Макс и Лиам

Утро началось с того, что Лиам, застегивая запонки на дорогой рубашке, с нескрываемым обожанием наблюдал, как Макс пытается подняться с кровати. Это зрелище всегда приводило Лиама в восторг. Макс, некогда просто крепкий парень, теперь превратился в настоящую гору плоти. Его огромный живот, тяжелый и необъятный, при каждом движении перекатывался, словно волна. Когда Макс наконец сел, его бока широкими складками накрыли бедра, а живот вальяжно опустился на колени, скрывая их под своей массой.

– Ну что, здоровяк, готов к поездке? – Лиам подошел и нежно похлопал Макса по мягкому плечу, отчего второй подбородок парня мелко затрясся.

– Только если... БРЭЭ-э-э-рп! – Макс прервался на глубокую, утробную отрыжку, которая, казалось, сотрясла его грудную клетку. – Если там будет достаточно еды, Ли. Я уже проголодался, пока просыпался.

Лиам довольно усмехнулся. Ему нравилось, что его деньги позволяют обеспечивать Максу такой образ жизни. Он работал финансовым аналитиком, и его счета позволяли покупать горы еды, в то время как Макс, работая пару часов в день из дома, мог позволить себе только одно занятие – расти.

Путь к машине стал первым испытанием. Макс передвигался медленно, вперевалку, его дыхание становилось тяжелым уже через десять шагов. Лиам шел позади, любуясь тем, как обтянутые огромными джинсами ягодицы Макса колышутся, а спина лоснится от легкого пота.

Когда они подошли к внедорожнику, возникла заминка. Макс попытался втиснуться на пассажирское сиденье, но его бока намертво застряли между дверным проемом и креслом.

– Ли... я, кажется... Бурп! ...не влезаю, – пропыхтел Макс, его щеки налились румянцем, почти скрывая глаза-щелочки.

Лиам подошел сзади и, упершись руками в мягкие, податливые бока Макса, начал буквально вталкивать его в салон.

– Ты снова прибавил, малыш, – прошептал Лиам ему на ухо, чувствуя, как пальцы утопают в жире. – Это просто великолепно. Ты становишься таким огромным.

С трудом, под аккомпанемент натужного сопения и скрипа подвески, Макс оказался внутри. Ремень безопасности едва застегнулся, врезаясь в необъятный живот и разделяя его на два огромных валика.

– Мы не проехали и десяти минут, а я уже хочу... БрЭЭЭпр! ...хочу пончиков, – заявил Макс, потирая живот, который теперь занимал всё пространство до приборной панели.

Лиам не мог отказать. Первая остановка на заправке превратилась в пиршество. Лиам принес две коробки глазированных пончиков, три огромных хот-дога с двойным сыром и литр ледяной колы.

– Ешь, мой хороший, – Лиам сам разворачивал обертки, поднося еду к губам Макса.

Макс поглощал еду с невероятной скоростью. Пончики исчезали в его рту один за другим, сахарная пудра оседала на его подбородках. Когда очередь дошла до хот-догов, Макс довольно замычал. Его живот, и без того натянутый, начал раздуваться еще сильнее, подпирая руль.

– Ох, Ли... – Макс сделал огромный глоток колы, и тут же его тело содрогнулось. – БРЭЭ-Э-Э-РП! Господи, это было... Брррр ...сокрушительно.

– Громогласно, – подмигнул Лиам, выруливая на трассу. – Ты звучишь как настоящий зверь, Макс.

До загородного дома они останавливались еще трижды. Макс съел два двойных бургера, порцию наггетсов и огромный молочный коктейль. К моменту приезда на место он едва мог дышать, его живот казался каменным, а пуговица на джинсах угрожающе натянулась.

Дом, который снял Лиам, был уединенным и роскошным. Но Макса интересовал только диван. Как только они вошли, он буквально рухнул на мягкие подушки, и его тело расплылось по ним, словно тесто.

– Ли, я не могу... Бурп! ...больше двигаться, – выдохнул он, раскинув руки. Его футболка задралась, обнажая бледную, лоснящуюся кожу живота, который тяжело свисал по бокам дивана.

– Отдыхай, – Лиам уже разбирал пакеты, которые привезли из службы доставки заранее. – Я заказал пиццу, китайскую лапшу в масле и те шоколадные торты, которые ты любишь.

– Ты хочешь меня убить... БрЭЭЭпр! ...или взорвать? – Макс довольно осклабился, и его щеки полностью скрыли глаза.

– Я хочу, чтобы ты был сытым и тяжелым, – ответил Лиам, подходя к дивану с большой коробкой пиццы. – Давай, открой ротик.

Лиам начал скармливать ему кусок за куском. Макс жевал лениво, прикрыв глаза от удовольствия. Его челюсти двигались медленно, а подбородки мерно колыхались. Лиам наблюдал, как с каждым куском живот Макса становится всё больше и больше.

– Еще кусочек, Макс. За меня, – настаивал Лиам, когда парень попытался отвернуться.

– Ли, я уже... БРЭЭ-Э-Э-РП! – Макс выдал настолько мощную отрыжку, что она эхом отозвалась в пустой гостиной. – Я полон под завязку.

– Нет, ты можешь еще. Посмотри, какой ты мягкий, – Лиам начал массировать живот Макса, запуская пальцы в глубокие складки.

Макс издал тихий стон, который перешел в протяжный вздох. Его кишечник громко заурчал, а затем последовал длинный, не стесненный приличиями звук – Макс громко пукнул, не меняя выражения лица.

– Ох... полегчало, – пробормотал он. – Давай свою лапшу.

Лиам улыбался, глядя на это воплощение чревоугодия. Он подносил вилку за вилкой, наблюдая, как Макс поглощает жирную лапшу, запивая её пивом из банки. После каждой порции Макса сотрясали новые отрыжки.

– Брррр! – Макс вытер рот тыльной стороной ладони. – Ли, я чувствую, как кожа на животе... Бурп! ...натягивается. Это так... приятно.

– Ты мой большой мальчик, – прошептал Лиам, садясь рядом и кладя голову на мягкое плечо Макса. – Знаешь, я думаю, к концу этих выходных нам придется вызывать грузовик, чтобы отвезти тебя домой.

– Если ты будешь... БРЭЭ-Э-Э-РП! ...продолжать меня так кормить, я просто останусь на этом диване навсегда, – Макс лениво похлопал себя по огромному, вздутому животу, который ответил гулким, тяжелым звуком.

Лиам придвинул к нему коробку с пончиками, оставшуюся с дороги.

– Еще парочку, Макс. Я хочу услышать, как ты икаешь от сытости.

Макс тяжело вздохнул, его грудь высоко поднялась, а затем он потянулся к сладкому. Он знал, что Лиам не остановится, пока Макс не превратится в абсолютно неподвижную, блаженствующую гору жира. И, честно говоря, это было именно то, чего Макс хотел больше всего на свете.

Вечер только начинался, а стол всё еще был завален едой. В тишине загородного дома раздавались только звуки тяжелого дыхания, причмокивания и бесконечные, сокрушительные отрыжки, которые были лучшей благодарностью для фидера.