Недоразумение

Университетская столовая в полдень всегда напоминала растревоженный улей, но в дальнем крыле, где обычно собирались студенты спортивного факультета, стоял особый, ни с чем не сравнимый гул. Здесь пахло жареным мясом, острым рамёном, свежей выпечкой и крепким кофе, а столы ломились от тройных порций, необходимых парням для восстановления после изнурительных утренних тренировок.

За широким деревянным столом у окна расположилась неразлучная компания третьекурсников. Вонхо, аккуратно разложив перед собой контейнеры с отварной куриной грудкой и овощами, методично орудовал вилкой, краем уха слушая Минхёка, который с невероятной жестикуляцией пересказывал вчерашний матч по баскетболу. Кихён то и дело цокал языком, наводя порядок на столе и отодвигая чужие локти от графина с водой. Хёнвон, положив подбородок на сложенные руки, выглядел так, будто готов был уснуть прямо среди тарелок, хотя его длинные пальцы лениво вертели соломинку в стакане с айс-американо. Джухон и Чангюн о чём-то вполголоса спорили, тыча пальцами в экраны телефонов, время от времени взрываясь коротким синхронным смехом.

Рядом с ними сидела Сомин – их давняя подруга с гуманитарного факультета, которая частенько сбегала из своего тихого корпуса к спортсменам, утверждая, что только здесь можно по-настоящему вкусно поесть и зарядиться живой энергией.

И только Шону сидел непривычно молчаливо. Могучие плечи лидера их компании были расслаблены, но взгляд темных, выразительных глаз то и дело соскальзывал к широким стеклянным дверям столовой. Он держал в руке стакан с соком, едва пригубив его за последние десять минут, и казался отрешенным от общего веселья.

– Хён, ты сегодня вообще собираешься есть? – Минхёк ткнул Шону палочкой для еды в предплечье. – Если ты не дотронешься до этого риса, я лично скормлю его Вонхо. Он никогда не откажется от углеводов.

– Оставь его, – хмыкнул Чангюн, даже не поднимая глаз от экрана. – Наш капитан сегодня витает где-то на околоземной орбите. Наверное, тренер опять загрузил тактическими схемами.

Шону лишь едва заметно улыбнулся уголком губ, качнув головой:

– Всё нормально. Просто задумался.

– Ага, о схемах он думает, как же, – пробормотал Кихён, придвигая к Шону тарелку с супом. – Ешь давай, пока не остыло. Тебе ещё на вечернюю силовую идти.

Но Шону уже не слышал друга. Двери столовой с мягким шелестом разъехались в стороны, впуская внутрь свежий порыв весеннего ветра, шум коридора и… тебя.

Шону замер. Стакан в его пальцах дрогнул.

Каждый раз, когда ты появлялась в поле его зрения, весь окружающий мир для него словно выцветал, терял четкость и громкость. Он помнил тот день, когда увидел тебя впервые: в начале семестра, на залитой солнцем университетской аллее. Ты стояла под цветущей вишней, запрокинув голову, и смеялась над чем-то, прикрывая ладошкой рот. В тот самый миг его сердце пропустило удар, а затем забилось с такой бешеной силой, словно он только что пробежал спринт на пределе возможностей. Ты запала ему в душу мгновенно и бесповоротно. Ему нравилось в тебе всё: твоя мягкая улыбка, легкая походка, то, как забавно ты наклоняла голову набок, когда чему-то удивлялась, и эта детская, кристально чистая непосредственность, которую ты даже не пыталась прятать за маской взрослой серьезности.

Ты шла в столовую, оживленно размахивая руками, а рядом с тобой шагал твой брат – Джун Арчен.

Окружающие студенты невольно провожали вас взглядами. Джун был невероятно хорош собой: высокий, статный, с безупречной линией челюсти, широкими плечами и той природной грацией, которая выдавала в нём уверенного в себе человека. На фоне его высокого роста ты казалась особенно хрупкой и миниатюрной, едва доставая макушкой до его плеча.

– Опять они… – протянула Сомин, внезапно отложив свою вилку и подперев щеку ладонью. В её голосе отчетливо прозвучала смесь зависти и неприкрытого восхищения. – Нет, вы только посмотрите. Повезло же ей… Такой парень красавчик! И ведь они буквально всё время вместе ходят, ни на шаг друг от друга не отходят.

Сомин не сводила с Джуна зачарованного взгляда, наблюдая, как он непринужденно поправляет ремень своей сумки.

