Демоны, которые были на ее стороне

Вселенная никогда не отличалась милосердием по отношению к Шин Соён.

Ни в первой её жизни, оборвавшейся под визг тормозов на мокром асфальте сеульского перекрёстка, ни во второй, где вместо бетонных коробок и серых больничных стен её встретил густой, напоённый древней магией лес Ишгара. Смерть была холодной и пахла палёной резиной, железом и дешёвым кофе из автомата, который она так и не успела допить в свой последний рабочий вечер. Долгое время после перерождения Соён вздрагивала от любого металлического лязга. Стоило кому-то в таверне уронить медную кружку или грохнуть доспехами — и перед глазами вспыхивали слепящие фары, а сердце сдавливал первобытный ужас: на неё снова несётся этот проклятый грузовик, и спасения нет.

Но потом в её жизнь ворвался «Хвост Феи».

Самая шумная, нелепая, взбалмошная и невыносимо живая гильдия во всём Фиоре. Место, где понятия «личное пространство» попросту не существовало, зато никогда не бывало тихо. И, что оказалось самым важным для потерянной сироты с осколками чужих воспоминаний, там никогда не бывало одиноко. Они лезли в драки по любому поводу, разносили города, хохотали до слёз, делили последнюю краюху хлеба и вставали насмерть друг за друга, даже когда против них ополчался весь мир.

Особенно этот невыносимый огненный дракон.

Нацу Драгнил был воплощённым хаосом. От него всегда разило дымом, пеплом и дешёвым мясным рагу, он вечно лез на рожон, крушил мебель и никогда не сдавался. Но именно Нацу однажды протянул ей руку — грубую, покрытую мозолями от ожогов и тренировок, — и выдернул её из вязкого кошмара одиночества.

Они прошли через слишком многое, чтобы Соён оставалась прежней. Ледяной скептицизм девушки из прагматичного двадцать первого века постепенно треснул под натиском этой безумной семьи. Она научилась не просто существовать, а сражаться. Вместе они остановили «Фантом Лорд», когда небо над Магнолией окрасилось гарью; они зубами вырвали победу у безумия Райской Башни, глядя, как Джерар тонет в собственных грехах; они удержали гильдию от раскола, когда Лаксус устроил свой бессмысленный бунт; они одолели шестёрку тёмных магов «Орасион Сейс» и привели домой Венди — маленькую, заплаканную девочку с глазами загнанного оленёнка, которой Соён невольно поклялась стать старшей сестрой и щитом. А потом был Эдолас — чужой, иссушённый мир, из которого она привезла не только возвращённых друзей, но и трофейную накидку на левое плечо, напоминавшую о том, что даже без магии человек способен стоять прямо.

Соён привыкла к этой суете. Она полюбила её так сильно, что одна только мысль о потере заставляла божественный свет внутри её жил кипеть обжигающей лавой.

А потом был назначен экзамен на звание мага S-класса.

Чёртов экзамен.

Священная земля гильдии, остров Тенрю, встретил их древней тишиной и шорохом Великого Древа. Соён помнила, как в её груди тогда заныло — магия острова откликалась на её собственную силу с пугающей, почти благоговейной нежностью. Словно остров знал её. Словно древо помнило поступь Син Леоры за четыре сотни лет до того, как Шин Соён сделала свой первый вдох в роддоме Каннама.

А затем райский остров стал филиалом ада.

«Сердце Гримуара». Падший мастер Гадес. Семь Кровных Родичей. Земля вздыбилась воронками, древние исполины рушились, воздух густел от запаха горелой плоти, озона и крови. Экзамен превратился в кровавую мясорубку. Соён билась так, как не билась никогда в жизни — выпуская Гелиоса на грань возможного, превращая свет в клинки, взламывая магические формулы чужих заклятий, словно машинный код, пока кончики пальцев не онемели от предельной нагрузки. Её тело ломало, рёбра хрустнули под страшным ударом чужой гравитации, лёгкие горели огнём, но они выстояли. Даже когда магические резервы высохли до дна, когда во рту стоял медный привкус собственной крови, а ноги подкашивались — они победили.

