертолеты.

Сеул. Образы из ее первой, оборванной жизни хлынули в сознание ядовитым потоком. Железо. Асфальт. Город.

Но это был не Сеул. Это место было полем битвы богов.

Пылевая завеса медленно оседала под напором бушующих потоков ветра. Глаза Соён — черные, на тон темнее ее волос — хищно сузились, сканируя эпицентр разрушений.

В сотне метров от нее, в кольце полуразрушенных стен, стояла группа странно одетых людей. Посреди них замер парень. Совсем еще мальчишка, с торчащими пепельно-блондинистыми волосами, в разорванной черной майке с оранжевым воротом. Его фигура била мелкая дрожь. Он стоял, намертво оцепенев, и не отрываясь смотрел в центр образовавшегося кратера. В его взгляде плескался дикий, нечеловеческий коктейль из гордости, бессилия и первобытного ужаса.

Соён перевела взгляд туда, куда смотрел подросток, и у нее перехватило дыхание.

В центре руин возвышался исполин.

Его мускулы вздувались под разорванным красно-синим костюмом, светлые волосы двумя острыми прядями вздымались вверх, а из разинутого в яростном оскале рта текла струйка темной крови. Вокруг его правой руки клубился воздух, спрессованный чудовищным давлением. В его взгляде полыхала ярость — чистая, жертвенная, несокрушимая.

Но не поэтому Соён вздрогнула так, что хрустнули собственные кости.

Его бок.

Тот же самый левый бок, что сейчас разрывал ее тело агонией. У мужчины там зияла старая, жуткая, деформированная впадина — гигантский рубец, след некогда смертельной раны. И сквозь ткань реальности, сквозь боль и физический мир, Соён своим духовным зрением видела то, чего не могли видеть обычные люди.

Сила внутри этого великана билась, как пойманная в капкан птица. Там, в глубине его груди, трепетал крошечный, почти угасший золотой огонек. Он истончался с каждой секундой. Этот человек сжигал последние крупицы собственной жизни, расходовал самые последние, невосполнимые крохи своего естества ради одного-единственного удара.

Внезапно в висках Соён что-то взорвалось. Словно раскаленная игла прошила кору головного мозга.

«Один за всех…»

Слова вспыхнули в сознании золотыми иероглифами, заставив ее зажмуриться и схватиться за голову.

– Ч-что это?.. – прошептала она, тяжело дыша. – Гелиос, что со мной?!

Лис у ее ног глухо зарычал, его шерсть встала дыбом, а хвосты нервно хлестнули по камням:

– Твоя душа… Память Леоры резонирует. Здесь есть нечто, что принадлежит тебе!

– А на этот раз ты долго, Всемогущий!

Новый голос, пронесшийся над руинами, был лишен человеческой теплоты. Он звучал сухо, насмешливо, вежливо и вместе с тем отвратительно тяжело, словно падающая могильная плита.

От одного лишь звука этого голоса сломленная болью Соён не удержалась и тяжело опустилась на одно колено, содрав кожу на левой ноге чуть выше золотой метки гильдии.

В нескольких десятках шагов от блондинистого гиганта стоял человек в строгом темном костюме. Вернее, нечто, когда-то бывшее человеком.

Соён прикрыла рот рукой в белой перчатке, сдерживая рвотный позыв. У него не было верхней части лица. Вместо глаз и носа бугрилась гладкая, уродливая масса шрамов, переплетенная сложной системой черных трубок, клапанов и тяжелой дыхательной маски. Вокруг его рук пульсировала тьма — искаженная, мерзкая сила, заставляющая пространство вокруг него сжиматься и кровоточить.

«Этот человек… Как он вообще еще стоит?!» — отозвалось в ее сознании панической вспышкой.

С такими повреждениями не жили. С таким телом невозможно было дышать, не то что стоять прямо и источать ауру абсолютного господства.

И снова в ее голове, словно удар погребального колокола, отозвался чужой, древний голос:

«Все за одного…»

Волосы на затылке Соён встали дыбом. По телу пробежал мороз, перекрывая даже боль в сломанных ребрах. Ее трясло. Она никогда не видела этих людей, она понятия не имела, что это за полуразрушенный мегаполис и почему в небе висят летающие машины. Она была магом Фиора, чужачкой из Сеула, потерявшей свою семью на священном острове!

