Чужой мир

Вселенная никогда не отличалась милосердием. Шин Соён усвоила это еще в первой жизни, когда серые улицы Сеула пахли мокрым бетоном, дешевым кофе и бензином. В семь лет мир отобрал у нее родителей, оставив взамен гулкую пустоту приюта и въевшийся под кожу холод. В восемнадцать он отобрал саму жизнь — ослепительный свет фар, визг тормозов, скрежет сминаемого железа и глухой удар, разорвавший тело на куски. Железо. Этот запах въелся в ее душу так глубоко, что даже смерть не смогла его стереть.

А потом был Ишгар.

Священный лес, пробуждение, золотые искры чужой — или древней своей? — магии, и шумная, нелепая, безумная гильдия «Хвост Феи». Они были полнейшей противоположностью ее привычному, рациональному миру. Они кричали, дрались за столами, разрушали города, смеялись сквозь слезы и держались друг за друга так крепко, словно сама смерть была для них лишь поводом для хорошей драки.

Она привыкла к ним. Проклятье, она по-настоящему приросла к ним душой.

Она помнила, как дрожали ее пальцы, когда «Фантом Лорд» обрушил на них свою пушку «Юпитер». Помнила холод Райской Башни и ледяной ужас в глазах Эрзы. Помнила грозовое безумие Лаксуса, чистый и доверчивый взгляд маленькой Венди, ставшей ей почти младшей сестрой, и пугающие зеркальные отражения Эдоласа, откуда на память осталась лишь темная накидка на левом плече.

И Нацу. Этот огненный, безрассудный идиот, в чьем голосе всегда звенела непоколебимая, слепая вера в победу. Он пах пеплом, гарью и бесконечным теплом. Рядом с ним железо больше не казалось таким страшным. Рядом с ним казалось, что мир наконец-то встал на свои места.

А затем наступил экзамен. Чертов священный остров Тенрю.

Земля, благословленная первым мастером, превратилась в филиал преисподней. Сначала «Сердце Гримуара» — бесконечные бои на пределе возможностей, кровь, заливающая веки, исчерпанные досуха магические резервы. Они победили. Они выгрызли эту чертову победу зубами, падая на колени и задыхаясь от боли.

Но небо потемнело снова.

Соён никогда не забудет ту тень. Исполинские черные крылья, заслонившие солнце. Узоры древней, первобытной ярости на чешуе. Акнология. Само воплощение конца времен.

Страх тогда сковал ее так, как не сковывал даже мчащийся на нее десятитонный грузовик на перекрестке в Сеуле. Это был ужас перед абсолютной силой, против которой вся магия мира казалась детской возней в песочнице. Они все дрожали. Они все понимали, что шансов нет.

Но Нацу закричал. Этот невыносимый дракон сплюнул кровь и встал, протягивая руку.

«Мы — Хвост Феи!»

Они встали все. Израненные, едва живые, с переломанными костями. Соён помнила, как ее пальцы с силой впились в ладонь Нацу — горячую, мозолистую, живую. Помнила плечо Грея рядом, рыдания Люси, безмолвную стойкость Эрзы. Она чувствовала жар его руки, и этот жар выжег остатки леденящего страха. Они сплели руки в круг, закрывая собой мастера, закрывая друг друга.

А потом Акнология набрал в грудь воздух.

Рев черного дракона разорвал пространство, время и саму ткань бытия. Ослепительная, невыносимая белизна поглотила все. Боль не успела прийти — был только рев и вспышка.

А потом наступила тишина.

---

Первым вернулось удушье.

Соён судорожно вдохнула — и ее легкие обожгло. Воздух был плотным, грязным, удушливо сухим. Но хуже всего было другое: в нем не было эфира.

Ни капли. Ни единой знакомой вибрации атмосферной магии, которая в Ишгаре окружала все живое, питала тело и позволяла дышать полной грудью. Здесь мир был мертв. Атмосфера казалась стерильной от магии пустыней, высасывающей остатки сил из каждой клетки ее тела.

