Такой же

Вселенная никогда не отличалась милосердием. Соён поняла это еще в тот день, когда в промозглом сеульском воздухе визжали тормоза многотонного грузовика, а её хрупкое человеческое тело разрывало на куски на мокром асфальте. Смерть была холодной, быстрой и глупой. Она оставила после себя лишь фантомный страх перед скрежетом деформированного металла, преследовавший её даже во снах.

Тогда её выдернули. Бросили в королевство Ишгар, в мир бушующей магии, где законы логики рассыпались перед силой воли. Ей казалось, что чужой мир станет для неё лишь новой клеткой, бесконечным лабиринтом одиночества и посттравматического бреда. Она сторонилась людей, пряталась за скепсисом, лениво отмахивалась от попыток заглянуть ей в душу.

Пока не встретила их.

«Хвост Феи» не стучался в двери — эта гильдия выбивала их с петель, заливая всё вокруг громогласным смехом, битой посудой и неукротимым пламенем. Они были ненормальными. Бунтари, пьяницы, безумцы, готовые сжечь половину континента ради того, чтобы уберечь улыбку одного-единственного товарища. Они не позволяли ей оставаться в тени.

Особенно он. Этот несносный, вечно голодный, пахнущий дымом и расплавленной медью дракон. Нацу Драгнил. Сколько раз он врывался в её пространство, разрушая возведенные стены одним лишь беспечным «Эй, Соён, пошли на задание!»?

Они прошли через ад. Война с «Фантом Лорд», где железо Гажила заставляло её сердце сжиматься от панического ужаса, пока она не перешагнула через свой страх, чтобы прикрыть спину мастера. Райская Башня, пахнущая соленым морем и кровью. Бунт Лаксуса, где семья сражалась с семьей. Шестеро темных магов «Орасион Сейс», Нирвана, и испуганная маленькая Венди, которую Соён прижала к себе, поклявшись защищать так, как никто никогда не защищал её саму в сеульском приюте. Потом был Эдолас — мир без магии, где она оставила след своего клинка и забрала на память короткую накидку на левое плечо, напоминание о том, что даже богов можно заставить отступить.

И, наконец, Тенрю. Священный остров основателей. Чертов экзамен на звание мага S-класса.

Экзамен обернулся кровавой бойней, когда небеса закрыли корабли «Сердца Гримуара». Они дрались насмерть. Каждая мышца горела, резервы магии иссякали досуха. Они победили Аида, превзошли пределы возможного, доказав священной земле, что они едины.

А затем явился он.

Акнология. Черный дракон погибели, порождение древнего первородного кошмара.

Соён помнила всепоглощающий, леденящий ужас. Когда земля уходила из-под ног, а гигантская тень закрыла солнце, её тело сковал паралич, похожий на тот, сеульский, перед радиаторной решеткой мчащейся машины. Она снова была маленькой, беззащитной девочкой.

Но Нацу не позволил ей упасть. Он схватил её за руку — его ладонь была горячей, перепачканной в копоти и крови. «Мы гильдия! Мы защитим наш дом!» — проревел он сквозь штормовой ветер. И они встали. Все вместе. Встали в круг, переплетая пальцы, сдирая кожу в кровь, сплетая свои души в единую стену. Соён сжала пальцы Нацу изо всех сил, чувствуя его плечо у своего плеча.

А потом Акнология взмыл в зенит и раскрыл пасть.

Небо разорвал рев черного дракона. Свет — ослепительный, нестерпимый, сжигающий само пространство — поглотил остров Тенрю. Время сломалось. Соён помнила лишь треск рвущейся ткани мироздания, золотую вспышку, взрыв собственного резерва, отчаянный вой Гелиоса...

И абсолютную, глухую тьму.

---

Первым вернулось дыхание. Вернее, его мучительное отсутствие.

Соён судорожно втянула воздух и тут же задохнулась от острой, режущей боли в левом боку — сломанные в битве с темными магами ребра отозвались глухим стоном треснувших костей. Но страшнее боли было другое чувство.