Так почему?.. Почему эта сила отзывалась внутри нее?

Почему золотой огонек в груди блондина откликался на свет ее собственной магии, как заблудший ребенок откликается на зов матери? Почему чудовище в маске казалось искаженным, проклятым паразитом, крадущим то, что никогда не должно было существовать в этом мире?

И тут плотину прорвало.

Барьер в глубине ее подсознания — тот самый, что отделял восемнадцатилетнюю Шин Соён от четырехсотлетней богини света Син Леоры — дал глубокую, неисправимую трещину.

«В начале времен, когда границы измерений истончились от войн драконов…» — шептал голос в ее памяти. Это был ее собственный голос, но звучал он царственно, неземно и бесконечно печально. — «Частица священного света упала в спящий, лишенный магии мир. В город Цинцин… Дитя, рожденное сияющим, озарило тьму не по законам плоти. Это была искра божественного света Син Леоры, разлившаяся по венам смертных и ставшая ядом, который они назвали „причудами“…»

Соён замерла. Ее черные зрачки расширились, заняв почти всю радужку.

Все эти способности… Эта эволюция людей, о которой шептал чужой мир… Это было эхо ее собственной силы. Света, который раскололся и осквернился, смешался с человеческой жадностью и породил чудовищ. И прямо сейчас одно из этих чудовищ готовилось уничтожить последнего, кто нес в себе чистую, очищенную жертвой искру этого первородного пламени.

Внизу, в кратере, человек в маске поднял правую руку. Его конечность начала трансформироваться с тошнотворным хрустом: мышцы гипертрофировались, кости удлинялись, черные шипы прорывали ткань пиджака, а вокруг закручивались дуги черных молний.

– Ты опоздал, Всемогущий, – произнес Все За Одного, и земля под его ногами задрожала. – Твое время вышло. Твой огонь угас. Умри же вместе со своей эпохой!

Смертоносная комбинация десятков украденных сил устремилась вперед, готовая стереть блондина в порошок. Тот стоял, опустив голову, его кулак дрожал, а золотой огонек в груди истончился до прозрачной паутинки.

Он был готов принять удар. Он собирался закрыть собой мальчика и этот город, даже если его сердце разорвется.

В памяти Соён вспыхнул Макаров Дрейяр, закрывающий гильдию от Акрологии.

В памяти Соён вспыхнул Нацу, выбивающий искры из кулаков перед лицом непобедимого врага.

«Мы никогда не оставим тебя одну».

– Да пошло оно всё к черту… – выдохнула Соён сквозь зубы.

Боль? К черту боль. Сломанные ребра? Плевать. Отсутствие эфира? У нее есть ее собственный источник, древний, как само мироздание.

– Гелиос! – крикнула она.

– Я с тобой, моя госпожа! – взревел лис.

Белоснежный зверь распался на тысячи ослепительных золотых нитей, которые устремились к правой руке Соён. Воздух вокруг нее сгустился, зазвенел чистейшим хрусталем. В руке девушки материализовалась тонкая, изящная рапира, гарда которой пылала божественным солнечным пламенем.

На левой голени метка «Хвоста Феи» вспыхнула ядовито-желтым, обжигающим светом.

Соён сорвалась с места.

Она не просто побежала — она шагнула в пространство, разрывая законы физики этого мертвого мира. Золотая комета, оставляющая за собой шлейф из раскаленных искр и ослепительного сияния, прочертила ночное небо Камино.

Звуковой барьер лопнул с грохотом, заглушившим вой сирен.

Всемогущий уже приготовился к неминуемому удару, собирая последние крохи силы «Один За Всех» в свой окровавленный кулак, когда прямо перед ним рухнуло солнце.

ГРОХОТ!

Земля раскололась на сотни метров вокруг. Ударная волна Все За Одного — чудовищный сгусток кинетической энергии, сжатого воздуха и темных молний — не достигла цели. Она с оглушительным скрежетом врезалась в идеально круглый, сияющий всеми цветами зари щит из переплетенных световых мечей.

Пыль разметало в стороны чистейшим вихрем первородной магии.

Бакуго Кацуки, прикрывавший лицо руками, замер с открытым ртом. Его алые глаза расширились до предела, отражая невозможное зрелище.

Между умирающим Символом Мира и величайшим злодеем в истории стояла девушка.

