Мир героев и уходящей эпохи

К шуму привыкаешь странно. Сначала он оглушает, кажется ненужным хаосом, раздражает слух, привыкший к звенящей, кристальной тишине ледяных залов Айсбера. Но со временем этот гул становится дыханием.

Айселин научилась различать оттенки этого шума. Вот трещит разлетающаяся в щепки дубовая скамья — значит, Нацу снова сцепился с Греем, и сейчас чья-то голова непременно познакомится с барной стойкой. Вот сдавленный стон Люси, у которой опять не хватает денег на аренду, а следом — звонкое «Айя!» Хэппи, протягивающего всем подряд полусырую полосатую рыбу. В углу, скрестив ноги, медитировала Эрза, методично поедая клубничный торт с такой сосредоточенностью, будто отражала штурм крепости. Чуть дальше маленькая Венди смущенно улыбалась, слушая ворчание Чарли о том, что «эти варвары никогда не повзрослеют».

Айси сидела за дальним столиком у окна. На ее коленях лежала книга — бульварный роман о побеге принцессы с бродячим менестрелем, который Люси дала ей «чисто для расширения кругозора». Айселин никогда бы не призналась вслух, но история ей нравилась. В ней была наивная, глупая теплота, которой в ее собственном прошлом не существовало вовсе.

– Снова читаешь о любви? – раздался спокойный, бархатный голос над ухом.

Исфрид опустился на скамью напротив. Его белые волосы, достававшие до середины спины, были аккуратно перехвачены тонким серебряным шнурком, а бирюзовые глаза смотрели мягко, без тени той застарелой боли, что терзала его в первые недели после освобождения. Он поставил перед сестрой чашку с горячим мятным чаем. Пар поднимался к низким балкам потолка, тут же кристаллизуясь в воздухе рядом с ладонью Айселин.

– Это тренировка эмоционального восприятия, Им, – невозмутимо ответила она, перелистывая страницу кончиком пальца в белой перчатке. – Я фиксирую поведенческие паттерны персонажей.

– Разумеется, – усмехнулся брат. – Именно поэтому ты сидишь над сороковой страницей уже двадцать минут и даже не делаешь пометок на полях.

Айси слегка прищурилась, ее бирюзовый взгляд без бликов скользнул по его лицу:

– Ты стал слишком наблюдательным. Макаров дурно на тебя влияет.

– Скорее, жизнь без цепей на запястьях делает зрение острее, – тихо отозвался Исфрид, и в его голосе промелькнула редкая, но неподдельная благодарность.

Шесть месяцев. Ровно полгода прошло с тех пор, как они покинули погруженный в вечный магический сон Айсбер и переступили порог гильдии «Хвост Феи». За это время Айселин перестала быть просто холодным механизмом, аналитическим ядром, жертвующим собой ради выживания остатков королевства. Она научилась спорить с Греем о плотности ледяных конструкций — Фуллбастер создавал форму из воображения, мгновенно и дерзко, в то время как магия Айси базировалась на молекулярной структуре холода и непоколебимых барьерах. Она блокировала внезапные выпады Нацу, когда тот с диким криком «Айси, зацени новый напор!» пытался растопить ее лед, и сухо констатировала: «Температура твоего пламени недостаточна на триста градусов, Драгнил. Попробуй еще раз, когда перестанешь жевать уголь».

Они нашли здесь дом. Не крепость, не поле боя, а место, где можно было просто дышать.

Но покой магов гильдии никогда не длился долго.

Поручение казалось рутинным, насколько вообще могли быть рутинными дела в Фиоре. Магический совет зафиксировал всплеск аномальной энергии в северных отрогах хребта Кель-Дор. Старая скверна лорда Валтора, как ядовитые корни, все еще тлела в геотермальных жилах земли, и на этот раз пробудился забытый артефакт — реликвия времен первых войн с демонами Зерефа. Команда Нацу была задействована на границе с Боско, Эрза уехала на срочное разбирательство в столицу, и мастер Макаров доверил миссию близнецам Шуэн.

«Вы знаете природу северной магии лучше любого из нас, дети мои, – сказал мастер, поглаживая усы. – Запечатайте его и возвращайтесь. К ужину обещали привезти бочонок яблочного сидра».

Они добрались до святилища в ущелье за двое суток.

