Дрон хауса

Классная комната тонула в монотонном гудении люминесцентных ламп и ленивом шепоте учеников. На интерактивной доске мерцали кривые графики, а за окнами бушевала вечная радиоактивная метель Экзопланеты Коппер-9. Учитель, чей процессор, казалось, завис где-то между абсолютным безразличием и режимом гибернации, едва слышно постукивал стилусом по столу.

– Итак... следующий проект, – протянул он сдавленным синтезированным голосом. – Узи Доорман. И... Джи-22.

С задних парт послышались смешки. Лиззи картинно закатила неоновые глаза, перешептываясь с Долл. По классу прокатилась волна привычного пренебрежения. Они не любили Узи за ее бунтарский характер и странные идеи. Но Джи-22 они недолюбливали по совершенно иной причине.

Он поднялся из-за парты следом за сестрой. Высокий, с идеально сложенным корпусом, покрытым матовой, поглощающей свет черной краской, он резко контрастировал со стандартными серыми работягами. Его дисплей мерцал редким, черно-фиолетовым градиентом, в глубине которого словно тлели холодные искры. Джи не был похож на дефектного дрона – скорее на прототип, созданный не для копания в шахтах, а для чего-то куда более опасного.

Но опаснее всего был его взгляд. Спокойный, расчетливый, лишенный подростковой суетливости.

– Эй, фиолетовые психи, покажите нам свои новые рисунки с гробами! – крикнул кто-то с галерки.

Джи-22 даже не повернул головы. Внутри его вычислительного блока вспыхнула слабая рябь. Дар, оставленный безымянным божеством пустоты и обмана при перерождении, среагировал мгновенно: пустая насмешка, продиктованная желанием выслужиться перед местной «элитой». Ложь и фальшь дроны излучали так же легко, как люди когда-то в его прошлой жизни.

В той жизни он был человеком. И у него была младшая сестра. Девочка, которую он не сумел защитить, оставив умирать в холодном мире, где никому не было дела до чужой боли.

Переродившись в теле механического создания, Джи поклялся, что на этот раз сценарий изменится. Он не помнил лица своей человеческой сестры, но стоило ему впервые открыть оптические сенсоры и увидеть крошечного дрона с фиолетовыми глазами, яростно сжимающего кулачки в общей колыбели, как программа его существования переписалась навсегда. Узи была его сестрой. И если ради ее безопасности потребуется разорвать этот мир на куски, он сделает это, не моргнув окулярами.

– Заткнитесь все! – рявкнула Узи, с грохотом водружая на преподавательский стол тяжелый металлический предмет, завернутый в грубую ткань. – Наш проект посвящен не тупым школьным эссе! Наш проект – это билет на свободу!

Она сорвала ткань. На столе лежал массивный, угловатый механизм, собранный из мусора, проводов и светящегося цилиндра, наполненного нестабильной плазмой.

– Рельсотрон, – гордо заявила она, скрестив руки на груди. – Высокочастотный электромагнитный ускоритель массы. Или, проще говоря, пушка, способная распылить Демонтажника на атомы одним точным выстрелом!

Класс замер, но не от восторга, а от оцепенения. Учитель медленно перевел взгляд на оружие, затем на Узи.

– Узи, – вяло проговорил он. – Мы просили презентацию о пользе прессования отходов.

– Прессование отходов не спасет нас от роботов-убийц, которые жрут наше масло и строят башни из наших трупов за дверью номер один! – взорвалась Узи, ее фиолетовые зрачки сузились до точек. – Мы прячемся, как трусливые тостеры, пока папа и его дружки играют в карты и молятся на гребаные двери! Но я говорю: хватит! Мы должны дать отпор!

– Она говорит чистую правду, – негромко произнес Джи-22.

Его голос был глубже, чем у большинства работяг, и нес в себе странный резонанс, заставивший первых рядов невольно вжаться в стулья. Джи встал чуть сзади Узи, положив руку на рукоять рельсотрона. Легкое, почти незаметное марево тьмы скользнуло по его пальцам, проверяя цепь питания. Он сам помогал ей стабилизировать конденсаторы, тайно используя каплю хаотической энергии пустоты, чтобы батарея не взорвалась при первой же зарядке.

