Приёмный сын Фрэнка Вудса и брат Дэвида Мэйсона

Дождливый сумрак за высокими, закопченными окнами старинного особняка Блэков на площади Гриммо казался почти осязаемым. В воздухе висели запахи застарелой пыли, сырости, дешевого воска и заваренного чая, в который кто-то щедро плеснул огневиски. На дворе стояло тридцать первое июля две тысячи двадцать пятого года — дата, которая для магловского мира означала эпоху дронов, нейросетей, глобального передела сфер влияния и высокотехнологичных войн, но здесь, за глухими чарами сокрытия, время словно застыло на исходе девятнадцатого века.

Круглый стол, заваленный истертыми пергаментами, картами Британии с нанесенными светящимися метками и донесениями разведки, собрал верхушку Ордена Феникса. Лица магов были серыми, осунувшимися от хронической усталости.

Война продолжалась. Она тянулась уже бесконечные, изматывающие годы, перемалывая поколения и заставляя Волшебную Британию истекать кровью. Когда-то все казалось предельно ясным и простым. В далеком две тысячи первом году, когда Темный Лорд явился в Годрикову Лощину и безжалостно оборвал жизни Чарльза и Дореи Поттеров, защищавших родовое гнездо, чудом уцелел лишь годовалый младенец. Младенец с ярким, пылающим шрамом на лбу в форме буквы «V».

Альбус Дамблдор, прибывший тогда первым, не колебался ни секунды. Он лично провозгласил Годрика Поттера «Мальчиком, Который Выжил». Символ победы, клинок света, избранник самой судьбы — так писали газеты. Первенца же Поттеров, одиннадцатилетнего Гарри, сочли досадной помехой. В день трагедии и последующих проверок Дамблдор с сожалением покачал головой, заявив, что мальчик начисто лишен магической искры. Сквиб. Пустышка, чье присутствие рядом с Избранным будет лишь отвлекать родителей от великой миссии и порождать ненужную зависть. И Джеймс с Лили, ослепленные страхом за младшего сына и величием возложенной на него судьбы, поддались уговорам старого чародея. Гарри отправили за порог — к Петунье и Вернону Дурслям, на попечение родственников, которые презирали самое упоминание о магии. О нем постарались забыть, вычеркнув из семейных хроник во имя высшего блага.

Годрик рос в лучах славы. Его обучали лучшим заклинаниям, натаскивали в трансфигурации, дуэльном мастерстве и теории чар. Его холили и лелеяли. В Хогвартсе, куда он триумфально ступил в две тысячи одиннадцатом году, он стал гриффиндорским золотым мальчиком — заносчивым, самоуверенным, открыто презирающим слизеринцев и смотрящим свысока на пуффендуйцев.

История его школьных лет казалась парадом громких подвигов, за которыми, однако, всегда скрывались чужие плечи. На первом курсе остановить Квиррелла ему помогли верные оруженосцы — Рон Уизли и Гермиона Грейнджер. На втором курсе, когда замок кошмарил василиск, Годрику сказочно повезло перехватить у Джинни Уизли зачарованный дневник и сдать его директору, тем самым заглушив шепот Тома Реддла. На третьем — побег Питера Петтигрю из Азкабана привел к стенам дементоров, и лишь чудом Годрик не разбился на метле во время матча.

Четвертый курс обернулся трагедией Турнира Трех Волшебников. Годрик взял золотое яйцо у дракона, едва не сгорел заживо, танцевал на балу с Джинни, а на втором испытании, бездумно проглотив жабросли Невилла, спас только свою подругу, оставив чужую сестру на милость русалок. Его высокомерие уже тогда резало глаза даже Дамблдору. Но финал турнира перечеркнул все: смерть Седрика Диггори, кладбище Литтл-Хэнглтона, кровь Годрика, отданная Петтигрю для темного ритуала, и возрождение Волан-де-Морта.

Министерство Корнелиуса Фаджа годами отрицало очевидное, пока на пятом курсе Годрика Пожиратели Смерти не ворвались в святая святых — Отдел Тайн. Там, под сводами Атриума, где звенели клинки чистой магии между Альбусом и Темным Лордом, правда наконец вырвалась наружу. Фадж увидел Волан-де-Морта собственными глазами. Но даже после этого чиновничья машина не заработала в полную мощь: Фадж удержался у власти, урезал бюджеты Аврората по совету освобожденного Малфоя и оставил страну беззащитной.

