Приглашение для 3 школ

Октябрьское небо над Шотландией давило на плечи свинцовой тяжестью. Серые, набухшие дождем тучи клубились так низко, словно вот-вот должны были зацепиться за острые шпили замка Хогвартс.

На парадном крыльце и у кромки Запретного леса царило оживление. Студенты кутались в теплые мантии, перешептываясь и вытягивая шеи. Делегации Шармбатона и Дурмстранга прибыли всего пару часов назад: гигантская карета мадам Максим возвышалась неподалеку от тыквенных грядок Хагрида, а из темных вод Черного озера все еще поднимались мачты призрачного корабля Игоря Каркарова. Сам министр магии Корнелиус Фадж, лично прибывший проконтролировать начало Турнира Трех Волшебников, напыщенно разглаживал лацканы своего полосатого костюма, стоя бок о бок с Альбусом Дамблдором.

– Поистине исторический день, Альбус, – вещал Фадж, довольно поправляя свой зеленый котелок. – Международное магическое сотрудничество выходит на небывалый уровень! Три величайшие школы Европы…

Договорить министр не успел.

Воздух внезапно задрожал. Словно колоссальный колокол ударил прямо под сводом небес, заставив вибрировать стекла в стрельчатых окнах замка. Серая пелена туч над головами волшебников пошла рябью, закручиваясь в чудовищный водоворот, и из самого сердца этой небесной воронки раздался рев.

Это не был крик обычной магической твари. Звук был настолько низким, густым и вибрирующим, что у первокурсников подогнулись колени, а Каркаров рефлекторно схватился за древко посоха, побелев как полотно.

– Что это за чертовщина?.. – выдохнул Фадж, пятясь назад.

Тучи разорвало в клочья.

Из клубящейся серости вынырнула тень, затмившая дневной свет. Чудовищный змей-дракон, покрытый переливающейся лазурно-серебряной чешуей, рассек крыльями холодный воздух. Он был втрое больше любого венгерского хвосторога, когда-либо виденного британцами. Длина его тела превышала тридцать футов, размах кожистых крыльев вздымал ураганные порывы ветра, сбивавшие с ног легких шармбатонских учениц, а янтарные вертикальные глаза горели древним, пугающе разумным огнем.

Но самым поразительным было другое.

Прямо на покатом гребне между гигантских витых рогов дракона стоял подросток.

На вид ему было не больше пятнадцати лет. Невысокий – от силы метр шестьдесят, тонкий, почти щуплый на фоне колоссального создания, он стоял во весь рост, даже не думая держаться руками. На нем была расстегнутая куртка ярко-синего цвета, подбитая тонким голубым шелком, темные холщовые штаны и тяжелые кожаные сапоги. Ветер трепал его вихрастые русые волосы, а на губах блуждала абсолютно шальная, кривая и бесшабашная улыбка. В глазах парня плескался тот особый, эгоцентричный и искрометный блеск, который безошибочно выдавал уроженца отделения Ярило: свобода воли, абсолютное пренебрежение правилами и легкое безумие гения.

– Привет, Европа! – весело крикнул мальчишка звонким голосом, легко перекрывшим шум поднявшегося ветра.

Дракон спланировал вниз, зависнув в каких-то пяти метрах над лужайкой Хогвартса. Мощные взмахи крыльев примяли траву к земле, подняв бурю из сухих листьев.

Фадж впал в панику. Его лицо побагровело, глаза округлились от ужаса перед незваным гостем.

– Угроза безопасности! Опасная тварь! – истошно завопил министр, выхватывая из кармана свою волшебную палочку и целясь прямо в стоявшего на ящере нахала. – Ступефай!..

Парень на драконе даже не шелохнулся. Он лишь лениво щелкнул пальцами в воздухе и усмехнулся:

– Ай-ай-ай, господин чиновник. Невежливо.

В то же мгновение палочка в руке Фаджа вспыхнула ослепительным сапфировым пламенем. Древесина зашипела, превращаясь в прах за долю секунды, и обожженный министр с воплем выронил дымящийся огарок в грязь, отскакивая назад и баюкая покрасневшую ладонь.

– Вы… вы!.. – задыхался Фадж, пока Дамблдор с бесстрастным любопытством разглядывал юношу сквозь очки-половинки.

Дракон плавно опустился на землю, подогнув мощные лапы. Подросток легко, как кошка, соскользнул с рогатой головы зверя вниз и пружинисто приземлился на ноги, отряхнув ладони о штаны.

– Спокойно, дяденька, не кипятитесь, – протянул парень с легким певучим акцентом. – Я всего лишь вестник. Представитель отделения Ярило великой школы ведовства Колдовстворец. Меня зовут Тимофей, если кому-то вдруг очень интересно.