– Но, мистер Доорман... – замямлил учитель, почувствовав легкий дискомфорт от взгляда фиолетовых окуляров парня. – Это небезопасно. Школьный регламент запрещает боевое оружие...

– Регламент был написан дронами, которые готовы сдохнуть в бункере, – отрезал Джи. – Если вы считаете, что безопасность – это сидеть и ждать, пока дверь снаружи проржавеет, вы обманываете сами себя. И, поверьте, я чувствую эту ложь в каждом такте вашего процессора.

– Ой, да брось, фрик, эта штука даже не работает! – выкрикнула Лиззи, демонстративно поправляя шапочку.

Ложь. Лиззи было страшно, но она скрывала это за бравадой.

Узи оскалилась.

– Не работает?! – Она схватила оружие и щелкнула тумблером.

Раздался нарастающий вой. Неоновое свечение в цилиндре вспыхнуло ядовито-зеленым светом, перегружая датчики освещения в классе. Индикатор заряда бешено побежал к отметке в сто процентов. Металл задрожал, по корпусу пробежали мелкие электрические дуги.

– Узи, стабилизатор, – спокойно предупредил Джи.

Он среагировал мгновенно, заметив, что вторичная обмотка начала перегреваться. Класс в панике заверещал, дроны посыпались под парты. Учитель попытался спрятаться за планшетом.

Джи-22 не дрогнул. Он шагнул вперед, накрыв ладонью открытый силовой узел оружия. Тончайшая вуаль черной материи – осязаемой тени, сотканной из первородного хаоса – скользнула из его манипулятора прямо в перегретые микросхемы. Пустота поглотила избыточный импульс, сжав нестабильную энергию и направив ее обратно в накопитель. Вспышка погасла. Оружие издало щелчок и перешло в режим ожидания, испуская тонкую струйку пара.

В классе повисла гробовая тишина.

Узи шумно выдохнула, ее дисплей на секунду выдал смайлик пота, но тут же сменился раздраженной уверенностью.

– Видите? – хмыкнула она, опуская дуло в пол. – Работает. Просто нужно немного донастроить охлаждение.

Учитель медленно поднялся из-под стола.

– Кол... обоим, – прошептал он дрожащим динамиком. – И к директору.

– Плевать, – бросила Узи, подхватывая рельсотрон. – Пошли, Джи. Нам здесь нечему учиться.

Джи-22 бросил короткий, холодный взгляд на одноклассников. Ни капли страха, лишь холодный расчет. Если они относятся к его сестре как к мусору, они не заслуживают даже крупицы его внимания. Принцип был прост: зло порождает ответный удар. Но сейчас устраивать резню среди испуганных работяг было бы глупо и нерационально.

– Идем, – негромко сказал он, закрывая сестру спиной, пока они выходили в коридор.

---

Коридоры подземного бункера гудели низким басом вентиляционных шахт. Здесь пахло машинным маслом, озоном и безысходностью. Узи шла впереди, сжимая рельсотрон в руках и яростно пиная пустые банки из-под охладителя.

– Ненавижу их! Всех до единого! – рычала она, размахивая свободной рукой. – «Ой, Узи, прессуй мусор! Ой, Узи, двери спасут нас!» Они слепые! Абсолютно слепые! Они думают, что если сидеть тихо, Демонтажники просто забудут про нас и улетят обратно на Землю?

– Они боятся, – отозвался Джи, шагая рядом размеренным, бесшумным шагом. – Страх заставляет процессоры деградировать. Они лгут сами себе, потому что правда слишком болезненна: мы заперты в консервной банке, и крышка закрыта снаружи.

Узи резко остановилась и посмотрела на него снизу вверх. Ее фиолетовые глаза мерцали благодарностью, которую она, впрочем, тут же попыталась скрыть за привычной колючестью.

– Спасибо, что прикрыл. В классе. Если бы конденсатор рванул...