Они лежали на истерзанной траве поляны, израненные, едва живые, но счастливые. Они верили, что худшее позади.

А потом небеса почернели.

И прилетел он.

Воспоминание об этом ударило по вискам с такой силой, что Соён зажмурилась, пытаясь отогнать стоящий перед глазами образ. Акнология. Чёрный дракон апокалипсиса. Само его присутствие давило на сознание с силой океанской толщи. Соён помнила парализующий, животный ужас. Она помнила, как мелко, позорно тряслись её пальцы, как отказывались подчиняться ноги. В тот миг казалось, что всё кончено. Что вся их борьба, все их победы — просто пыль под когтями титана, пришедшего стереть их с лица земли.

Но Нацу... Этот проклятый, великолепный мальчишка снова заставил их подняться.

– Мы гильдия «Хвост Феи»! – хрипел он, сплёвывая кровь на растоптанные цветы. – Мы не сдохнем здесь на коленях!

И они встали. Все до единого. Эрза с переломанными мечами, Грей с содранной до мяса кожей на плече, Люси, сжимающая ключи дрожащими руками, Венди, всхлипывающая, но упрямо расправляющая хрупкие плечи, мастер Макаров, закрывающий их своим израненным исполинским телом. Они встали в круг и сцепили руки. Замок из пальцев, пропитанных кровью, потом и надеждой.

Соён чувствовала обжигающий, яростный жар ладони Нацу, сжимавшей её собственную руку. Чувствовала его плечо, прижатое к её плечу. Она видела, как пламя танцует в его широко распахнутых глазах — чистое, упрямое, не знающее пощады к врагам и безгранично верное своим.

– Всё будет хорошо, Соён, – шепнул он тогда, и в его голосе не было страха. Только абсолютная, непоколебимая вера. – Мы же вместе.

А потом Акнология раскрыл пасть.

Небо разорвал рёв, от которого полопались барабанные перепонки. Мир перестал существовать — была только ослепительная, всепоглощающая белизна ревущего луча драконьего дыхания, сминающего само пространство, стирающего остров Тенрю в пыль. Последнее, что отпечаталось на сетчатке — сомкнутые руки товарищей и золотой барьер Первой гильдии, вспыхнувший в отчаянной попытке спасти своих детей.

А затем всё погасло.

---

Возвращение было медленным, мучительным и похожим на всплытие со дна Марианской впадины.

Первой вернулась боль. Острая, пульсирующая, раскалённой спицей вонзившаяся в правый бок, где под туго наложенными бинтами были сломаны рёбра. Соён судорожно втянула воздух сквозь стиснутые зубы — и тут же захлебнулась сухим, пустым кашлем.

Воздух был не тем.

Она задыхалась не от нехватки кислорода, а от чудовищного, неестественного вакуума. В атмосфере не было ни крупицы, ни малейшего намёка на эфир. Ни привычных токов магии, которыми был пропитан каждый камень в Ишгаре, ни шепота стихий, к которому она привыкла за эти годы. Это было мертвое, сухое пространство, напоминавшее ей...

Землю. Сеул. Мир, где магии не существовало вовсе.

Паника, холодная и липкая, мгновенно вытеснила остатки болевого шока. Соён с трудом оперлась на дрожащие руки, пачкая белые перчатки в сырой, пахнущей прелыми листьями и дождём грязи.

Её трясло крупной дрожью. Слёзы сами собой покатились по щекам, оставляя дорожки на покрытом сажей лице. Длинные черные пряди её стрижки-«медузы» промокли и спутались, прилипая к шее и ключицам, короткий верхний ярус каре разметался по лбу.

– Мы выжили?.. – сорвался с её губ хриплый, надтреснутый шепот. – Мы... смогли? Нацу? Ребята!..

Она обвела взглядом пространство вокруг себя и осеклась. Слова застряли в горле колючим комом.