– Кто это вообще? – лениво приоткрыл один глаз Хёнвон, скользнув взглядом по вошедшей паре. – Новенькие?

– Перевелись к нам в этом семестре по обмену из Таиланда, – со знанием дела отозвался Джухон. – Кажется, международный менеджмент или что-то вроде того. Весь кампус только о них и говорит. Девчонки с нашего потока уже все глаза проглядели на этого парня, но к нему даже подойти боятся – он от своей девушки ни на секунду не отлипает.

Слово «девушка» резануло по слуху Шону с силой раскаленного лезвия. Его пальцы сжались на стакане так сильно, что костяшки побелели. В груди разлилась знакомая, глухая, ноющая тяжесть.

Он ничего не знал о вас. Никто в этой столовой не знал, кем вы приходитесь друг другу на самом деле. Для всех вокруг – для Сомин, для парней, для всего университета – вы были идеальной, ослепительно красивой парой, сошедшей со страниц романтического журнала. И эта уверенность окружающих убивала Шону день за днем. Он злился на себя за то, что опоздал, за то, что рядом с тобой уже был кто-то настолько безупречный, но ничего не мог поделать со своим сердцем: перестать смотреть на тебя было выше его сил.

А ты, совершенно не подозревая о буре чужих эмоций, весело щебетала на смеси тайского и корейского, легонько подергивая брата за рукав куртки.

– Джун-а, я хочу тот банановый десерт, который мы вчера видели! – ты надула губы, заглядывая брату в лицо большими, блестящими глазами, и сложила ладошки в просящем жесте. – Пожалуйста-пожалуйста! Если ты мне его не купишь, я объявлю голодовку и не буду есть твою невкусную рисовую кашу на ужин!

Джун не сдержал мягкого, глубокого смеха. Его рука привычным, собственническим, но бесконечно теплым жестом опустилась на твою макушку, слегка взъерошив волосы.

– Каша вообще-то была полезной, мелкая, – парировал он с легким акцентом, но в его глазах плескалась безграничная нежность. – И когда это ты в последний раз объявляла голодовку? Ровно на пятнадцать минут, пока я не открыл пачку чипсов?

– Это было тактическое отступление! – возразила ты, возмущенно фыркнув и шутливо ударив его кулачком в твердое плечо. – Ну купи! Ты же самый лучший старший брат во всей вселенной!

Последние слова ты произнесла на родном языке, поэтому для сидевших неподалеку студентов твоя интонация прозвучала как сладкое, капризное любовное воркование.

Вы с Джуном никогда не ссорились. С самого раннего детства, проведенного под жарким солнцем Бангкока, вы были лучшими друзьями и самой надежной опорой друг для друга. Родители всегда удивлялись тому, насколько вы близки: пока другие дети делили игрушки и ябедничали, Джун защищал тебя от дворовых мальчишек, носил на закорках, когда ты уставала гулять, и делился последней конфетой. А ты платила ему безграничной преданностью, искренней любовью и тем неиссякаемым запасом озорства и детского эгьё, которое всегда заставляло его строгое лицо расплываться в улыбке. Оказавшись вдвоем в чужой стране, среди незнакомого языка и непривычных порядков, вы стали держаться друг за друга еще крепче.

– Ладно, уговорила, манипуляторша, – Джун покачал головой, улыбаясь во весь рот. – Иди занимай столик, пока все нормальные места не разобрали. Я всё принесу сам.

– Ты мой герой! – ты состроила самое умильное личико, прижав пальцы к щекам в жесте, от которого у любого свидетеля перехватило бы дыхание, и поспешила к свободному столику у окна – всего в нескольких метрах от компании Шону.

Ты плюхнулась на мягкий диванчик, аккуратно поставила свою сумочку рядом и принялась осматриваться по сторонам, болтая ногами в воздухе с беззаботностью семилетнего ребенка.

Шону затаил дыхание. Ты была так близко. Солнечный свет падал прямо на твои волосы, подсвечивая их золотистым ореолом. Он невольно залюбовался тем, как ты, ожидая брата, достала из кармана мятный леденец, долго пыталась распутать непослушную обертку, надув щеки от усердия, а когда конфета наконец поддалась, с победным видом отправила её в рот. В каждом твоем движении сквозила эта чистая, непосредственная ребячливость, которая сводила его с ума. В мире взрослых, где все старались казаться крутыми, сложными и недосягаемыми, твоя открытость казалась драгоценным чудом.