Дракон позади него шумно выдохнул клубок теплого пара прямо на онемевших французских гостей, прищурил золотые очи и вдруг заговорил – густым, насмешливым и неожиданно меланхоличным баритоном:

– Тимоша, сколько раз просить: предупреждай перед торможением. У меня от твоих эффектных приземлений несварение. И вообще, почему эти чужеземцы так странно пахнут? Жженой шерстью и страхом.

– Не ворчи, Еремей, – отмахнулся Тимофей, бросив взгляд на своего питомца. – Ты сам просил прогуляться на полной форме.

Шестиметровый крылатый змей фыркнул, словно обиженный пес, но улегся на траву, с легким сарказмом оглядывая толпу магов, у которых разом отвисли челюсти.

Дамблдор медленно выступил вперед, приподняв руку в примирительном жесте.

– Колдовстворец… – тихо произнес верховный чародей, и в его голосе прозвучало нечто среднее между благоговением и застарелой тревогой. – Обитель древних волхвов на бескрайних равнинах востока. Мы полагали, ваши границы закрыты наглухо уже больше трех столетий, юноша.

– Закрыты? Да бросьте, нам просто лень было с вами нянчиться, – Тимофей дернул плечом, являя собой классический образец яриловского эгоцентризма и вольнодумства. – Но наши ректоры сочли, что ваша затея с Турниром Трех Школ выглядит… мелковато. Забыли про нас, да? Решили отсидеться в своем уютном замке? А вот шиш.

Он полез за пазуху и достал тяжелый свиток из плотной, мерцающей морозным инеем бересты, перевязанный золотым шнурком.

– Колдовстворец шлет вам поклон и приглашает иностранные школы к нам. На весь учебный год. Все три школы. Вместе со студентами, учителями и сопровождающими лицами.

– Что?! – взвился Каркаров, делая шаг вперед. – Немыслимо! Чтобы Дурмстранг отправился в этот дикий, забытый богами край?..

– Следи за языком, Игорь, – внезапно раздался голос, от которого застыла сама кровь в жилах.

Воздух позади Тимофея и его гигантского дракона сжался и потемнел. Пространство треснуло, словно тонкий лед на зимнем озере, и из образовавшегося разлома повалил густой клубящийся туман. Запахло сырой землей, полынью, тлеющими углями и чистейшим первозданным снегом.

Из тумана вышли шестеро.

Их присутствие накрыло Хогвартс такой сокрушительной, древней магией, что защитные купола над замком жалобно зазвенели, признавая превосходство явившихся.

Впереди всех шел мужчина невероятного роста – выше двух метров, он легко превосходил мадам Максим в царственной стати и подавляющей ауре. На вид ему было чуть за двадцать: гладкая бледная кожа, длинные смоляные волосы, падающие на плечи. Но глаза… Глаза были абсолютно, беспросветно черными – без белков и радужки, как бездонная глубина могилы. На его голове покоилась высокая черная корона с хищными, острыми зубцами. Одет он был во все черное, глухое и строгое, будто собрался на вечные похороны, а из-под распахнутого ворота виднелись затейливые витиеватые татуировки древних зверей.

Рядом с ним бесшумно ступал гигантский черный волк размером с матерого медведя. Зверь окинул толпу британцев ледяным взглядом и презрительно оскалился.

Кощей Бессмертный. Царь мертвых. Директор Колдовстворца, проживший на этой земле пять тысяч лет.

По правую руку от него шла живая противоположность холодному владыке. Парень заметно ниже ростом, светловолосый, с чистыми, теплыми васильковыми глазами, улыбающийся так светло и искренне, словно на хмурый шотландский двор пролилось весеннее солнце. Он был одет в шелковую черную рубаху с искуснейшей золотой вышивкой, строгие брюки и широкий темно-карий пояс. На его плече сидел великолепный белый сокол, гордо расправлявший крылья.

Иван Бессмертный, декан Сварога и учитель чародейской математики, тепло сжал руку своего грозного супруга. Все знали: если этот улыбчивый блондин рассердится, пятитысячелетний повелитель загробного мира предпочтет тихо уйти проверять дозоры. Ведь Ваня не просто знал, где спрятана заветная игла, – он при желании мог приложить мужа и без всякой магии.

– Коша, ну зачем ты так сурово с порога? – мягко укорил царевич супруга. – Люди испугались. Смотри, у господина в зеленой шляпе даже штаны задрожали.

Кощей лишь чуть заметно изогнул бровь, глядя на Фаджа сверху вниз, как на дождевого червя:

– Люди всегда боятся того, чего их куцый разум не в силах постичь, Ванечка.

Слева от Кощея зашевелились еще двое.

Один из них – высокий, ростом с самого Кощея, огненно-рыжий детина с яркими янтарными глазами и вертикальными, змеиными зрачками. Он непрерывно ежился, кутаясь в изумрудного цвета плащ, и тихо бурчал себе под нос про «сырую мерзкую Британию, где даже воздух промозглый». Змей Горыныч, завуч и преподаватель полетов, выглядел юношей лет двадцати двух, хотя помнил рождение первых гор.