Воздух был пуст.

В нем не было эфира. Ни крупицы плотной, ласкающей кожу магической энергии, которой был пропитан каждый кубический миллиметр Ишгара. Это было не просто истощение магии внутри тела — это был полный энергетический вакуум вокруг. Словно глубоководную рыбу внезапно выбросили на раскаленную сушу. Её легкие горели, внутренний источник пульсировал тупой, панической пустотой.

Соён закашлялась, сплевывая на что-то теплое и рассыпчатое медный сгусток крови.

Под ладонями был песок. Мелкий, сухой, нагретый полуденным зноем.

Она с трудом приоткрыла глаза. Зрение двоилось, черный ярус волос её стрижки «медуза» прилип к вспотевшему лбу, а длинные нижние пряди, спускавшиеся до самых бедер, перепутались и испачкались в пыли. Белый жакет без рукавов был изодран, на левом плече уцелела эдоласская накидка, ремни-фиксаторы врезались в кожу бедер, а желтая метка гильдии на левой голени казалась единственным пятном знакомой реальности в этом хаосе.

Руки девушки мелко, неудержимо дрожали. Слезы сами катились по щекам, размывая грязь и пепел.

– Мы выжили? – прошептала она пересохшими, потрескавшимися губами. Голос сорвался на сиплый хрип. – Мы смогли?.. Нацу, мы...

Она осеклась.

Рядом не было жара пламени. Не было тяжелого дыхания Грея, не было золотого сияния духов Люси, не было тихого плача Венди. Вокруг стояла звенящая, неестественная тишина, нарушаемая лишь размеренным шелестом далекого океанского прибоя и стрекотом незнакомых насекомых.

Паника, острая и ледяная, ударила в виски.

Она была одна.

– Гелиос?! – вскрикнула Соён, резко поворачивая голову и едва не теряя сознание от новой вспышки боли в ребрах.

В паре шагов от нее на песке лежал белый лис. Его шерсть местами обуглилась, золотистые узоры на боках тускло мерцали, едва видимые при ярком дневном свете. Зверь был размером с крупную собаку — на большее у него попросту не осталось сил. Он тяжело, прерывисто дышал, высунув розовый язык, а его золотистые глаза были подернуты мутной пеленой глубочайшего истощения.

– Гелиос! – Соён поползла к нему, волоча ноги, сдирая кожу на коленях через шорты. – Где все?! Мы умерли?! Это... это загробный мир?!

Лис с трудом поднял морду, его уши прижались к черепу. Мысленный голос духа прозвучал в её голове надтреснуто, эхом древней скорби:

«Мы живы, дитя... Но пространственный разрыв... Рев дракона столкнулся с защитным кругом и моей сущностью... Нас выбросило. Далеко. Слишком далеко...»

– Эй! Ты кто такая?! Как ты узнала, что мы здесь?!

Голос прозвучал как выстрел. Резкий, мальчишеский, срывающийся на панику, но полный отчаянной решимости.

Соён среагировала мгновенно. Годы боев в «Хвосте Феи» вытравили из неё рефлексы обычной девочки из Сеула, оставив повадки загнанного в угол хищника. Игнорируя протестующий вопль разорванных мышц, она оттолкнулась от песка и вскочила на ноги.

Ладонь рефлекторно легла на рукоять рапиры у пояса — оружие отозвалось тусклым, едва уловимым свечением, питаясь остатками её собственного, внутреннего света, не имея подпитки извне. Черные глаза, темнее грозового неба, сузились, сканируя пространство.

Солнце нещадно припекало спину. Они находились в неглубоком скалистом ущелье, переходящем в песчаную бухту. Высокие известняковые утесы скрывали это место от посторонних глаз.

И в десяти шагах от нее полукругом стояли шестеро подростков.

Они были напряжены до предела. Ощетинившиеся, занявшие боевые стойки, испуганные внезапным вторжением и явно готовые драться насмерть.