Следом пришла боль. Дикая, резкая, ослепляющая. Слева под ребрами хрустнуло и обожгло так, словно туда вогнали раскаленный штырь. Перебинтованный бок взорвался пульсирующей агонией — ребра, сломанные еще в бою с темными магами, сместились от удара при падении.

Соён со стоном перевернулась на живот, упираясь ладонями в холодную, шершавую поверхность. Ее белые перчатки мгновенно покрылись черной липкой грязью.

Она открыла глаза, моргая сквозь пелену слез и пота. Ее черная «медуза» растрепалась, короткие пряди прилипли к взмокшему лбу, а длинные, спускавшиеся до самых бедер, разметались по мокрой поверхности.

– Мы… выжили? – сорвался с ее губ хриплый шепот. Голос звучал чужо, слабо. – Мы смогли?.. Нацу… Нацу, мы…

Она замерла.

Пустота.

Ее рука судорожно сжалась, царапая поверхность под собой, но пальцы нащупали лишь крошащийся скол. Никакого жара. Никакой мозолистой ладони. Никого рядом не было. Ни Макарова, ни Венди, ни Грея, ни Эрзы.

Она была совершенно одна.

– Гелиос?! – вскрикнула она, и этот крик отозвался в сломанных ребрах новой волной боли.

Рядом, тяжело опираясь на передние лапы, лежал белоснежный лис. Его шерсть местами была опалена, золотые узоры на морде и хвосте едва тлели, а бока ходили ходуном. Дух света, ее хранитель, ее творение из той далекой жизни, о которой она почти ничего не помнила, выглядел не лучше нее самой.

– Гелиос! – Соён подползла к нему, дрожащими пальцами касаясь его теплой морды. – Где все?! Куда мы… почему мы здесь?!

Лис с трудом поднял веки. Его янтарные глаза встретились с ее черным, испуганным взглядом.

– Хозяйка… – его голос прозвучал прямо в ее сознании, глухой и надтреснутый. – Пространство… было разорвано. Удар дракона и магия защиты… они столкнулись. Нас вышвырнуло. Я едва успел… удержать твою душу в твоем теле.

– Вышвырнуло? Куда?! Почему здесь так…

Соён осеклась. Ее ноздри дрогнули.

Воздух. Она наконец поняла, чем пахнет этот проклятый воздух.

Это был не запах дыма Тенрю. Не соленый бриз океана.

Это был запах мокрого асфальта. Выхлопных газов. Машинного масла. И…

Железа.

Холодного, прокатанного, индустриального металла.

Ее дыхание перехватило мгновенно. Зрачки расширились, сердце забилось о сломанные ребра с такой силой, что в ушах зазвенело. Паническая атака накрыла ее с головой, мгновенно стирая все магические рефлексы. Перед глазами вспыхнули не драконы, не темные маги — перед глазами вспыхнули две слепящие фары. Визг тормозов. Скрежет бампера, летящего прямо в лицо.

«Нет, нет, нет, только не снова, пожалуйста, не железо…»

– Хозяйка, возьми себя в руки! – глухо рыкнул Гелиос, поднимаясь на лапы и заслоняя ее собой. – Это другое место! Это не та смерть! Дыши!

Но воздух не шел в легкие. Соён сжалась в комок, обхватив плечи руками, пальцы до боли впились в ткань белого жакета. Ее колотило крупной, неконтролируемой дрожью. Она снова была той беспомощной восемнадцатилетней девчонкой на сеульском асфальте, ожидающей неминуемого удара многотонной махины…

Где-то наверху раздался механический треск.

– Эй!!! Человек, берегись!!!

Звонкий, мальчишеский, панический крик прорезал сырой сумрак.

Вспышка.

Воздух позади нее наполнился пронзительным электрическим гулом, и яркий розово-пурпурный луч рассек темноту, целясь ровно ей в затылок.

Дрожь исчезла.

Это произошло за долю секунды. Паника, душившая Соён мгновение назад, выжглась чистым, отточенным годами сражений боевым инстинктом. Ей не нужно было оборачиваться. Ей не нужен был эфир в воздухе, чтобы почувствовать колебания энергии, несущейся к ее телу.

Она не просто пережила автокатастрофу в прошлой жизни. Она прошла через мясорубку «Хвоста Феи».

