Влюбился в своего хулигана

Серый ноябрьский день душил город липким туманом, превращая школьный двор в декорацию к дешёвому хоррору. Витя, втянув голову в плечи, старался слиться с облупившейся стеной старого спортзала. Его светло-русые кудри, вечно растрёпанные и пушистые, сейчас казались тусклыми от сырости. Он ненавидел перемены. Ненавидел этот холод. Но больше всего он ненавидел тот факт, что его сердце начинало биться в бешеном ритме при виде человека, который превращал его жизнь в ад.

– Смотрите, наш Каштанчик опять в углу завял, – раздался грубый голос Димы.

Витя вздрогнул. Они пришли. Троица, которую боялась вся параллель: долговязый Сава, коренастый Дима и их лидер – Саша.

Саша стоял чуть впереди, засунув руки в карманы чёрной кожанки. Его тёмные кудри были влажными от тумана, а зелёно-карие глаза горели каким-то нездоровым, лихорадочным блеском. Он смотрел на Витю так, словно тот был одновременно самой драгоценной вещью в мире и самым мерзким насекомым.

– Ну что, Витенька, – протянул Саша, подходя ближе. – Почему молчим? Опять слова в горле застряли?

– Оставьте меня в покое, – едва слышно прошептал Витя, прижимая к груди рюкзак.

– Что ты сказал? – Сава толкнул Витю в плечо, отчего тот больно ударился затылком о кирпичную кладку. – Повтори громче, мы не расслышали.

– Хватит болтать, – резко оборвал его Саша. – Тащите его за гаражи. Здесь учителя могут увидеть.

Витя не сопротивлялся. Это было бесполезно. Его затащили в узкий проход между гаражами и школьным забором, где пахло сырой землёй и старым железом. Дима и Сава привычно заломили ему руки, прижимая к холодному металлу.

Саша медленно достал из кармана коробок спичек. Он долго смотрел на него, прежде чем чиркнуть головкой о шершавый бок. Вспыхнувший огонёк на мгновение осветил его лицо, сделав черты резкими, почти демоническими.

– Знаешь, Витя, ты такой бледный, – Саша подошёл вплотную, так что Витя почувствовал запах его одеколона – смесь дешёвого табака и морозной свежести. – Тебе не хватает красок.

Он поднёс горящую спичку к предплечью Вити, где рукав куртки был задран. Витя зажмурился, сжав зубы до хруста. Когда раскалённый кончик коснулся кожи, он не вскрикнул – только судорожно выдохнул, чувствуя, как острая боль прошивает тело.

– Смотри на меня, – приказал Саша. Голос его дрогнул, но Витя был слишком напуган, чтобы это заметить.

Саша зажёг вторую спичку. Третью. Четвёртую. На белой коже Вити расцветали уродливые красные пятна с чёрной точкой посередине. Дима и Сава довольно гоготали, подзадоривая вожака, но Саша их не слышал. Он смотрел только в эти огромные голубые глаза, в которых застыли слёзы, но не было мольбы.

– Почему ты никогда не просишь прощения? – прошипел Саша, хватая Витю за подбородок и заставляя смотреть на себя. – Почему ты просто молчишь?

– Потому что... – Витя всхлипнул, – потому что тебе всё равно это нравится.

Саша замер. Он резко оттолкнул Витю, и тот упал на колени в грязную кашицу из снега и земли.

– Уходим, – бросил Саша друзьям, не оборачиваясь. – С него на сегодня хватит.

Весь следующий месяц издевательства продолжались, но их характер странно изменился. Сава и Дима продолжали бить – под дых в раздевалке, подножки в коридоре, – но Саша больше не прикасался к нему для удара. Он стал «тенью». Он мог часами стоять в дверях класса, наблюдая, как Витя пишет конспект. Он выкидывал его учебники в окно, но потом сам же находил их и подбрасывал обратно на парту, сухими и чистыми.

Однажды, когда в школе отключили свет из-за метели, Витя остался в библиотеке допоздна. Когда он выходил, в коридоре было темно. Чья-то рука резко затянула его в пустой класс химии.

