Изгнанный Поттер и новая жизнь в Куо

Тяжёлый запах озона, гари и свежепролитой крови заполнил холл старинного коттеджа в Годриковой Лощине. Чарльз Поттер лежал у подножия дубовой лестницы с широко раскрытыми, невидящими глазами. Он дрался яростно, как загнанный в угол лев, заставляя сильнейшего Тёмного Лорда столетия отступать к самому порогу. Но роковая случайность и вспышка ядовито-зелёного пламени оборвали жизнь патриарха рода.

На втором этаже, за наспех запечатанной массивной дверью детской, стояла Дорея Поттер, урождённая Блэк. Женщина с аристократической бледностью и хищным взглядом серебристо-серых глаз заканчивала чертить сложный ритуальный круг на паркете. Собственная кровь стекала с её пальца, питая древние руны защиты, передававшиеся в роду Блэков из поколения в поколение. Этот ритуал требовал величайшей цены — жизни заклинателя, но гарантировал абсолютный щит тому, за кого она будет отдана.

Дверь разлетелась в щепки от безмолвного взрыва. В проёме возник силуэт в развевающейся угольно-чёрной мантии. Безносое змеиное лицо Волан-де-Морта исказила холодная усмешка.

– Нам незачем драться, Дорея Поттер, – прошипел он, скользя взглядом по очертаниям ритуального узора. – Отойди в сторону. И как только я закончу дело, я оставлю твою семью в покое.

– Твои слова полны дешёвой лжи, Волан-де-Морт. Или мне лучше звать тебя полукровкой Томом Марволо Реддлом? – с ледяным оскалом, которым гордился бы сам Сириус Блэк-старший, ответила Дорея, не опуская палочки.

Красные глаза Тёмного Лорда яростно сузились.

– Откуда ты знаешь это имя? Я уничтожил всех, кто смел помнить моё прошлое.

– Небольшое семейное расследование, Реддл. Было нетрудно сопоставить твою родословную и хвастовство наследием Салазара Слизерина с архивными табелями Хогвартса. Я прекрасно знаю, какая гниль скрывается под твоим величием. Хотя признаю, способ обретения твоего неестественного долголетия остался для меня загадкой.

Волан-де-Морт ощутил укол бешенства, смешанный с вынужденным уважением. Эта старая ведьма была куда опаснее своего пустоголового сына Джеймса, который молился на каждое слово Дамблдора. Чарлус едва не вырвал победу, а Дорея была истинной дочерью дома Блэк — безжалостной, искусной и готовой на всё.

– В последний раз прошу, уйди с дороги, Дорея. Я здесь лишь для того, чтобы устранить угрозу моей безграничной власти.

– Нет! – отрезала она, делая шаг вперёд. – Ты не тронешь моих внуков! Только через мой труп!

– Я знал, что ты это скажешь. Жаль обрывать столь чистую кровь, но ты сама выбрала дуэль. Авада Кедавра!

Зелёный луч разорвал полумрак, но Дорея взмахнула палочкой, трансфигурируя детский дубовый стульчик в монолитную кирпичную стену. Смертельное проклятие разнесло камень в пыль. В следующую секунду комната превратилась в сущий ад. Дорея не ограничивалась светлыми разоружающими чарами: с кончика её палочки срывались фамильные проклятия дома Блэк — чёрное пламя, вспарывающие плоть вихри, костедробильные заклинания.

Волан-де-Морт кружил по спальне, уклоняясь и парируя. Он знал эти чары благодаря Беллатрисе, но напор пожилой волшебницы был ошеломляющим. Несколько мгновений казалось, что Тёмный Лорд дрогнет. Но возраст брал своё: дыхание Дореи сбилось, реакция замедлилась на долю секунды. Заметив её усталость, Реддл совершил молниеносную аппарацию за спину женщины.

Дорея резко развернулась, вскидывая палочку, но не успела.

– Авада Кедавра!

Вспышка зелёного света озарила детскую. Тело Дореи Поттер безжизненно рухнуло на пол, прямо на границу начертанного ею круга.

Тёмный Лорд тяжело перевёл дух, глядя на павшую аристократку.

– Ты была достойным противником, Дорея. Жаль, твой сын унаследовал лишь малую часть этой силы...

