Куда-то занесло...

Вселенная никогда не баловала ее милосердием. Ни в первой жизни, ни во второй.

Шин Соён помнила это с отчетливостью выжженного на сетчатке клейма. В прошлой жизни, в Сеуле, мир казался стерильно-серым, полным бетонной пыли, бесконечной сиротской тоски и монотонного гула мегаполиса. Там смерть пахла жженой резиной, дождем и ледяным ужасом перед тоннами неуправляемого железа. Ослепляющий свет фар, визг тормозов грузовика, треск собственных костей — этот фантомный кошмар преследовал ее годами, заставляя вздрагивать от каждого резкого металлического скрежета уже здесь, в Ишгаре.

Ее швырнули в чужой мир без предупреждения и права выбора. Казалось, небеса просто посмеялись, дав умирающей корейской сироте второе дыхание среди древних деревьев Священного леса. Но судьба просчиталась в одном: она привела Соён в «Хвост Феи».

Это была самая шумная, нелепая, взбалмошная и невыносимо живая гильдия на свете. Там никогда не бывало тихо. Там было невозможно остаться в одиночестве, даже если ты закрывалась в самом темном углу, ощетинившись скепсисом и природной ленью. Они ломали любые стены с тем же безрассудством, с каким крушили городские площади во время пьяных драк. Они лезли в душу без стука, делили кусок хлеба, прикрывали спину и учили тому, во что Соён давным-давно разучилась верить: доверию.

Особенно этот несносный огненный дурак с розовыми волосами.

Они прошли вместе через сущий ад. Соён, привыкшая держать дистанцию и язвительно комментировать чужой идиотизм, сама не заметила, как их битвы стали ее собственными. Она помнила сокрушительный гнев, когда «Фантом Лорд» посмел разрушить их дом; помнила ледяной ужас Райской Башни и безумие Джерара; помнила ослепительные молнии Лаксуса, разрывавшие небо над Магнолией; помнила бесконечную грязь шестерки темных магов Нирваны, где они вырвали из цепких лап иллюзий маленькую Венди. Она помнила холодное безмолвие Эдоласа — мертвого мира, откуда она вернула своих друзей, прихватив на память трофейную накидку на левое плечо.

А потом был остров Тенрю. Чертов экзамен на звание мага S-класса.

Священная земля, хранившая покой Первого Мастера, превратилась в кровавую бойню. «Сердце Гримуара» принесло с собой тьму, растоптав древние святыни. Они дрались за каждую пядь земли, пока в жилах не вскипала кровь, пока запасы магии не истощались до дна, превращая тело в пустую сухую оболочку. Они превозмогли. Они победили чудовищного Хэдеса. Израненные, изможденные, они рухнули на траву, надеясь, что кошмар подошел к концу.

Но небо потемнело. Воздух задрожал от неописуемого, первобытного давления.

Прилетел Акнология.

Соён никогда прежде не ведала такого парализующего ужаса. Даже когда в Сеуле на нее летел многотонный грузовик, ее разум не сковывало столь безнадежным отчаянием. Черный дракон апокалипсиса был не просто чудовищем — он был самой неизбежностью, пришедшей стереть их с лица земли одним взмахом крыла. Ее колени подкосились. Руки тряслись мелкой, унизительной дрожью.

А потом Нацу закричал.

Этот вечный мальчишка, избитый, едва держащийся на ногах, снова заставил их подняться. Он сплевывал кровь на траву и тянул руки к товарищам. Они не сдались. Они встали плечом к плечу, переплетая пальцы, смыкая круг, в центре которого бились их несломленные сердца. Соён чувствовала обжигающий, привычный жар ладони Нацу в своей левой руке. Справа ее пальцы сжимала дрожащая, но упрямая Люси. Рядом тяжело дышала Эрза, Грей скалил зубы, Венди всхлипывала, пытаясь удержать магический барьер.

Они держались за руки. Они были семьей.

