Я хочу домой!

Вселенная никогда не отличалась милосердием. Ни в первой жизни, ни во второй.

Шин Соён знала это так же отчетливо, как помнила холод сеульского асфальта, въевшийся под ногти в тот дождливый вечер. Ей было семь, когда мир раскололся впервые: визг тормозов, глухой удар многотонного металла, хруст костей и темнота, в которой навсегда утонули голоса родителей. Потом был приют. Серые казенные стены, вечный сквозняк и липкий, въедливый страх перед грохочущими на перекрестках машинами. Она научилась быть незаметной. Научилась быть колючей, циничной, не подпускать к себе никого ближе расстояния вытянутой руки. Ей казалось, что если стать невидимкой, судьба просто забудет о ее существовании.

Судьба не забыла. В восемнадцать лет она снова услышала этот звук.

Слепящий свет фар сквозь ливень. Запах паленой резины. И чудовищная, неотвратимая махина грузовика, несущаяся прямо на нее. Тогда Соён успела лишь зажмуриться, думая, что на этом всё закончится.

Но вместо небытия ее швырнуло в Ишгар.

Гелиос выдернул ее душу из переломанного тела, спас, перетащил через грань миров, растратив почти все свои божественные силы и обратившись в обезумевшего, агонизирующего зверя. Соён проснулась среди незнакомых исполинских деревьев Священного леса, не помня ничего, кроме ужаса перед сталью и своей прошлой земной жизни. Она не знала, что когда-то, четыреста лет назад, звалась Син Леорой. Не знала, что была богиней, повелевавшей чистейшим первородным светом, равной драконам и почитаемой королями.

Она была просто испуганной, изломанной девчонкой с посттравматическим синдромом, которой навязали магию и чужую судьбу.

А потом в ее жизнь ворвался он.

Шумный, невыносимый, пропахший костром, дымом и абсолютным безрассудством. Нацу Драгнил.

«Хвост Феи» стал тем местом, которое Соён поначалу искренне ненавидела за отсутствие тишины. Там невозможно было замкнуться в себе. Там выбивали двери с ноги, швырялись столами, орали песни во все горло, плакали, не стыдясь слез, и бросались в бой за любого, на ком стояла метка гильдии. Они были ненормальными. Бунтарями, дикарями, стихийным бедствием.

И они стали ее семьей.

Соён медленно, шаг за шагом, оттаивала. Она сжимала рукоять своей верной рапиры, когда на Магнолию обрушился «Фантом Лорд», вставая стеной рядом со стариком Макаровым и исцеляя его раны чистым белым пламенем. Она стояла насмерть у Райской Башни, глядя в безумные глаза Джерара Фернандеса и разбивая священным светом морок воскрешения Зерефа. Она вправляла мозги зарвавшемуся Лаксусу, когда над городом завис «Храм Молний», не позволяя гордыне уничтожить узы крови. Они остановили древнее зло Нирваны, вырвали из лап тьмы маленькую Венди, показав испуганной девочке, что в этом жестоком мире есть те, кто никогда ее не предаст.

Они падали в бездну Эдоласа — мира, где магия была исчерпана до капли. Там не было двойника Шин Соён, ведь она пришла с Земли, но там помнили тень Син Леоры. Оттуда она принесла на левом плече темную короткую накидку — трофей, напоминание о том, что границы миров тонки, как лед по весне.

Они вернулись домой победителями. Казалось, теперь им всё по плечу. Они были несокрушимы.

А потом наступил проклятый экзамен на звание мага S-класса.

Священный остров Тенрю. Земля, хранившая могилу первого мастера Мавис, земля, в чьих корнях магия Соён звенела и пела на забытом божественном наречии, поднимая со дна души осколки чужой, древней памяти. И ад, в который превратился остров, когда из облаков вынырнул черный корабль «Сердца Гримуара».

Они бились за каждый метр священной земли. Ломали кости, срывали связки, вычерпывали внутренние резервы до сухого дна. Соён помнила, как дрожали пальцы, натягивая тетиву Священного лука, как крошилась броня врагов под рассекающими ударами света Гелиоса. Они победили Аида. Окровавленные, едва держащиеся на ногах, они рухнули на траву, улыбаясь друг другу сквозь копоть и пепел. Они верили, что худшее позади.

Но небо потемнело.

Воздух стал тяжелым, как свинец, вибрирующим от первобытного ужаса. Небосвод распороли гигантские черные крылья, и на остров опустилась погибель.

Акнология.