Впереди всех стоял смуглый парень в синей тунике со странной прической — волчьим хвостом. В его руках блестел изогнутый бумеранг, а пальцы второй руки сжимали рукоять меча из темного, похожего на метеорит металла. Именно он только что кричал, и его челюсть была сжата так, что желваки ходили ходуном.

Рядом с ним замерла девушка с длинными темными косами и выразительными голубыми глазами. В её движениях сквозила грация, несвойственная простым мечникам: руки были разведены в стороны, а из бурдюка на её поясе уже вытягивались две тонкие, идеально контролируемые ленты воды, зависшие в воздухе, словно ядовитые змеи.

Чуть левее приземисто опустилась на песок низкорослая девчонка с пышной черной челкой, закрывавшей незрячие глаза. Босые ноги прочно впились в грунт, руки застыли в странной, рубящей позиции. От неё исходила непоколебимая тяжесть гранитной скалы.

Позади них стоял хмурый юноша с ужасным шрамом от ожога на левой половине лица. Его кулаки были объяты чистым, яростным пламенем, готовым сорваться в смертоносный удар, но в его золотисто-карих глазах читалась осторожность. Рядом с ним стояла девушка в темной практичной одежде, сжимавшая в руках металлические боевые веера.

Но взгляд Соён зацепился не за огонь, не за воду и даже не за обнаженные клинки.

В центре стоял мальчишка.

На вид ему было не больше двенадцати лет. Худощавый, одетый в желто-оранжевые шафрановые одежды, с гладко выбритой головой, на которой синела широкая стрела татуировки, спускающаяся ко лбу. Он держал в руках деревянный шест, и вокруг его ступней слабо закручивались потоки самого настоящего ветра.

Но дело было не в его магии.

Соён замерла, её пальцы на эфесе рапиры застыли. Будучи сосудом Син Леоры — богини света, чья душа прожила не одно столетие, — Соён обладала зрением, недоступным обычным магам. Она видела души.

Тело перед ней принадлежало ребенку. Но глубже... В самой сердцевине его естества бушевал океан. Там переплетались сотни, тысячи жизней. Мудрость, боль, бремя эпох, бесконечная цепь перерождений, тянущаяся сквозь века. Его душе не было двенадцати лет. Ей было больше века в этом цикле, и тысячи лет — в самой своей сути.

Старая душа в молодом теле. Чужак, застрявший между временами.

– Прямо как я... – сорвалось с губ Соён тихое, почти неслышное признание.

– Что она бормочет?! – крикнул парень с бумерангом, делая шаг вперед и не опуская оружия. – Отвечай! Ты шпионка магов огня?! Как ты нашла эту бухту?! Азула подослала тебя?!

– Сокка, подожди, – голос девочки-мага воды звучал тревожно, но в нем прорезались нотки целителя. – Посмотри на нее. Она едва стоит.

Гелиос позади Соён глухо, предупреждающе зарычал. Белая шерсть на загривке встала дыбом, песчинки вокруг лап лиса вспыхнули крошечными золотыми искрами. Дух попытался увеличиться, принять свою истинную трехметровую форму грозного защитника, но тут же захлебнулся собственным бессилием — без эфира трансформация оборвалась, оставив его лишь крупным, израненным зверем.

– Дух... – выдохнул мальчик со стрелой, и его серые глаза расширились. Он опустил шест на полдюйма, сделав шаг вперед. – Это существо из Мира Духов!

– Аанг, отойди от нее! – рявкнул парень со шрамом, и пламя на его кулаках взметнулось выше, окрашивая раскаленный воздух в багровые тона. – Это может быть ловушка! Я никогда не видел такой одежды в Царстве Земли, и среди магов огня её нет. Она может быть из отряда наемников!

Огонь.