А затем черный дракон взмыл в зенит, распахнул пасть, и мир утонул в ослепительной, всепоглощающей белизне драконьего рева. Грохот разорвал саму ткань реальности, вспышка выжгла зрение, и все исчезло. Осталась только пустота.

---

Первой вернулась боль.

Она накатила не волной — ударила наотмашь, жестоко и беспощадно. Слева, под ребрами, что-то хрустнуло и отозвалось тупой, разрывающей внутренности судорогой. Повязки, наспех наложенные еще на острове, промокли от свежей крови. Соён судорожно втянула воздух сквозь стиснутые зубы и тут же задохнулась.

Воздух был… мертвым.

Это осознание ударило страшнее любой раны. В легкие хлынул холодный, сухой, неестественно пустой поток. Не было привычной плотности атмосферы, не было искрящейся вибрации первородных элементов. Не было Эфира. Ни крупицы. Окружающее пространство ощущалось как выжженная пустыня, лишенная магии, и от этой противоестественной пустоты собственные магические каналы свело мучительным спазмом.

Соён распахнула глаза, но вместо лазурного неба Тенрю и обугленных веток Великого Древа увидела серый сумрак. Земля под ней была мокрой, пахла сыростью, гнилыми листьями и старым, выветренным камнем. Ни моря. Ни дыма драконьего пламени.

Она опустила взгляд на свои дрожащие ладони, затянутые в порванные белые перчатки. Крупные слезы сами собой катились по щекам, смывая сажу и запекшуюся кровь.

– Мы выжили? – сорвался с губ сиплый, ломкий шепот. Ее колотило, зубы выбивали дробь. – Мы смогли?.. Нацу, мы…

Она резко повернула голову, ожидая увидеть привычную розовую макушку, чей-то глупый ухмыляющийся профиль или хотя бы сердитый взгляд Грея.

Никого.

Вокруг расстилалась абсолютная, звенящая, леденящая душу тишина. Только влажный ветер шевелил подол ее изодранного белого жакета и трофейную эдоласскую накидку на левом плече.

– Нацу?.. Эрза?! – голос сорвался на крик, переходящий в хрип. Соён попыталась опереться на локоть, но сломанные ребра отозвались такой острой вспышкой боли, что перед глазами поплыли черные круги. – Люси! Мастер! Хоть кто-нибудь!..

Пустота не ответила. Не было ни следов гильдии, ни руин острова, ни безбрежного океана.

Она была одна.

Рядом послышалось тяжелое, прерывистое дыхание. В паре шагов от нее на влажной траве лежал белый зверь.

– Гелиос?! – вскрикнула Соён, забывая про боль и подползая ближе.

Дух света выглядел изможденным. Его белоснежная шерсть с золотистыми прожилками потускнела, бока судорожно вздымались, а хвосты бессильно волочились по грязи. Сейчас он не превышал размерами обычную крупную охотничью собаку — его сил едва хватало на поддержание материальной формы. Но в янтарных лисьих глазах все еще теплился разум древнего хранителя, знавшего ее настоящую сущность — ту, о которой сама Соён лишь смутно догадывалась в обрывках странных снов.

– Гелиос! Где все?! – взмолилась она, протягивая руку и утыкаясь пальцами в его мягкий, но непривычно холодный загривок. – Где ребята?! Мы умерли?! Это загробный мир?!

Лис слабо приоткрыл пасть, обнажая клыки, но вместо ответа его уши резко дернулись, прижавшись к черепу. Он издал низкое, глухое предостерегающее рычание.

Шорох гравия. Хруст сухой ветки. Звук шагов за полуразрушенной каменной аркой, увитой увядшим плющом.

– Эй! А вы кто такие?! Как здесь оказались?!

Звонкий мальчишеский голос разрезал тишину, словно лезвие.

– Ааа! Лиса! Какая странная… и светится! Эй, ее можно съесть?!