Вокруг не было ни истерзанного берега Тенрю, ни ревущего океана, ни обугленных останков священных деревьев. Не было гигантской воронки, оставленной дыханием дракона.

Она сидела посреди незнакомого, ухоженного парка, утопающего в предрассветном тумане. Вдали, сквозь силуэты криптомерий и клёнов, проступали очертания странных готических башен, причудливо переплетённых с восточной архитектурой, и яркие неоновые огни, отражавшиеся в низких тучах. Под спиной был гравий аккуратной дорожки, рядом стоял фонарный столб из кованого железа, извергающий тусклый электрический свет.

И самое страшное — здесь никого не было.

Ни Нацу с его жаром. Ни Эрзы с её стальной волей. Ни всхлипывающей Венди. Ни Люси, ни Грея, ни мастера.

Она была совершенно одна.

– Нацу?.. – позвала она снова, но тишина незнакомого места поглотила её голос без следа. Пустота сдавила грудь так, что стало нечем дышать. – Где... где все?!

– Соён...

Сдавленный, хриплый голос раздался у самого её правого плеча. Девушка резко повернула голову.

Прямо на гравии, тяжело уронив морду на лапы, лежал Гелиос. Белоснежный лис размером с крупную собаку тяжело дышал, из уголка его пасти капала светящаяся золотая слюна. Ярко-жёлтые узоры на его ушах и хвосте тускло мерцали, словно догорающие угли, готовые вот-вот угаснуть навсегда. Его шерсть была всклокочена, а вокруг тела дрожали слабые, распадающиеся искры.

– Гелиос! – Соён на коленях подползла к нему, забыв про адскую боль в сломанных рёбрах, и прижала ладони в перчатках к его боку. – Гелиос, ты ранен?! Что с тобой?! Где гильдия?! Где остров?! Мы... мы умерли?!

– Мы... живы, – дух света с трудом приоткрыл янтарные глаза, полные вековой, невыразимой усталости. – Но барьер... заклятие Первой... оно раскололо пространство от удара дракона. Нас выбросило. Я едва... едва сумел удержать твою душу от распада, моя госпожа... Но здесь... здесь почти нет Света... Мои силы... на исходе...

– Нет-нет-нет, замолчи, не трать силы! – слезы Соён закапали на белый мех духа. Она попыталась призвать божественную магию, направить целительный импульс в его истощённое тело, но каналы внутри её тела отозвались мучительным спазмом. Пустота вокруг не давала подпитки. Ей приходилось черпать силу из самой глубины собственного естества, выжигая жизненную энергию. – Я не позволю тебе исчезнуть! Слышишь?! Только не ты!

– Ха-ха-ха! Какая трогательная, душераздирающая картина! Право слово, я сейчас разрыдаюсь от умиления!

Звук чужого голоса разрезал туманную тишину, словно скальпель. Высокий, театральный, пропитанный неприкрытой издёвкой и ледяным, давящим любопытством.

Тело Соён среагировало быстрее, чем включился измученный разум.

Годы тренировок, рефлексы, вбитые намертво в сотнях смертельных схваток с тёмными магами, взяли верх над болью и шоком. Мышцы сжались пружиной. Вспышка золотых искр — и Гелиос растворился в воздухе, обращаясь в своё истинное оружейное воплощение. В правой руке девушки материализовалась изящная рапира: гарда в виде распахнутых золотых крыльев, ослепительно сияющее, смертоносное лезвие из чистого концентрированного света.

Она не сделала шага — она буквально скользнула сквозь пространство, используя технику мгновенного перемещения, которой научилась в схватке с «Орасион Сейс».

Воздух свистнул. Остриё рапиры замерло ровно в миллиметре от бледного кадыка незнакомца.

Чёрные глаза Соён, мгновенно вспыхнувшие чистым, расплавленным золотом первородной магии, вперились в того, кто посмел потревожить её кошмар.