Черный Дракон Апокалипсиса. Соён помнила, как внутри всё заледенело. Это был не просто страх — это был парализующий, абсолютный ужас жертвы перед воплощенной смертью. Ее трясло так, что зубы выбивали дробь, а перед глазами снова неслись слепящие фары сеульского грузовика. Та же неотвратимость. Та же беспомощность перед безжалостной силой.

Они все думали, что это конец. Макаров, пытавшийся задержать чудовище голыми руками... слезы ребят... бессилие.

Но потом Нацу зарычал.

Этот чертов безбашенный дракон поднялся с колен. Сплюнул кровь в траву, оскалился и сделал шаг навстречу гибели. Он не собирался сдаваться. И вслед за ним поднялись остальные. Грей, Эрза, Люси, Венди, Гажил... Они вставали один за другим, упрямо глядя в горящие глаза дракона. Они должны были защитить остров. Защитить друг друга.

Соён тоже заставила себя встать. Колени дрожали, ребра, треснувшие в битве с темными магами, пронзила острая боль, но она сделала шаг вперед. Нацу перехватил ее пальцы, сплетая их в замок. Она физически ощутила жар его ладони — обжигающий, живой, разгоняющий ледяной кошмар внутри ее груди. Его плечо уперлось в ее плечо.

– Мы вернемся домой! Все вместе! – крикнул Нацу, и его голос перекрыл вой поднявшейся бури.

– Вместе, – прошептала Соён, сжимая его пальцы до побелевших костяшек.

А в следующую секунду Акнология взмыл в зенит, распахнул пасть, собирая колоссальный поток разрушительной энергии, и небо разорвал оглушительный, стирающий реальность рев.

Ослепительная вспышка белизны поглотила всё: крики друзей, грохот распадающегося острова, тепло руки Нацу.

А потом наступило небытие.

---

Первым вернулось осязание. Вернее — адская, пульсирующая боль.

Она вспыхнула в левом боку, словно туда вогнали раскаленный докрасна железный штырь и медленно провернули. Перевязанные наспех ребра, треснувшие еще во время штурма «Гримуара», теперь явно были сломаны окончательно при падении. Каждый поверхностный вдох отзывался в легких хрустом и жгучей агонией.

Соён судорожно раскрыла рот, пытаясь затянуть в себя воздух, но вместо облегчения ее захлестнула слепая паника.

Она задыхалась.

Воздух был чистым, холодным, пахнущим влажной хвоей и незнакомыми терпкими цветами, но в нем не было... эфира.

Маг питается эфирными наночастицами из атмосферы, они циркулируют в легких, как кислород в крови, поддерживая связь тела с внутренней магической жилой. Здесь же царила звенящая, мертвая пустота. Магический фон был настолько чуждым, плоским и разреженным, что внутренний источник Соён, и без того выжженный до предела святой магией и ударом Акнологии, сжался в крошечную ледяную точку. Ее тело, привыкшее к насыщенному волшебством воздуху Фиора, словно выбросили из океана на раскаленный песок.

Она опустила взгляд на свои дрожащие руки. Белые перчатки были перепачканы гарью, землей и свежей багровой кровью. Ее колотило крупной, неуправляемой дрожью, слезы сами собой катились по щекам, размывая копоть на скулах.

– Мы... выжили? – сорвался с запекшихся губ хриплый, дрожащий шёпот. – Мы смогли? Нацу... мы...

Она резко повернула голову, игнорируя вспышку боли в шее.

Вокруг не было выжженных скал Тенрю. Не было ревущего океана. Не было гигантских корней Великого Древа.

Не было никого.

Ни розоволосого придурка, чье тепло она еще секунду назад чувствовала на своей ладони. Ни рыжих волос Эрзы. Ни запаха льда Грея. Ни слез Люси.

Она была одна.

Абсолютно, оглушающе одна посреди ухоженной, незнакомой лесной поляны, окруженной высокими темными деревьями с серебристой корой.

– Гелиос?! – вскрикнула Соён, срывая голос в панике.

Рядом послышался тяжелый, натужный хрип. Белый лис, чья шерсть всегда сияла мягким золотистым ореолом, лежал в нескольких шагах от нее, уткнувшись мордой в прелые листья. Желтые узоры на его шкуре потускнели, напоминая увядшие осенние листья. Он с трудом поднял голову, его янтарные глаза были затуманены нечеловеческой усталостью.

– Гелиос! – Соён попыталась подползти к нему, но правая нога подло подкосилась, и она рухнула на колени, пачкая короткие шорты в сырой земле. – Где все?! Куда... куда мы попали?! Где гильдия?!