Второй голос, девичий, звучал капризно, грубовато и удивительно нагло.

– Алиса, прекрати молоть чепуху! Отойди назад, немедленно!

Третий голос был мужским, напряженным и резким. В воздухе отчетливо щелкнул взводимый курок огнестрельного оружия.

– Неужели это… «Цепь»?! Не двигаться! Руки так, чтобы я их видел!

Соён среагировала мгновенно. Годы боев в «Хвосте Феи» и въевшиеся на подкорку инстинкты выживания вытеснили растерянность. Слабость, слезы, паника — все это словно отрезало ледяным клинком. Она была магом гильдии, привыкшей встречать опасность лицом к лицу, даже когда надежды не оставалось вовсе.

Резко вскинув подбородок, девушка перекатилась на одно колено, подавляя стон от боли в груди. Правая рука в белой перчатке легла на бедро, а левая намертво вцепилась в эфес тонкой элегантной рапиры, покоившейся в ножнах на поясе.

Ее черные глаза, на тон темнее коротко подстриженных верхних прядей стрижки «медуза», внезапно полыхнули чистым, ослепительным золотом. Это не была простая ярость — это была древняя, божественная сила Син Леоры, спавшая в глубинах ее перерожденной души и пробуждающаяся в минуты смертельной угрозы.

Гелиос вскинулся, превозмогая слабость. Белый лис встал перед ней, заслоняя хозяйку широкой грудью. Шерсть на его загривке встала дыбом, а вокруг морды заискрились золотые всполохи света, освещая полуразрушенные античные колонны вокруг.

– Только дернись, – холодно, с убийственной непоколебимостью процедила Соён, приподнимаясь. Ее темный взгляд впился в незваных гостей.

Перед ней стояли трое.

Первым, чуть впереди, стоял мальчишка лет пятнадцати. У него были взъерошенные светлые волосы цвета спелой пшеницы и поразительно яркие, изумрудно-зеленые глаза. Одет он был странно — на старинный, европейский аристократический манер: короткие темно-зеленые панталоны, жилет, галстук-бабочка и элегантное пальто. На его лице читалось не столько испуг, сколько живейшее, почти безумное любопытство.

Рядом с ним замерла темноволосая девушка примерно того же возраста, если не младше. Длинные каштановые волосы были заплетены в две косы, а красно-черное платье с пышным подолом и кружевами выглядело причудливо, напоминая наряд куклы. Она надула губы, глядя на Соён и Гелиоса с явным разочарованием, будто ожидала увидеть огромный стейк, а не вооруженную волшебницу.

Но реальную опасность представлял третий. Высокий молодой человек в длинном черном плаще, с волнистыми смоляными волосами, скрывавшими часть бледного лица. В его руке блестел вороненый револьвер викторианской эпохи, ствол которого недвусмысленно целился Соён прямо в лоб. Его золотистые глаза были прищурены, плечи напряжены, а аура вокруг него сочилась настороженностью цепного пса, готового выстрелить без малейшего колебания.

– Я повторяю вопрос, – холодно произнес стрелок, не опуская оружия. – Кто вы? И как проникли на охраняемую территорию поместья? И самое главное… почему от этого зверя исходит пространственное искажение? Это Цепь низшего ранга? Где твой контрактор, чудовище?

Соён медленно выпрямилась во весь свой невысокий рост. Каждое движение отдавалось в ребрах огнем, но ее лицо оставалось каменной маской. Нижний ярус ее черных волос, струящийся тонкими прядями до самых бедер, хлестнул по шортам от порыва ветра. Черная ленточка на воротнике белого жакета трепетала, а желтая метка гильдии на левой голени казалась единственным ярким пятном в этом унылом, чужом пейзаже.

– Цепь?.. Контрактор? – скептически переспросила она. Голос звучал ровно, с легким оттенком насмешки, хотя внутри все сжималось в ледяной комок. – Ты бредишь, парень в пальто. Убери эту металлическую хлопушку, пока мой дух не откусил тебе руку.