Мужчина был высок — на добрых две головы выше её миниатюрного роста. Его экстравагантный наряд казался безумной смесью циркового фрака и мундира викторианской эпохи: белоснежные панталоны, заправленные в сапоги с загнутыми носами, розовый жилет, пышный жабо и длинный тёмно-фиолетовый плащ с причудливыми золотыми пуговицами. На коротких, торчащих во все стороны фиолетовых волосах с задорным хвостиком на макушке гордо восседал огромный белый цилиндр. В бледной руке в тонкой перчатке он небрежно держал зонт-трость со сладостями на рукояти.

Но не одежда заставила сердце Соён сжаться в ледяной комок.

Аура.

От этого существа разило такой чудовищной, древней, бездонной тьмой, перед которой меркли даже сильнейшие демоны книг Зерефа, с которыми гильдии когда-либо приходилось сталкиваться. Это было не просто зло — это был концентрированный хаос, пронизанный запахом серы, гнили и первородного пламени Преисподней.

– Демон?! – прорычала Соён, сжимая рукоять рапиры до побелевших костяшек. Её голос звенел от ярости и скрытого отчаяния. – Кто ты такой?! Где мои друзья?! Отвечай, или я выжгу твою мерзкую сущность до самого основания!

Она ждала удара. Ждала коварного выпада, ядовитых чар, призыва нечисти. Она была готова умереть прямо здесь, но забрать эту тварь с собой.

Однако мужчина даже не шелохнулся. Он не попытался отступить или отбить сияющее лезвие, способное рассекать божественную плоть. Напротив, уголки его тонких губ растянулись в широкой, совершенно безумной и до крайности довольной улыбке, обнажая острые клыки.

Его насмешливые, глубокие, как ядовитые топи, зелёные глаза встретились с её расплавленным золотом. В этом взгляде не было ни капли страха. Только безграничный, хищный восторг исследователя, нашедшего давно утерянную реликвию.

– Ах, эта непревзойдённая грация! Этот восхитительный, обжигающий температурный режим! – театрально взмахнув свободной рукой, воскликнул он звучным, глубоким голосом, в котором явственно слышалось мурлыканье сытого кота. – Какая экспрессия! Какая жажда крови! Подумать только, прошло четыре сотни лет, а ты ни капельки не изменилась, моя дорогая!

Соён замерла. Остриё рапиры дрогнуло, но она усилием воли удержала клинок.

– О чём ты бредишь, тварь?..

– Син Леора! – пропел незнакомец, слегка наклонив голову набок, отчего колокольчик на его цилиндре едва слышно звякнул. – О, великая Богиня Света! Владычица первородного спектра, подружка чешуйчатых переростков и главная головная боль всего нижнего пантеона! Давно не виделись, ваше сиятельство! А повадки у тебя, смотрю, всё те же — чуть что, сразу целишься благородным металлом в горло старым знакомым! Какое варварство! Я глубоко, глубоко оскорблён!

Слова незнакомца ударили по разуму девушки сильнее, чем удар драконьего хвоста.

Воздух выбило из груди. В глазах потемнело.

Син Леора.

Это имя... Это проклятое, забытое имя, эхо которого преследовало её с момента пробуждения в Ишгаре. Имя, которое нашептывал ей Гелиос в редких видениях. Имя, которое знало Великое Древо на острове Тенрю. Личность из далёкого, выжженного дотла прошлого, о котором сама Соён не помнила практически ничего, кроме смутных образов золотых драконьих крыльев и запаха гари.

Этот демон... знал её?

– Ты... – хрип вырвался из её пересохшего горла. Золотое сияние в её зрачках дрогнуло, на миг обнажив панику и смертную тоску девятнадцатилетней девушки, потерявшей всё. – Откуда ты знаешь это имя?!