Годрик закончил школу в две тысячи восемнадцатом году. Вместе с Роном, Гермионой и остальными сверстниками он тут же вошел в Орден Феникса. Магическая Британия затаила дыхание, ожидая скорого триумфа.

Но триумфа не случилось.

Прошло почти семь лет с момента его выпуска, а война лишь глубже погружалась в вязкую трясину. Волан-де-Морт изменил тактику, ведя партизанскую войну на истощение, взрывая мосты, подкупая чиновников и нанося удары исподтишка. А Орден Феникса… Орден Феникса под предводительством Дамблдора упорно отказывался убивать. «Каждую заблудшую душу можно спасти», — повторял старик, в то время как молодые авроры и орденцы гибли пачками под зелеными лучами «Авады Кедавры». Разочарованные бойцы уходили, ряды редели, и к две тысячи двадцать пятому году великое противостояние зашло в глухой тупик.

– Итак, друзья мои, – мягкий, но надтреснутый голос Альбуса Дамблдора нарушил тяжелое молчание в штабе. Старик сцепил узловатые пальцы перед собой. Его серебристая борода за эти годы потускнела, а глаза за очками-половинками больше не лучились прежней озорной силой. – Наше положение весьма шатко, но тем не менее не безвыходно. Мы держим оборону, но нам нужны перемены. Северус, мальчик мой… скажи нам, что замышляет Том?

Северус Снейп, сидевший в самом темном углу стола, едва заметно скривился от этого приторного «мальчик мой». Мастер зелий выглядел как оживший мертвец: землистая кожа, глубокие тени под глазами и плотно сжатые тонкие губы. Он медленно поднял взгляд.

– Темный Лорд крайне недоволен, – глухо произнес Снейп, растягивая слова. – Война затянулась. Ни одна из сторон не может сделать решающий шаг, ресурсы Пожирателей истощаются не меньше наших. Лорд пришел к выводу, что стандартные магические маневры бесполезны, и намерен испробовать метод, который, по его расчетам, окончательно сломает баланс.

– И что же это за метод, Северус? – прорычал Грозный Глаз Грюм, постукивая по полу своей деревянной ногой. Его волшебный синий глаз бешено вращался во все стороны. – Новая стая оборотней? Ядовитый туман над Косым переулком?

– Нет, Аластор, – Снейп перевел тяжелый взгляд на супругов Поттеров. – Он намерен отыскать второго Поттера.

Тишина в комнате стала звенящей. Лили Поттер, сидевшая рядом с мужем, побледнела. Ее рука судорожно сжала ладонь Джеймса.

– Но… зачем? – растерянно пробормотала она, ее изумрудные глаза расширились. – Зачем ему Гарри? Мой… наш сын? Он ведь сквиб! В нем нет ни капли магии! Мы даже не знаем, жив ли он после стольких лет…

– Темный Лорд считает иначе, – холодно парировал Снейп. – Даже если он сквиб, в его жилах течет кровь вашей семьи. Он сын Джеймса и Лили. Родной брат Избранного. Волан-де-Морт может использовать его как заложника для чудовищного психологического давления. Или… что куда вероятнее, пустит его под ритуальный нож, чтобы сломать наш дух перед решающей битвой.

В этот момент раздался громкий, пренебрежительный смешок.

Годрик Поттер, развалившийся в массивном дубовом кресле, лениво закинул ногу на ногу. Ему было двадцать пять лет, но выглядел он как юноша, не познавший настоящего пороха. Дорогая шелковая мантия алого цвета с золотой каймой, аккуратно уложенные каштановые волосы и яркий, победный шрам в виде «V», выставленный напоказ. На поясе болталась волшебная палочка из вишни с пером феникса, которую он постоянно вертел в пальцах, словно дорогую игрушку.

– Как будто я стану горевать по какому-то сквибу, – бросил Годрик с кривой усмешкой. – И уж тем более бежать его спасать, рискуя собой.

Нимфадора Тонкс, сидевшая напротив, нахмурилась, ее розовые волосы на секунду посерели от раздражения:

– Годрик, вообще-то он твой родной брат. Ты говоришь о живом человеке.

– И что с того? – Годрик высокомерно вскинул подбородок, обводя собравшихся снисходительным взглядом. – Он — ошибка природы, брак в благородной крови. Его вышвырнули к маглам двадцать четыре года назад, потому что он был бесполезен. Мне плевать на него. Если Темный Лорд поймает его и прирежет в какой-нибудь канаве, мир ничего не потеряет. Главное — это я. Я — Избранный, мне суждено сокрушить Реддла.