– Хлопушку?! – брови стрелка взметнулись вверх, а палец на спусковом крючке побелел от напряжения. – Ты вообще понимаешь, с кем говоришь?! Ты стоишь перед герцогом Безариусом и представителем дома Найтрей!

– Гил, опусти пистолет, – вдруг мягко вмешался блондин. Он шагнул вперед, слегка заслоняя собой стрелка, и вежливо склонил голову, разглядывая Соён с обезоруживающей открытостью. – Прошу прощения за моего друга. Он немного нервный, когда дело касается неожиданных гостей. Меня зовут Оз. Оз Безариус. А это Алиса и Гилберт.

– Мне плевать на ваши имена, – резко оборвала Соён, не убирая руки с рапиры. – Где я? Какой это сектор Фиора? И где остальные члены «Хвоста Феи»?

Троица переглянулась. На лице Оза отразилось искреннее недоумение. Алиса раздраженно фыркнула и топнула ножкой в изящном сапожке.

– Фиор? Что еще за дурацкое название? – фыркнула она, скрестив руки на груди. – Эй, плоскоголовая, ты из какой дыры вылезла? Это окрестности Ревеля! Земли Пандоры! И вообще, Оз, почему мы с ней разговариваем? Она ранена, ее зверь еле дышит, давай просто свяжем ее и заставим ответить на вопросы!

– Алиса, помолчи, пожалуйста, – вздохнул Оз, не сводя зеленых глаз с Соён. Его взгляд скользнул по ее разорванному костюму, странным фиксаторам на бедрах, сумке на пояснице и накидке. Но дольше всего он задержался на ее глазах. – Ты… ты не кажешься жительницей этих мест. И твоя одежда… я никогда не видел подобного покроя.

– Земли Пандоры?.. Ревель?.. – повторила Соён тихо, смакуя эти чужие, пустые звуки.

Внутри нее начала разрастаться бездна. Фиор исчез. Магнолия, море, Тенрю, Ишгар… ничего этого здесь не было. Воздух был пуст. Магии не существовало.

«Они погибли? – пронеслась в голове страшная, удушающая мысль. – Рев Акнологии… он не просто уничтожил остров. Он уничтожил их всех? А меня… меня снова выбросило в другой мир?!»

– Нет… – выдохнула она, отступая на шаг назад. Рука сильнее сжала рукоять рапиры. – Нет, нет, нет… Я не могла снова… Я не оставлю их!

– Эй, тебе плохо? – Оз сделал нерешительный шаг к ней, протягивая руку. В его взгляде мелькнуло непритворное сочувствие — мальчик, казалось, слишком хорошо знал, как выглядит человек, потерявший почву под ногами. – Ты вся бледная. И у тебя кровь на боку.

– Не подходи! – рявкнула Соён.

Гелиос угрожающе зарычал, и золотое свечение вокруг него вспыхнуло ярче.

– Гилберт, стреляй! – взвизгнула Алиса. – Это точно монстр из Бездны! Смотри, он сейчас превратится!

– Назад, господин Оз! – Гилберт рванулся вперед, решительно оттесняя блондина за спину, и нажал на спуск.

Грохот выстрела разорвал влажный воздух.

Для любого обычного человека пуля, пущенная с десяти шагов опытным стрелком, стала бы смертным приговором. Но Соён была магом S-класса гильдии, где выбивали дурь из демонов и драконов. Ее скептический, ленивый характер мгновенно уступил место боевому трансгрессору.

Магия контроля клинка отозвалась мгновенно, повинуясь воле хозяйки.

Рапира покинула ножны с тонким, серебристым звоном быстрее, чем человеческий глаз успел зафиксировать движение. Тонкое лезвие, напитанное остатками ее личной духовной энергии, очертило в воздухе идеальную золотую дугу.

Дзынь!

