Перерождение с женой в Коноха

Холод. Это было первое, что я почувствовал, когда открыл глаза в этом новом, пахнущем сыростью и озоном мире. Последнее, что я помнил из «той» жизни — визг тормозов, ослепительный свет фар и тепло руки Ани, сжимающей мою ладонь. Мы только что обменялись кольцами. Мы должны были ехать в медовый месяц, а не в небытие.

Но небытие оказалось странным местом. Я очнулся младенцем в клане, чьё имя заставляло дрожать всю элементальную страну. Сенджу. Моим отцом был Тобирама Сенджу — человек, чьё лицо напоминало высеченную из льда скалу. Он смотрел на меня не как на сына, а как на досадную переменную в уравнении деревни.

– Он здоров, Тобирама-сама, – тихо сказала Наоми, подруга моей матери, чьё имя отец никогда не произносил.

– Хорошо. Пусть растёт воином, – бросил он, даже не прикоснувшись ко мне, и вышел из комнаты, оставив после себя лишь запах моря и сырой земли.

Шли годы. В четыре года в моей голове прозвучал механический голос: «Система Гача активирована. Ежегодный призыв доступен». Я тогда сидел во дворе, пытаясь сложить пальцы в печать концентрации. Мой первый «ролл» изменил всё.

«Получен тег: Наследие Первого Хокаге. Тело Мудреца. Мокутон».

Моё тело пронзила такая боль, будто в вены залили расплавленное золото. Я кричал, пока деревья в саду бешено не рванули вверх, оплетая дом живым щитом. Тобирама тогда впервые посмотрел на меня с интересом, но в этом взгляде не было любви — лишь холодный расчет стратега, увидевшего новое оружие.

---

Я ненавидела этот мир первые несколько лет. Здесь всё было чужим. Вместо уютной квартиры в Москве — холодные татами поместья Учиха. Вместо любимого мужа — отражение в зеркале: девочка с черными, как смоль, волосами и глазами, в которых затаилась тьма.

В четыре года Система дала мне шанс. Мой первый свиток Гачи принёс мне «Тег: Призрак Учиха. Вечный Калейдоскоп Шарингана». Глаза жгло огнём, и я видела мир в таких деталях, которые пугали. Я видела движение чакры в телах соплеменников, видела фальшь в их улыбках.

Где он? Где мой Влад? Я знала, что если я здесь, то и он должен быть где-то рядом. Эта мысль была единственным, что удерживало меня от безумия в клане, где каждый второй бредил силой и превосходством.

---

Академия шиноби встретила нас шумом и пылью. Коноха была ещё молода, Мадара Учиха всё ещё стоял на вершине скалы, вглядываясь в горизонт, а Хаширама-сама смеялся, хлопая по плечу моего «отца».

Я стоял в строю шестилеток, чувствуя, как внутри меня перекатывается мощь леса. Мокутон требовал выхода, но я сдерживал его. Тобирама велел мне не выделяться, пока я не научусь контролю.

И тут я увидел её.

Среди детей клана Учиха стояла девочка. Она держалась особняком, её взгляд был слишком глубоким для ребёнка. Наши глаза встретились. В её зрачках на мгновение вспыхнул алый узор, который тут же сменился обычным чёрным цветом.

Моё сердце пропустило удар. Этот жест... она поправила прядь волос у уха именно так, как делала Аня, когда нервничала.

– Влад? – одними губами произнесла она, нарушая строй.

– Аня... – прошептал я, делая шаг вперёд.

– Сенджу Кенджи! Вернись в строй! – раздался резкий голос учителя, но мне было плевать.

Я сорвался с места. Она побежала навстречу. Мы столкнулись посреди тренировочной площадки, под недоуменными взглядами детей и учителей. Я обнял её, чувствуя, как дрожат её плечи. В этом мире, полном войн и интриг, я снова нашёл свой дом.

– Ты здесь, ты действительно здесь, – всхлипнула она, утыкаясь носом в моё плечо. – Я думала, я одна в этом аду.

– Никогда, слышишь? Больше никогда, – я сжал её крепче.

– Хватит! – к нам подошёл преподаватель, Чунин из клана Сарутоби. – Что это за вольности? Учиха и Сенджу... Вы что, забыли о дисциплине?

Я медленно повернул голову. Мой взгляд, подкреплённый пассивным давлением Тела Мудреца, заставил мужчину осечься.

– Она – моя, – сказал я голосом, в котором прорезались интонации Тобирамы. – И если кто-то из вас посмеет нам помешать, я превращу эту площадку в лес.

---

Мы сидели на краю обрыва, глядя на строящиеся головы Хокаге. Прошло два месяца с нашего воссоединения. Мы стали «не разлей вода», вызывая косые взгляды у обоих кланов. Сын Тобирамы и одарённая девочка из Учиха — это был политический кошмар для старейшин.

– Что тебе выпало в этом году? – спросила Аня, крутя в руках кунай.