Перешагнув через тело, он направился к двум детским кроваткам. В одной из них сидел полуторагодовалый Годрик, захлёбываясь слезами. В другой стоял четырёхлетний Гарри. Изумрудные глаза старшего мальчика горели неестественным, почти ледяным спокойствием, скрывающим первобытную ярость.

– Ну что ж, детишки, – тихо произнёс Волан-де-Морт, поднимая тисовую палочку. – Возможно, вы стали бы великими слугами. Но пророчество неумолимо.

– Не трогай его, ублюдок! – неожиданно для своего возраста звонко выкрикнул маленький Гарри.

Мальчик перемахнул через перила кроватки и с яростным криком бросился на волшебника, пытаясь достать его детским кулаком. Тёмный Лорд лишь пренебрежительно махнул свободной рукой, отбрасывая ребёнка беспалочковым импульсом.

– Храбрый щенок. За твою дерзость ты умрёшь последним — и увидишь, как сгинет твой брат.

Волан-де-Морт направил палочку на плачущего Годрика.

– Авада Кедавра!

Зелёный луч сорвался в смертельный полёт, но Гарри, пошатываясь от удара, на чистых рефлексах метнулся наперерез заклинанию, заслоняя брата собой.

В тот же миг руны на полу, начертанные кровью Дореи, вспыхнули ослепительным сапфировым светом. Древняя родовая магия признала жертву прародительницы и самоотверженность старшего наследника. Невидимый зеркальный барьер соткался прямо перед лицом Гарри. Смертельное проклятие ударило в щит, с оглушительным треском преломилось и рикошетом устремилось обратно в своего создателя.

Тёмный Лорд успел лишь издать душераздирающий вопль, когда его собственная магия разорвала физическое тело на миллионы пепельных искр. Ударная волна разметала мебель и обрушила часть крыши. Осколок разлетевшейся души метнулся по комнате, оцарапав лоб Годрика раной в форме буквы «V», в то время как Гарри отшвырнуло к стене — осколок барьера рассёк ему лоб глубокой молнией.

Через десять минут в разрушенный дом ворвались Джеймс и Лили Поттер, сопровождаемые Сириусом Блэком и Альбусом Дамблдором.

Увидев тела родителей, Джеймс упал на колени, рыдая от горя. Лили с палочкой наперевес взбежала наверх и замерла в дверях детской. Гарри лежал без сознания, весь в пыли, а маленький Годрик испуганно кричал.

– Они живы! Джеймс, Альбус, мальчики живы! – вскрикнула Лили, бросаясь к детям.

Дамблдор подошёл к кроватке Годрика. Его мудрые глаза за очками-половинками цепко изучали плачущего младенца. Магическое ядро мальчика пульсировало остаточной тёмной энергией, а на лбу кровоточила отметина. Великий светлый волшебник быстро просканировал пространство, заметив следы мощнейшего взрыва.

– Невероятно... – медленно произнёс Дамблдор, вскидывая руку. – Волан-де-Морт пал. И сделал это юный Годрик. Шрам на его лбу — знак великой битвы. Годрик Поттер отныне — Мальчик, Который Выжил!

– А Гарри? – тихо спросил Сириус, осторожно поднимая старшего крестника на руки. У Гарри на лбу тоже пульсировал порез.

– Просто случайная царапина от обломков балки, мой мальчик, – мягко отмахнулся директор. – Главное сейчас — Годрик. Сила Тёмного Лорда ещё вернётся. Пророчество свершилось, но нам предстоит долгий путь. Лили, Джеймс, вы должны окружить Годрика абсолютной любовью и заботой. Его магия нестабильна, ему потребуется вся ваша поддержка, всё ваше внимание ради Высшего Блага.

Эти слова стали приговором для Гарри Поттера.

Следующие одиннадцать лет превратились для старшего сына Поттеров в медленную пытку равнодушием.

Пока весь магический мир превозносил имя Годрика, Гарри рос тенью в собственном доме. Родители не замечали его существования. Годрику покупали лучшие мётлы, заказывали редчайшие книги, устраивали пышные балы, на которых золотой мальчик купался в овациях чистокровной элиты. Если Годрик капризничал и ломал вещи, виноватым всегда оказывался Гарри. Джеймс, ослеплённый славой героического сына, нередко отвешивал старшему подзатыльники и запирал в чулане, крича: «Почему ты не можешь быть хоть немного похож на брата?!»

