Бакуган-аномалия

Путь ко второму контроллеру измерений лежал через изрезанные тектоническими разломами каньоны, где искусственное небо Вестала казалось чужим и низким, точно свинцовый купол.

После того как пал город Альфа, Сопротивление поверило, что переломило ход войны. Они праздновали маленькую, но первую настоящую победу. Дан Кузо тогда громче всех кричал о скором освобождении Новой Вестрои, размахивая кулаками, а Драго лишь мудро и тяжело кивал, разделяя мальчишеский триумф своего напарника. Но война редко прощает самоуверенность. Вексы не были глупцами; они были хищниками, застигнутыми врасплох всего один раз. Потеря первого контроллера не сломила их хребет — она лишь заставила их выпустить ядовитые когти и сменить тактику.

Второй город — Бета — ждал их не просто как укрепленная база, а как грандиозный капкан из черного титана, вольфрамовых решеток и скрытых энергетических ретрансляторов.

Ловушка захлопнулась без предупреждения.

В тот момент, когда передовой отряд Сопротивления вошел в узкое ущелье, отделявшее внешнее плато от внешнего периметра второго города, земля под ногами содрогнулась. Это не было землетрясением: сработали глубинные заряды направленного действия, заложенные еще при строительстве. Скалы по обе стороны ущелья рассек ослепительный багровый свет. С оглушительным, перемалывающим кости грохотом из скрытых шахт поднялись монолитные энергетические барьеры высотой в сотни метров.

Искрящиеся стены рассекли строй Фронта надвое, отрезав Шуна и Маручо от основной группы так стремительно, что ни один из них не успел даже бросить бакугана для контратаки.

– Дан! Назад! – сквозь помехи в коммуникаторе пробился отчаянный крик Миры Фермин. – Это резонансная блокада! Мы изолированы!

Но отступать было некуда. Позади захлопнулись многотонные бронированные створы, отрезав путь к отходу, а с высоких уступов каньона на них уже смотрели механические орудия и тени тех, кто привык побеждать без жалости.

– Ну что, мелкие букашки, думали, мы позволим вам подойти ко второму контроллеру так же легко? – с отвратительным, скрежещущим смешком донеслось сверху. Шедоу Проув, свесившись с карниза, скалил острые зубы, поправляя фиолетовую прядь. – Вы пришли прямо на собственный погребальный костер!

Рядом с ним, словно каменное изваяние, стоял Волт Лустер, чье тяжелое, сумрачное лицо не выражало ничего, кроме холодной воинской дисциплины.

– На этот раз пощады не будет, – глухо произнес Волт, активируя свой гантлет. Механический голос устройства механически разнесся по ущелью: – Гантлет, силовой контакт!

– Посмотрим, кто кого сожжет, клыкастый клоун! – яростно огрызнулся Дан, вскидывая руку. – Бакуган, в бой! Пайрус Титан Драгоноид!

– Бакуган, в бой! – поддержал его Эйс Грит, чье лицо потемнело от злости. – Даркус Полуночный Персиваль!

– Вилда, вперед! – бросила свою сферу Мира. – Сабтерра Громовой Вилда!

Яркие вспышки красного, фиолетового и коричневого света заполнили дно каменного мешка. Драго взревел, расправляя могучие кожистые крылья, объятые первозданным пламенем Пайруса. Персиваль взмахнул плащом, окутывая свои клинки темной материей, а Вилда глухо ударил каменными кулаками оземь, заставляя содрогнуться базальтовые плиты.

Но Вексы были готовы именно к этому составу. Их гантлеты синхронно выдали данные предварительного анализа.

– Ошибка в расчетах, Сопротивление, – раздался холодный, методичный голос Милен Фэрроу, появившейся на противоположном выступе скалы. – Вы предсказуемы до тошноты. Активировать способность: Тройной прессинг! Элико, стирай их в пыль!