Свинцовая пуля, рассеченная надвое, со звоном отскочила в каменную брусчатку, выбив сноп искр.

Гилберт замер с расширенными от шока глазами. Его револьвер все еще дымился.

– Рассекла пулю?.. Клинком?! – выдохнул он, не веря собственному зрению.

– Я предупреждала, – прошипела Соён сквозь зубы.

Но цена этого движения оказалась слишком высока. Попытка задействовать внутреннюю мантию при полном отсутствии внешнего Эфира отозвалась во всем теле чудовищной отдачей. В груди словно взорвался пузырь с раскаленным железом. Сломанные ребра сместились.

Изо рта девушки брызнула алая струйка крови, запятнав белый воротник жакета. Ее ноги подогнулись, и она тяжело рухнула на колени, едва успев упереться клинком рапиры в землю, чтобы не упасть лицом в грязь. Рапира жалобно завибрировала, ее золотое сияние погасло, превращая оружие в полупрозрачный призрачный силуэт — связь с духом истончалась.

Гелиос жалобно заскулил, ткнувшись мокрым носом в ее плечо.

– Хозяйка… побереги силы, – раздался в ее голове слабый, исполненный вековой мудрости и боли голос лиса. – Здесь нет праны этого мира… нет магии. Твое тело разрушает само себя, когда ты призываешь Свет.

– Заткнись, Гелиос… – прохрипела она вслух, утирая кровь тыльной стороной ладони в белой перчатке. – Я должна… вернуться к ним. Нацу… этот идиот… он же не выберется без меня…

Перед глазами стояла пелена. Сознание ускользало. Но упрямство — чертово, въевшееся в саму ее душу упрямство уличного сироты и мага «Хвоста Феи» — не позволяло отключиться. Она подняла голову, упрямо глядя на застывших в оцепенении чужаков.

Алиса смотрела на нее с непривычной серьезностью, ее капризное выражение лица исчезло без следа. Девушка наклонила голову, втягивая носом воздух:

– От нее не пахнет Бездной, Гил. Ни капли. Но этот свет… он жжется. Он странный.

Оз мягко, но непреклонно отвел ствол револьвера Гилберта в сторону.

– Довольно, Гил. Она не враг. И она умирает.

– Господин Оз, мы не знаем, кто она! – запротестовал Найтрей, но в его голосе уже не было прежней уверенности; в нем сквозило потрясение от увиденного мастерства владения мечом. – Если это лазутчик Баскервилей или нелегальный контрактор…

– Баскервили не используют рапиры, чтобы защищать лис, – отрезал Оз.

Он медленно, демонстрируя открытые пустые ладони, опустился на корточки в паре шагов от Соён. Его изумрудные глаза смотрели прямо в ее черные, подернутые золотой дымкой зрачки.

– Я не знаю, кого ты потеряла, – тихо произнес юноша. – И я не знаю, что такое «Хвост Феи». Но если ты сейчас потеряешь сознание или умрешь от потери крови, ты точно никого не спасешь и ни к кому не вернешься.

Соён стиснула зубы. Каждое слово этого мальчишки раздражало ее своей разумностью. Проклятый умник.

– Ты… – выдавила она, тяжело дыша. – Думаешь, я поверю… избалованному аристократишке?..

– У тебя нет особого выбора, – Оз слегка улыбнулся — грустной, удивительно взрослой улыбкой, в которой сквозила тень пережитой им самим тьмы. – Мы в поместье организации «Пандора». Здесь есть врачи, которые умеют лечить даже самые странные раны. Позволь нам помочь тебе. А потом… ты расскажешь нам о своем мире. Договорились?

Соён перевела взгляд на Гелиоса. Белый лис слабо кивнул, прикрыв глаза:

– Они не несут зла, Леора… прими помощь. Тебе нужно восстановить сосуд.

«Леора… опять это имя», – мелькнула в угасающем сознании мысль.