Древний каменный свод дышал сыростью и тяжелой, липкой магической гарью. В центре полуразрушенного алтаря парил темно-багровый кристалл, окруженный вихрем черных искр. Воздух звенел от неестественного давления.

Исфрид работал безупречно. Его ладони, окутанные черным, пожирающим божественным холодом, чертили в воздухе древние печати. Руны сияли серебром, ложась на плиты алтаря с ювелирной точностью, свойственной только магам высшего ранга.

– Структура нестабильна, Айси, – не оборачиваясь, произнес брат. Его голос был предельно сосредоточен. – Внутри запечатана эфирная масса эпохи Тартароса. Если я ошибусь хоть в одном символе связки, ущелье сложится внутрь себя.

– Работай. Периметр чист, – ответила Айселин, замерев в десяти шагах позади него.

Ее левая рука была слегка опущена, татуировка двух снежинок тускло мерцала под тканью, готовая выпустить барьер абсолютной защиты. Кольцо на указательном пальце слабо вибрировало, предупреждая об изменении плотности магии.

Они ошиблись лишь в одном: они думали, что пришли первыми.

Тень отделилась от свода пещеры без звука. Это было не животное и не человек. Существо с пепельной кожей, вытянутой звериной мордой и четырьмя изогнутыми рогами рухнуло на каменный пол, вздымая волну удушливого серного жара. На его груди пульсировало клеймо — символ одной из малых врат Тартароса, чудом уцелевший осколок культа демонов Зерефа.

– Чистокровные дети севера... – проскрежетал демон, и его пасть озарилась багрово-черным огнем. – Ваша плоть охладит мое рождение!

– Айси, осторожно! – вскрикнул Исфрид, не прерывая плетения рун. Его пальцы дрогнули, удерживая распадающийся контур печати. – Он повелевает огнем, который даже наш лед будет непросто одолеть! Это проклятое пламя!

– Заканчивай руны, Им, – холодно бросила Айселин.

Ее фигура сместилась вперед с грацией танцующего клинка. В правой ладони, рассекая воздух, материализовалась рапира из чистейшего, спрессованного до плотности алмаза льда. Оружие не отражало свет — оно поглощало его. Особая техника Айсбера: этот клинок не резал плоть, он бил сквозь материю, замораживая сами нервные импульсы и рассекая духовные связи.

Демон взревел, выбрасывая вперед сплошную стену смоляного огня. Жар ударил в лицо, обжигая даже сквозь природную устойчивость к холоду.

– Ледяной барьер Хранительницы: Нулевой порог! – звонко выкрикнула девушка.

Перед ней вырос полупрозрачный лазурный щит, изукрашенный узорами кристаллов. Пламя с гулом ударило в преграду, разлетаясь мириадами шипящих искр. Камень под ногами плавился, превращаясь в стекло. Айселин удерживала заклинание, просчитывая следующий шаг чудовища: шаг влево, взмах когтистой лапы, повторный выброс через три десятых секунды...

Она шагнула сквозь собственную завесу, готовая вонзить рапиру в основание шеи демона, туда, где пульсировал его нервный узел.

Но тварь оказалась хитрее.

Демон даже не взглянул на нее. Его багровые глаза-бусины метнулись мимо Айселин — прямо туда, где у алтаря стоял Исфрид, скованный необходимостью удерживать формулу запечатывания. И еще дальше — на висящий в воздухе кристалл.

Пасть чудовища захлопнулась, и из сложенных когтей вырвался не широкий поток, а тонкий, как игла, луч концентрированного черного огня. Он прошел в дюйме от плеча Айси.

– Артефакт! – крикнула она, и в ее голосе впервые за полгода прорезался неподдельный ужас. – Ис, он целится в артефакт!

– Черт! – выдохнул Исфрид.

Он попытался перенаправить плетение, закрыть кристалл телом или собственной магией Убийцы богов, но было слишком поздно. Черная огненная игла вонзилась прямо в сердцевину реликвии.

Время словно остановилось.

Кристалл не раскололся. Он издал звук, похожий на предсмертный стон живого существа, и мгновенно вывернулся наизнанку. Пространство треснуло, как тонкий лед под тяжестью исполина. Эфирные потоки взбесились, сталкиваясь с проклятой силой демонического огня. Возникла гравитационная воронка, разрывающая ткань реальности.

Айселин успела лишь броситься к брату, сбивая его с ног и смыкая вокруг них двоих купол абсолютного барьера.