– Хадес, покажи им ад! – взвизгнул Шедоу, швыряя на поле своего механического дракона, ощетинившегося десятками лазерных турелей и ракетных отсеков.

– Бронтес, на поле, – скомандовал Волт.

Поле боя превратилось в сущий ад. Механические датчики Вексов блокировали сигналы способностей Сопротивления еще на фазе формирования энергопотока. Хадес выпускал залпы плазмы, выжигая базальт до состояния кипящего стекла. Персиваль едва успевал парировать удары гигантских циркулярных лезвий Бронтеса, а Драго метался под плотным перекрестным огнем трех направлений, прикрывая своим телом Миру и Дана.

– Проклятье... – Дан тяжело дышал, стирая тыльной стороной перчатки копоть со лба. Монитор его гантлета яростно мигал тревожным алым светом. – Уровень силы Драго падает! Этот барьер... он не просто закрывает нас, он высасывает энергию поля!

– Эйс, Мира, мы долго не протянем! – крикнул Бэрон, сжавшись за выступом скалы вместе со своим Немусом, который из последних сил держал световой щит. – Если они ударят синхронно, нас просто распылит!

– Не ной, Бэрон! – огрызнулся Эйс, хотя его собственные руки мелко дрожали от колоссального напряжения в гантлете. – Персиваль, держи левый фланг!

– Мой принц... – прогудел Персиваль, опускаясь на одно колено под сокрушительным лазерным залпом Хадеса. Доспехи темного рыцаря пошли глубокими трещинами, из которых сочился фиолетовый дым. – Защитные барьеры разрушены.

– Элико! Закончи эту возню, – скомандовала Милен. Ее голубые глаза сузились. – Водный гейзер абсолютного погружения!

– Хадес, главный калибр, огонь! – вторила ей команда Шедоу.

Три колоссальных потока разрушительной энергии — бурлящая под чудовищным давлением водно-гравитационная масса Элико, багровые лазеры Хадеса и искажающие пространство гравитационные сферы Бронтеса — слились в один смертоносный шквал. Воздух зазвенел от невыносимого гула. Вексы не собирались брать пленных. Они методично стирали Сопротивление в молекулярную пыль, выжигая саму надежду на спасение Новой Вестрои.

– Драго, щит! – в отчаянии выкрикнул Дан, понимая, что прочности брони напарника просто не хватит.

– Дан... держись за меня! – бакуган попытался укрыть команду своими крыльями, готовясь принять удар колоссальной мощности на собственное тело.

Казалось, финал предрешен. Мира зажмурилась, Эйс выругался сквозь стиснутые зубы, а Бэрон закрыл голову руками.

И в этот критический, последний миг всё замерло.

Сначала исчез звук. Гул лазерных батарей Хадеса и рев водяного смерча Элико не просто стихли — они словно захлебнулись в внезапно навалившейся, противоестественной плотности пространства.

Воздух стал невероятно, невыносимо тяжелым. В долю секунды влага, висевшая над полем боя от атак Элико, не испарилась от плазмы — она мгновенно кристаллизовалась. Температура упала не просто ниже нуля, она рухнула в бездну абсолютного космического холода. Камни покрылись толстой коркой молочно-белого инея, а металлические сочленения брони механических бакуганов издали жалобный, надрывный визг, когда сверхпрочные сплавы начали сжиматься и крошиться от мгновенного температурного шока.

– Что... за чертовщина?! – Шедоу Проув дернул шеей, чувствуя, как его дыхание вырывается густыми клубами пара, моментально оседающими сосульками на воротнике.

Огромная, царственная тень закрыла собой искусственные светила Вестала. С неба, рассекая заледеневший воздух со звуком раскалывающегося векового айсберга, рухнуло нечто исполинское.

– Гласиор! Первый порядок! Полный ноль!

Голос, отдавший команду, прозвучал не громко, но обладал невероятной акустической силой. Чистый, звонкий, словно удар хрустального клинка по наковальне, но вибрирующий скрытой, безжалостной сталью.

