Боксер

Холодный компресс жег скулу почти так же сильно, как хук слева в третьем раунде. Я поморщился, глядя на себя в зеркало над раковиной, и оскалился. Рассеченная нижняя губа тут же отозвалась острой вспышкой боли, но победа того стоила. Кубок стоял прямо на стиральной машине, поблескивая дешевой позолотой в свете тусклых ламп, а в моих карманах звенели ключи от лучшей квартиры в престижном кондоминиуме.

Для двадцатиоднолетнего студента спортивного факультета я жил слишком роскошно, но за это стоило сказать спасибо семейному трасту, а не моим кулакам.

Я стянул полотенце и осторожно провел пальцами по ключице. Свежий синяк уже наливался фиолетовым у самого края ворота. Мой любимый серый свитер на молнии, нарочито растянутый и сползающий на одно плечо, обнажал эту метку без всякого стеснения. Под ним — тонкая цепочка, а ниже — потертые черные джинсы с дырами на коленях, которые так бесили приличных людей.

Я был бетой. И, честно говоря, чертовски гордился этим. У меня не было течек, от которых срывает крышу, не было дурацкой потребности подчиняться чужому командному голосу. Телосложение у меня, конечно, не как у горы мышц — в легком весе ценится скорость, сухожилия и реакция, а не масса. Бета в боксе вообще зверь редкий, но я умел жалить больно, быстро и улыбаться в лицо тем альфам, которые считали меня легкой добычей.

Вот только вся моя дерзость рассыпалась в прах ровно в тот момент, когда я думал о соседе по лестничной площадке.

Чон Чонгук.

Тридцать лет. Альфа до мозга костей, от макушки до подошв начищенных кожаных туфель. Владелец машин, от одного рычания моторов которых на подземной парковке у меня внутри все переворачивалось. Его рука была полностью забита плотной, темной татуировкой, поднимавшейся прямо к горлу и скрывавшейся под воротником. Когда он надевал классические брюки и тонкую белую рубашку, слегка закатав рукава, у меня перехватывало дыхание так, будто я пропустил удар в печень.

Я, черт возьми, бета. У меня не должно быть биологической тяги к альфам. Но каждый раз, стоило мне просто уловить шлейф его парфюма — горький табак, кедр и что-то неуловимо опасное, металлическое, — по коже бежали мурашки, а внизу живота все сжималось в тугой, постыдный узел. Я никогда с ним толком не разговаривал. Слишком стыдно. Слишком страшно выдать себя глупым, неловким взглядом. Что подумает этот холеный, уверенный в себе хищник о двадцатилетнем мальчишке с вечно разбитым лицом и наглыми повадками?

– Тэхен! Ты собираешься выходить или утонул там в раковине?! – громкий, раздраженный голос дяди заставил меня вздрогнуть.

Я тяжело вздохнул, бросил лед в раковину и поправил ворот свитера так, чтобы он соблазнительно, но вроде бы случайно открывал ключицу. Если уж получать нагоняй, то при полном параде.

В гостиной царил управляемый хаос. Мой дядя, Мин Юнги, стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, и с тяжелым вздохом осматривал идеальный порядок, который я навел перед их приездом. Юнги был моим опекуном с десяти лет, с тех пор как погибли родители. Он бросил половину своего бизнеса в Корее, прилетел в штаты ради одного моего гребаного матча и теперь выглядел так, будто лично готов был отправить меня в нокаут.

Рядом на диване сидел его муж Чимин, мягко покачивая на коленях двухлетнего Джихена. Малыш был маленьким альфой, круглощеким и улыбчивым, и прямо сейчас увлеченно пускал слюни на плюшевого медведя.

– Я выиграл, между прочим, – заявил я с порога, засунув руки в карманы джинсов и слегка приподняв подбородок. – Чистая победа по очкам. Мог бы и поздравить.

– Я тебе сейчас этот кубок знаешь куда засуну? – угрожающе тихо произнес Юнги, делая шаг ко мне. Его взгляд впился в мою рассеченную губу. – Ты посмотри на свое лицо, Тэхен. Ты учишься в элитном университете, у тебя светлое будущее, а ты выходишь на ринг, чтобы тебе отшибли последние мозги!

– Это спорт, дядя, – фыркнул я, не отводя взгляда. – Я боксер. Мне платят за то, чтобы я дрался, и мне это нравится.