Гарри быстро усвоил урок: надеяться не на кого.

С ранних лет он стал уходить в магловский мир. Он записался в обычную начальную школу, проводя там всё свободное время, лишь бы не видеть самодовольную физиономию брата и его нового подпевалы, Рона Уизли, которые обожали разгромить комнату Гарри «шутки ради».

В магловском мире у Гарри появилась первая настоящая подруга — забавная девочка с каштановыми хвостиками по имени Ирина Шидо. Они часами гуляли в парке, прячась от дождя, делились конфетами и детскими мечтами, пока семья Ирины внезапно не переехала за границу. Это была тяжёлая потеря, но Гарри не сломался.

А когда ему исполнилось восемь, произошло нечто необъяснимое.

Возвращаясь однажды вечером через старый сквер, Гарри нашёл в кустах раненую чёрную кошку с двумя странными, едва заметными раздвоенными хвостами. Животное истекало кровью от глубоких рваных ран, словно после схватки с дикими зверями. Гарри принёс её в свою спальню, пряча от домовых эльфов, промыл раны и забинтовал. Он часами сидел рядом, пока кошка лихорадила, и тогда из кончиков его пальцев впервые вырвался морозный туман. Неосознанно он заморозил повреждённые сосуды, остановив кровотечение.

Кошка выжила. С тех пор она не отходила от него ни на шаг. Она была до неприличия умной, ленивой, требовала отборную рыбу и, казалось, понимала каждое его слово. Гарри назвал её Курокой. Иногда, когда никто не видел, кошка смотрела на него золотистыми глазами с неприкрытой насмешливой нежностью, а по её шерсти пробегали едва заметные искорки тёмной магии.

Что касалось магии льда — Гарри понятия не имел, откуда она у него взялась. Ни Поттеры, ни Блэки не славились криомантией. Но лёд слушался его беспрекословно. Втайне от всех он тренировал контроль, замораживая воду в стаканах до состояния нерушимого алмаза, пока его брат учился держать учебную метлу.

Когда пришло письмо из Хогвартса, никто даже не подумал отвезти Гарри в Косой переулок. Все были заняты подготовкой праздничного банкета в честь поступления «национального героя» Годрика через три года. Гарри лишь усмехнулся, погладил Куроку и отправился в Лондон сам. Он уже давно открыл тайный счёт в Гринготтсе, куда сбывал редкие магловские безделушки и вкладывал сэкономленные карманные деньги в магловские акции через подставных брокеров. К одиннадцати годам Гарри обладал внушительным финансовым запасом на случай, если магический мир решит вышвырнуть его на улицу.

В Хогвартсе Шляпа, едва коснувшись его смоляных волос, закричала: «КОГТЕВРАН!»

Родители на распределение даже не приехали.

Три года пролетели в относительном покое. Гарри держался особняком, учился блестяще, но нажил себе смертельного врага в лице профессора зельеварения. Северус Снейп ненавидел Джеймса Поттера всеми фибрами своей чёрной души, но достать неприкасаемого Годрика не мог — за того горой стоял Дамблдор. Зато на Гарри зельевар отрывался по полной программе. Унижения, снятые баллы, обвинения в списывании и жульничестве стали обыденностью. Гарри терпел, сохраняя внешнее хладнокровие, но внутри него закипала ледяная ярость.

Всё рухнуло на четвёртом курсе, когда в Хогвартс поступил Годрик.

21 февраля 2011 года. Коридор подземелий.

Гарри возвращался из библиотеки, держа руки в карманах форменных брюк, когда услышал издевательский смех. Драко Малфой в компании Крэбба и Гойла загнал в угол первокурсницу с Пуффендуя — Сьюзен Боунс. Малфой насмехался над заплаканной девочкой, заставляя её ползать на коленях в поисках растоптанных книг.

Гарри не раздумывал ни секунды.

Его движения были стремительными и развязными, в духе уличных бойцов. Пара мощных ударов в челюсть Крэббу и Гойлу вырубили амбалов на месте, а испуганный Малфой влетел спиной в каменную стену от прямого апперкота.