В центр ущелья ударила вспышка абсолютной белизны. Это не был огонь и не была вода. Это был первобытный, чистый холод, лишенный движения, времени и тепла. Энергетический шквал трех бакуганов Вексов налетел на эту невидимую стену и... остекленел. Водный вихрь Элико за долю секунды превратился в циклопическую спираль из мертвого, мутно-голубого льда, которая тут же с оглушительным звоном рухнула вниз, рассыпавшись на миллионы острых, как бритвы, осколков. Лазерные лучи Хадеса преломились в мерцающей криогенной взвеси и ушли в небо безвредными искрами.

Ударная волна ледяного ветра разметала нападавших. Земля содрогнулась от приземления исполина.

Перед потрясенным Сопротивлением опустилось существо невообразимой красоты и мощи. Белоснежный дракон, чья чешуя отливала благородным серебром и глубоким, почти космическим лазурным сиянием, расправил крылья, словно сотканные из граненого хрусталя и чистого вечного льда. Его гребень венчали острые полупрозрачные шипы, а глаза горели спокойным, безжалостным светом древней полярной ночи. От каждого его выдоха базальтовые плиты трескались, затягиваясь причудливой морозной паутиной.

А прямо перед этим ледяным титаном на заиндевевший валун бесшумно опустилась фигура.

Ветер трепал ее мятно-голубые, прямые волосы невероятной длины — они спускались до самых подколенных впадин, мерцая на свету подобно тончайшим струям замерзшей горной воды. Невысокая, хрупкая на вид, она стояла с абсолютной, леденящей душу невозмутимостью. Белый, серебряный и льдисто-голубой шелк ее одеяния подчеркивал безупречно стройную фигуру. Открытые от одежды лопатки рассекал тонкий, хирургически ровный горизонтальный шрам — след давней, позабытой всеми катастрофы. Еще один белесый след пересекал левое колено, открытое короткими шортами, а правая ладонь в белоснежной тонкой перчатке скрывала под тканью старую отметину. На правом предплечье, вровень с грудью, тускло поблескивал массивный стальной браслет без гравировок, а на указательном пальце левой руки покоилось тяжелое металлическое кольцо.

Но самым пугающим было ее лицо. Бирюзовые глаза, в которых не отражалось совершенно ничего. В них не было бликов — это были две полированные глади арктических озер, лишенные зрачкового блеска, глубины эмоций и самого понятия жизни.

Девушка медленно вытащила изо рта тонкую палочку леденца с ароматом цитруса и перечной мяты, равнодушно скользнув взглядом по поверженным Вексам. Запах ментола на мгновение перебил запах гари и мертвого камня.

– Как нерационально, – бросила она с явной, нескрываемой скукой. Голос звучал ровно, без малейшей одышки или напряжения. – Столько шума ради горстки дефектного железа.

– Кто... кто ты такая?! – Дан Кузо сделал шаг вперед, инстинктивно вскинув кулак, но тут же отдернул руку: воздух вокруг незнакомки обжигал холодом даже сквозь защитные перчатки. – Откуда взялся этот лед?!

Девушка даже не повернула головы в сторону Дана. Ее бирюзовый взгляд оставался прикован к возвышенностям, где замерли ошеломленные командиры Вексов.

– Внимание всем датчикам! – Милен первой опомнилась от шока, лихорадочно терзая клавиатуру своего наручного компьютера. – Зафиксирован несанкционированный выброс энергии! Атрибут... Что это за сбой программы?! Система не определяет Аквас!

– Это не Аквас, Милен, – раздался глухой, отдающий вибрацией тысячелетнего ледника голос дракона. Гласиор наклонил массивную рогатую голову, глядя на механического Хадеса как на кучу ржавого мусора под ногами. – Твои примитивные машины не способны осознать стихию, порожденную пустотой между звездами.