– Мы обеспечили тебя всем необходимым, чтобы тебе не нужно было драться ради денег! – повысил голос Юнги, но Чимин тут же положил руку ему на предплечье.

– Юнги, тише. Ты разбудишь в ребенке зверя, – полушутливо заметил Чимин, а затем перевел теплый, сочувственный взгляд на меня. – Тэхен-и, милый, ты действительно выглядишь ужасно. Но поздравляю с победой. Мы гордимся тобой, правда. Просто твой дядя поседеет раньше времени, если ты продолжишь подставлять челюсть.

– Я уворачивался! Просто тот тяжеловес был криворуким и полез головой вперед, – пробурчал я, чувствуя, как привычная колючая защита дает трещину.

Я любил их. Юнги заменил мне отца, вырастил, терпел все мои заскоки, а их было немало. Я подошел к дивану и протянул руки к маленькому Джихену:

– Иди ко мне, карапуз. Хоть кто-то здесь меня не осуждает.

Джихен радостно взвизгнул, потянулся ко мне своими пухлыми ручками и тут же вцепился пальчиками в край моего свитера, звонко залепетав что-то на своем детском языке. Я подхватил его, усаживая на бедро. Малыш пах детской присыпкой и едва уловимым, молочным запахом будущего альфы — чистым и сильным.

– Ладно, – вздохнул Юнги, потирая переносицу. – Мы заехали посмотреть, не сжег ли ты квартиру, и забрать тебя на ужин. Ты пойдешь с нами, и не вздумай придумывать отмазки про режим. Чимин забронировал столик.

– Я только за, – хмыкнул я, поправляя свободной рукой волосы. – Только спустимся на парковку, я умираю от голода. Сгонка веса — это ад.

– Сгонка веса — это идиотизм, – проворчал дядя, направляясь к выходу.

Мы вышли в просторный, отделанный мрамором холл жилого комплекса. Джихен на моих руках весело болтал ножками в крошечных кроссовках, то и дело норовя ухватить меня за цепочку на шее или потрепать за ухо. Я слегка покачивал его, щекоча носом пухлую щечку, отчего ребенок заливисто хохотал, наполняя тишину коридора эхом.

Мы подошли к лифту. Юнги нажал кнопку вызова, Чимин поправлял воротник своего пальто, что-то вполголоса выговаривая мужу о том, что нельзя быть таким строгим с подростками, на что Юнги резонно возразил, что мне уже двадцать один и я совершеннолетний балбес.

Двери бесшумно разъехались.

Я сделал шаг вперед, намереваясь войти, и замер как вкопанный. Воздух в легких мгновенно заледенел.

Внутри кабины уже были люди. И не просто люди.

В центре стоял Чон Чонгук.

На нем был безупречный черный костюм-тройка, идеально сидевший на широких плечах. Галстук чуть ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, открывая кусочек темного рисунка на коже, тянущегося от ключицы. Он держал в руках телефон, но в момент, когда створки открылись, поднял глаза. Темные, глубокие, почти пугающие своей тяжелой, давящей аурой.

Рядом с ним стояли двое мужчин, при взгляде на которых становилось понятно, откуда у соседа эта стать и порода.

Ким Намджун — высокий, массивный альфа с проседью на висках, одетый в дорогое шерстяное пальто. Человек, чье имя гремело в мире большого автобизнеса; он владел концернами и спонсировал элитные гоночные команды. От него веяло мощью, спокойной и непререкаемой. Рядом с ним стоял Ким Сокджин — потрясающе красивый омега с мягкими, но проницательными чертами лица, известный хирург и владелец сети частных клиник.

Семья Чон-Ким. Элита из элит. Люди, с которыми даже мой состоятельный дядя держался бы с подчеркнутым уважением.

И вот я стою перед ними. В рваных на коленях джинсах, со сбитыми костяшками пальцев, фингалом под глазом, рассеченной губой, с открытым плечом и двухлетним ребенком на руках.

– Прошу прощения, – невозмутимо произнес Намджун, чуть отступая вглубь кабины и жестом приглашая нас войти. – Места хватит всем.

Юнги, быстро оценив ситуацию, вежливо кивнул, мгновенно переключаясь в свой профессиональный режим светской вежливости:

– Благодарю.