Правая рука Соён метнулась вперед. Пространство перед ней озарилось вспышкой золота, и в ладони материализовалась тонкая, изящная рапира с сияющей золотой гардой — материальная форма боевой силы Гелиоса.

Не поворачивая головы, опираясь на одно колено, Соён сделала короткое, полукруглое движение кистью через левое плечо.

Дзинь!

Тончайшее лезвие рапиры, окутанное едва заметной пленкой божественного света, встретило плазменный луч под идеальным углом. Раздался оглушительный звон, похожий на удар хрустального колокола. Розовая молния расщепилась о лезвие, с шипением разлетевшись веером искр по каменной кладке крыши, опалив край ее эдоласской накидки.

На крыше повисла мертвая тишина.

Соён медленно, сквозь стиснутые зубы поднялась на ноги. Боль в боку была адской, но лицо ее застыло, превратившись в бесстрастную, каменную маску. Черные глаза, темнее самой ночи, холодно и скептически сощурились.

Она огляделась.

Это была плоская крыша многоэтажного здания. Повсюду громоздились ржавые вентиляционные трубы, вытяжки, спутниковые тарелки и уродливые металлические водонапорные башни. А за парапетом крыши…

Огни. Тысячи, миллионы электрических огней. Огромные бетонные и стеклянные коробки небоскребов, уходящие прямо в тяжелое, затянутое серым смогом ночное небо. Внизу, в узких ущельях улиц, непрерывным потоком текли автомобили, доносились звуки клаксонов и вой полицейских сирен.

Это был город. Современный, технологичный мегаполис.

Не Фиор. Не Ишгар. И даже не Сеул — архитектура была другой, более грубой, монументальной.

Но разглядывать пейзаж было некогда.

Прямо перед ней, метрах в пятнадцати, стояли четверо странных существ в одинаковых темных деловых костюмах. Их движения были дергаными, неестественными, а лица напоминали безжизненные резиновые маски с застывшими фальшивыми улыбками. В руках эти существа держали массивные металлические пушки, дула которых еще дымились тем самым розовым светом.

А чуть в стороне, застыв в нелепых боевых позах на парапете и вентиляционной трубе, замерли еще четверо.

Соён моргнула. Скептицизм в ее взгляде достиг абсолютного пика.

Черепахи.

Двухметровые, прямоходящие, мускулистые черепахи в масках разных цветов — синей, красной, фиолетовой и оранжевой. У них были трехпалые руки, перевязи для оружия и самое настоящее холодное оружие: катаны, саи, шест бо и нунчаки.

Оранжевый — тот, что замер на металлической трубе с раскрытым ртом, — медленно опустил свои нунчаки.

– Чуваки… – выдавил он писклявым голосом. – Вы это видели?! Она… она только что отбила лазер Крэнгов зубочисткой! Не глядя! Это что, ниндзя-волшебница из аниме?!

– Заткнись, Майки! – прошипел тот, что был в красной маске, сжимая в руках зазубренные кинжалы-саи и настороженно переводя взгляд с Соён на гигантского белого лиса позади нее. – Ты на ее зверушку посмотри! Это еще что за чертовщина?!

Существа в костюмах тем временем не выражали никаких эмоций. Их механические шеи синхронно повернулись в сторону Соён. Один из них заговорил — монотонным, булькающим, механическим голосом, от которого у Соён по спине пробежали мурашки:

– Существо, известное как человек женского пола, проявило способность, которая не соответствует параметрам, известным Крэнгам как нормальные параметры людей. Крэнги должны захватить существо, известное как аномальный человек, для проведения опытов, которые известны как вскрытие.

– Вскрытие?.. – тихо, опасно переспросила Соён.

Она сделала шаг вперед. Подошвы ее низких черных ботинок мягко коснулись гравия, устилавшего крышу. Ремень под грудью натянулся, зафиксировав дыхание, правая рука с рапирой опустилась вдоль бедра.

– Гелиос, – не оборачиваясь, бросила она. – Сколько у нас магии?