– Он бы не рванул. Я контролировал процесс, – мягко перебил ее Джи-22.

– Ты всегда так говоришь. Откуда ты вообще умеешь так обращаться с энергией? Иногда мне кажется, что в твоем ядре зашита какая-то запрещенная военная программа.

– Просто интуиция, мелкая, – усмехнулся он, позволив себе легкую, теплую улыбку, предназначенную только для нее.

– Я родилась на три минуты раньше тебя, придурок! – пихнула она его локтем в бок.

– Но ума у меня на три года больше, – парировал он.

– Хэй, ребята! – раздался сзади бодрый голос.

К ним подбежал Тэд, местная звезда школьного спорта. В отличие от остальных, на его лице сияла искренняя, хоть и немного наивная улыбка. В руках он держал спортивную кепку.

– Отличная пушка, Узи! Ну, до того, как она чуть не стерла мистера Райли с лица планеты.

Джи-22 слегка прищурил оптику, сканируя эмоциональный фон Тэда. Никакой фальши. Парень действительно считал оружие крутым, а Узи – интересной, пусть и слегка безумной. Джи расслабил пальцы, которые инстинктивно потянулись к теням за спиной. Тэд был одним из немногих, кто не вызывал у него желания свернуть шейные шарниры.

– Спасибо, Тэд, – буркнула Узи, слегка смутившись и натянув шапку пониже. – Хоть у кого-то здесь есть зачатки вкуса.

– Короче, если вам нужна помощь с запчастями, дайте знать. Правда, народ говорит, что твой брат какой-то жуткий, – Тэд нервно усмехнулся, бросив взгляд на черную броню Джи. – Без обид, чувак.

– Никаких обид, – ровно ответил Джи-22. – Жуткие времена требуют жутких механизмов.

Тэд понимающе кивнул, помахал рукой и побежал дальше по коридору.

Узи посмотрела ему вслед, затем повернулась к Джи, ее взгляд снова стал решительным и фанатичным.

– Нам нужен последний компонент.

– Фокусирующая линза для дула, – кивнул Джи. – И энергоблок высокой плотности.

– Который есть только снаружи. На свалке демонтажников.

Джи замолчал. Его внутренние подсистемы мгновенно просчитали риски. Выход наружу означал прямую угрозу столкновения с летающими убийцами. Существами, созданными людьми для геноцида рабочего класса. Он не боялся за себя – тьма и хаос текли по его виртуальным венам, даруя силы, которых не было ни у одного робота в этом мире. Но Узи... Узи была хрупкой. Один точный удар нанитового хвоста, один выстрел из лазерной пушки – и ее ядро погаснет.

– Это опасно, Узи.

– Ты струсил? – с вызовом бросила она, но в ее голосе сквозило легкое разочарование.

– Я никогда не трушу, когда дело касается тебя, – жестко ответил Джи, глядя ей прямо в оптику. – Я пойду с тобой. Но мы сделаем это по моим правилам. Никакой лишней бравады. Забираем деталь, тестируем пушку – и назад. Поняла?

Узи моргнула, сбитая с толку его внезапной властностью, но затем довольно оскалилась:

– По рукам. Осталась одна мелочь.

– Мастер-ключ твоего отца.

– Нашего отца, – поправила она.

– Он считает своим ребенком первую дверь, а не меня, – холодно парировал Джи.

И это не было преувеличением. Хан Доорман относился к Джи с неприкрытым подозрением. Черный, мрачный сын, который не разделял его маниакальной любви к гидравлическим засовам и открыто поддерживал «опасные бунты» Узи, был для лидера ВДФ постоянной головной болью.

---

Отсек первой двери напоминал бункер судного дня. Огромные стальные плиты, перекрывающие выход на поверхность, внушали работягам иллюзию абсолютной безопасности. Вокруг небольшого стола сидели члены «Войск Дозорной Фракции» – взрослые дроны в защитных касках, увлеченно игравшие в карты с изображением дверных петель.

В центре восседал Хан Доорман. Его механические усы самодовольно подергивались при каждом удачном ходе.