Чимин зашел первым, за ним Юнги, а я словно на ватных ногах переступил порог лифта. Двери закрылись, отрезая нас от остального мира, и кабина плавно тронулась вниз.

Запах в замкнутом пространстве стал невыносимо концентрированным. В нем смешались древесные ноты Намджуна, нежный аромат белой лилии Сокджина, терпкий запах Юнги... но ярче всего я чувствовал Чонгука. Морозный металл, жженый табак и чистая, подавляющая сила истинного альфы. У меня закружилась голова. В горле пересохло, а по спине прокатилась предательская волна жара.

«Соберись, – приказал я себе, вжимаясь спиной в зеркальную стену лифта. – Ты бета. Тебе плевать на феромоны. Дыши ровно».

Джихен на моих руках внезапно оживился. Почувствовав сильную ауру вокруг, маленький альфа перестал жевать игрушку, округлил глаза и с любопытством уставился прямо на Чонгука.

– Абу! – звонко выдал племянник, указывая крошечным пальчиком прямо на татуированную руку Чона.

– Джихен, не надо, – тихо, одними губами прошептал я, пытаясь перехватить ручку малыша, но тот лишь радостно засмеялся и дернулся вперед, едва не выбив из моих пальцев медведя.

– Очаровательный малыш, – нарушил молчание Ким Сокджин. Его голос был мягким, как бархат, а во взгляде, направленном на меня, читалось профессиональное медицинское любопытство вперемешку с сочувствием. – И давно у вас это рассечение?

Я почувствовал, как щеки вспыхивают.

– Пару часов назад, – выдавил я, стараясь звучать так же дерзко и независимо, как обычно, но голос предательски дрогнул.

– Обработали хоть? – с легкой улыбкой спросил Сокджин. – Если плохо промыть, останется некрасивый шрам. Хотя... вам, кажется, даже идет. Придает бунтарский вид.

– Он боксер, – со вздохом вмешался Юнги, качнув головой. – Пытается доказать миру, что кулаки надежнее диплома юриста. Мин Юнги, кстати. Мой супруг, Пак Чимин, а этот задира — мой племянник, Кан Тэхен.

– Ким Намджун, – представился старший альфа, слегка склонив голову в знак приветствия. – Наслышан о вашей компании в Сеуле, Мин-ши. Приятно познакомиться лично в столь неформальной обстановке. Это мой супруг, Сокджин, а это наш сын, Чонгук.

Чонгук слегка наклонил голову, признавая знакомство, но ничего не сказал.

Я рискнул поднять глаза.

Чон смотрел прямо на меня. В упор. Его темные глаза скользнули по моим растрепанным волосам, задержались на разбитой губе, медленно опустились к открытой ключице, где темнел след от удара, а затем к моим пальцам, крепко удерживающим ребенка. Во взгляде альфы не было насмешки. Там было нечто куда более опасное — тяжелое, густое, ленивое внимание хищника, заметившего добычу.

Мое сердце пропустило удар, а затем заколотилось как сумасшедшее, ударяясь о ребра. Казалось, он слышит этот бешеный стук.

– Ба-ба! – вдруг радостно выдал Джихен и с неожиданной детской силой потянул меня за свитер. Ткань соскользнула еще ниже, обнажая плечо почти до лопатки.

Я судорожно попытался поправить одежду, чертыхаясь про себя, но свободная рука была занята, удерживая вертлявого ребенка.

– Тише, Джихен-а, веди себя прилично, – взмолился я вполголоса, чувствуя, как уши пылают пожаром.

Внезапно дистанция между нами сократилась.

Чонгук сделал полшага вперед. Лифт был просторным, но в эту секунду мне показалось, что стены сжались до размеров спичечного коробка. От него пахнуло жаром, силой и тем самым парфюмом, от которого у меня подкашивались колени.

Он протянул руку — ту самую, с черными витками татуировок, с выступающими венами и длинными сильными пальцами. Джихен тут же радостно ухватился за его указательный палец своими маленькими ручками. Чонгук даже не моргнул, позволив ребенку сжать свою ладонь, но его собственный взгляд оставался прикован к моим глазам.

– Легкий вес? – раздался его голос.

Низкий, глубокий, с легкой хрипотцой. От этого звука внутри меня все словно завибрировало.

– Ч-что? – не удержавшись, слегка запнулся я, но тут же взял себя в руки, вскинув подбородок. – Да. Легкий.