– Криос, – бесстрастно произнесла девушка, крутя между пальцев палочку от конфеты. – Запомни это слово, Фэрроу. Если, конечно, твой скудный мозг способен усвоить информацию, выходящую за рамки королевских методичек.

– Шуэн... – внезапно выдохнула Мира, и ее голос дрогнул так, словно она увидела призрака. Лидер Сопротивления побледнела сильнее, чем от мороза. – Это ты. Айселин Шуэн. Бывший Первый дом Северных Территорий... Но твой род был уничтожен! Семья Шуэн была стерта из архивов Вестала еще до начала вторжения!

Айселин наконец слегка повела бровью. Этот микроскопический жест был единственным проявлением того, что она вообще услышала обращение.

– Род уничтожен, – сухо подтвердила она, и в ее голосе не прозвучало ни скорби, ни гнева — чистая констатация факта, точно она зачитывала инвентарную опись. – Я осталась. Вопросы генеалогии обсудим позже, Мира Фермин. Сейчас вы мешаете мне пройти.

– Эй, ты, сосулька высокомерная! – взревел с карниза Шедоу Проув, чье самолюбие было растоптано в считанные секунды. – Мне плевать, какая ты там бывшая аристократка! Хадес разорвет твоего ящера на части! Активировать способность: Протонный аннигилятор!

Грудная броня механического дракона разошлась в стороны, обнажая гигантский реактор, сияющий нестабильным ядовито-зеленым светом. Орудие судного дня готовилось выстрелить в упор.

– Айси, берегись! – крикнул Бэрон.

Айселин даже не моргнула. На ее бледном лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь медленно подняла левую руку, на указательном пальце которой сверкнуло стальное кольцо, и без тени эмоций скомандовала:

– Гласиор. Третий порядок. Печать вечной мерзлоты.

– Принято, – коротко отозвался дракон.

Он не стал уворачиваться. Вместо этого Гласиор взмыл на несколько метров над землей и с оглушительной силой ударил массивным хвостом о скалу. Волна серебристо-голубого света хлынула по каменным стенам каньона вверх, игнорируя законы гравитации. Там, где проходила эта волна, металл турелей Вексов мгновенно становился молочно-белым.

Аннигилятор Хадеса вспыхнул... и погас. Орудие не смогло выстрелить: криогенное поле моментально проморозило термоядерные инжекторы механического чудовища. Раскаленная плазма внутри ствола просто замерзла, превратившись в инертную кристаллическую массу. По корпусу Хадеса с жутким скрежетом побежали продольные трещины.

– Мой бакуган! – взвизгнул Шедоу, хватаясь за голову. – Системы охлаждения заклинило! Нет, они замерзли намертво! Давление падает до нуля!

– Стихия Криос не создает воду, чтобы заморозить ее, – негромко, четко чеканя каждое слово, произнесла Айселин, глядя на агонию вражеского бакугана со смесью безразличия и клинического любопытства. – Криос отнимает тепло. Он останавливает движение атомов. Ваше примитивное механическое оружие бесполезно там, где перестает существовать кинетическая энергия.

Она сделала короткий шаг вперед. Высокие белые сапоги ступали по ледяному насту абсолютно беззвучно.

– Гласиор. Завершай. Мне надоело дышать этой гарью.

– С превеликим удовольствием, – пророкотал белоснежный гигант.

Его пасть распахнулась, явив сияющую сферу первородного холода.

– Ледяной шквал абсолютного покоя!

Поток игольчатого, кристального сияния накрыл возвышенность, где стояли бакуганы Вексов. Это не было взрывом в привычном понимании: не было пламени, не было ударной волны. Было лишь мгновенное овеществление абсолютной зимы. Хадес застыл в нелепой позе с распахнутой пастью, целиком закованный в саркофаг из монолитного прозрачного льда толщиной в несколько метров. Бронтес попытался закрыться лезвиями, но они примерзли к его плечевым шарнирам и с сухим треском отломились под собственным весом. Элико, наполовину скованный льдом еще в начале боя, рухнул на колени, не в силах даже пошевелить хвостом.