Мир ослеп. Грохот схлопывающегося измерения поглотил рев демона, треск камня и крик Исфрида. Затем наступила пустота — без звука, без холода, без мысли.

---

Первым пришел запах.

Это не был привычный, резкий запах горящих дубовых поленьев из очага гильдии, не был он и смолистым духом костров, которые они разводили с братом во время переходов. Этот запах нес в себе химическую, удушливую горечь. Пахло паленой синтетикой, раскаленной землей и чем-то сладковато-гнилостным, от чего мгновенно свело челюсти.

Потом послышались голоса. Неясные, приглушенные расстоянием, они звучали надрывно, срываясь на отчаянный, панический крик:

– Уходите в лагерь!.. Он повсюду!.. Где чертов огнетушитель?!

– Влад-сенсей, газ движется на восток!..

Айселин открыла глаза. Зрение возвращалось медленно, сквозь серую мутную пелену. Она сидела на коленях, привалившись спиной к грубому, шершавому стволу незнакомого хвойного дерева, и судорожно вдохнула воздух.

Легкие обожгло. Девушка закашлялась, прижав ладонь в перчатке к губам.

– Ис... – позвала она тихо. Голос звучал хрипло, непослушно.

– Да, – раздался глухой ответ справа.

Исфрид уже поднимался на ноги, опираясь ладонью о влажный мох. Его белая туника была покрыта пеплом, длинные волосы спутались, а на лице застыло выражение глубочайшего недоумения и тревоги. Он судорожно втянул носом воздух, запрокинув голову, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

– Здесь нет эфира, Айси.

Слова брата упали тяжелыми камнями. Айселин мгновенно сосредоточилась, обращаясь внутрь себя.

Пустота.

В воздухе вокруг них не было привычной магической взвеси, не было жизненных токов земли, которыми дышал весь Фиор. Атмосфера казалась стерильной, мертвой, словно их заперли в стеклянном саркофаге. Только их собственные внутренние источники — глубокие, бережно хранимые резервы магии — отзывались на зов, пульсируя ровным, холодным светом. Второй источник, открытый когда-то с таким трудом, спасал положение, но восстанавливать силы из окружения было невозможно.

– Но этот запах, Айси... – Исфрид шагнул вперед, раздвигая ветви густого кустарника.

– Да. Огонь, – Айселин оттолкнулась от дерева, поднимаясь на ноги с идеальной осанкой, невзирая на ноющую боль в лопатках, где старый шрам отреагировал на пространственный переход. – Но не теплый, как у нашего огненного дурака, а...

Она замерла, глядя сквозь кроны деревьев вниз по склону холма.

Ночной лес тонул в неестественном, призрачном сиянии. Деревья, кусты, трава — все было объято яростными, ревущими сполохами кобальтово-синего пламени. Оно пожирало вековые стволы с пугающей скоростью, вздымая к черному небу снопы лазурных искр.

– Синий, – закончила Айселин, и ее бирюзовые глаза сузились, превращаясь в две ледяные щели. – Он горячий и одновременно неестественно холодный по своей природе. В нем нет созидания, только чистое уничтожение.

– Это не единственный запах, – Исфрид поморщился, зажимая нос рукавом. – Ниже по ветру... чувствуешь? Какая-то редкая дрянь. Горькая, тяжелая. И спать хочется. Сознание плывет, стоит сделать глубокий вдох.

Айселин прислушалась к организму. Пониженная температура ее тела обычно замедляла действие ядов, но этот туман, ползущий фиолетово-серыми клубами сквозь низину, действовал напрямую на центральную нервную систему.

– Не вдыхай его, – приказала она коротко. – Задержи дыхание и активируй внутреннюю циркуляцию. Пошли. Нужно разведать обстановку.

Они двинулись вниз по склону бесшумно, как две тени, рожденные среди северных торосов. Сапоги Айселин едва касались тлеющей травы. На бегу она коснулась пальцами стального браслета на правом плече — артефакт слабо пульсировал, фиксируя множественные очаги неизвестной, хаотичной энергии вокруг них. Это не было похоже на структурированные заклинания магов Ишгара. Сила, бушевавшая в этом лесу, казалась дикой, мутировавшей, исходящей из самих тел тех, кто ее использовал.

Впереди, за полосой горящих сосен, раздался звон металла и яростный крик:

– Кендо, пригнись! Держи маску крепче!