– Хорошая реакция нужна, чтобы там выжить, – медленно произнес Чонгук, и уголок его губ едва заметно дернулся вверх. – Но ты пропустил удар слева. Корпус открываешь, когда бьешь правой?

Моя профессиональная гордость вспыхнула ярче любого смущения. Наглость, которая обычно спасала меня в любой передряге, снова вылезла наружу.

– Ничего я не открываю, – дерзко парировал я, глядя ему прямо в зрачки, хотя внутри все буквально плавилось. – Тот парень просто случайно зацепил меня в клинче. В следующем раунде он уже лежал.

– Вот как, – Чонгук не убирал руку, и Джихен продолжал с восторгом крутить тяжелое серебряное кольцо на его пальце. Альфа чуть наклонил голову, и расстояние между нашими лицами сократилось до опасных двадцати сантиметров. – Значит, победил?

– Чистым нокаутом, – соврал я о концовке боя, не моргнув и глазом.

Намджун и Сокджин наблюдали за этой сценой с вежливым любопытством, а Юнги за моей спиной тихо, предостерегающе кашлянул, явно намекая, что мне стоит прикрыть рот и вести себя скромнее перед влиятельными соседями.

Но Чонгук лишь негромко усмехнулся. Этот звук отозвался сладкой дрожью где-то под ложечкой.

– Наглый, – тихо, почти неслышно для остальных сказал он, глядя на мою разбитую губу с неприкрытым, собственническим интересом. – Для беты — слишком много огня.

– А вам только послушные омеги по вкусу? – сорвалось с моего языка прежде, чем я успел включить фильтр самосохранения.

Чимин на заднем плане тихо ахнул, а Юнги, кажется, был готов придушить меня прямо на месте.

Но Чонгук не разозлился. Напротив, в его глазах вспыхнули опасные, темные искры. Он медленно высвободил свой палец из хватки Джихена, но вместо того чтобы отступить, его рука скользнула вверх. Кончиками пальцев — обжигающе горячими, шероховатыми — он невесомо коснулся ткани моего свитера на обнаженном плече и потянул ее вверх, прикрывая синяк на ключице.

Это было мимолетное, почти целомудренное движение, но кожа в месте прикосновения словно загорелась огнем.

– Предпочитаю тех, кто умеет держать удар, – тихо ответил Чонгук, глядя мне прямо в душу. – Сосед.

Дзынь.

Электронный колокольчик возвестил о прибытии на подземный паркинг. Двери лифта плавно разъехались в стороны, впуская прохладный воздух подземного этажа, пахнущий бетоном и выхлопными газами.

– Было приятно познакомиться, Мин-ши, – спокойно произнес Ким Намджун, нарушая повисшее электрическое напряжение. – Надеюсь, еще увидимся.

– Взаимно, – сдержанно отозвался Юнги, подталкивая Чимина к выходу и бросая на меня испепеляющий взгляд, обещавший долгий и воспитательный разговор за ужином.

Сокджин мягко улыбнулся мне на прощание:

– Обработай губу мазью с антибиотиком, боец.

Они вышли первыми, направившись к представительскому седану, припаркованному в VIP-зоне. Чонгук пропустил родителей вперед, но перед тем как пойти к своему матово-черному спорткару, он обернулся.

На секунду наши взгляды снова встретились через полутемное пространство парковки. Чонгук скользнул взглядом по моим губам, затем окинул фигуру сверху вниз и едва заметно, уголком рта, улыбнулся.

– Тэхен, – процедил Юнги, хватая меня за плечо и выводя из транса. – Ты совсем с ума сошел? Ты хоть понимаешь, с кем ты сейчас пререкался?! Это Чон Чонгук!

– Абу-у! – радостно поддержал его Джихен, замахав ручками вслед уходящему альфе.

Я стоял посреди парковки, прижимая к себе племянника, и чувствовал, как бешено колотится сердце. Плечо все еще жгло там, где его коснулись чужие пальцы. Внутри бурлил коктейль из страха, адреналина и абсолютно безумного, запретного восторга.

– Понимаю, – выдохнул я, облизнув разбитую губу и поморщившись от солоноватого привкуса.

Я бета. У меня нет шансов против такого альфы. Но, черт возьми, если эта опасная игра началась — я ни за что не выброшу белое полотенце.