– Годрик прав, директор, – подал голос Джеймс Поттер, благодарно глядя на своего любимого наследника. На висках Джеймса уже серебрилась седина, но в голосе все еще звучала неистребимая спесь былых школьных времен. – Зачем тратить силы Ордена на поиски парня, который ничем не поможет? Нам нужно беречь людей для охраны Годрика. Он наше главное оружие.

– Именно, Сохатый, – согласно кивнул Сириус Блэк, нервно перебирая кольца на пальцах. – Какой толк от сквиба? Если Волан-де-Морт думает заставить нас плясать под свою дудку из-за мальчишки, которого мы четверть века в глаза не видели, он глубоко заблуждается. Мы просто проигнорируем эту угрозу.

– Вы заблуждаетесь, друзья мои, – мягко, но властно оборвал их Дамблдор. Его взгляд стал острым, лишенным старческой благости. – И ты, Годрик, недооцениваешь темную магию. Существуют древние, забытые ритуалы крови. Ритуалы симпатической связи, проклятия родовой погибели. Если кровь твоего единоутробного брата прольется на алтаре Тома, это проклятие способно выжечь тебя изнутри через общую кровь предков. Без защиты, без возможности отразить удар щитом. Волан-де-Морт убьет тебя с расстояния в сотни миль, даже не приближаясь.

Лицо Годрика на мгновение вытянулось. Высокомерие сменилось легкой тенью паники, хотя он тут же попытался скрыть ее за маской презрения.

– О боже… – Молли Уизли всплеснула руками, прижимая ладонь к груди. – Если Годрик погибнет… нет, мы не можем этого допустить! Джинни просто не переживет, они ведь помолвлены! Нужно немедленно найти этого Гарри!

– Но где его искать? – подал голос Наземникус Флетчер, косясь на остальных мутными глазами. – Прошло больше двадцати лет! Магловский мир огромен, парень мог сгинуть в любой трущобе, сторчаться или попасть под автобус.

– Именно, – проворчал Грюм. – Искать иголку в стоге магловского сена, когда у нас каждый штык на счету — форменное безумие.

– У меня есть способ, – загадочно улыбнулся Дамблдор, доставая из складок мантии небольшой фиал из лунного стекла и тонкую серебряную иглу. – Магия крови работает в обе стороны. Мы проведем ритуал направленного кровного зова. Он не просто укажет нам страну или город — зачарованный компас приведет нас прямо к Гарри Поттеру, где бы он ни находился.

– И что мы сделаем, когда найдем его? – спросила Гермиона Грейнджер, напряженно подавшись вперед.

– Мы доставим его сюда, в безопасность, – ответил Дамблдор голосом доброго дедушки. – Окружим заботой. Он годами жил среди грубых маглов, лишенный тепла родного дома. Уверен, когда он узнает правду о своей семье и о великом предназначении своего брата, он будет безмерно благодарен. Он тихо проживет под нашей защитой остаток войны, служа гарантией безопасности Годрика.

– Прекрасно, – фыркнул Годрик, демонстративно расправляя плечи и горделиво выпячивая грудь. – Надеюсь, мой дорогой братец-недоумок не упадет в обморок от восторга, когда увидит, кем стал его младший брат. Пусть посмотрит, каково это — быть истинным волшебником. Я даже разрешу ему почистить мою метлу.

– Уверен, он будет просто потрясен твоим величием, Годрик, – хохотнул Сириус, хлопнув крестника по плечу.

– Что ж, не будем терять времени, – подытожил Дамблдор. – Рон, Гермиона, остальные — вы свободны до вечера. Нам с семьей Поттеров потребуется время, чтобы подготовить начертание на ритуальном пергаменте. Годрик, мальчик мой, мне понадобится три капли твоей крови.

Молодые люди поднялись со своих мест. Годрик протянул палец навстречу серебряной игле с видом героя, совершающего великое одолжение вселенной. Ни он, ни Дамблдор, ни его слепые родители даже на секунду не задумались о том, кем на самом деле стал ребенок, выброшенный ими на помойку четверть века назад. В их уютном, архаичном мирке не существовало ничего за пределами магических фокусов и древних родословных.

