Бен Тен: Перезагрузка:

Первое майское утро ворвалось в Беллвуд непривычно знойным, почти летним теплом. Воздух звенел от птичьего щебета, пахло свежей клейкой листвой, нагретой сосновой корой и цветущим клевером. Наконец-то наступили долгожданные каникулы — пора, когда можно было забыть про нудные школьные звонки, бесконечные домашние задания и упреки мистера Баумана за очередное случайно разгромленное кафе. Лес на дальней окраине города гудел от глухих ударов, треска сухостоя и утробного рычания: на залитой солнцем широкой поляне полным ходом шла необычная тренировка.

Бен Теннисон уже добрых полчаса находился в форме аппоплексианца. Огромный, мускулистый, покрытый ярко-рыжей тигровой шерстью Рэт возвышался посреди поляны, шумно выпуская горячий воздух сквозь оскаленные зубы. На запястьях угрожающе поблескивали широкие выдвижные когти. Но, вопреки своей обычной дикой натуре, заставлявшей Рэта орать на любое живое существо и ломать все, что попадается под руку, сейчас Бен держался удивительно собранно. Он не бросался вперед сломя голову. Он защищался.

Напротив него кружила Шэйн. Она тоже использовала силу часов, приняв облик Лилит — грациозной, свирепой и пугающе стремительной воительницы той же аппоплексианской расы. Ее шерсть отливала более темным, глубоким медовым оттенком, черные полосы хищно изгибались вдоль крепких плеч, а гибкий хвост хлестал по воздуху, выдавая предельное напряжение. Лилит атаковала без тени сомнения: серия сокрушительных боковых ударов сменялась обманными финтами, когти со свистом рассекали воздух в миллиметрах от груди Рэта.

Бен уворачивался, демонстрируя феноменальную для своего массивного тела ловкость. Он делал сальто назад, перекатывался через поваленные стволы, отскакивал в сторону, пружиня на мощных лапах, но ни разу не ответил настоящим, тяжелым контрударом. Он боялся задеть Шэйн. Боялся, что звериная мощь Рэта выйдет из-под контроля и причинит ей боль.

Лилит с рыком настигла его у раскидистого вяза, обрушив на плечо Рэта тяжелый хук. Тот пошатнулся, шумно выдохнул, но лишь улыбнулся широкой клыкастой пастью.

– Шэйн, бей со всей силой, не бойся! – прогремел хриплый, басовитый голос Рэта, эхом прокатившись по кронам деревьев.

Она резко развернулась, взметнув столб пыли, и встала в боевую стойку, прижав уши к голове. Ее зеленые глаза пылали неподдельным азартом.

– Бен, ты же знаешь, что я сильнее тебя! – фыркнула Лилит, наступая шаг за шагом. В ее голосе слышалась насмешливая дерзость, смешанная с раздражением от его чрезмерной осторожности. – Прекрати прыгать, как цирковая обезьяна! Прими бой!

– Не бойся, все будет норма! – отмахнулся Рэт, картинно перекатив широкие плечи и постучав кулаком по своей мощной груди. – Давай, покажи Рэту, чему ты научилась! Рэт готов держать любой твой удар!

Лилит зарычала, бросаясь в новую атаку. Ее когти просвистели у самого подбородка Бена, затем последовал мощный лоу-кик, от которого задрожала земля. Бен ловко парировал предплечьем, поднырнул под следующий выпад и легко оттолкнул ее плечом, снова уходя с траектории серьезного урона. Спарринг превратился в захватывающий танец грубой силы и звериной пластики, и оба уже готовы были перейти на следующий уровень, когда лесную тишину разорвал чужой, тяжелый металлический скрежет.

Из чащи кустов, с треском ломая молодые березки, на поляну вывалилась массивная фигура.

Это был Башмаут.

Антитрикс Кевина снова явил миру свою самую устрашающую форму: гигантский, звероподобный мутант с пепельно-серой шкурой, бронированными пластинами на хребте и тяжелыми металлическими накладками на могучих кулаках. Из широкой волчьей пасти капала пена, а в желтых глазах сквозила откровенная насмешка.

Башмаут тяжело опустился на четыре лапы, оглядел поляну и упер тяжелый взгляд в оранжевого великана.

– Теннисон! – прорычал Кевин глухим, вибрирующим голосом, от которого мелкие камешки под ногами задрожали. – Иди-ка сюда, поговорить надо!

Рэт и Лилит одновременно замерли. Взгляд Шэйн мгновенно стал настороженным, мышцы напряглись. Бен же лишь глубоко вздохнул, медленно опустил боевые стойки и развернулся навстречу непрошеному гостю. Никакого страха в нем не было — лишь привычное раздражение, которое обычно вызывали внезапные выходки Кевина. Он двинулся вперед уверенным, размашистым шагом, тяжело ступая по траве.