– Почти ничего, Хозяйка, – лис подошел ближе, его уши прижались к голове, а золотые отметины начали пульсировать, накапливая энергию. – В этом мире нет эфира. То, что осталось в твоем сосуде, и то, что сохранилось во мне — это весь наш запас. Если потратим его, мы не сможем восполнить резерв естественным путем.

– Поняла, – холодно отозвалась Соён. – Значит, экономим. Рукопашный бой и базовый контроль клинка. Никаких священных луков и божественных вспышек.

– Эй, девчонка! – крикнул парень в синей маске — судя по всему, лидер черепашьей четверки. Он спрыгнул с парапета, плавным движением вынимая две катаны. – Отойди назад! Эти парни в костюмах — не люди! Они опасны!

Соён даже бровью не повела.

– Я вижу, что они не люди, – сухо ответила она, не глядя на говорившего. – Люди не пахнут горелой проводкой и дешевым пластиком. И они определенно не несут чушь про вскрытие.

Один из псевдо-людей поднял оружие, и его грудная клетка внезапно распахнулась с влажным металлическим чавканьем.

Внутри бронированного живота сидел розовый, пульсирующий мозг с маленькими щупальцами и круглыми, злобными глазами.

– Фу, мерзость, – поморщилась Соён.

Ее лень, обычно диктовавшая желание поскорее найти мягкий диван и вздремнуть, сейчас уступила место чистому, глухому раздражению. У нее болели ребра. Ее друзья пропали. Ее забросило в чертов мир, пахнущий машинами и железом. А теперь какие-то говорящие мозги в механических телах смеют угрожать ей вскрытием?!

– Огонь по существу, – скомандовал мозг внутри робота.

Залп из четырех плазменных винтовок ударил одновременно. Четыре розовых луча прочертили воздух, стремясь превратить ее в пепел.

– Осторожно! – заорал красномазый, бросаясь вперед.

Но Соён уже не было на месте.

«Ускорение света: шаг первый», – мысленно произнесла она, высвобождая крошечную, точно отмеренную каплю своей внутренней силы.

В воздухе остался лишь золотистый размытый силуэт. Сместившись на три шага вправо, Соён ушла с линии огня с такой грацией, словно танцевала на светском рауте. Лучи прошили воздух там, где она только что стояла, взорвав кирпичную кладку парапета.

В следующее мгновение она оказалась прямо перед первым стрелком.

Робот попытался перенаправить ствол, но Соён даже не стала использовать клинок. Ее левая рука в белой перчатке метнулась вперед, пальцы захватили дуло винтовки, уводя его вверх, а правая нога — та самая, на голени которой гордо сияла желтая метка «Хвоста Феи», — хлестко врезалась в коленный шарнир андроида.

Раздался металлический хруст. Тяжелое механическое тело накренилось.

Соён перехватила рапиру обратным хватом и коротким, точным движением вонзила лезвие прямо в открытый брюшной отсек — точно между щупалец розового существа.

Свет, сорвавшийся с кончика клинка, был не разрушительным взрывом, а тонким электрическим разрядом. Мозгоподобная тварь истошно, мерзко завизжала, когда святая магия обожгла ее чужеродную плоть. Робот заискрил, задергался и с глухим грохотом рухнул на колени.

Второй Крэнг попытался ударить ее прикладом сзади.

– В сторону, малявка! – раздался яростный рев, и тяжелое зеленое тело в красной маске пролетело над плечом Соён.

Рафаэль врезался обоими саями в грудь робота, сбивая того с ног и впечатывая в бетон.

– А ты неплохо двигаешься для девчонки с зубочисткой! – оскалился он, выдергивая оружие из искрящегося механизма.

– Это рапира, – холодно поправила Соён, даже не сбив дыхания, хотя каждое движение отзывалось тупой болью в сломанном боку. – И я бы справилась сама.

– Ах так?! В следующий раз позволю им отстрелить тебе твой дурацкий хвостик!

– Ребята, меньше споров, больше дела! – крикнул Леонардо, в два взмаха катан рассекая пополам третьего андроида.

Донателло, орудуя шестом бо с невероятной ловкостью, заблокировал выстрел последнего Крэйнга, подсек его ноги и с размаху обрушил древко на блок питания в спине:

– Их сканеры явно зафиксировали пространственную аномалию! Они пришли сюда именно за ней!