– Тише, – раздался знакомый голос.

Саша прижал его к двери, но в этот раз не было ни спичек, ни боли. Он просто стоял очень близко, тяжело дыша.

– Зачем ты это делаешь? – спросил Витя, чувствуя, как дрожат колени. – Зачем ты меня мучаешь?

– Ты не понимаешь, – голос Саши звучал глухо. – Если я не буду этого делать, они поймут. И я... я просто не знаю, как по-другому подойти к тебе. Ты такой правильный, такой чистый. А я мусор.

– Ты не мусор, ты придурок, – Витя вдруг почувствовал прилив необъяснимой смелости. – Ты сделал мне больно. Посмотри на мои руки.

Он задрал рукав свитера, обнажая шрамы от ожогов. В темноте их было плохо видно, но Саша знал, где каждый из них. Он медленно протянул руку и кончиками пальцев коснулся самого старого следа.

– Прости, – едва слышно выдохнул он.

Это было первое «прости» за целый год. Витя замер, боясь пошевелиться. Саша вдруг прижался лбом к его плечу, и Витя почувствовал, как сильное тело хулигана мелко дрожит.

– Я ненавижу себя за это, – шептал Саша. – Каждый раз, когда Дима тебя бьёт, я хочу ему голову разбить. Но если я заступлюсь, они узнают, что я... что я слабак из-за тебя.

– Любить – это не слабость, – Витя робко положил руку на кучерявый затылок Саши. Волосы были мягкими, совсем не такими, как его характер.

– Кто сказал, что я тебя люблю? – Саша резко отстранился, пытаясь вернуть привычную маску безразличия, но в темноте его глаза блестели слишком ярко.

– А разве нет? – Витя сделал шаг вперёд. – Ты следишь за мной. Ты не даёшь другим прикасаться ко мне слишком сильно. Ты тушил об меня спички, потому что хотел оставить на мне свой след. Это больно и глупо, Саш.

Саша молчал долго. Слышно было только, как за окном завывает ветер, бросая пригоршни снега в стекло.

– Да, – наконец признал он. – Глупо. Я не умею по-другому. Меня так учили: если хочешь чего-то, возьми это силой. Но тебя нельзя взять силой. Ты ломаешься.

Он снова подошёл ближе, на этот раз осторожно, словно боясь спугнуть дикого зверька. Его рука легла на талию Вити, притягивая того к себе. Витя не отстранился. Напротив, он уткнулся носом в воротник сашиной куртки, вдыхая тот самый запах, который преследовал его в снах.

– Больше не будет спичек? – тихо спросил Витя.

– Никогда, – пообещал Саша, и в его голосе было столько искренности, что Витя поверил. – Я... я разберусь с Савой и Димой. Скажу им, что ты теперь мой «проект» или что-то в этом роде. Что трогать тебя могу только я.

– А ты будешь? – Витя поднял голову, глядя в глаза напротив.

Саша не ответил словами. Он медленно наклонился и коснулся губами лба Вити, прямо там, где начинались светлые кудри. Это был почти невесомый поцелуй, полный того тепла, которое Саша скрывал под слоями злости и грубости целый год.

– Я буду тебя защищать, – прошептал он в самые губы Вити. – Даже от самого себя.

В ту ночь они долго сидели на подоконнике в пустом классе, глядя на метель. Саша держал ладонь Вити в своей, осторожно поглаживая шрамы большим пальцем. Это был долгий путь от боли к нежности, и впереди было ещё много трудностей – косые взгляды одноклассников, непонимание друзей, собственные страхи. Но когда Витя уснул на плече Саши, а тот осторожно поцеловал его в макушку, стало ясно: пепел остался в прошлом. Начиналось что-то совсем другое.

– Пойдём домой, Каштанчик, – тихо сказал Саша, когда свет в школе снова загорелся. – Я провожу. И больше никто не посмеет встать у нас на пути.

Витя улыбнулся, впервые за долгое время искренне и открыто. Он знал, что этот хулиган с зелёно-карими глазами теперь его личный охранник. И его самая большая, хоть и странная, любовь.