Любовь без границ

Ася прижала рюкзак к груди, словно это был единственный щит, способный защитить её от гудящего улья тюменского колледжа. Первый учебный день после каникул всегда казался ей испытанием на прочность. В Шумихе всё было иначе: там каждый куст был знаком, а тишина — привычной спутницей. Здесь же, в городе, звуки, запахи и бесконечный поток людей давили на плечи, заставляя сутулиться ещё сильнее.

Она старалась дышать ровно. «Просто дойди до аудитории, Ася. Найди свой список групп, сядь в углу и растворись», — твердила она себе под нос. Но толпа у главного входа жила по своим законам. Кто-то выкрикивал имена друзей, кто-то смеялся, а кто-то, как и она, пытался пробиться сквозь живой заслон из плеч и локтей.

Где-то впереди возникла заминка. Поток студентов резко качнулся назад, и Асю, невысокую и хрупкую, просто снесло в сторону. Она споткнулась о чью-то ногу, руки непроизвольно разжались, пытаясь поймать равновесие, и она с силой врезалась в широкую спину в кожаной куртке.

Удар был таким, будто она влетела в бетонную стену. Раздался неприятный шелест бумаги, а следом — глухой звук падения чего-то тяжелого.

Глеб Волков в этот момент находился в крайне скверном расположении духа. Утро не задалось: отец снова звонил с нравоучениями о «семейном бизнесе» и «ответственности», хотя Глеб ясно дал понять, что боксерский ринг ему куда ближе, чем кожаное кресло в офисе. В руках он держал папку с рефератом — единственным шансом закрыть долг по истории права и не вылететь из колледжа в первую же неделю.

Когда в него кто-то врезался, Глеб даже не шелохнулся, но папка выскользнула из пальцев. Листы, не скрепленные должным образом, веером разлетелись по грязному, мокрому от утреннего дождя асфальту. Один из них угодил прямо в лужу, мгновенно впитывая серую жижу.

– Ты смотри, куда летишь, курица! – рявкнул он, оборачиваясь.

Голос Глеба, привыкшего перекрикивать шум спортзала, прозвучал подобно грому. Студенты вокруг мгновенно притихли, образуя вокруг них свободное пространство, словно на ринге.

Ася замерла. Её лицо, и без того бледное, стало почти прозрачным. Она увидела перед собой высокого парня с резкими чертами лица. Его шею украшала татуировка в виде крыльев, уходящая под воротник, а взгляд тёмных глаз буквально пригвождал к месту.

– Извини, пожалуйста... – прошептала она, чувствуя, как горло перехватывает от страха.

Она видела, как десятки глаз уставились на неё. В деревне её никогда так не отчитывали. Бабушка всегда говорила, что доброта открывает любые двери, но сейчас Асе казалось, что перед ней захлопнулись ворота в ад.

– Да что мне твоё «прости», ёб твою мать, сука! – Глеб наклонился, подбирая насквозь промокший лист, на котором текст расплылся в нечитаемые пятна. – Ты хоть понимаешь, что это было? Это мой единственный билет в нормальную жизнь без отцовских лекций!

Он выпрямился, возвышаясь над ней. Его массивная фигура закрывала солнце.

– Будешь переписывать, понятно мне, слепашарая? – Глеб швырнул остатки папки ей под ноги.

Ася стояла, не в силах пошевелиться. В её глазах заблестели слезы, но она упрямо сжала губы, не позволяя им скатиться. Ей было обидно не столько за грубость, сколько за несправедливость. Она ведь не специально.

– Я... я всё исправлю, – голос её дрогнул, но прозвучал чуть тверже. – Я могу перепечатать, если дадите исходник.

Глеб коротко и зло рассмеялся, обнажая ровные зубы. Его забавляла эта девчонка — маленькая, в каком-то простеньком свитере, с косой, перекинутой через плечо. Настоящая деревенщина, потерявшаяся в большом городе.

– Исходник? – он сделал шаг к ней, вторгаясь в её личное пространство. – У меня нет исходника, «золушка». Это была рукопись, которую я полночи вымучивал. Теперь ты возьмёшь эти ошмётки, найдёшь учебники и к завтрашнему утру принесешь мне идеальную работу. Иначе...

– Иначе что? – вдруг спросила Ася, сама удивляясь своей смелости.

Толпа ахнула. Глеб Волков не привык к вопросам. Он привык к тому, что девушки либо вешаются ему на шею, либо обходят за версту, опасаясь его крутого нрава.

– Иначе я сделаю твою жизнь здесь очень интересной, – он осклабился, наклонившись к самому её уху. – Ты ведь новенькая, да? Из какой дыры приехала?

– Это не имеет значения, – Ася отступила на шаг, стараясь сохранить достоинство. – Я виновата, я исправлю. Где мне вас найти?

Глеб выпрямился, окинул её оценивающим взглядом с ног до головы. В его голове уже созрел план, как проучить эту тихоню.

– Завтра в это же время на крыльце. И не вздумай опоздать. Если там будет хоть одна ошибка — заставлю зубрить вслух перед всем колледжем.

Он развернулся и, не оглядываясь, зашагал к входу, расталкивая толпу плечами. Студенты расступались перед ним, как перед ледоколом.

Ася осталась стоять на месте. Она медленно опустилась на корточки и начала собирать грязные листы. Руки её мелко дрожали.

– Эй, ты в порядке? – к ней подошла одна из одногруппниц, с которой они мельком виделись в общежитии. – Это же Глеб Волков. Тебе реально не повезло. Он псих, честное слово. Сын какого-то крутого бизнесмена, боксер... лучше бы ты просто убежала.