Майки, восторженно крутя нунчаки, подскочил к Гелиосу, который величественно замер рядом с Соён, скаля клыки:

– Обалдеть! Песик! Светящийся гигантский песик! Можно погладить?!

Гелиос угрожающе зарычал, и шерсть на его загривке встала дыбом, излучая опасное желтоватое свечение:

– Я не пес, неразумное земноводное. Я дух света. Прикоснешься — останешься без лапы.

Майки замер, его глаза стали размером с блюдца:

– ОНО РАЗГОВАРИВАЕТ?! ЛЕО! СОБАКА УГРОЖАЕТ ОТКУСИТЬ МНЕ РУКУ!

– Он лис, болван, – устало вздохнула Соён.

Она опустила рапиру. Золотое лезвие дрогнуло, растаяло в воздухе белыми искрами и втянулось обратно в ее ауру. Сохранение сил. Каждый гран магии сейчас был на вес золота.

Но стоило напряжению боя спасть, как реальность ударила с новой силой.

Адская боль в ребрах скрутила тело. Воздуха катастрофически не хватало. Соён пошатнулась, прижимая руку в белой перчатке к перебинтованному боку, и судорожно выдохнула. Под пальцами расползалось что-то влажное и теплое — повязка промокла, раны открылись снова.

– Хозяйка! – Гелиос мгновенно уменьшился в размерах, превратившись в обычного белого лиса размером со среднюю собаку, и подставил свое плечо, не давая ей упасть.

– Я… в порядке, – соврала она сквозь зубы.

– Ни черта ты не в порядке, – Донателло мгновенно оказался рядом, убирая шест за спину. Его умные карие глаза с профессиональным беспокойством скользнули по ее фигуре. – У тебя кровь. И ты едва стоишь на ногах. Судя по походке, сломаны ребра, и дыхание хрипит — возможно, задето легкое!

– Не трогай меня, – ее голос звучал твердо, но в черных глазах мелькнула тень загнанного зверька.

Она сделала шаг назад, упираясь спиной в кирпичную кладку надстройки крыши. Ее взгляд метался между четырьмя гигантскими черепахами. Разум мага говорил, что это мутанты или неизвестная раса зверолюдей, но прошлая жизнь шептала: это невозможно, это безумие.

Леонардо медленно убрал катаны в ножны за спиной и поднял ладони в примиряющем жесте:

– Мы не враги. Мы только что помогли тебе отбиться от Крэнгов. Кто ты такая? И откуда ты свалилась? Вспышка на крыше была видна за три квартала.

Соён медленно перевела дыхание. Скептицизм, холодное упрямство и врожденная осторожность помогли ей взять эмоции под контроль. Она выпрямилась, насколько позволяла боль, вздернув подбородок.

– Мое имя Шин Соён, – четко произнесла она. – Я маг гильдии «Хвост Феи».

Тишина затянулась.

Черепахи переглянулись.

– Э-э-э… – протянул Майки, почесывая затылок. – «Хвост Феи»? Это какая-то новая женская рок-группа в Бруклине?

– Маг? – нахмурился Раф. – Ты что, сбежала с Комик-Кона? Слушай, пигалица, ты только что дралась с инопланетными роботами в Нью-Йорке. Какие еще феи?!

Слово хлестнуло ее, как пощечина.

Нью-Йорк.

Соён медленно повернула голову к краю крыши.

Небоскребы. Английские надписи на неоновых вывесках вдалеке. Статуя вдалеке, едва различимая в тумане над заливом.

Это была Земля.

Не Ишгар. Не мир, где магия текла по жилам земли, где драконы спали в горах, где ее ждали за деревянным столом с кружкой эля и дурацкими шутками.

Она вернулась. Не в свой родной Сеул, но в такой же холодный, механический, технологичный мир, где правила бал сталь, бензин и асфальт. Мир, из которого Гелиос выдернул ее умирающую душу.

– Нью-Йорк… – прошептала она. Губы задрожали, но она яростно прикусила нижнюю губу до крови, загоняя слабость обратно внутрь. – Соединенные Штаты Америки. Земля.