– Я не могу раздуть этот чертов газ, его слишком много! Тэцутэцу, сзади!

Айселин и Исфрид скользнули за массивный валун, оценивая диспозицию за доли секунды. Многолетняя выучка и аналитический ум принцессы Айсбера включились мгновенно, отсекая любые лишние эмоции.

Картина была чудовищной и сюрреалистичной.

На небольшой поляне, зажатой между стеной синего пламени и ползущим фиолетовым смогом, сражались дети. Айселин сразу определила их возраст — не старше Венди или, самое большее, ровесники ее самой в момент падения Айсбера. На них были странные, одинаковые тренировочные костюмы из плотной ткани: синие куртки с белыми и красными полосами, образующими буквы.

Один из них — крепкий парень с серебристыми волосами — превратил свою кожу в чистую сталь и отчаянно прикрывал собой рыжеволосую девушку, чьи ладони увеличились до гигантских размеров, пытаясь создать поток ветра. Но противник действовал расчетливо.

В нескольких метрах от них, покачиваясь на ветке обугленного дерева, стоял невысокий подросток в школьной форме и армейском противогазе. В его руке блестел компактный револьвер.

– Бесполезно, будущие герои, – глухо раздавалось из-под фильтра противогаза. – Мой газ заполняет всю площадь. Вы уже наглотались его. Скоро вы просто уснете, а потом... пуля решит исход экзамена. Вы такие хрупкие без своих причуд.

– Причуд?.. – едва слышно шепнул Исфрид, стоя за плечом сестры. – Он говорит на общем наречии, но термины...

– Не имеет значения, – отрезала Айселин. Ее лицо оставалось абсолютно бесстрастным, но в глазах зажегся опасный, колючий огонек. – Взрослый с оружием загоняет безоружных детей в ядовитый туман и пламя. В Фиоре за такое ломают хребты без суда.

Парень со стальной кожей пошатнулся. Металл на его лице пошел рябью, возвращаясь к человеческой плоти. Он кашлянул кровью вперемешку с серой пеной:

– Черт... дыхалка... сдавать начала...

Подросток в противогазе хладнокровно поднял пистолет, целясь прямо в лоб кашляющей девушке:

– Конец урока.

Выстрела не последовало.

Воздух на поляне не просто остыл — он замерз до состояния абсолютного кристаллического покоя. Температура рухнула на сорок градусов за долю секунды. Фиолетовый газ, паривший над землей, внезапно осыпался на траву мелким, искрящимся порошком, мгновенно утратив летучесть под воздействием тотального холода.

Подросток с револьвером застыл, не в силах нажать на спуск: его пальцы в перчатках вместе с оружием покрылись толстой коркой прозрачного, мерцающего инея.

– Что за... – прохрипел он, пытаясь дернуть рукой. – Тодороки?! Нет, это пламя... откуда здесь холод?!

Из тени деревьев неторопливо вышла Айселин.

Ее мятно-голубые волосы скользили по плечам, доставая почти до колен, бирюзовые глаза смотрели сквозь нападавшего, словно он был пустотой. На ней не было противогаза, ее открытые лопатки и плечи белели в полумраке, не боясь ни ядовитого пепла, ни ночной сырости. В правой руке возникла тонкая ледяная рапира, испускающая легкий парок абсолютного нуля.

Рядом с ней бесшумно ступал Исфрид. Его ладони были объяты черными, клубящимися искрами магии Ледяного убийцы богов, а взгляд выражал ту холодную, вежливую ярость, которая в Айсбере предшествовала смертным приговорам.

– Стрелять в спину тем, кто не может защититься, – ровным, мелодичным голосом произнесла Айселин, подходя ближе, – признак слабости духа и полного отсутствия воинской чести.

– Ты еще кто такая?! – взвизгнул парень в противогазе, пятясь назад и пытаясь свободной рукой выхватить запасное оружие. – Новая героиня?! Без лицензии?! В лесу оцепление Лиги Злодеев! Убирайся, иначе Даби сожжет тебя дотла!

– Лига Злодеев? Герои? Лицензии? – Исфрид слегка наклонил голову, и в его голосе прозвучала искренняя насмешка. – Какие странные названия для обычного отребья. Айси, позволь мне. Твой резерв лучше поберечь, пока мы не поймем, где находимся.

– Действуй, – коротко бросила принцесса, останавливаясь в трех шагах от потрясенных студентов.