Соён судорожно вздохнула. Запах дыма, исходящий от парня со шрамом, резанул по рецепторам. Но это был не тот огонь. Не было в нем безумного, веселого жара Нацу. Это было пламя дисциплины, подавленной ярости и контроля. Чужое пламя. Чужие лица. Чужое небо — она подняла взгляд выше скал и не увидела привычных двух лун, висящих бледными тенями на дневном небосводе Ишгара. Солнце светило иначе. Мир пах иначе.

– Где... – выдавила из себя Соён, делая шаг назад, чтобы прикрыть собой Гелиоса. Правая нога дрожала, левый бок пронзило вспышкой боли, отдающей в позвоночник. – Где остров Тенрю?

Шестеро переглянулись.

– Какой еще остров? – нахмурился парень с бумерангом, не опуская лезвия. – Ты на Угольном острове! В сердце страны Огня! Ты притворяешься сумасшедшей, чтобы выиграть время?!

– Сокка, заткнись на секунду, – внезапно перебила слепая девочка. Она резко топнула ногой по песку, прислушиваясь к вибрациям, и её лицо изменилось. Вся напускная воинственность сменилась неподдельным изумлением. – Она не врет.

– Что? – обернулся парень с ожогом.

– Я чувствую биение её сердца, – твердо произнесла слепая, нахмурив брови. – Оно колотится так, будто она вот-вот свалится замертво. У нее сломаны ребра с левой стороны. Два треснули, одно смещено. Мышцы разорваны. И... она в ужасе. Она не знает, кто мы такие. И врет она только в одном: она изо всех сил пытается казаться опасной, хотя держится на чистом упрямстве.

Соён стиснула зубы до скрежета. Её скептический, холодный ум лихорадочно перебирал факты.

«Страна Огня? Угольный остров? Магия без эфира? Вода, подчиняющаяся движению рук без магического круга... Песок, читаемый сквозь вибрацию...»

Она медленно опустила руку с эфеса рапиры. Пальцы в белой перчатке разжались.

– Мне плевать на вашу Азулу, – ровным, ледяным тоном, за которым пряталась бездна отчаяния, произнесла Соён. – Мне плевать на вашу Страну Огня. Где королевство Фиор? Где гильдия «Хвост Феи»?! Где... – её голос дрогнул, но она силой заставила себя выпрямиться, расправив плечи, – ...где мои друзья?!

Тишина бухты стала давящей.

Мальчик с татуировкой стрелы медленно опустил шест до конца. В его взгляде не было враждебности — только глубокое, пронзительное сочувствие, которое Соён так ненавидела видеть в глазах людей в приюте.

– Здесь нет таких королевств, – мягко, осторожно произнес он, словно боясь спугнуть дикого зверя. – Я — Аанг. Мы в землях людей. Четыре народа: Вода, Земля, Огонь и Воздух. Никакого «Фиора» не существует. Ни на одной карте.

Слова упали на песок, словно многотонные стальные балки.

«Нет таких королевств».

Соён покачнулась.

Перед глазами вспыхнула картина: ослепительный рев Акнологии. Сцепленные руки. Нацу, улыбающийся сквозь кровь на лице. Эрза, поднявшая меч. Макаров, плачущий о своих детях. «Мы — Хвост Феи!» — гремело над священной землей Тенрю.

Они погибли? Они стерты в порошок силой черного дракона? Или они живы, запечатаны во времени, а её... её просто выбросило прочь? Вышвырнуло в третий по счету мир, словно сломанную игрушку, которой боги забавляются от скуки?!

– Нет... – прошептала она. – Нет, нет, нет...

Она пережила Сеул. Она пережила гибель родителей в семь лет. Она научилась жить заново в Фиоре, поверила, что нашла семью, пустила корни, впустила в свое заледеневшее сердце этот чертов шумный балаган!

– Не смей лгать мне, мальчишка, – прошипела она, и внутри неё, в ответ на отчаяние, вспыхнула ярость.

Божественная искра Син Леоры отозвалась на гнев хозяйки.