– Поттер! – раздался ледяной, полный яда голос из тени.

Северус Снейп выплыл из темноты, его палочка уже была наготове.

– Нападение на сокурсников. Минус сто баллов с Когтеврана. Вы столь же высокомерны и ничтожны, как ваш отец и ваш никчёмный брат!

Что-то окончательно треснуло внутри Гарри. Плотина рухнула.

– Пошёл к чёрту, сальноволосый ублюдок, – лениво, с широкой ухмылкой протянул Гарри, театрально поправляя воротник. – Знаешь, Снейп, твоя следующая фраза: «Я сгною тебя в карцере!»

– Я сгною тебя в карц... ЧТО?! – глаза Снейпа расширились от шока, но Гарри уже действовал.

– Депульсо!

Мощнейший силовой импульс сорвался без предупреждения, швырнув декана Слизерина через весь коридор. Снейп взревел от ярости, поднялся на ноги, и в его глазах вспыхнуло безумие Пожирателя Смерти. С его палочки сорвалось опаснейшее тёмное режущее заклинание — Сектумсемпра.

Гарри не стал уворачиваться привычным для магов способом. Он грациозно нырнул под летящий луч, проскользил по гладкому каменному полу, словно заправский дуэлянт, и вскинул собственную палочку. Ледяная магия смешалась со школьным заклинанием.

– Диффиндо!

Полумесяц бледно-голубого света прорезал воздух с глухим свистом.

Раздался чавкающий звук. Палочка Снейпа вместе с кистью правой руки с глухим стуком упала на плиты пола. Кровь брызнула фонтаном на серые стены. Зельевар замер, глядя на свой обрубок, открыл рот в беззвучном крике и рухнул на колени, зажимая рану здоровой рукой.

Весь коридор замер в абсолютном ужасе. Сбежавшиеся на шум ученики и преподаватели застыли, словно парализованные.

В следующую секунду в спину Гарри ударил оглушающий луч Дамблдора.

Кабинет директора тонул в гнетущей тишине.

За массивным столом сидел Альбус Дамблдор, чьё лицо утратило привычную благодушную маску. Рядом стояли бледная Минерва Макгонагалл и хмурый Филиус Флитвик. У камина застыли Джеймс и Лили Поттер, их лица выражали смесь ярости и стыда. Сириус Блэк нервно кусал губы, глядя в пол.

Гарри сидел на стуле напротив директора, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку с абсолютно беззаботным видом. На его лице играла насмешливая, чуть ленивая полуулыбка, до боли напоминавшая стиль какого-нибудь лихого охотника на демонов.

– Ну, Гарри, мальчик мой, – тяжело вздохнул Дамблдор, глядя поверх очков. – Скажи, что мне с тобой делать?

– Зови меня мистером Поттером, старик. Я не твой мальчик, – холодно отозвался Гарри, даже не шелохнувшись.

– Как ты смеешь так разговаривать с директором?! – рявкнул Джеймс, делая шаг вперёд. Его кулаки сжались. – Ты чуть не убил профессора! Ты искалечил человека, опозорил наш род, опозорил имя своего брата!

– Ну-ну, Джеймс, не стоит горячиться, – мягко остановил его Альбус, хотя в глазах старика сверкнула опасная сталь. – Гарри, твоё положение катастрофично. Нападение на студентов, нанесение тяжких телесных повреждений преподавателю... Ты на грани исключения и суда в Визенгамоте. Что ты скажешь в своё оправдание?

– А смысл распинаться? – Гарри фыркнул, скучающе разглядывая свои ногти. – Ты всё равно не станешь слушать. Я ведь едва не отправил на тот свет твоего ручного Пожирателя Смерти. Для твоих великих шахматных партий я теперь угроза, верно?

Дамблдор слегка прищурился. Этот мальчик видел его насквозь, и это пугало.

– У тебя есть два пути, Гарри, – твёрдо произнёс директор. – Завтра утром в Большом зале ты встанешь на колени и принесёшь официальные, искренние извинения профессору Снейпу и мистеру Малфою. Ты примешь добровольное связывание части ядра, чтобы обуздать свою агрессию, и отдашь себя под моё личное наставничество. Либо мы примем более строгие меры.