Невысокая. Черные волосы странной формы — короткие сверху и водопадом струящиеся до самых бедер снизу — развевались на ветру, словно сотканные из ночного неба. Разорванный белый жакет с золотыми вставками, белые перчатки, крепко сжимающие светящуюся рапиру, и короткая накидка на левом плече, трепещущая под натиском стихии. На ее перебинтованном боку расплывалось кровавое пятно, но спина была прямой, как натянутая струна.

А ее глаза… Черные глаза горели холодным, высокомерным и несокрушимым светом, перед которым тускнели прожекторы вертолетов.

– Что за?.. – прохрипел Всемогущий, глядя на хрупкую фигуру перед собой. Кровь капнула с его подбородка. – Дитя… Уходи… Это не твой…

– Заткнись, старик, – не оборачиваясь, бросила Соён. Ее голос был спокойным, скептичным, но в нем звенела сталь, не знающая пощады. – У тебя легкое пробито и печень всмятку. Стой смирно и не мешай, пока я не решила, что спасать тебя — слишком много мороки.

Все За Одного медленно опустил дымящуюся, искаженную руку. Даже сквозь дыхательную маску можно было почувствовать его крайнее, неподдельное изумление.

– Какое любопытное появление, – произнес злодей, склонив голову набок. Трубки на его шее зашипели. – Кто ты такая? Еще один незарегистрированный герой? Нет… В тебе нет фактора причуды. Твое тело… оно вообще не подчиняется генетическим законам. Откуда у тебя эта сила?

Соён медленно повернула рапиру в руке. Клинок издал чистый, вибрирующий звук, от которого треснули уцелевшие стекла в полукилометре от эпицентра.

– Слишком много вопросов для куска гнилого мяса в консервной банке, – холодно отозвалась она.

Ее взгляд скользнул по его маске. Она чувствовала. Внутри этого уродца клокотали сотни украденных искр. Сотни осколков ее древнего света, извращенных, мутировавших, сплетенных в уродливый узел жадности. Это вызывало омерзение. Такое же омерзение, какое она испытывала к темным гильдиям, пытавшимся осквернить память ее друзей.

– Твоя дерзость впечатляет, маленькая леди, – в голосе Все За Одного прорезались опасные, леденящие нотки. – Но вставать между мной и Всемогущим — фатальная ошибка. Кем бы ты ни была, твоя сила станет прекрасным дополнением к моей коллекции.

– Попробуй взять, урод, – оскалилась Соён.

Она сделала вдох, игнорируя дикую боль в сломанных ребрах. Плевать на этот мир. Плевать на то, что здесь нет эфира. Она заставит это пространство подчиняться ей. Она — маг «Хвоста Феи». Они никогда не сдаются. Они никогда не проигрывают тем, кто пытается сломать тех, кто защищает слабых.

– Гелиос. Форма святого суда, – негромко произнесла она.

Рапира в ее руке вспыхнула и перестроилась. Тонкий клинок удлинился, превращаясь в массивный, сияющий божественным золотом составной лук. Вокруг Соён закружились десятки световых мечей, повинуясь ее воле магии контроля клинка. Они парили в воздухе, целя остриями прямо в человека в костюме.

– Эй, блондинчик с горящим кулаком, – бросила она через плечо Всемогущему, натягивая тетиву из чистого света. Стрела, материализовавшаяся на ней, гудела с мощью готового взорваться солнца. – Если собираешься ударить его напоследок — сделай это красиво. Мои ребята из гильдии не прощают тех, кто лажает в финале.

Всемогущий замер. Его единственный горящий глаз распахнулся шире. Он не знал, кто эта девушка. Он не понимал, какую силу она использует. Но тепло… Чистейшее, первородное тепло, исходившее от ее спины, внезапно заставило угасающий уголек «Один За Всех» внутри него вспыхнуть с новой, невиданной силой.

Словно само пламя нашло свой исток.

– ХА-ХА-ХА! – хриплый, надрывный, но вновь обретающий былую мощь смех Символа Мира разорвал тишину Камино. Всемогущий шагнул вперед, становясь плечом к плечу с миниатюрной черноволосой волшебницей, и занес свой гигантский кулак. – Ты слышал ее, Все За Одного?! Финал еще не наступил!

Злодей в маске впервые за долгие десятилетия почувствовал, как по его спине пробежал холодок истинного страха.

А затем Шин Соён отпустила тетиву.