– Тебе че надо? – буркнул Рэт, скрестив лапы на груди и сверля взглядом стального зверя.

Башмаут выпрямился во весь свой чудовищный рост, лязгнув металлом на запястьях.

– У меня вопрос к тебе, герой недоделанный, – с ехидной ухмылкой протянул Кевин, склонив массивную голову набок. – А ты зачем к людям лезешь, туда куда не надо? Чего ты свой рыжий нос суешь не в свои дела? Думаешь, раз часы нацепил, так тебе закон не писан?

Рэт застыл. На его морде отразилось такое искреннее, неподдельное изумление, что боевой настрой на секунду просто испарился.

– Че? В смысле? – Рэт округлил глаза и комично наклонился вперед, словно пытаясь расслышать глупость получше. – Ты чё несёшь? Ты соображаешь вообще, чё говоришь?

Кевин лишь фыркнул, издав презрительный звук, похожий на свист пара из пробитого котла.

Рэт демонстративно поднял здоровенный палец с острым когтем и выразительно повертел им у своего виска, глядя на Башмаута как на умалишенного.

– У тебя там шестеренки в Антитриксе заклинило или опилки в башке окончательно отсырели? Рэт никуда не лезет! Рэт спасает ситуацию, пока некоторые тут чешут языком!

В ответ Башмаут запрокинул морду и громко, издевательски захохотал. Этот лающий, неприятный звук эхом раскатился по лесу, распугивая птиц.

– Спасает он, поглядите на него! – Кевин перевел насмешливый взгляд с Бена на стоявшую чуть поодаль Лилит. – Да ты только клоунаду устраивать и умеешь, Теннисон. И напарницу себе нашел под стать. Что это за облезлая кошка рядом с тобой? Думаешь, если она нацепила шерсть, то стала крутой? Да она же пустое место, бесполезный балласт, который только путается под ногами! Слышишь меня, блохастая? Твое место на помойке, а не на тренировках!

Воздух на поляне мгновенно остыл. Словно вся весенняя теплота в один миг вымерзла до ледяной крупы.

Шэйн замерла, ее глаза сузились, но ответить она не успела.

Бен среагировал не как Рэт. Это было быстрее, яростнее и страшнее любого привычного аппоплексианского гнева. Земля под ногами рыжего гиганта взорвалась фонтаном дерна. В долю секунды Бен преодолел разделявшее их расстояние, сбив тяжелого Башмаута с ног с такой сокрушительной силой, словно в Кевина на полном ходу врезался товарный поезд.

Не успел Кевин издать и звука, как огромная лапа Рэта сомкнулась на его бронированном горле. Бен с чудовищной, неестественной мощью оторвал стокилограммового мутанта от земли и наотмашь впечатал его в вековой дуб. Ствол дерева жалобно затрещал, кора осыпалась градом, а верхушка содрогнулась, роняя сухие ветви.

– Бен, стой! – крикнула Лилит, но ее голос потонул в навалившейся тишине.

И в этот момент произошло нечто жуткое.

Что-то внутри Бена непоправимо, необъяснимо надломилось и перестроилось. Привычный для Омнитрикса изумрудно-зеленый свет в глазах Рэта внезапно погас, сменившись пульсирующим, древним и тяжелым золотом. Зрачки вытянулись в узкие, вертикальные черные щели — хищные, безжалостные, как у первобытного змея. Вокруг его силуэта на долю секунды заколебалось пространство, словно само естество реальности не выдерживало этого давления.

Когда Рэт заговорил, Кевин внутренне похолодел.

Это был не голос Бена. И даже не голос Рэта. Это было пугающее, потустороннее трио: из одной пасти одновременно звучали три разных голоса. Первый — яростный и утробный бас аппоплексианца; второй — холодный, величественный и абсолютно бесстрастный тон, напоминающий глас Белликуса и Серены из глубин Селестиалсапиена; а третий — тихий, ядовитый, скрежещущий шепот, до жути похожий на интонации самого Альбедо.

– Ты посмел раскрыть свою пасть? – зазвучало это полифоническое чудовищное эхо, вдавливая Кевина в древесину с такой силой, что железные пластины Башмаута начали сминаться. – Ты ничтожество, грязь под когтями вселенной. Мы можем стереть тебя отсюда до того, как твой пульс сделает следующий удар. Мы разорвем саму память о тебе.

Кевина парализовало. Башмаут — безжалостный, сильный, непобедимый уличный боец — впервые в жизни почувствовал не просто страх. Это был первобытный, сковывающий каждую мышцу ужас перед существом, которое стояло на совершенно иной ступени мироздания. Золотые змеиные глаза заглядывали прямо в душу, выжигая остатки спеси. Дыхание перехватило, металлическая челюсть Кевина задрожала.