Показатели силы Вексов на экранах их гантлетов стремительно скатились к абсолютной нулевой отметке, вызвав системный сбой устройств.

– Невозможно... – пробормотал Волт, глядя на то, как его несокрушимый напарник превращается в ледяную статую. – Она победила троих за два хода...

– Отступаем! – Милен среагировала мгновенно, ее лицо исказила гримаса неподдельного ужаса пополам с яростью. – Шедоу, Волт, телепортация! Немедленно!

– Но мой Хадес!.. – заверещал панк, дергая рычаги управления.

– Он списан в утиль! Уходим!

Вспышка телепортационных лучей унесла троих Вексов за секунду до того, как морозный туман добрался до их командного пункта. На поле боя остались лишь неподвижные, остекленевшие глыбы того, что минуту назад было гордостью королевской механической инженерии.

Энергетический барьер, запиравший ущелье, мигнул, лишившись питания от выведенных из строя генераторов Вексов, и с тихим шипением растворился в морозном воздухе. Путь был открыт. Но никто из членов Сопротивления не сдвинулся с места.

В каньоне воцарилась мертвая, звенящая тишина. Лишь мелкая ледяная крупа шуршала, оседая на обугленных камнях.

Гласиор опустил голову к плечу своей напарницы. Девушка легко коснулась его серебристой чешуи рукой в белой перчатке, и дракон с тихим довольным рокотом свернулся в сферу, плавно опустившись в ее раскрытую ладонь. Щелчок — и сфера исчезла в складках ее пояса.

Дан опустил руку с гантлетом, тяжело переводя дыхание. Драго рядом с ним шумно выдохнул пар, с искренним уважением и настороженностью глядя на миниатюрную весталку.

– Вот это... силища, – выдавил наконец Бэрон, осторожно выглядывая из-за спины Эйса. – Она... она спасла нас?

– Я никого не спасала, – Айселин повернулась к бойцам Сопротивления.

Ее мятные волосы мерно колыхались на ветру, почти касаясь земли. Взгляд бирюзовых глаз без единого блика скользнул по лицам бойцов, задерживаясь на каждом не дольше доли секунды. В этом взгляде не было враждебности, но не было и тепла. Так смотрят на дорожную пыль или на придорожные камни — с констатацией их наличия, но без малейшего интереса к их судьбе.

Она достала из серебристого кармана на шортах новую круглую конфету, пахнущую кислым лаймом и ментолом, и привычным движением отправила ее за щеку.

– Вы заблокировали единственный проход к терминалу города Бета, – ее голос звучал монотонно и чисто, точно капли воды, падающие в пустой хрустальный бокал. – Вы устроили здесь шум, попались в самую очевидную ловушку, какую только могли расставить инженеры Зеногелда, и стали помехой. Я ликвидировала помеху. Не приписывайте моим действиям мотивов, которых не существует.

– Эй, полегче на поворотах! – вспылил Дан, делая к ней решительный шаг. Он привык к прямоте, но это высокомерное спокойствие мгновенно вывело его из себя. – Мы рискуем жизнями ради освобождения бакуганов! А ты появляешься из ниоткуда, с какой-то неизвестной стихией, разносишь Вексов в щепки и еще смеешь нас отчитывать?!

– Дан, подожди, – Мира решительно перехватила напарника за плечо, останавливая его. Ее лицо оставалось серьезным и напряженным. – Она говорит правду о ловушке. Мы действительно недооценили подготовку Вексов. Но куда важнее другое...

Мира сделала два шага вперед, сокращая дистанцию между собой и загадочной девушкой. Подойдя ближе, лидер Сопротивления невольно вздрогнула: от Айселин исходил ощутимый, неестественный физический холод. Даже на расстоянии вытянутой руки температура ее тела казалась аномально низкой, словно перед Мирой стояло живое существо, чья кровь текла с медлительностью арктического ручья под толщей льда.