Они были абсолютно уверены, что найдут испуганного, серого человечка, который будет целовать полы их мантий за спасение.

Они не могли ошибаться сильнее.

---

31 июля 2025 года. Соединенные Штаты Америки, штат Калифорния. Западное побережье, тайный объект Объединенного командования специальных операций (JSOC).

Здесь не пахло воском и пылью. Воздух пах озоном, оружейной смазкой, охлаждающей жидкостью высокопроизводительных серверов и свежим тихоокеанским бризом, врывавшимся через бронированные створки открытой террасы.

Над гладким черным столом из композитных материалов мерцали голографические проекции. Трехмерные карты глобального спутникового слежения, тактические схемы движения автономных дронов CLAW, потоки зашифрованных данных военной сети «Skynet-Titan» и аналитические выкладки по остаткам глобального движения «Cordis Die».

У панорамного окна, выходящего на темнеющие волны залива, стоял мужчина.

Гарри Поттеру сегодня исполнилось тридцать пять лет. Но в нем не осталось абсолютно ничего от того хрупкого мальчика с круглыми очками и синяками на ребрах, которого дядя Вернон в далеком две тысячи втором году цинично бросил на окраине трущоб Майами во время семейной турпоездки.

Перед окном стоял широкоплечий, жилистый оперативник спецподразделения высшего уровня допуска. Коротко стриженные темные волосы с легкой проседью на висках, жесткое, словно высеченное из гранита лицо, холодные, внимательные серо-зеленые глаза, привыкшие оценивать окружающее пространство исключительно в категориях угроз, укрытий и секторов обстрела. Поперек левой щеки тянулся тонкий белесый шрам — след осколочного ранения, полученного при штурме укреплений в Йемене. На правом предплечье виднелась замысловатая татуировка, сочетающая эмблему подразделения «Морских котиков» DEVGRU и древнескандинавские руны сокрытия и защиты.

Под его легкой черной тактической футболкой скрывалось тело, закаленное сотнями боевых выходов. Но самым опасным в нем было другое.

Гарри не был сквибом. Он никогда им не был.

То, что напыщенный Дамблдор принял за «отсутствие магии», было феноменальной внутренней окклюзией — редчайшей мутацией магического ядра, которое у Гарри изначально формировалось не как фонтан неконтролируемых выбросов, а как сверхплотный, скрытый термоядерный реактор. Когда старый сержант Фрэнк Вудс, ветеран Вьетнама и тайных операций ЦРУ, случайно подобрал голодного, обозленного двенадцатилетнего волчонка на улицах и оформил опеку, он быстро понял, что парень необычен. Вудс не знал сказок о Хогвартсе, но он знал войну. Он научил Гарри выживать, стрелять, терпеть боль и никогда не сдаваться.

А затем Гарри встретил Дэвида Мэйсона — приемного сына Вудса, своего названного старшего брата. Вместе они прошли ад подготовки «Морских котиков», вместе вступили в элитные ряды JSOC. Дэвид звал его просто «Поттер» или позывным «Спектр».

Именно в спецназе магия Гарри раскрылась по-настоящему. Он не нуждался в деревянных палочках и выкрикивании глупых латинских стишков. Он переплавил свою силу в оружие нового века: ментальный контроль поля боя, бесшумное ускорение кинетики пуль, чары полного поглощения звука и тепла, превращающие его в невидимку для любых оптических и тепловизионных приборов, телекинетическое гашение отдачи крупнокалиберных винтовок и мгновенная реакция, опережающая траекторию летящей пули.

Именно Гарри Поттер был тем, кто стоял плечом к плечу с Дэвидом «Сектором» Мэйсоном во время безумной охоты за Раулем Менендесом. Именно Гарри, когда Менендес был наконец прижат к полу в руинах военной базы в Гаити, жестко перехватил ствол пистолета Мэйсона, направленный в лоб террористу.

– Не делай этого, Сектор, – тихо сказал тогда Гарри, глядя в горящие яростью глаза брата. – Если ты нажмешь на спуск, он победит. Он станет мучеником. «Кордис Ди» зальет кровью весь континент. Мы закроем эту тварь в самой глубокой дыре планеты, живым и бессильным. Это его персональный ад.

Дэвид опустил оружие. И мир уцелел. Вспышка восстания захлебнулась без символа мученичества.

– Ты снова витаешь где-то в прошлом, командир, – раздался мягкий, насмешливый голос за его спиной.