Дух света лишь слабо прижал уши, силясь встать на лапы, но его передняя лапа дрожала и подламывалась. Он снова растратил себя, спасая ее от распада материи во время удара дракона. Он опять вытащил ее с того света, но на этот раз они оказались черт знает где.

И тут тишину леса разрезал тихий, настороженный девичий голос:

– Эй...

Соён замерла, вскинув голову. Ее сердце пропустило удар, а затем заколотилось о ребра, как пойманная птица.

– Виви, осторожно! – раздался резкий, властный мужской окрик, наполненный неподдельной угрозой.

Шорох тяжелых шагов, шелест раздвигаемых кустов, звяканье металла.

– Господин Азин, она прошла сквозь охрану! Как это возможно?! Барьер периметра даже не дрогнул!

Соён вздрогнула и на чистых, вбитых годами тренировок рефлексах отскочила назад.

Движение было слишком резким. Сломанные ребра сдавило с такой сокрушительной силой, что в глазах потемнело. Дыхание перехватило, изо рта вырвался сдавленный стон, перешедший в сиплый хрип. Девушка судорожно вцепилась левой рукой в бок, под белым жакетом хлюпнуло, и белая перчатка мгновенно пропиталась горячей, липкой кровью. Рана открылась заново.

Паника, холодная и липкая, подкатила к самому горлу.

Дрожащая правая рука метнулась к поясу, пальцы сомкнулись на рукояти рапиры. Металл отозвался слабым, угасающим теплом Гелиоса. Соён выставила клинок перед собой, перехватив его покрепче, хотя кисть ходила ходуном, а колени предательски подгибались.

Перед ней стояли трое. И они выглядели совершенно не так, как маги Фиора.

Чуть впереди, заслоняя остальных широкой спиной, застыл молодой мужчина. Высокий, статный, с угольно-черными волосами, небрежно падающими на лоб, и пронзительными, горящими опасным огнем алыми глазами. В его взгляде читалась хищная, ледяная расчетливость высшего хищника, для которого любое чужое движение — повод для немедленной расправы. Правая рука незнакомца была властно выставлена в сторону, защищая ту, что стояла позади него. От него исходила такая плотная, тяжелая аура подавления, что воздух вокруг казался густым, как смола.

За его спиной пряталась миниатюрная девушка. У нее были длинные, струящиеся белоснежные волосы и огромные, круглые фиолетовые глаза, в которых застыл неподдельный испуг вперемешку с растерянным любопытством. Она выглядела хрупкой, почти эфемерной, держась за край темного плаща черноволосого мужчины так, словно искала в нем единственное спасение.

Слева от них замер еще один парень — суровый, собранный, с длинными черными волосами, стянутыми в высокий хвост, и такими же алыми глазами, сканирующими Соён с холодной профессиональной ненавистью телохранителя.

А у ног предводителя...

Соён судорожно сглотнула, чувствуя, как по виску стекает холодный пот.

У ног черноволосого, припав к земле и вздыбив лоснящуюся черную шерсть, скалилась огромная пантера. Зверь утробно рычал, обнажая чудовищные белые клыки, и не сводил с Соён желтых, налитых кровью глаз, ожидая лишь малейшего жеста, лишь одного слова своего хозяина, чтобы броситься и перегрызть ей горло.

«Это не маги... – в паническом бреду билась мысль в голове Соён. – У них другая аура. Совсем другая. Нет эфира... Нет волшебных кругов... Кто они?!»

Черные пряди ее собственной прически, верхний ярус каре, растрепались и лезли в глаза, длинные нижние пряди, струящиеся до самых бедер, спутались и пропитались гарью. Белый жакет без рукавов был изодран, накидка на левом плече — эдоласский трофей — держалась на честном слове. Желтая метка «Хвоста Феи» на левой голени казалась единственным якорем, привязывающим ее к реальности, но эта реальность рассыпалась прямо на глазах.

– Кто... Кто вы?! – в панике вскрикнула Соён.

Голос сорвался на хриплый полушепот. Она попыталась сделать шаг назад, увеличивая дистанцию, но нога наткнулась на корень дерева, и тело прошила такая ослепляющая вспышка боли, что воздух снова выбило из легких.

«Нет... Я не смогу! – внутренности скрутило от подступающей тошноты. Рука с рапирой опустилась на пару сантиметров, металл задрожал. – Мой резерв пуст. Гелиос едва жив... Я не смогу сейчас сражаться! Что мне делать?! Нацу... где ты?! Что мне делать?!»