Боль в боку стала невыносимой. Золотой свет в ее глазах окончательно потух, возвращая им привычную смоляную черноту. Пальцы разжались, выпуская рукоять рапиры, и оружие с тихим шелестом растворилось в воздухе, вернувшись в форму духовной энергии внутри Гелиоса.

Соён качнулась вперед. Оз успел подхватить ее под плечи, не дав упасть на холодные камни. Она была удивительно легкой, почти невесомой, а ее дыхание обжигало его шею слабым жаром.

– Нацу… – прошептала она в последний раз, проваливаясь в спасительную, глухую темноту. – Только попробуй… сдохнуть там… без меня…

---

Очнулась она от запаха антисептиков, травяных настоек и теплого воска.

Этот запах разительно отличался от трав Полюшки. В нем не было раздражающей горечи целебных грибов старой целительницы, но была строгая, выверенная медицинская стерильность.

Соён приоткрыла веки.

Высокий сводчатый потолок из темного дерева, тяжелые портьеры темно-бордового бархата, скрывающие высокое окно, и мягкий свет хрустальной люстры, в которой горели настоящие свечи. Она лежала на широкой кровати с мягким шелковым бельем. Ее торс был туго, профессионально перебинтован, ноющая боль в ребрах притупилась до терпимого пульсирующего фона — кто-то вправил кости и наложил фиксирующую повязку.

Она попыталась пошевелиться.

– Я бы не советовала делать резких движений, милочка. Твои ребра держатся исключительно на искусстве нашего доктора и твоем поразительном, почти нечеловеческом упрямстве.

Голос донесся из кресла у окна.

Соён с трудом повернула голову. В глубоком кресле сидела миниатюрная девушка с фарфорово-бледной кожей и пепельно-розовыми волосами, уложенными в замысловатую прическу с локонами. На ней было пышное викторианское платье цвета лаванды, а в руках она держала раскрытый бумажный веер, за которым пряталась легкая, светская улыбка. Рядом с ней, на подлокотнике кресла, сидел мужчина с абсолютно белыми, как снег, волосами, закрывавшими один глаз, и в чудаковатом цилиндре. На его плече восседала гротескная тряпичная кукла без глаз.

– Очнулась, спящая красавица! – весело пропел беловолосый, взмахнув тонкой тростью со скрытым клинком. – Какая драма! Какое появление! Свалиться прямо на территорию исследовательского центра Пандоры сквозь пространственную аномалию, да еще и с живым призраком на поводке!

На полу возле кровати свернулся калачиком Гелиос. Услышав шорох, лис поднял морду, его уши навострились, а в глазах мелькнуло облегчение.

– Гелиос… – тихо позвала Соён. Голос звучал хрипло, но уже твердо.

Она осторожно опустила босые ноги на пушистый ковер. На ней была простая белая сорочка, но ее вещи — шорты, ремни, сумка и эдоласская накидка — лежали аккуратно сложенными на столике неподалеку. Рапиры там не было, но Соён знала: клинок спал внутри ее собственного сердца, в форме духовной связи.

– Кто вы? – спросила она прямо, отбросив любые церемонии. Взгляд ее черных глаз стал холодным и цепким, скептицизм вновь занял свое привычное место. – И где тот сопливый мальчишка с зелеными глазами?

Беловолосый тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью:

– «Сопливый мальчишка»? О, Шерон, ты слышала? Наследника дома Безариус еще никто так не величал! Мне определенно начинает нравиться эта леди!

Девушка с веером — Шерон — слегка нахмурила аккуратные брови, но улыбку не спрятала:

– Оз сейчас дает показания герцогу Барме и представителям четырех великих домов. Твое появление вызвало… скажем так, немалый переполох. Меня зовут Шерон Рейнсворт. А этого невоспитанного господина — Зарксис Брейк. Мы состоим в тайной герцогской организации под названием «Пандора».

– Пандора, – повторила Соён, поморщившись. – Звучит как название очередной темной гильдии.