Исфрид исчез.

Его скорость, развитая годами тренировок и благословленная силой убийцы богов, превосходила человеческое восприятие. Ветер даже не успел всколыхнуть полы его туники, а он уже стоял вплотную к парню в противогазе.

– Секрет Ледяного убийцы богов... – прошептал Исфрид прямо на ухо застывшему подростку. – Черный плен.

Он не стал бить. Он просто коснулся двумя пальцами груди противника.

Черный, как безлунная ночь, лед брызнул во все стороны из точки касания. Он не причинил вреда плоти, но мгновенно сковал тело подростка от кончиков сапог до подбородка, намертво блокируя любые движения и выбивая дыхание. Пистолет со звоном упал на землю, окончательно расколовшись на ледяные осколки. Парень в противогазе захрипел и повалился навзничь, обездвиженный, словно каменное изваяние.

Тишина, наступившая на поляне, нарушалась лишь далеким гулом синего пламени и тяжелым дыханием раненых подростков.

Рыжеволосая девушка — Кендо — сидела на земле, широко распахнутыми глазами глядя на своих спасителей. Ее руки медленно возвращались к нормальному размеру. Тэцутэцу, тяжело опираясь на колени, переводил ошарашенный взгляд с черного льда, сковавшего злодея, на тонкую фигуру Айселин.

– Вы... вы профессиональные герои из подкрепления? – выдавил он сквозь кашель, вытирая сажу с лица. – Но я... я никогда не видел вас в рейтингах. И эти костюмы... И что это за причуда?! Черный лед?! У Тодороки он обычный!

Айселин подошла к ним ближе. Ее взгляд скользнул по эмблеме на их форме: «U.A.». Незнакомый алфавит, но рунические структуры разума позволили ей мгновенно сопоставить звуки и смысл.

Она опустилась на одно колено перед девушкой. Ее холодная ладонь в белой перчатке легла на лоб Кендо. Тончайшая пленка целебного мороза прошла сквозь кожу, сужая сосуды и нейтрализуя остатки токсина в дыхательных путях. Девушка судорожно вздохнула, ее дыхание выровнялось.

– Прекрати дрожать, – спокойно произнесла Айселин. – Угроза устранена. Яд нейтрализован низкой температурой, но вам нужен покой.

– Спасибо... – прошептала Кендо, не в силах оторвать взгляда от бирюзовых глаз незнакомки, в которых не было ни единого блика, но чувствовалась глубокая, несокрушимая сила. – Но там... там дальше... весь лагерь горит! Злодеи напали на тренировочный лагерь! Они пришли за Бакуго! Пожалуйста, если вы про-герои, помогите мистеру Айдзаве!

– Мы не знаем никаких «про-героев», – подал голос Исфрид, подходя к сестре и оглядывая горящие кроны. – И мы понятия не имеем, кто такой Бакуго.

Тэцутэцу опешил:

– Вы... вы шутите?! Как можно не знать Всемогущего или учителей Юэй?! Кто вы вообще такие?!

Айселин поднялась на ноги. Ветерок шевельнул мятно-голубые пряди ее волос, обнажая стилизованный герб-снежинку Айсбера на левом плече, а чуть ниже — проступившую сквозь иллюзию алую метку гильдии «Хвост Феи», гордо сияющую на предплечье.

– Наш мир остался по ту сторону разорванного пространства, – произнесла она так просто, словно говорила о погоде. – Но здесь горят леса и убивают тех, кто слабее. А в нашей семье заведено простое правило: мы никогда не проходим мимо чужой беды.

Она повернулась лицом к стене бушующего синего пламени, которое подступало все ближе, пожирая столетние кедры. Жар становился невыносимым, но вокруг Айселин воздух сгущался, превращаясь в защитную морозную ауру.

– Ис, – позвала она брата.

– Да, Айси? – отозвался он, вставая с ней плечом к плечу.

– Этот огонь мне не нравится. Он слишком самоуверен. Погаси его.

Исфрид улыбнулся — впервые за все время с момента их падения в этот странный мир. Его глаза вспыхнули бирюзовым пламенем, а вокруг кулаков закружились вихри черного божественного холода, заставляя тени плясать на обугленной земле.

– С превеликим удовольствием, сестра.

И двое магов из Фиора, потерянные в чужом мире без магии и богов, шагнули навстречу синей бездне, готовые показать этому миру, что такое истинный холод севера.