Мужчина с горящими алыми глазами медленно опустил взгляд на ее истекающий кровью бок, затем на обнаженную рапиру и, наконец, впился взглядом в ее лицо. В его глазах не было жалости — лишь острое, почти научное любопытство, смешанное с естественным для его натуры высокомерием.

– Это я должен задать этот вопрос, – произнес он низким, бархатистым голосом, от звука которого по спине Соён пробежали мурашки. Каждый звук его речи сочился властью человека, привыкшего повелевать жизнями. – Ты стоишь на закрытой территории клана Грейс. Ты упала прямо с неба, пробив защитный купол, на котором завязана магия десяти высших магов. И при этом от тебя разит кровью, гарью и... чем-то до смешного святым.

– Господин Ахин, – тихо, напряженно подал голос парень с хвостом, Азин, слегка смещаясь вбок и кладя руку на эфес короткого меча. – Позвольте мне устранить угрозу. Она нестабильна. Зверь рядом с ней — не оборотень и не обычный хищник. Это монстр неизвестного происхождения.

Огромная черная пантера у ног Ахина согласно зарычала, сделав плавный, бесшумный шаг вперед. Мускулы под гладкой шкурой хищника перекатывались, когти взрыли влажный дерн.

Гелиос позади Соён глухо, угрожающе зашипел. Несмотря на слабость, белый лис оскалил пасть, и вокруг его шерсти вспыхнули слабые, но чистые золотые искры божественного пламени. Он попытался приподняться, заслоняя создательницу, но его лапы разъехались, и он лишь тяжело осел на бок, не сводя яростного янтарного взгляда с пантеры.

– Стойте! – внезапно раздался тонкий, испуганный вскрик.

Беловолосая девушка — Виви — сделала шаг из-за спины Ахина, умоляюще глядя на него снизу вверх своими огромными фиолетовыми глазами.

– Ахин, подожди! Не надо! Она же... она умирает!

– Виви, отойди назад, – даже не повернув головы, холодно бросил черноволосый. Его алые глаза не отрывались от лица Соён. – Ты слишком наивна. В мире хищников раненый зверь — самый опасный. Он нападает не ради победы, а от безысходности.

– Но она человек! – упрямо пискнула Виви, хотя ее кроличьи инстинкты наверняка вопили об опасности, требуя забиться в самую глубокую нору от одного вида обнаженного оружия и запаха свежей крови. – Посмотри на нее, она едва на ногах держится! И ее лис... он защищает ее, а не нападает!

– Кем бы она ни была, она нарушила границу, – отрезал Азин.

Соён слышала их голоса словно сквозь толщу мутной воды. Мир перед глазами начал крениться вправо. Черная фигура Ахина Грейса двоилась, алые глаза расплывались кровавыми пятнами. Воздуха катастрофически не хватало. Легкие горели, будто в них насыпали толченого стекла.

«Клан Грейс? Оборотни? О чем они говорят?.. – панически метались мысли. – Где Фиор? Где Совет магов? Где Магнолия?! Неужели удар Акнологии выбросил меня... в другой мир? Опять?!»

Эта мысль стала последней каплей. Отчаяние, копившееся с момента гибели на Земле, через все битвы, кровь и потери, прорвало плотину. Она только что нашла свой дом. Она только что научилась доверять людям, научилась любить эту безумную гильдию, поверила Нацу, когда он обещал, что они вернутся вместе...

И снова потеряла всё.

– Назад... – выдохнула Соён, отчаянно пытаясь удержать ускользающее сознание. Она подняла левую руку, белая перчатка которой насквозь промокла от ее собственной крови, и попыталась призвать хоть каплю света. – Не подходите...

Крошечная золотая искра, бледная и жалкая, сорвалась с кончиков ее пальцев и тут же с шипением погасла, не найдя подпитки в мертвом, лишенном эфира воздухе.

Сердце пропустило глухой, тяжелый удар. Источник опустел до донышка.

Ноги окончательно подкосились.

Рапира со звоном выпала из ослабевших пальцев, ударившись о влажные корни. Соён покачнулась, попыталась ухватиться за ствол дерева, но пальцы лишь беспомощно соскользнули по влажной коре.

– Соён!.. – донесся до нее слабый ментальный крик Гелиоса.

Темнота, клубившаяся по краям зрения, стремительно сомкнулась, поглощая силуэты черноволосого мужчины, испуганной девочки с белыми волосами и скалящегося зверя. Земля метнулась навстречу, и последнее, что почувствовала Шин Соён перед тем, как окончательно провалиться в бездну, — это судорожное, отчаянное прикосновение собственной ладони к желтой метке гильдии на голени.