– Гильдии? – Брейк наклонился вперед, его единственный видимый алый глаз блеснул острым, пугающим умом под маской шута. Он надкусил невесть откуда взявшийся леденец на палочке. – Любопытный термин. В наших краях организации называют иначе. Но куда интереснее другое… Доктор, осматривавший тебя, был крайне озадачен. Твое тело устроено как у обычного человека, но энергетические каналы… они словно выжжены полным отсутствием нашей привычной атмосферы Бездны. И эта метка на твоей ноге…

Он указал тростью на ее голень, где желтел силуэт птицы с пышным хвостом.

– Это не печать контрактора. Это не клеймо грешника. Что это, девочка?

Соён посмотрела на свою ногу, и уголок ее губ дрогнул в едва заметной, гордой усмешке. Той самой, с которой маги «Хвоста Феи» всегда смотрели на тех, кто пытался сломать их волю.

– Это герб моей гильдии, – отчеканила она, поднимаясь на ноги, превозмогая тупую боль в перебинтованной груди. – Герб «Хвоста Феи». Сильнейшей гильдии королевства Фиор.

Она сделала шаг вперед, не обращая внимания на покачнувшийся пол. Гелиос тут же встал рядом, поддерживая ее бедром.

– Фиор… королевство, которого нет ни на одной карте нашего мира, – задумчиво протянула Шерон, складывая веер с тихим щелчком. – Ты понимаешь, что это значит?

– Прекрасно понимаю, – отрезала Соён. Ее пальцы сжались в кулаки. – Я уже бывала в параллельном мире. Меня этим дерьмом не удивить. Вопрос в другом: как мне вернуться назад?

Брейк усмехнулся, спрыгнув с подлокотника. Трость глухо стукнула о паркет.

– Какая самоуверенность! Восхитительно! Но боюсь, мисс маг из параллельного мира, у нас для вас плохие новости. Дверь, через которую вас выбросило сюда, захлопнулась. И единственный путь сквозь пространство и время в нашем мире ведет только через одно место.

Он указал пальцем в пол, туда, где за толщей камня и земли скрывалось нечто непостижимое.

– Через Бездну. Место, откуда не возвращаются живыми. Место, породившее монстров, которых вы называете «чужими».

Соён замерла. В комнате повисла тяжелая тишина.

Она вспомнила рев Акнологии. Вспомнила черное пламя апокалипсиса. Вспомнила руку Нацу, согревавшую ее ладонь за секунду до падения во тьму. Если этот мир был связан со временем и пространством через какую-то Бездну… значит, шанс был. Ничтожный, безумный, самоубийственный. Точно в стиле ее гильдии.

– Из Бездны, говоришь? – Соён вскинула голову. Ее черные глаза вновь блеснули золотом, а на бледном лице заиграла упрямая, дерзкая усмешка. – Значит, мне придется разнести вашу Бездну на куски. Потому что у меня там остался один тупоголовый дракон, которому я лично обещала начистить морду, если он снова полезет в пекло без спроса.

Шерон изумленно моргнула. Брейк застыл на мгновение, а затем расхохотался — искренне, громко, запрокинув голову к хрустальной люстре.

– О, клянусь Волей Бездны! – сквозь смех выдавил белый шут. – Герцоги сегодня определенно сойдут с ума! Добро пожаловать в Пандору, маг гильдии! Кажется, наше чаепитие заиграет совершенно новыми красками!

Соён не ответила. Она подошла к окну, рывком отодвинула тяжелый бордовый бархат и взглянула наружу.

Небо над незнакомым городом было серым, затянутым чужими, холодными облаками. Острые шпили готических башен пронзали туман, а в воздухе не было ни капли Эфира. Но где-то там, за пределами измерений, времени и пространства, бились сердца тех, кого она назвала своей семьей.

Она поправила эдоласскую накидку на плече и тихо коснулась медальона на груди:

– Жди меня, Нацу. Я иду домой.