– Откуда? – Мужчина наигранно прижал ладонь к сердцу, закатив глаза к пасмурному небу. – Боже правый, она спрашивает, откуда! Неужели забвение так жестоко обошлось с твоей драгоценной божественной памятью? Или это последствия твоего маленького... путешествия сквозь измерения? Хотя, признаться, эти забавные тряпки и нелепая стрижка тебе даже идут. Куда лучше тех пафосных белых одежд, которые ты таскала во времена войны с драконами!

Он медленно, с оскорбительным изяществом поднял кончик своего зонта и двумя пальцами осторожно, словно боясь испачкаться, отодвинул смертоносное лезвие рапиры от своей шеи.

Соён попыталась надавить, вонзить клинок глубже — но наткнулась на невидимую, абсолютную стену пространственного давления. Её свет просто скользнул по невидимой преграде, не причинив незнакомцу ни малейшего вреда.

– Спокойнее, дитя моё, спокойнее, – тихо, вкрадчиво произнёс он, и в его зелёных глазах на мгновение вспыхнул такой холодный, древний космический ужас, что кровь Соён застыла в жилах. – Опусти оружие. Ты ведь прекрасно чувствуешь, что твой верный лис сейчас рассыплется на атомы от истощения, а твои собственные рёбрышки вот-вот проткнут лёгкое. Какая досада будет, если великая воительница света захлебнётся собственной кровью на газоне моей драгоценной академии, едва успев воскреснуть!

Рапира в руке Соён задрожала. Золотой свет померк, лезвие распалось искрами, и на гравий с глухим стуком упал обессиленный Гелиос, не способный больше держать форму клинка. Девушка покачнулась, прижала ладонь к раненому боку и рухнула на одно колено, тяжело хватая ртом пустой, безмагический воздух.

Она подняла голову, снизу вверх глядя на возвышающегося над ней монстра.

– Где... – с трудом выговорила она, сплёвывая кровь. – Где я? Где «Хвост Феи»? Где Нацу?!

Мужчина в цилиндре окинул её долгим, оценивающим взглядом. На его губах снова заиграла тонкая, не предвещавшая ничего хорошего усмешка. Он плавно крутанул свой зонт в воздухе и опёрся на него обеими руками.

– «Хвост Феи»? Ах, эти шумные смертные букашки из другого мира... – протянул он с лёгким вздохом разочарования. – Боюсь огорчить тебя, Леора. Или как тебя теперь зовут в твоём новом смертном обличье? Шин Соён, верно? Твои драгоценные друзья остались там, где им и положено быть. На дне временной петли священного острова, запечатанные абсолютной защитой их драгоценной основательницы. Если они и выживут после поцелуя Акнологии, то вернутся в свой мир очень, очень нескоро.

Мир вокруг Соён окончательно рухнул в бездну.

Запечатаны. Живы... но там. А она — здесь.

– А ты... – продолжал фиолетововолосый, его голос звенел сладким ядом, – благодаря неуклюжей попытке твоего духа выдернуть твою душу из-под удара драконьего рёва, пробила пространственную мембрану. И выпала аккурат в мои владения. Добро пожаловать в Ассию, Ваше Сиятельство! А если быть точнее — на территорию Академии Истинного Креста.

Он снял свой огромный цилиндр и отвесил Соён безукоризненный, издевательский поклон, прижав шляпу к груди.

– Позволь представиться для твоего нынешнего, смертного воплощения. Я — ректор этой скромной обители знаний, почётный инспектор Ордена Истинного Креста и, по совместительству, второй в иерархии Повелителей Геенны, Король Времени и Пространства... Самаэль. Впрочем, здесь меня предпочитают звать Мефисто Фель.

Он выпрямился, водрузил цилиндр обратно на голову и заговорщически подмигнул онемевшей от ужаса и осознания девушке:

– Ну что, богиня... Считай, что судьба сделала тебе грандиозный подарок. Ты хотела сбежать от прошлого? Что ж... Добро пожаловать в игру, где ставки куда выше, чем драки глупых магов за деревянные кружки с элем. И поверь мне, Соён... нам с тобой предстоит очень, очень долгий и увлекательный разговор.