«Хвост Феи... пожалуйста... пусть это будет просто кошмар...»

---

Когда ее тело безвольно рухнуло на землю, в лесу воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистым хрипом раненого белого лиса.

Азин мгновенно сделал шаг вперед, клинок в его руке наполовину покинул ножны:

– Господин Ахин, я добью зверя и...

– Стой, – раздался спокойный, ленивый голос главы клана Грейс.

Ахин не спеша подошел к неподвижному телу чужачки. Черная пантера бесшумно следовала за ним шаг в шаг, продолжая глухо ворчать, но уже без прежней агрессии — хищник чувствовал, что добыча больше не представляет угрозы.

Мужчина остановился в полушаге от лежащей без сознания девушки. Носком начищенного до зеркального блеска черного сапога он осторожно отодвинул упавшую рапиру. Клинок был выкован из неизвестного металла, тонкий, изящный, и от него все еще исходило слабое, едва уловимое тепло.

Ахин опустился на одно колено. Его алые глаза сузились, изучая странную гостью.

Черные волосы, подстриженные странными, резкими слоями — короткий верх, длинный низ до самых бедер. Странная одежда: белый жакет с золотой вышивкой, пропитанный гарью и кровью, портупеи, накидка на левом плече из плотной, грубой ткани, совершенно не похожей на текстиль их империи.

И метка.

Ярко-желтый рисунок на голени, напоминающий птицу или хвостатого зверька. Не герб ни одного из известных благородных домов или территорий оборотней.

– Ахин... – Виви робко подошла ближе, прячась за его плечом и с ужасом глядя на алую лужу, медленно расплывающуюся под боком девушки. – Она... она ведь не дышит почти.

Ахин протянул руку в черной кожаной перчатке и коснулся шеи Соён. Кожа девушки была пугающе холодной, но под пальцами слабо, судорожно бился частый пульс.

А затем мужчина замер.

В тот момент, когда его пальцы коснулись ее кожи, его собственная звериная сущность — древняя, гордая черная пантера внутри его души — внезапно затихла, словно припав к земле перед чем-то неизмеримо более древним и могущественным. Это длилось лишь долю секунды, слабое эхо чужой, угасшей силы, но Ахин Грейс обладал слишком чутким восприятием, чтобы списать это на показания усталых чувств.

Он медленно перевел взгляд на белого лиса. Тот лежал, тяжело дыша, и смотрел на мужчину своими янтарными глазами. В этом взгляде не было страха животного перед высшим хищником. Там была лишь холодная, тысячелетняя мудрость и предупреждение.

– Занимательно, – протянул Ахин, и на его губах появилась едва заметная, хищная полуулыбка, от которой у подчиненных обычно мороз бежал по коже.

– Господин? – настороженно переспросил Азин.

– Позови главного лекаря в восточное крыло поместья. Немедленно.

Азин округлил глаза:

– Вы хотите забрать ее в поместье?! Неизвестную, которая пробила барьер и владеет неизвестной магией?!

– Она не владеет магией, Азин, – Ахин легко, не обращая внимания на пачкающую пальто кровь, подхватил легкое, изломанное тело девушки на руки. Ее голова бессильно запрокинулась назад, черные пряди рассыпались по его предплечью. – Она сама — источник чего-то совершенно иного. И если она сдохнет прямо сейчас, я так и не узнаю, как человеческая девчонка смогла разорвать пространство над территорией черных пантер.

Он поднялся на ноги, удерживая Соён так легко, будто она ничего не весила. Повернувшись к замершему лису, Ахин холодно бросил:

– Если хочешь жить и дальше охранять свою хозяйку — ползи следом, белый пес. Второй раз предлагать не стану.

Пантера у его ног глухо фыркнула, разворачиваясь в сторону виднеющихся сквозь кроны деревьев шпилей особняка Грейс. Виви семенила следом, не сводя сочувственного взгляда с бледного, перепачканного лица незнакомки.

А далеко позади, в другом мире, на выжженной дотла глади океана, где только что исчез священный остров Тенрю, не осталось ничего, кроме плавающих обломков и свистящего ветра.

Шин Соён еще не знала, что вернулась не просто в чужой мир.

Она попала в логово хищников, где слабость каралась смертью, а выживание требовало зубов и когтей. Но те, кто держал ее сейчас на руках, тоже еще не знали, что в теле этой умирающей девушки спала богиня, чье пробуждение было способно сжечь дотла даже самую глубокую тьму.