Гарри слегка повернул голову, и жесткие черты его лица мгновенно смягчились.

Из жилого сектора бункера в оперативный зал вышла Хлоя Линч. На ней были свободные спортивные брюки и простая серая майка, открывающая изящные плечи и татуировку на ключице. Темные волосы были небрежно собраны на затылке, а в руках она держала две чашки с дымящимся крепким кофе.

Хлоя. «Карма». Самый гениальный хакер планеты, бывший ведущий разработчик целериума, женщина, которую Менендес планировал использовать для уничтожения мировой инфраструктуры — и которую Гарри лично вытащил из плавучего города «Колосс», выкосив взвод наемников и прикрыв ее собственным телом.

Они были вместе уже три года. Хлоя была единственным человеком, кроме Дэвида и старого Вудса, кто знал о его паранормальных способностях абсолютно всё. Более того, с ее аналитическим, структурированным инженерным умом она помогала ему синтезировать магию с целериумными микрочипами, создавая экспериментальные тактические устройства, аналогов которым не существовало на Земле.

– Просто анализирую отчеты разведки по Тихоокеанскому региону, – спокойно ответил Гарри, принимая чашку и касаясь ее пальцев. Тепло ее кожи привычно отогнало фантомный холод старых воспоминаний. – Менендес сидит в одиночной камере на «Супермаксе», но его спящие ячейки все еще дергаются.

– Брось, Поттер, – Хлоя оперлась бедром о край стола и с улыбкой посмотрела на него снизу вверх. – Сегодня тридцать первое число. Твой день рождения. Единственный день в году, когда даже суровые оперативники JSOC имеют право отключить тактический терминал хотя бы на пару часов. Сектор звонил десять минут назад, они со стариком Вудсом ждут нас в «Убежище» на барбекю. Старик уже ворчит, что ты опять торчишь на дежурстве.

Гарри едва заметно усмехнулся.

– Вудс ворчит всегда. Это его естественное физиологическое состояние.

– И все же, поехали, – Хлоя сделала глоток кофе, ее серые глаза лучились искренней теплотой. – Я заблокировала все входящие директивы Пентагона, кроме уровня красной угрозы. Никто не умрет, если мы исчезнем до завтрашнего утра.

Гарри открыл рот, чтобы ответить, но внезапно замер.

Его тело среагировало быстрее мысли. Мышцы мгновенно натянулись, как стальные тросы. Зрачки расширились, а чашка с кофе осталась неподвижно зажата в руке, хотя температура жидкости внутри мгновенно опустилась до нуля под неосознанным всплеском ледяной магии.

– Гарри? – улыбка сошла с лица Хлои, сменившись мгновенной тревогой. Она знала этот его взгляд. Взгляд хищника, почуявшего чужой оптический прицел. – Что случилось?

– Сеть, – хрипло произнес Гарри. Его голос изменился, стал глухим и вибрирующим. – Не электронная. Магическая.

В глубине его груди, прямо под солнечным сплетением, где покоилось дремлющее ядро, вспыхнула древняя, давно забытая нить. Она была вязкой, липкой, назойливой, несущей в себе привкус затхлой крови, высокомерия и настойчивого зова. Словно кто-то пытался накинуть невидимое лассо на его сущность через тысячи миль океана.

Поттер поставил чашку на стол. Одно плавное движение руки — и пространство вокруг них покрылось прозрачной рябью чар сокрытия. В воздухе перед ним возник сложный голографический дисплей целериумного терминала, соединенный с миниатюрным артефактом-уловителем, который разработала Хлоя.

На экране поползли странные графики: биометрические данные, электромагнитные колебания и… спектрограмма магического поля, взметнувшаяся до критических отметок.

– Фиксирую внешний вектор направленного сканирования, – быстро защелкала по сенсорной панели Хлоя, мгновенно переключившись в режим боевого аналитика. Ее пальцы летали с невероятной скоростью. – Сигнал не цифровой, не спутниковый. Частота аномальная… Боже, Гарри, это совпадает с теми сигнатурами, которые ты описывал! Источник — Британские острова. Координаты: Лондон, район Вестминстера.

Гарри смотрел на мерцающую карту. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

– Родовой ритуал крови, – прошептал он с холодным, убийственным презрением. – Древний поиск по семейной ветви. Они пытаются запеленговать меня.