– Бен! Прекрати! – отчаянный, полный искренней тревоги крик Лилит прорезал оцепенение.

Она подскочила вплотную и обеими руками вцепилась в напряженное, каменное предплечье Рэта. Ее прикосновение было теплым и отчаянным.

– Бен, это же Кевин! Отпусти его, слышишь меня?! Посмотри на меня!

Золотой огонь в глазах аппоплексианца дрогнул. Зрачки болезненно расширились, вертикальные щели дрогнули и вновь обрели округлую форму, а чужое золотое сияние неохотно отступило, уступая место привычному изумрудному свету. Тройной голос смолк, оставив после себя лишь тяжелое, свистящее дыхание.

Бен моргнул, словно выныривая из ледяного омута, и разжал пальцы.

Башмаут рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и с хрипом кашляя. Он поднял на Рэта взгляд, в котором больше не осталось ни капли насмешки — только чистый, животный шок. Не сказав ни единого слова, Кевин с трудом поднялся на четвереньки, неуклюже развернулся и с невероятной скоростью бросился прочь в чащу, ломая кусты и не разбирая дороги, лишь бы оказаться как можно дальше от этой поляны.

Шум его бегства постепенно стих вдали. На поляне воцарилась глухая, тревожная тишина.

Рэт стоял неподвижно, опустив голову и глядя на свои огромные лапы. Пальцы мелко подрагивали. Он тяжело перевел дух, прижал ладонь ко лбу, где сквозь рыжую шерсть проступили бисеринки пота.

Лилит медленно подошла ближе, осторожно коснувшись его плеча.

– Бен... Ты в порядке?

Голос Рэта прозвучал глухо, без привычной бравады, почти растерянно:

– Да... прости. Я не хотел тебя пугать. Честно, я... я сам не знаю, что со мной случилось. В глазах потемнело, а внутри как будто чужой заговорил.

– Все хорошо, – тихо и мягко произнесла Лилит, слегка сжав его лапу. – Главное, что ты остановился. Мы разберемся с этим. Может, Гвен проверит тебя на магические аномалии, или спросим у дедушки... Все нормально, Бен.

Она попыталась ободряюще улыбнуться сквозь хищный облик, и это простое, теплое участие подействовало лучше любого успокоительного. Тяжесть в груди Бена начала рассеиваться. Он тряхнул головой, отгоняя остатки жуткого наваждения. Аппоплексианский темперамент не любил долго предаваться рефлексии и мрачным мыслям — Рэт требовал движения, действия, чего-то, что могло бы перебить этот странный осадок.

Вдруг уши Рэта дернулись, а глаза озорно блеснули. В его рыжую голову пришла неожиданная мысль.

– Слушай, – он резко вскинул морду, осклабившись в широкой, совершенно мальчишеской улыбке. – Мне тут Дилан на днях по секрету рассказал кое-что интересное...

– Дилан? – Лилит недоверчиво прищурилась, сложив руки на груди. – И что же этот сплетник успел наболтать?

– А то, что ты, оказывается, втайне от всех ходишь по заброшкам на старой промзоне! – Рэт довольно хмыкнул, ткнув ее локтем в бок. – Исследовательница тайн, значит? А Рэта с собой не зовешь? Пошли туда прямо сейчас!

Шэйн на мгновение растерялась. Упоминание Дилана явно застало ее врасплох, а мысль о том, чтобы лезть в полуразрушенные здания в облике инопланетных хищников, казалась одновременно безрассудной и странно заманчивой.

– Дилан?.. Ну, я даже не знаю... – протянула Лилит, отступая на полшага. – Там же охрана иногда бывает, да и перекрытия старые, а если мы провалимся...

– Никаких «не знаю»! Рэт не слушает оправданий!

Не давая ей договорить и опомниться, Бен резко выбросил руку вперед и крепко перехватил запястье Лилит.

– Эй! Бен, пусти, мы же даже не трансформировались обратно! – вскрикнула она, но в ее голосе уже звучал искренний, заразительный смех.

– Вперед, навстречу приключениям! Каникулы только начались! – взревел Рэт во всю глотку.

Не разжимая хватки, он сорвался с места, увлекая ее за собой. Две мощные рыжие фигуры вихрем пронеслись через поляну, вздымая вихри сухих листьев, и скрылись в густой зелени леса, направляясь прямиком к темным силуэтам заброшенного завода, видневшимся на горизонте. Все страхи, золотые вспышки и зловещие шепоты на время растворились в теплом ветре первого майского дня.