– И какие же? – Гарри насмешливо вскинул бровь.

– Исключение из Хогвартса, слом палочки и изгнание из магического мира.

Альбус ждал слёз. Джеймс и Лили ждали, что старший сын в ужасе бросится вымаливать прощение. Ни один чистокровный волшебник не мог добровольно отказаться от магии и величия своего статуса.

Гарри медленно поднялся со стула. Он расправил плечи, окинул присутствующих долгим, полным презрения взглядом, а затем... неторопливо поднял правую руку и показал Дамблдору и родителям смачный, недвусмысленный средний палец.

В кабинете повисла звенящая тишина. У Макгонагалл отвисла челюсть.

– Пошли вы к чёрту, святоши, – с широкой улыбкой произнёс Гарри. – Извиняться перед трусливыми задирами и нацистской подстилкой? Держаться за мир, где меня считают мусором просто потому, что мой братец удачно пустил слюни десять лет назад? Да подавитесь своей магией. Ломайте палочку прямо сейчас.

– Ты... ты в своём уме?! – вскрикнул Сириус, шарахнувшись назад. – Гарри, ты хоть понимаешь, что говоришь?! Отказаться от магии?!

– Мистер Поттер, одумайтесь! – умоляюще воскликнула Минерва. – Магия священна! Это дар!

– Для меня этот ваш «дар» принёс только помои и ненависть, профессор, – отрезал Гарри, и его голос впервые зазвучал леденяще-остро. – Мои так называемые родители забросили меня, забыли, как я выгляжу, позволяли Годрику вытирать об меня ноги. Для них я никогда не существовал.

– Гарри, как ты можешь?! – со слезами на глазах воскликнула Лили, прижимая руки к груди. – Мы любим тебя! Но ты должен понять, Годрик — Избранный! Мы отдавали ему силы, чтобы подготовить к битве ради спасения всех нас! Когда Волан-де-Морт окончательно падёт, мы...

Гарри расхохотался. Громко, искренне, запрокинув голову.

– Вы издеваетесь, миссис Поттер? – произнёс он, глядя ей прямо в глаза. От этого официального обращения Лили отшатнулась, словно от пощёчины. – «Когда-нибудь потом»? Через десять лет? Через двадцать? Вы променяли старшего сына на газетную славу и старого кукловода. Я вычеркнул вас из своей жизни задолго до сегодняшнего дня. Ломай палочку, Альбус. Твоё светлое общество прогнило насквозь.

Дамблдор тяжело вздохнул, понимая, что сломать этого юношу не выйдет. Тот был неуправляем, опасен и слишком умён.

– Да будет так, – холодно произнёс старик, доставая из стола палочку Гарри из терновника. Сухой треск дерева эхом отозвался под сводами кабинета. – Гарри Джеймс Поттер, решением директора и попечительского совета ты отчислен из школы чародейства и волшебства Хогвартс без права восстановления. Твои вещи будут доставлены к вокзалу Кингс-Кросс.

– Скатертью дорожка, – осклабился Гарри, развернулся на каблуках и, насвистывая весёлый джазовый мотивчик, вышел вон, громко хлопнув дверью.

Город Куо, Япония. Апрель 2011 года.

Весенний ветерок кружил лепестки сакуры над чистыми улочками тихого японского городка. Солнце приятно пригревало, но Гарри Поттер, шагавший по тротуару в потёртом бордовом плаще поверх простой футболки, чувствовал себя на удивление паршиво.

Его легендарная удача, достойная какого-нибудь древнеирландского копейщика, снова дала сбой.

Документы, которые он выправил через магловские связи, были безупречны. Денег на счетах хватало, чтобы выкупить приличный особняк. Но агентство недвижимости, куда он обратился утром, внезапно закрылось из-за налоговой проверки прямо перед его носом. Гостиница, где он забронировал номер, оказалась затоплена прорвавшейся канализацией. А в довершение всего его верная спутница Курока, сидевшая сейчас на его плече в облике пушистой чёрной кошки, лениво зевнула и тихо мявкнула прямо ему в ухо с неприкрытой насмешкой.

– Заткнись, блохастая, – пробормотал Гарри, поправляя ремень дорожной сумки. – Мы в Японии всего шесть часов, а моя карма уже пробила дно. Где мне теперь ночевать? Под мостом, как какому-нибудь бездомному самураю?