– Множитель чакры, – ответил я, глядя на свои руки. – Система выдала «х10». Теперь у меня запасы как у взрослого Джонина, но тело едва справляется. Приходится постоянно использовать медицинские техники, которые я вытянул в прошлом месяце из раздела «Хвост Феи». А у тебя?

– Способность «Векторный контроль» из мира эсперов, – она грустно улыбнулась. – Но ранг низкий, могу только отклонять летящие предметы. Зато с моим Шаринганом это делает меня почти неуязвимой в ближнем бою.

– Нас будут пытаться разделить, – я помрачнел. – Вчера отец... Тобирама... он говорил о «чистоте крови». Он не доверяет Учихам. Даже Мадаре.

– Мадара странный, – Аня поежилась. – Он иногда смотрит на меня так, будто знает, что я не просто ребёнок. Его чакра... она как ледяной пожар. Влад, нам нужно стать сильнее. Быстрее, чем канон разрушит этот мир.

– Я знаю. В следующем году у нас будет еще один ролл Гачи. Если повезёт выбить что-то из «Ван Пис» или «Магической битвы», мы сможем диктовать свои условия.

В этот момент кусты за нашей спиной зашелестели. Мы мгновенно вскочили, принимая боевые стойки. Из тени вышел высокий мужчина с длинными черными волосами, одетый в красный доспех. Его глаза горели вечным Калейдоскопом.

Мадара Учиха.

– Любовь между Сенджу и Учиха всегда заканчивается трагедией, – его голос был подобен рокоту обвала. – Но в ваших глазах я вижу не просто детскую привязанность. В них есть опыт, которого не должно быть у шестилетних детей.

Он подошёл ближе, и давление его чакры прижало нас к земле. Мой Мокутон отозвался, корни под ногами зашевелились, пытаясь защитить нас.

– О... древесный стиль, – Мадара усмехнулся, глядя на меня. – Тобирама скрыл, что его сын унаследовал дар брата. А ты, девочка... твои глаза уже пробуждены. Кто вы такие на самом деле?

Аня сделала шаг вперед, закрывая меня собой. Её Шаринган вращался, принимая сложный узор.

– Мы те, кто не позволит вам с Хаширамой сжечь этот мир в вашей гордыне, – твердо сказала она.

Мадара замер. Тишина стала звенящей. Затем он расхохотался — громко, безумно, пугающе.

– Смело. Хаширама бы оценил эту шутку. Но мир шиноби не место для идеалистов. Завтра в Академии будет экзамен на звание Генина. Если вы так сильны, покажите это. Если нет — я лично позабочусь о том, чтобы эта «связь» была разорвана. Слабость не имеет права на существование в моем клане.

Он исчез в вихре листьев, оставив нас дрожать от остаточного напряжения.

– Он нас убьёт? – прошептала Аня, прижимаясь ко мне.

– Нет, – я сжал кулаки, чувствуя, как в системе Гача мигает уведомление о бонусном задании: «Выжить в столкновении с Мадарой. Награда: Случайный фрукт типа Логия». – Мы перепишем эту историю. Мы не просто попаданцы, Аня. Мы — системная ошибка этого мира.

---

Вечер в поместье Сенджу всегда был тихим. Тобирама сидел в кабинете, изучая свитки. Я вошёл без стука.

– Отец.

Он поднял глаза. В них не было тепла, только холодная оценка.

– Завтра экзамен. Ты должен быть лучшим. Не позорь имя Сенджу.

– Я буду лучшим не ради имени, – я подошёл к его столу. – А ради того, чтобы у меня было право голоса.

– Право голоса покупается силой и кровью, Кенджи, – Тобирама сложил руки в замок. – Ты слишком много времени проводишь с этой девчонкой Учиха. Это отвлекает.

– Она — моя сила, – отрезал я. – И если ты попытаешься использовать свои политические игры против нас, я забуду, что ты мой отец.

Воздух в комнате стал тяжёлым от влаги. Тобирама медленно встал. Он был выше, мощнее, его чакра давила, как океанская толща.

– Ты угрожаешь мне? В шесть лет?

– Я предупреждаю. У меня есть то, чего не было у тебя и даже у Хаширамы-самы. У меня есть будущее, которое я уже видел.

Я развернулся и вышел, чувствуя на спине его ледяной взгляд. В моей голове система отсчитывала секунды до полуночи. Новый год. Новый ролл.

«Доступен ежегодный призыв. Желаете использовать?»

«Да».

Колесо в моем сознании закрутилось, пролетая мимо техник воды, мечей и свитков. Оно замедлилось на золотом секторе.

«Получен предмет: Умножение навыка. Вы можете умножить силу любой своей способности в 5 раз на 10 минут один раз в сутки».

Это было именно то, что нужно.

---

На следующее утро полигон Академии был переполнен. Здесь были все: Хаширама с его вечной доброй улыбкой, Тобирама, холодный как лед, и Мадара, стоящий в стороне, словно темный бог войны.