– Твоя… «семья»? – Хлоя подняла на него взгляд, полный отвращения к тем, кто когда-то выбросил двенадцатилетнего ребенка на произвол судьбы. – Те клоуны в мантиях, о которых ты рассказывал? Какого черта им понадобилось спустя двадцать четыре года?

– Понятия не имею, – Гарри медленно выдохнул, концентрируя силу в кончиках пальцев. Воздух вокруг его ладони затрещал от статического электричества. – Но вряд ли они решили прислать мне открытку на день рождения. Если старый манипулятор Дамблдор взялся за кровную магию, значит, их жалкая войнушка окончательно зашла в тупик. И они решили вспомнить про списанный со счетов мусор.

– Сигнал нащупывает обратную связь, – предупредила Хлоя, выводя на экран схему противодействия. – Они используют архаичный компас. Если мы не оборвем связь, они получат точные географические координаты этого сектора через пять минут. Что делаем? Глушим?

– Нет, – на губах Гарри появилась опасная, хищная усмешка, от которой у любого террориста в мире застыла бы в жилах кровь. – Не глушим. Дай им координаты.

Хлоя на секунду замерла, удивленно глядя на него:

– Ты уверен? Они придут сюда.

– Они придут туда, куда я им позволю, – Гарри переключил интерфейс, отправляя данные на тактический коммуникатор Дэвида Мэйсона. – Подмени точку выхода. Смести вектор на заброшенный складской терминал в доках Лонг-Бич. Сектор семь. Автономный периметр, никаких гражданских, полная система подавления радиоэлектронных и пространственных сигналов.

– Поняла, – пальцы Хлои забарабанили по клавишам, создавая изощренную цифровую и энергетическую петлю. – Вектор перенаправлен. Их компас покажет, что «потерянный мальчик» прячется в старом портовом складе в Калифорнии. Они проглотят наживку.

Гарри закрыл глаза, нащупывая внутренним зрением ту самую мерзкую, тянущую нить крови. Он почувствовал отголосок чужой магии на том конце — самодовольную, рыхлую, недисциплинированную силу своего младшего брата Годрика, обрамленную ментальными чарами Дамблдора. Они праздновали успех. Они думали, что поймали след беззащитной овечки.

Гарри аккуратно, ювелирным усилием воли, завязал этот след в узел на целевой точке в доках, после чего безжалостно отсек остальную часть ментального канала ментальным ударом.

В бункере снова воцарилась тишина. Лишь мерно гудели серверы.

– Мэйсон уже ответил? – спросил Гарри, направляясь к оружейному шкафу в глубине зала.

– Да, – Хлоя посмотрела на свой планшет. – Сектор пишет: «Барбекю отменяется? Выдвигаюсь на точку с группой поддержки и тяжелыми дронами. Вудс требует оставить ему радиоканал с прямой трансляцией, чтобы послушать, как ты надерешь задницы британским магам».

Гарри приложил ладонь к биометрическому замку оружейной. Тяжелая створка с тихим шипением отъехала в сторону, открывая арсенал, способный экипировать штурмовую группу спецназа.

Он достал легкий тактический бронежилет скрытого ношения с интегрированными целериумными пластинами и рунической гравировкой по внутреннему слою кевлара. Следом на стол легли два кастомизированных пистолета с глушителями, штурмовая винтовка с оптическим прицелом новейшего поколения и подсумок с гранатами электромагнитного и светошумового действия. Никаких остроконечных шляп. Никаких шелковых мантий. Только практичность, свинец, композитная броня и магия, превращенная в смертоносный скальпель.

– Они думают, что я — беспомощный сквиб, – негромко произнес Гарри, затягивая ремни тактической кобуры на бедре. – Они думают, что могут ворваться в мою жизнь, потребовать покорности и использовать меня как разменную монету в своей нелепой, бесконечной войне, которую они даже не способны закончить.

Хлоя подошла к нему сзади, положив ладони на его плечи. Ее прикосновение было твердым и уверенным.

– Покажи им, во что превращается брошенный ребенок, когда его воспитывает армия, Гарри.

Оперативник повернулся к ней, поймал ее взгляд и коротко коснулся ее губ своими.

– Они хотели вернуть Гарри Поттера, – его голос звенел холодной сталью. – Но они понятия не имеют, что вместо мальчика к ним придет Призрак. И когда я закончу с их гостями… я сам отправлюсь в Лондон. Пора положить конец этой войне. По моим правилам.