Рядом с ним шагал русоволосый, веснушчатый крепыш с невероятно добрыми зелеными глазами, одетый в белые атлетические одежды с традиционной славянской вязью. Добрыня Горыныч, учитель трансфигурации, держал мужа за руку, передавая ему тепло, а у его ног мягко переступал лапами огромный белоснежный полярный медведь по кличке Туман.

– Не ной, Змеюшка, – ласково шепнул Добрыня, сверкнув солнечной улыбкой, в которой, впрочем, угадывалась сила, способная свернуть гору. – Вернемся домой, я тебе взвар с медом сделаю.

Горыныч моментально притих, виновато потупившись: злить Добрыню не рисковал даже он.

Замыкали шествие две потрясающие женщины.

Высокая, статная Ядвига Зимова шла с гордо поднятой головой. Ее ослепительно белые волосы были перехвачены черной банданой, а фиолетовые глаза сканировали окружающих с острой, проницательной насмешкой. На ней был глухой черный сарафан, расшитый чистым серебром, и белоснежная рубаха. На ее плече грациозно лежала крупная белая рысь, лениво подергивая кисточками на ушах.

– И почему эти европейские сказители вечно приписывают мне костяную ногу и кривой нос? – тихо, с легким сарказмом бросила Ядвига в пространство. – Варвары. Никакого чувства прекрасного.

– Потому что они тебя боятся, ягодка моя, – рассмеялась шедшая с ней рука об руку Василиса.

Младшая из четы Зимовых лучилась добротой. Длинные каштановые косы спускались по ее красному сарафану, богато расшитому червонным золотом. На ее плече свернулась белоснежная крошечная ласка с глазами-бусинками, с любопытством разглядывавшая замерших хогвартских профессоров.

Шесть великих магов древности. Шесть вечных созданий, чей возраст перевалил за пять тысячелетий, но чьи лица оставались молодыми и прекрасными.

Дамблдор медленно опустил палочку в карман и склонил голову в глубоком, исполненном искреннего почтения поклоне.

– Приветствую вас на шотландской земле, владыка Кощей. Приветствую учителей Колдовстворца.

Кощей окинул взглядом двор: застывших учеников Гриффиндора и Слизерина, трясущегося Фаджа, побледневшую мадам Максим.

– Дамблдор, – гулкий, бархатный голос Царя мертвых разнесся над поляной, отдаваясь эхом в каменных стенах замка. Черный волк у его ног тихо зарычал, поддерживая хозяина. – Мы наблюдали за вашей мышиной возней из-за кубка. Вы замыкаетесь в себе, варясь в собственном соку, пока за вашими спинами зреют старые тени. Мы пришли не воевать. Мы пришли забрать вас.

– Забрать?.. – пискнул Фадж из-за спины Дамблдора.

– Колдовстворец распахивает врата, – звонко объявил Василиса, шагнув вперед, и трава под ее ногами зазеленела ярче вопреки октябрьскому холоду. – Все четыре наших отделения: Хорс, Дажбог, Сварог и ветреное Ярило, – готовы принять ваших лучших учеников. Вы хотели состязания? Вы увидите настоящую магию. Магию, что древнее Рима, древнее этих башен и ваших законов.

Тимофей, все еще стоявший возле своего дракона, широко ухмыльнулся, поймав испуганный взгляд Гарри Поттера, стоявшего в первом ряду гриффиндорцев.

– Собирайте чемоданы, мелюзга, – подмигнул русский пятикурсник Избранному, весело тряхнув челкой. – У нас уроки полетов проходят на верхушках вековых дубов, а на зельеварении Ядвига заставляет варить живую воду. Вам понравится. Если, конечно, духу хватит доехать.

Еремей, гигантский ящер, глухо хохотнул, выпустив из ноздрей кольцо синего дыма:

– Особенно тем, кто не умеет падать с высоты птичьего полета. Обожаю смотреть, как чужаки визжат.

– Еремей, манеры, – строго, но с улыбкой одернул зверя Иван Бессмертный, ласково погладив своего сокола по перьям. Птица отозвалась мелодичным переливчатым клекотом. – Не пугай гостей заранее. Они ведь еще даже не видели Алатырь-камень.

Кощей поднял руку, затянутую в черную перчатку, и тучи над Хогвартсом окончательно разорвало, открыв сияющий портал, сквозь который повеяло бескрайними таежными лесами, запахом смолы и первозданной, дикой силой.

– Решайте, волшебники Запада, – произнес Царь мертвых, и его абсолютно черные глаза блеснули леденящим торжеством. – Вы останетесь дрожать в своих каменных стенах… или шагнете в Колдовстворец?