– Первый бой, – объявил Сарутоби. – Сенджу Кенджи против Учиха Саске (тезки будущего мстителя, одаренного юноши клана).

Аня сжала мою руку перед тем, как я вышел на арену.

– Влад, не переусердствуй. Но покажи им, что с нами нельзя не считаться.

– Постараюсь, – ухмыльнулся я.

Саске вышел с высокомерной ухмылкой. Он был на три года старше и уже владел стихией огня.

– Сенджу, который дружит с нашими отбросами... Я проучу тебя.

– Меньше слов, – я сложил одну единственную печать.

– Начали!

Саске мгновенно сложил серию печатей: – Стихия огня: Большой огненный шар!

Огромное пламя понеслось на меня. Толпа ахнула. Хаширама подался вперед, готовый вмешаться. Но я даже не сдвинулся с места.

– Стихия дерева: Рождение древесного купола!

Из-под земли вырвались толстые, пропитанные чакрой стволы, мгновенно оплетая меня и поглощая огонь. Дерево не горело — оно было напитано таким количеством чакры, что обычный огонь был ему нипочем.

– Что?! – Саске отпрыгнул, выхватывая кунаи.

Я вышел из купола. Мои глаза светились зеленым светом.

– Моя очередь.

Я активировал «Умножение». Моя чакра взметнулась вверх, заставляя даже Мадару прищуриться.

– Секретная техника: Лес связывающих шипов!

Вся арена за секунду превратилась в непроходимые джунгли. Ветви двигались как живые змеи, перехватывая Саске в воздухе, связывая его руки и ноги. Он даже не успел вскрикнуть, как оказался подвешен в десяти метрах над землей, плотно спеленатый лозами.

Тишина. Хаширама стоял с открытым ртом, а затем расплылся в широчайшей улыбке.

– Тобирама! Ты видел?! Это же... это же настоящий Мокутон! Мой племянник — гений!

Тобирама лишь сузил глаза, глядя на меня с новой долей опасения.

– Следующий бой, – голос Мадары прорезал тишину. – Учиха Мико (Аня) против Хьюги Токумы.

Аня вышла на арену спокойной походкой. Хьюга уже активировал Бьякуган, его вены вздулись у висков.

– Учиха, – выплюнул он. – Ваше зрение ничто против мягкой ладони.

– Проверим? – Аня активировала Шаринган.

Токума бросился вперед, его движения были стремительны. Он наносил удары по тенкецу, но Аня двигалась странно. Она не просто уворачивалась — она словно скользила по воздуху, её тело отклонялось от ударов в последний момент, хотя она почти не прилагала усилий.

– Векторное смещение, – прошептал я.

Токума разозлился. Он провел серию ударов «Восемь триграмм: шестьдесят четыре ладони». Но когда его рука должна была коснуться её плеча, она внезапно ушла в сторону с неестественной скоростью, а сам Хьюга, получив отдачу от собственного импульса, полетел кубарем через всю арену.

Аня даже не коснулась его. Она просто изменила направление его собственной силы.

– Достаточно, – Мадара спрыгнул с трибуны прямо на арену. – Экзамен окончен. Эти двое... они не Генины.

– О чем ты, Мадара? – спросил Хаширама, спрыгивая следом.

– Они — чудовища, Хаширама. В их телах сила, которую они не должны иметь в этом возрасте. И они связаны так, как не связаны мы с тобой.

Мадара подошёл к нам. Мы с Аней встали плечом к плечу. Сенджу и Учиха. Свет и Тень. Дерево и Пламя.

– Слушайте меня, дети, – тихо сказал Мадара, так, чтобы слышали только мы. – Деревня — это клетка. Вы слишком велики для неё. Но пока вы здесь, я буду наблюдать. Если вы станете угрозой для клана — я уничтожу вас. Если вы станете его спасением... я, возможно, пересмотрю свои планы на уход.

Он развернулся и ушёл, его плащ развевался на ветру.

Вечером того же дня мы сбежали из своих поместий и встретились на той же скале.

– Мы это сделали, – Аня прислонилась к моему плечу. – Мы заявили о себе.

– Это только начало, – я обнял её за талию. – Система говорит, что через месяц будет ивент «Нападение облака». История начинает меняться.

– Влад? – она посмотрела мне в глаза.

– Да?

– В той жизни мы так и не успели... – она покраснела, притягивая меня за воротник новой куртки шиноби. – Здесь нет ЗАГСов, но перед лицом этого мира... ты мой муж.

– А ты моя жена, – я коснулся её губ своими.

В этом поцелуе была вся горечь нашей смерти и вся ярость нашей новой жизни. Мы не позволим этому миру сломать нас. У нас есть сила Гачи, у нас есть знания будущего, и, самое главное, у нас есть мы.

А где-то в тени деревьев Тобирама Сенджу сжимал рукоять своего меча, наблюдая за сыном. Заговор старейшин уже начал плести свои сети, но они ещё не знали, что против них играют те, кто уже однажды проиграл самой смерти — и вернулся, чтобы взять реванш.