Воздух вокруг Соён сгустился. В мире, где не было внешнего эфира, её внутренняя магия света ударила наружу чистым, ослепительным золотом. Песок под её ногами мгновенно оплавился, превращаясь в стекло. За её спиной возник призрачный, трепещущий силуэт гигантских световых крыльев, а из груди вырвалась волна чистой, концентрированной энергии, от которой шестерых подростков отбросило назад на добрых три шага.

– Осторожно! – крикнул парень со шрамом, закрывая собой девушку с веерами, а его пламя инстинктивно взметнулось защитной стеной.

– Это не магия стихий! – крикнула Катара, удерживая водяной щит, который испарялся от жара золотого света. – Аанг, что это?!

– Свет... – завороженно прошептал Аанг, прикрывая глаза ладонью. – Первородный свет...

Но вспышка длилась лишь мгновение.

Без подпитки из атмосферы, истощенная боем с темной гильдией, Соён исчерпала остатки сил одним этим выбросом. Золотое сияние захлебнулось, осыпаясь мириадами угасающих искр. Крылья растаяли.

Боль в сломанных ребрах ударила с новой, сокрушительной силой. В глазах потемнело. Соён почувствовала, как подгибаются колени, как уходит из-под ног стекленеющий песок.

– Соён! – мысленный крик Гелиоса был полон паники. Белый лис метнулся к ней, подставляя свою спину, но его сил не хватило, чтобы удержать вес девушки.

Она падала лицом вперед, в обжигающий песок, готовясь к новому удару.

Но удара не последовало.

Резкий порыв теплого, упругого ветра подхватил её тело в воздухе, замедляя падение, а затем чьи-то маленькие, но невероятно сильные и мозолистые руки осторожно перехватили её за плечи, опуская на землю.

Соён тяжело задышала, сфокусировав угасающий взор.

Перед ней на коленях сидел мальчик со стрелой на голове. Вблизи его глаза казались бесконечными — в них отражалось небо, песок и тысячелетняя печаль утраты, которую Соён знала слишком хорошо. За его плечами уже суетилась девушка с бурдюком, её ладони засветились мягким, голубоватым целительным свечением.

– Мы не враги тебе, – тихо сказал Аанг. Его голос был спокоен, как штиль после бури. – Я не знаю, откуда ты пришла. Но я знаю, каково это — проснуться и понять, что весь твой мир остался где-то далеко позади.

Соён хотела оттолкнуть его. Хотела зарычать, потребовать ответы, схватиться за эфес рапиры, приказать Гелиосу разорвать их всех на куски. Она была магом «Хвоста Феи», она не имела права сдаваться!

Но когда прохладная, смоченная целебной водой ладонь Катары коснулась её пылающего от боли бока, принося секундное облегчение, глухая броня треснула.

– Нацу... – выдохнула она одними губами, чувствуя, как сознание неумолимо соскальзывает в серую пелену беспамятства. – Придурок... ты обещал... что мы вернемся вместе...

Её веки отяжелели. Последнее, что она запомнила перед тем, как окончательно провалиться во тьму, — это тихое, теплое дыхание Гелиоса, уткнувшегося носом в её ладонь, и твердый голос незрячей девчонки за спиной:

– Она не переживет ночь, если мы оставим её здесь на песке. Забираем её в дом. И этого светящегося лиса тоже.

---

Она проснулась от запаха трав. Горьких, незнакомых, пахнущих болотом и сушеной корой.

Соён открыла глаза медленно, не делая резких движений. Годы тренировок научили её сначала оценивать обстановку, а потом подавать признаки жизни.

Потолок был деревянным, с массивными балками из темного, лакированного дерева. Стены украшали бумажные ширмы и выцветшие шелковые гобелены с изображениями драконов — но совсем не таких, как Игнил или Акнология. Эти были длинными, змееподобными, извивающимися среди стилизованных облаков.