– Я не умею убегать, – тихо ответила Ася, отряхивая один из листов от песка. – Если я виновата, я должна исправить.

– Ну, удачи, – девушка сочувственно покачала головой. – Только учти, он баб меняет как перчатки и никого ни во что не ставит. Не вздумай в него влюбиться, как все эти дурочки.

Ася посмотрела на удаляющуюся спину Глеба. Влюбиться? В этого грубияна с татуировками и злым языком?

– Скорее небо упадет на землю, – прошептала она.

Весь оставшийся день прошел для неё как в тумане. На парах она не могла сосредоточиться, постоянно возвращаясь мыслями к случившемуся. В общежитии, вместо того чтобы пойти пить чай с соседками, Ася разложила на столе испорченные листы.

Текст Глеба был написан размашистым, небрежным почерком. Местами слова были зачеркнуты так сильно, что бумага рвалась. Она начала читать: «Правовые аспекты... влияние римского права на современную систему...»

Несмотря на грубую манеру общения, мысли в реферате были здравыми и даже острыми. Он не просто переписывал учебник, он спорил с ним. Это удивило Асю. За маской хамоватого мажора скрывался человек, способный рассуждать.

Она достала свой ноутбук и открыла библиотечный портал. Ей предстояла долгая ночь.

---

Глеб сидел в баре «Нокаут», лениво потягивая минералку. После тренировки мышцы приятно поднывали, но мысли о реферате не давали покоя. На самом деле, он мог бы просто забить. Отец бы поорал и перевел его в другой вуз, но Глебу хотелось доказать — хотя бы самому себе, — что он может чего-то добиться без родительских денег.

– Слышь, Глеб, что за девка сегодня на тебя наскочила? – спросил его друг, Макс, развалившись на соседнем стуле. – Симпатичная такая, натуральная. Редкость в наших краях.

– Деревня, – коротко бросил Глеб, рассматривая свои костяшки пальцев. – Шумиха какая-то или вроде того.

– И что, реально заставил её переписывать? Жестоко ты.

– Пусть знает, что в городе надо смотреть по сторонам, а не летать в облаках, – Глеб усмехнулся, но в груди шевельнулось странное чувство, похожее на укол совести.

Он вспомнил её глаза — большие, серые, полные искреннего испуга, но при этом в них не было той рабской покорности, которую он привык видеть. Она не заискивала. Она просто признала вину.

– Завтра посмотрим, на что она способна, – добавил он, вставая. – Пойду, надо выспаться.

---

Утро встретило Тюмень прохладным ветром. Ася стояла на крыльце колледжа за десять минут до назначенного времени. В руках она держала аккуратную синюю папку. Всю ночь она не только перепечатывала его текст, но и дополняла его, сверяясь с источниками, исправляя грамматические ошибки, которых у Глеба было предостаточно.

Она чувствовала себя разбитой, под глазами залегли тени, но спину держала ровно.

Глеб появился ровно в девять. Он шел не спеша, в той же кожанке, с перекинутой через плечо спортивной сумкой. Заметив её, он замедлил шаг и криво ухмыльнулся.

– О, «золушка» не превратилась в тыкву? – громко произнес он, привлекая внимание прохожих. – Ну, показывай, что ты там наваяла.

Ася протянула ему папку. Глеб выхватил её, открыл и начал быстро пролистывать страницы. Его брови поползли вверх.

– Это... – он запнулся. – Ты что, всё переделала?

– Я исправила ошибки и добавила сноски на литературу, – тихо пояснила Ася. – И почерк у вас... сложный. Пришлось потрудиться.

Глеб вгляделся в текст. Работа была безупречной. Более того, она сохранила его стиль, его аргументы, но облекла их в форму, к которой не придерется даже самый вредный препод.

– И что, даже не попросишь денег за работу? – он вытащил из кармана бумажник. – Сколько я тебе должен?

Ася почувствовала, как к лицу приливает жар.

– Мне не нужны ваши деньги. Я испортила вещь — я её восстановила. Мы в расчете.

Она развернулась, чтобы уйти, но Глеб быстро перехватил её за локоть. Его пальцы были горячими и крепкими.

– Погоди, – его голос внезапно утратил прежнюю резкость. – Как тебя зовут хоть?

– Ася, – ответила она, не оборачиваясь.

– Ася... – повторил он, словно пробуя имя на вкус. – Слушай, Ася из Шумихи. Ты слишком правильная для этого места. Здесь таких едят на завтрак.

– Я справлюсь, – она высвободила руку. – И, пожалуйста, больше не называйте меня курицей. Это некрасиво.

Глеб остался стоять на ступенях, глядя ей вслед. Он привык, что люди либо боятся его, либо хотят от него чего-то. А эта девчонка просто хотела, чтобы её не оскорбляли.

– Некрасиво, значит... – пробормотал он, открывая папку и вдыхая тонкий аромат бумаги и чего-то еще — кажется, лавандового мыла.

В этот момент он еще не знал, что эта «золушка» из деревни станет его самым сложным и важным поединком, который он не сможет выиграть простым нокаутом.

Ася же, войдя в здание, прислонилась к стене и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Она сделала это. Она не дала себя сломать в первый же день.

– Бабушка, ты была права, – прошептала она. – Главное — оставаться человеком. Даже если перед тобой волк.

Но она еще не догадывалась, что волки иногда умеют не только кусаться, но и защищать свою стаю. И что Глеб Волков только что, сам того не осознавая, выделил ей место в своей жизни, из которого так просто не уходят.