– Семья Шуэн веками хранила тайные архивы о первородных силах Новой Вестрои, – заговорила Мира, пристально глядя в немигающие бирюзовые глаза собеседницы. – Когда король Зеногелд пришел к власти и объявил о начале колонизации, твой отец был единственным в совете аристократов, кто открыто выступил против захвата бакуганов. На следующий день весь ваш род был объявлен государственными изменниками. По официальным данным... ваше родовое поместье сгорело вместе со всеми жителями.

– Оно не сгорело, – равнодушно отозвалась Айселин. Тонкая металлическая палочка от конфеты мерно покачивалась в уголке ее губ. – Огонь не способен коснуться того, что принадлежит вечной мерзлоте. Они применили термические бомбы. Но мой отец успел переправить меня и Гласиора сюда, в первозданные земли Вестрои, еще до того, как шавки Зеногелда выломали ворота.

– Значит, ты пряталась здесь все эти годы? – подал голос Эйс Грит, скрестив руки на груди и не сводя подозрительного взгляда с ее стального браслета. – Пока Вексы строили города и порабощали бакуганов, ты просто отсиживалась в снегах?

Айселин медленно перевела взгляд на Эйса. От этого взгляда юноше стало неуютно, хотя он не подал виду.

– Слово «пряталась» подразумевает наличие страха, – холодно произнесла она. – Страх — это эмоциональный атавизм, от которого я избавилась в день, когда получила эту отметину.

Она едва заметно повела плечом, указывая на горизонтальный шрам между лопатками, обнаженный вырезом серебристого топа.

– Я изучала этот мир. Я исследовала истинные истоки стихий. Пока ваши так называемые «лидеры» верили в дуализм огня и воды, света и тьмы, земли и ветра, древние хроники говорили о седьмой силе. О Криосе. Он не подчиняется законам Акваса, потому что вода стремится к жизни и адаптации. Криос стремится к абсолютной стабильности. К вечному покою.

– И зачем ты здесь сейчас? – прямо спросил Дан. Его гнев немного угас, уступив место жгучему любопытству бойца. – Если тебе плевать на Сопротивление, зачем ты идешь к контроллеру измерений? Хочешь разрушить его в одиночку?

– Разрушение контроллера — примитивная задача, – Айселин вынула леденец изо рта и указала тонким белым пальцем в сторону возвышающихся вдали шпилей города Бета. – Внутри контроллера находится энергетический накопитель древнего типа. Вексы используют его для подавления бакуганов, но его истинная природа иная. Он выкачивает жизненные соки из ядра этой планеты. Если его не стабилизировать, а просто взорвать, как вы поступили в городе Альфа...

Она сделала короткую паузу, глядя на Дана так, точно объясняла очевидную теорему нерадивому ученику.

– ...детонация в городе Бета вызовет цепную реакцию тектонического разлома. Треть Новой Вестрои просто расколется и уйдет в гравитационную воронку. Вы дилетанты, размахивающие молотом там, где требуется скальпель.

Дан и Мира переглянулись. В словах бывшей аристократки звучала пугающая, математически выверенная логика. После падения города Альфа действительно наблюдались странные колебания коры, но тогда все списали на нестабильность защитных систем.

– Откуда тебе это известно? – тихо спросила Мира.

– Знание — привилегия тех, кто умеет наблюдать, а не кричать лозунги, – Айселин вернула леденец обратно за щеку, слегка прикрыв глаза от кислого вкуса цитруса. – Я уничтожу контроллер так, как должно. Без детонации ядра. Мне нужен центральный кристалл, питающий систему подавления. Что вы будете делать с механическими игрушками Вексов и освобожденными пленниками — меня не касается.