Она лежала на мягком матрасе-футоне, постеленном прямо на полу. Бок был туго перебинтован свежей, чистой льняной тканью. Боль не ушла, но притупилась до терпимого, ноющего пульса. Её белый жакет аккуратно висел на ширме рядом; накидка из Эдоласа лежала поверх сумки и ремней, рапира покоилась у изголовья — к ней явно никто не прикасался, выказывая либо уважение, либо крайнюю уверенность в собственных силах.

Рядом, свернувшись калачиком, спал Гелиос. Белый лис выглядел лучше: его раны были аккуратно обработаны мазью, дыхание выровнялось. Почувствовав, что хозяйка пришла в себя, он приоткрыл один золотой глаз и тихо повел ухом.

«Целительница из племени Воды знала свое дело, Соён. Твои кости встали на место, хотя без магии света срастаться они будут дольше обычного».

Соён осторожно села, поморщившись от натяжения бинтов. Черные пряди её прически «медуза» упали на плечи. Она опустила взгляд на свои руки в белых перчатках. Пальцы сжались в кулаки.

– Где мы, Гелиос? – спросила она шепотом, не размыкая губ, посылая мысль духу. – И только не говори мне чушь про параллельные миры. Я уже была в Эдоласе. Там всё было иначе.

«Это не Эдолас, дитя богов», — отозвался лис, поднимая голову и кладя морду ей на колени. «В Эдоласе магия была запечатана в предметах. Здесь... здесь магии нет вовсе. То, чем владеют эти дети — не магия в нашем понимании. Это ци. Энергия жизни, стихийное духовное русло самой этой планеты. Когда пространственный разрыв поглотил нас во время атаки Акнологии, моя прошлая связь с твоей божественной сущностью Син Леоры пробила брешь в мироздании. Нас выбросило за пределы вселенной Ишгара».

Соён замерла. Сердце пропустило удар.

– А остальные? – её мысль дрожала. – Нацу? Венди? Мастер?

«Они остались там. Остров Тенрю... Я почувствовал перед самым нашим падением в разлом, как на острове пробудилась древняя защитная печать Первого Мастера. Их не уничтожило. Но они... они исчезли из временного потока Ишгара. Они запечатаны. А мы здесь».

– Значит... – Соён сжала ткань футона так, что побелели костяшки. – Мы живы. И они живы.

«Да. Но мы разделены пустотой миров. Чтобы вернуться, тебе понадобятся силы, которых у нас сейчас нет. Твоему телу нужно исцелиться, а твоему свету — научиться существовать в мире, где нет эфира. Иначе ты сгоришь изнутри при первой же попытке открыть врата».

Дверь-ширма тихо отодвинулась в сторону.

Соён мгновенно подобралась, взгляд стал острым и непроницаемым. В проеме стояла та самая девушка с косами — Катара. В руках она держала глиняную миску, от которой поднимался пар с запахом травяного отвара.

Увидев, что гостья сидит, Катара на секунду замерла, но затем мягко улыбнулась и сделала шаг внутрь, ставя миску на низкий деревянный столик.

– Ты очнулась быстрее, чем я думала, – сказала она, присаживаясь напротив. – Твое тело восстанавливается с невероятной скоростью. Если бы не мой учитель в Северном Племени, я бы решила, что ты сделана из железа.

– Из железа сделан один мой невыносимый знакомый, – сухо отозвалась Соён. Голос звучал хрипло, но твердо. – Я из костей и мяса. Спасибо за лечение.

Катара внимательно посмотрела на нее. Голубые глаза девушки излучали смесь настороженности и искреннего сострадания.

– Сокка до сих пор уверен, что ты элитный шпион, – усмехнулась она, покачав головой. – Но Зуко сказал, что ни в одном гарнизоне Страны Огня нет солдат с... золотым светом. А Аанг утверждает, что твой дух говорит с тобой.

– Он не просто дух. Он Гелиос, – Соён провела пальцами по белой шерсти лиса. Тот даже не шелохнулся, гордо прикрыв глаза. – А ваш мальчик... Аанг. Он не обычный ребенок.