Курока лишь прикрыла глаза, сыто замурлыкав.

Внезапно из-за поворота донёсся надрывный металлический скрежет, за которым последовал громкий хлопок и столб белого пара. Старенький универсал цвета морской волны заглох посреди перекрёстка. Из-под капота валил густой дым.

Водительская дверь распахнулась, и наружу выскочила миловидная женщина средних лет в фартуке и с каштановыми волосами, собранными в пучок. Она панически замахала руками, пытаясь разогнать пар.

– Ох, нет-нет-нет! Только не сейчас! Иссей же вернётся из школы голодным, а я даже в магазин не успела! – причитала она.

Гарри тяжело вздохнул. Его внутренний Данте советовал забить и пойти поискать автомат с газировкой, но привычка решать проблемы своими руками взяла верх.

– Эй, леди, помощь нужна? – окликнул он её на чистейшем японском, подойдя ближе.

Женщина обернулась, удивлённо моргая большими карими глазами.

– Ой... Молодой человек, вы иностранец? Боюсь, здесь всё очень плохо, что-то взорвалось...

– Спокойно, сейчас глянем.

Гарри подошёл к машине, бесстрашно сунул руку прямо в клубы пара и распахнул капот. Быстрый взгляд наметанного глаза: лопнувший патрубок радиатора и перегретый термостат. Обычное дело для старых японских колымаг.

Пока женщина растерянно смотрела по сторонам, Гарри незаметно коснулся раскалённого металла пальцами. Едва уловимый морозный импульс мгновенно остудил закипевшую охлаждающую жидкость, предотвратив деформацию головки блока. Затем, достав из сумки моток армированного скотча и складной мультитул, он за пару минут ловко загерметизировал трещину, подтянул ослабший хомут и с громким стуком захлопнул капот.

– Заводите, мэм. До сервиса доедет, а если повезёт — то и до следующего года протянет, – ухмыльнулся он, вытирая руки тряпкой.

Женщина юркнула за руль, повернула ключ — мотор заурчал ровно и послушно. Она заглушила двигатель, вышла наружу и уставилась на Гарри с таким восторгом, будто перед ней стоял сам бог-громовержец.

– Невероятно! Ты просто чудо-мальчик! – воскликнула она, всплёскивая руками. – Меня зовут Мики Хёдо! Как твоё имя? Что ты делаешь один в нашем районе с такой огромной сумкой?

– Гарри. Гарри По... просто Гарри, – он вовремя прикусил язык. – Да вот, приехал учиться, но с жильём вышла небольшая накладка...

Глаза Мики Хёдо внезапно сузились, в них вспыхнул опасный материнский огонёк абсолютной власти.

– Один? В чужой стране? Без крыши над головой?!

– Э-э-э, ну, у меня есть деньги, я могу снять...

– Никаких «снять»! – отрезала она командирским тоном.

Гарри почуял неладное. Инстинкты подсказывали ему применить секретный приём семьи Джостаров — знаменитое тактическое отступление «НИГЕРУНДАЙО!». Он сделал шаг назад, намереваясь раствориться в переулках.

Но против абсолютной силы японской домохозяйки не помогла бы даже магия древних Блэков.

Движением, достойным грандмастера боевых искусств, Мики молниеносно сократила дистанцию, выбросила руку вперёд и с ювелирной точностью ухватила семнадцатилетнего мага за правое ухо.

– Ай-ай-ай! Женщина, вы чего?! У меня вообще-то чёрный пояс по... ой-ой, пустите! – взвыл Гарри, комично сгибаясь пополам под её железной хваткой.

– Марш в машину, юноша! Ты идёшь со мной! Я не позволю ребёнку, спасшему мою кастрюлю с рагу, скитаться по улицам! Будешь жить у нас, пока всё не уладится! И возражения не принимаются!

Курока, сидевшая на капоте, наблюдала за этим с таким видом, словно смотрела лучшую комедию в своей девятижизненной биографии. Она издала странный звук, подозрительно похожий на кошачье хихиканье.

– Предательница... – прошипел Гарри, пока миссис Хёдо безжалостно заталкивала его на пассажирское сиденье.