– О, вы только посмотрите, гидравлический прижим бьет электромагнитную защелку! – радостно воскликнул Хан, сгребая фишки.

– Привет, пап, – раздался голос Узи.

Хан вздрогнул и повернулся. Увидев дочь, он попытался изобразить родительскую улыбку, но когда его взгляд упал на Джи-22, стоящего в тени коридора со скрещенными на груди руками, улыбка слегка натянулась.

– Узи! И... Джи. Что вы здесь делаете в столь поздний час? Разве вы не должны зубрить протоколы герметизации?

– Мы как раз этим и занимались, – с легкой улыбкой шагнул вперед Джи-22.

Он включил свой дар. Способность ко лжи и манипуляциям, подаренная пустотой, работала безупречно. Его тембр изменился, стал мягче, вызывая доверие, а микровыражения дисплея идеально имитировали послушание.

– Отец, учитель задал нам практическое задание по инспекции внешних фильтров третьей двери. Но для калибровки датчиков нам нужен ключ доступа. Узи сомневалась, но я сказал ей, что ты наверняка доверишь нам эту задачу, ведь кто, как не твои дети, лучше всех понимает важность дверей?

Хан расплылся в самодовольной ухмылке.

– Ха! Слышали, парни? – обратился он к сослуживцам. – Мальчик наконец-то берется за ум! Двери – это наше будущее! Наше наследие!

Джи чувствовал фальшь в каждом слове отца: Хан не гордился ими по-настоящему, он просто тешил свое эго. Ему было плевать на их стремления, главное – чтобы они не нарушали его идеальный, трусливый мирок.

– Конечно, сынок! – Хан снял с пояса массивный электронный ключ, светящийся зеленым кодом. – Но только быстрая проверка фильтров! И ни шагу за внешний периметр. Там снаружи... ужас. Холод и смерть.

– Разумеется, пап, – невинно сказала Узи, перехватывая ключ.

– Мы вернем его через час, – добавил Джи, слегка склонив голову.

Когда они отошли на безопасное расстояние, скрывшись за поворотом к шлюзовой камере, Узи восторженно толкнула брата в плечо:

– Воу! Чувак, ты когда научился так виртуозно вешать лапшу на сенсоры?! «Важность дверей», серьезно? Меня чуть не стошнило машинным маслом!

– Люди называют это дипломатией, – сухо отозвался Джи, возвращая лицу привычное холодное выражение. – Главное – результат. Ключ у нас.

Они подошли к пульту управления шлюзом первой двери. Узи вставила ключ. Механизмы с тяжелым стоном провернулись. Загорелись аварийные огни.

– Ты готова? – спросил Джи, глядя на то, как многотонные стальные створки начинают медленно расходиться в стороны, обнажая снежную мглу.

– Я родилась готовой, – огрызнулась Узи, но ее манипуляторы слегка подрагивали, сжимая рельсотрон.

Морозный ветер ворвался внутрь, взметнув полы ее куртки. Температура мгновенно упала до критических отметок. За порогом лежал мертвый мир: руины человеческих небоскребов, скованные вечным льдом, скелеты автомобилей и белая пустыня, освещенная расколотой луной. А вдали, на горизонте, вздымалась зловещая башня, сложенная из сотен, тысяч истерзанных тел рабочих дронов.

Джи-22 шагнул в метель первым.

Холод не причинял ему неудобств. Наоборот, первородная тьма внутри него словно отозвалась на эту пустоту заброшенной планеты. Тени за его спиной удлинились, сливаясь с ночным мраком. Его фиолетовые окуляры вспыхнули ярче, сканируя заснеженные равнины на наличие сигнатур опасности.

Где-то там, высоко в небе, среди обледенелых руин, охотились те, кого все боялись. Демонтажники. Ангелы смерти этой планеты.

Джи сжал металлические кулаки, чувствуя, как хаотическая энергия покалывает шарниры.

– Держись позади меня, Узи, – тихо произнес он, и ветер унес его слова в ледяную пустоту. – Что бы там ни вышло из темноты... оно пожалеет, что вообще было создано.