– Подожди! – Дан сделал шаг вперед и протянул руку. – Если наши цели совпадают, почему бы нам не объединиться? Нас больше, мы знаем внутреннюю планировку города! Вместе мы разнесем Вексов в два счета!

Айселин посмотрела на протянутую руку Дана. На его открытое, искреннее, перепачканное гарью лицо. На секунду ее бирюзовые глаза скользнули к его ладони, но она даже не шелохнулась, чтобы ответить на жест.

– Объединение предполагает взаимную зависимость, – отрезала она. – Зависимость порождает слабость. Вы слишком эмоциональны, Кузо. Твой огонь шумит, коптит и слепит тебя самого. Когда придет время делать выбор между эффективностью и моралью, ты начнешь колебаться. Я — никогда.

– Ты жестока, – глухо заметил Эйс.

– Я рациональна, – поправила она без тени обиды. – Жестокость — это эмоция, направленная на причинение боли ради удовольствия. Мне чуждо удовольствие. Мне чужда злость. Мне просто бесконечно скучно смотреть на то, как глупцы упиваются собственной важностью.

Она развернулась, и полы ее серебристо-белой накидки взметнулись морозным веером. Длинные мятные волосы хлестнули по заиндевевшим камням.

– Барьер снят. Ваши товарищи за стеной уже пробивают остаточные завалы, я слышу вибрацию их буров. Если хотите жить — держитесь позади меня на расстоянии пятисот метров. Гласиор не любит, когда под ногами путаются посторонние. Попадете под остаточный радиус действия Криоса — пеняйте на собственные рефлексы.

– Стой! Как нам с тобой связываться, если начнется штурм? – крикнула вслед Мира.

Айселин не остановилась. Она шла уверенной, легкой поступью, оставляя на камнях тонкие цепочки искрящегося инея, который не таял даже под лучами искусственного солнца.

– Никак, – донесся ее ровный голос сквозь свист поднимающегося ветра. – Когда станет по-настоящему холодно... вы поймете, что я уже внутри.

Она растворилась в морозной дымке ущелья так же внезапно и бесшумно, как и появилась. Лишь запах ментола и цитруса еще несколько минут висел в тяжелом, очищенном от гари воздухе, напоминая Сопротивлению о том, что правила этой войны только что изменились навсегда.

– Ну и девчонка... – Бэрон с облегчением опустился на холодный камень, вытирая пот со лба. – У меня от одного ее взгляда кости заломило. Она вообще человек?

– Человек, – тихо ответила Мира, глядя туда, где растаял серебристый силуэт изгнанницы. – Но человек, чье сердце замерзло задолго до того, как пал наш мир.

– Не знаю, как насчет сердца, – Дан сжал кулак, на котором мерцал гантлет, и на его губах вновь появилась привычная дерзкая усмешка, – но ее дракон просто невероятен. Драго, ты видел это пламя? Точнее... этот лед?

– Видел, Дан, – глухо отозвался Драгоноид из гантлета. – И советую тебе быть предельно осторожным. Сила Криоса древнее, чем думают весталы. Если этот холод выйдет из-под контроля... он заморозит не только Вексов. Он остановит само время.

Сзади с грохотом рухнули остатки каменного завала, и в пролом ворвались запыхавшиеся Шуун и Маручо во главе со своими бакуганами.

– Дан! Мира! Вы целы?! – закричал Маручо, оглядывая поле боя и застывая с открытым ртом при виде циклопических ледяных статуй. – Что... что здесь произошло?! Кто превратил передовой отряд Вексов в витрину с мороженым?!

Дан переглянулся с Мирой и Эйсом.

– Союзник, Маручо, – хмыкнул Кузо, поправляя перчатку и устремляя взгляд к стальным башням города Бета. – Очень холодный, очень опасный, но, кажется, единственный, кто знает, как разнести этот чертов город и не взорвать при этом полпланеты. Вперед, Сопротивление! Зима только начинается!