– Донни, – тихо позвал Лео, не спуская глаз с девушки. – О чем она говорит?

– Судя по всему… – Донателло достал свой портативный сканер, похожий на переделанный мобильный телефон, и навел на Соён. Прибор заверещал, экран замигал красным. – Невероятно. Ее энергетическая сигнатура… она не отсюда. Уровень неизвестных квантовых частиц зашкаливает. Она… она из другого измерения, Лео. Буквально.

– Опять другие измерения? – простонал Рафаэль, закатывая глаза. – Нам Крэнгов с их измерением Икс мало было?! Теперь у нас еще и японские школьницы сквозь дыры в пространстве падают!

– Я кореянка, – ледяным тоном отрезала Соён, смерив Рафа убийственным взглядом. – И я не школьница. Мне восемнадцать.

– Да какая разница! – огрызнулся Раф.

– Хватит! – оборвал его Леонардо. Он сделал шаг к Соён, внимательно глядя в ее темные, полные скрытой боли глаза. – Шин Соён. Ты ранена. Очень тяжело. Если ты останешься здесь, Крэнги вернутся с подкреплением. Или приедет полиция. Ты не сможешь драться в таком состоянии. Тебе нужна медицинская помощь.

Соён сжала кулаки. Перчатки натянулись.

Она не знала их. Они были мутантами, чужаками в чужом мире. В ней вопил инстинкт бежать, спрятаться в темном переулке, зализать раны в одиночестве — так, как она всегда делала в Сеуле, пока не встретила гильдию.

«Мы никогда не бросаем своих!» – зазвенел в памяти голос Нацу.

«Доверяй тем, кто стоит спиной к твоей спине, Соён-сан!» – тихо шепнула память голосом Венди.

Она посмотрела на свои руки. Они дрожали. Не от страха перед железом — от истощения. Магический источник внутри нее мерцал, как догорающая свеча. Если она упадет в обморок на улице этого города, она погибнет.

– Гелиос? – мысленно позвала она.

– Они не несут в себе скверны, Хозяйка, – так же мысленно отозвался лис, садясь у ее ног. – Их ауры чисты. Они воины. Они не предадут слабого. Позволь им помочь. Нам нужно время, чтобы понять, как открыть путь обратно.

Обратно.

Это слово стало якорем.

Они выжили. На Тенрю, под ударом Акнологии — они должны были выжить. Первый Мастер, магия единства гильдии… они не могли просто так умереть. Нацу жив. Эрза жива. Все они живы, она чувствовала это где-то на самой грани своего божественного восприятия света.

Они живы, но они там. А она — здесь.

И чтобы вернуться, чтобы снова встать плечом к плечу с огненным драконом, она должна была выжить любой ценой.

Соён медленно, превозмогая вспышку боли в сломанных ребрах, кивнула.

– Хорошо, – ее голос был тверд, как сталь, которую она так ненавидела. – Ведите. Но если вы попытаетесь сделать хоть одно движение, которое мне не понравится…

Она не стала договаривать. Ее черные глаза на долю секунды полыхнули чистым, ослепительным золотом — остатком той древней силы Син Леоры, которая спала в глубине ее души. Воздух вокруг нее на миг стал тяжелым, пахнущим озоном и раскаленным полуденным солнцем.

Рафаэль невольно отступил на полшага, его саи дрогнули. Даже Леонардо на секунду замер, ощутив древнюю, чудовищную мощь, скрытую в хрупком теле этой девушки.

– Договорились, – спокойно сказал Лео, первым нарушая тишину. – Мы поможем тебе. Но сначала нужно уйти с крыш. Донни, помоги ей спуститься.

– Я дойду сама, – упрямо бросила Соён, делая шаг вперед и едва заметно прихрамывая. Накидка из Эдоласа взметнулась на ее левом плече от порыва холодного ночного ветра.

Она ступала по чужому асфальту, вдыхая чужой воздух, пахнущий гарью и металлом. Но в ее груди, прямо под сломанными ребрами, теплилась искра света.

Она вернется домой.

Чего бы это ни стоило.