Так Гарри Поттер обрел новую семью.

Отец семейства, Горо Хёдо, воспринял появление подкидыша с типичным для себя добродушным пофигизмом, особенно когда Гарри за вечер починил текущий кран в ванной, скрипящую дверь и настроил сбившиеся каналы на телевизоре. Мики же окончательно растаяла и на следующий же день, подключив какие-то немыслимые связи в мэрии, оформила над парнем временную опеку, сделав его старшим приёмным братом для своего родного сына.

С Иссеем Хёдо всё оказалось куда интереснее.

Сначала младший братец вызвал у Гарри стойкое чувство дежавю: шалопай, лентяй и до неприличия помешанный на женской груди извращенец. Но в отличие от напыщенного и подлого Годрика, в Иссее не было ни капли гнили. Он был открытым, простым как пробка и искренним до идиотизма. Гарри быстро проникся к нему снисходительной братской симпатией, хотя регулярные подзатыльники за попытки подглядывать в женские раздевалки стали ежедневным ритуалом.

Однако вчерашний вечер изменил всё.

Иссей пришёл домой бледный, дёрганый, с диким взглядом, бормоча что-то про «свидание», «девушку в чёрном белье» и «копьё света». А на следующее утро от парня отчётливо разило серой, могильным холодом и чужеродной демонической энергией. Гарри, спустившийся на кухню за утренней порцией клубничного молока (привычка, которой позавидовал бы сам Гинтоки), мгновенно засёк изменение ауры.

«Опаньки, – лениво подумал Гарри, почёсывая затылок. – Похоже, братишка вляпался во что-то куда более масштабное, чем школьные разборки. Демоны? В таком тихом городишке? Забавно».

Благодаря связям Мики и собственным навыкам мастера на все руки, Гарри не стал просто протирать штаны. В престижную Академию Куо его взяли на полставки — школьным завхозом и помощником смотрителя, с возможностью посещать старшие классы вольнослушателем. Работа была идеальной: крути гайки, меняй лампочки, спи на крыше в обеденный перерыв и пей клубничное молоко.

Старый корпус Академии Куо. Комната Клуба Оккультных Исследований.

За тяжёлым столом из красного дерева сидела Риас Гремори. Её роскошные алые волосы водопадом ниспадали на плечи, а лазурные глаза выражали глубокую задумчивость. Напротив стояла её верная фигура — Акено Химедзима, загадочно улыбаясь с чашкой чая в руках.

Дверь тихо скрипнула, и в кабинет вошла маленькая беловласая девочка с кошачьими заколками на волосах, методично жующая шоколадную палочку.

– Конеко, – обратилась к ней Риас. – Ты проследила за Иссеем? Как он справляется с превращением в демона?

– Нормально, – тихо, без эмоций ответила ладья Гремори. – Он всё ещё тупой извращенец. Но... дело не в нём.

Акено с интересом наклонила голову:

– Ара-ара, что-то привлекло внимание нашей маленькой кошечки?

Конеко остановилась перед столом президента, её золотистые глаза слегка сощурились, а носик дёрнулся, словно она всё ещё чувствовала след.

– Новый смотритель. Тот иностранец, которого усыновила семья Хёдо. Гарри.

– Парень, который чинит проводку в спортзале? – Риас нахмурилась. – Обычный человек, разве нет? Я не почувствовала в нём священного механизма, когда видела мельком во дворе.

– Он не обычный, – твёрдо произнесла Конеко. – От него странно пахнет. Очень опасно.

– Опасно? – переспросила Акено, стерев с лица привычную улыбку. Инстинкты некоматы редко ошибались.

– От него пахнет старой, засохшей кровью, – медленно перечислила Конеко, загибая маленькие пальчики. – Очень сильным, мёртвым холодом, который прячется глубоко внутри. Затхлым запахом совиных перьев. И... кошкой. Но не простой. Сильной кошкой. Слишком сильной.

Риас медленно выпрямилась в кресле. Запах крови и льда? В её городе появился неизвестный фактор, который живёт под одной крышей с её новой пешкой?

– Нужно понаблюдать за ним, – произнесла аловолосая дьяволица. – Если это бродячий маг или экзорцист, подосланный церковью, нам придётся принять меры.

Тем временем на залитом