Катара помрачнела, но в её взгляде появилась гордость:

– Он Аватар. Повелитель всех четырех стихий и мост между миром людей и Миром Духов. Он должен остановить столетнюю войну и победить Лорда Огня Озая до конца лета.

Соён скептически изогнула бровь. Столетняя война. Спасение мира двенадцатилетним пацаном до конца лета.

«Господи, – подумала она с усталой усмешкой. – Куда бы меня ни занесло, везде один и тот же сценарий. Не гильдия придурков, так банда подростков, спасающих планету от тирана».

– Звучит как самоубийство, – прямо сказала Соён.

– Возможно, – раздался с порога глубокий, резкий голос.

В проеме стоял юноша со шрамом — Зуко. Он скрестил руки на груди, опираясь плечом о косяк. Огонь больше не горел на его кулаках, но настороженность в позе никуда не делась.

– Но у нас нет выбора. Как и у тебя, похоже. Ты искала свой дом. Свою... «гильдию».

Соён посмотрела прямо в его золотисто-карие глаза. В них читалась знакомая ей ломка: путь от изгоя, раздираемого виной и ненавистью, к человеку, пытающемуся поступить правильно. Она видела такое в глазах Лаксуса после его поражения. Она видела такое в глазах Джерара.

– Мой дом далеко, – тихо произнесла она, опуская ноги на деревянный пол. Метка «Хвоста Феи» на её голени тускло блеснула в падающем из окна луче света. – Дальше, чем вы можете себе представить. Но я вернусь туда. Чего бы мне это ни стоило. Даже если мне придется разорвать это небо на куски голыми руками.

Зуко молчал несколько секунд, изучая её лицо, осанку, непоколебимую холодную ярость в черных глазах. Затем он коротко кивнул:

– Аанг ждет тебя на террасе. Он хочет поговорить. Если ты можешь идти.

– Я могу, – отрезала Соён.

Она встала. Тело отозвалось протестующим стоном, но упрямство, выкованное в драках с монстрами Ишгара и закаленное сеульским асфальтом, не позволило ей даже поморщиться. Она накинула на плечи свой белый жакет, поправила эдоласскую накидку, защелкнула ремни с карманами и повесила рапиру на пояс.

Гелиос бесшумно поднялся следом, ступая мягкими лапами по полированному дереву.

Терраса выходила на бескрайний океан. Солнце клонилось к закату, окрашивая воду и облака в густые багровые, пурпурные и золотые тона.

Аанг сидел на самом краю перил, свесив ноги над обрывом, и смотрел на заходящее светило. Рядом с ним на широкой площадке лежала огромная шестиногая летающая туша с плоским хвостом, мирно похрапывая во сне, а на её рогах сидел забавный крылатый лемур с большими ушами. Остальные члены отряда — Сокка, полирующий свой черный клинок, слепая Тоф, подбрасывающая ногой камень, и темноволосая Суюки — держались неподалеку, но оружия уже не обнажали.

Услышав шаги Соён, Аанг обернулся. На его лице появилась мягкая, немного грустная улыбка.

– Красивый закат, правда? – сказал он. – В моем времени... сто лет назад, до того, как я замерз в айсберге, закаты на скалах Южного Храма Воздуха были точно такими же. Мир изменился, сгорел в огне, люди погибли... а солнце садится всё так же.

Соён подошла к перилам и опёрлась на них здоровой рукой. Ветер с океана трепал длинные пряди её волос, выбивающиеся из-под короткого яруса «медузы».

– Мой мир пах дымом и гарью, – негромко произнесла она, глядя на алую дорожку на воде. – Там был парень, который жрал огонь на завтрак, обед и ужин. Он был шумным, тупым и никогда не умел вовремя заткнуться. Была девчонка, менявшая доспехи быстрее, чем моргает глаз. Был старик размером с табуретку, который называл нас своими непутевыми детьми. И был черный дракон, который решил, что имеет право всё это растоптать.

Аанг слушал, не перебивая. В его гла