– Нет, ну вы посмотрите на неё, – снова вздохнула Сомин, проследив за тем, как Джун подходит к раздаче, с легкостью забирая поднос с двойным ланчем и тем самым банановым десертом. – Сидит, как принцесса, а он вокруг неё на цыпочках бегает. И ведь красавец какой… Высокий, плечистый, одет со вкусом. Почему нормальные парни всегда достаются тем, кто ведёт себя как дети?

– Сомин, прекрати завидовать, это не красит девушку, – строго заметил Кихён, хотя сам тоже мельком глянул на Джуна. – Парень просто заботится о своей половинке. Это похвально.

– Заботится? Да он пылинки с неё сдувает! – не унималась Сомин. – Я их вчера в библиотеке видела. Она уснула на учебниках, так он снял свою куртку, укрыл её, а сам сидел и до ночи конспекты переписывал, чтобы её не будить. Ну скажите мне, где таких раздают?

Каждое её слово падало на сердце Шону тяжелым камнем. «Он снял куртку… сидел до ночи… заботится…»

Конечно, он заботится. А как иначе можно относиться к тебе? Шону и сам мечтал бы укрыть тебя своей курткой, защитить от холодного ветра, принести тебе всё, что ты только пожелаешь, лишь бы снова увидеть эту сияющую улыбку. Но это место уже было занято. Тот высокий иностранец имел полное право делать всё то, о чем Шону не смел даже мечтать.

Джун вернулся к столику, осторожно опустив тяжелый поднос перед тобой.

– Твой банановый мусс, ваше высочество, – усмехнулся он.

– Вау! Джун-и, ты лучший! – ты всплеснула руками, тут же пододвигая тарелку поближе. Затем схватила десертную ложечку, зачерпнула сладкую пенку и без колебаний протянула её через стол прямо к губам брата: – На, первый кусочек твой, ты заслужил!

Джун шутливо отклонился назад, поморщившись:

– Ты же знаешь, я не люблю слишком сладкое.

– Ешь, кому говорят! – ты грозно нахмурила брови, продолжая удерживать ложку на весу, и сделала фирменные умоляющие глазки, перед которыми он не мог устоять с пяти лет. – Ну пожалуйста-а-а…

Джун вздохнул с притворным мученическим видом и покорно съел десерт с твоей ложки.

– Довольна? – спросил он, вытирая салфеткой уголок рта.

Ты радостно закивала головой, захлопав в ладоши:

– Очень! Теперь моя очередь!

За соседним столом воцарилась тишина. Даже Минхёк на секунду забыл о своей истории, наблюдая за этой сценой.

– Слушайте, они реально милые, – не выдержал Вонхо, с легкой грустью улыбнувшись. – Редко увидишь пары, которые так искренне друг другу радуются. Обычно на третьем курсе все уже какие-то уставшие от отношений.

– Милые, да… – сквозь зубы процедил Шону.

Его голос прозвучал настолько глухо и непривычно низко, что друзья мгновенно повернулись к нему. Джухон переглянулся с Чангюном, в глазах рэперов мелькнуло понимание. Они знали своего лидера слишком хорошо. Шону никогда не был агрессивным, он был терпеливым, рассудительным гигантом с мягким сердцем. Но сейчас в его позе сквозило такое напряжение, словно он готов был сорваться с места.

– Хён? – тихо позвал Чангюн. – Ты в порядке?

– Мне нужно воды взять, – бросил Шону, резко поднимаясь со скамьи. Его мощная фигура на миг заслонила свет от окна.

В этот же момент ты тоже поднялась со своего места.

– Джун, я забыла салфетки и воду без газа, сейчас принесу! – бросила ты брату, устремляясь к стойке самообслуживания в центре зала.

– Смотри под ноги, катастрофа, – весело бросил тебе вслед Джун, уже приступая к своему обеду.

Ты шла спиной вперед, показывая брату шутливый язык, и, конечно же, не заметила, как прямо наперерез тебе шагнул высокий широкоплечий парень в спортивной куртке университета.

Столкновение было неизбежным.

Ты натолкнулась на что-то удивительно твердое, напоминающее каменную стену, потеряла равновесие и испуганно ойкнула, взмахнув руками. Падение казалось неминуемым, но в следующую долю секунды сильные, горячие ладони с невероятной реакцией спортсмена подхватили тебя за предплечья, удерживая на ногах.

– Осторожно, – раздался над тобой низкий, глубокий голос.

Ты вскинула голову, широко распахнув глаза.

Перед тобой стоял Шону. Вблизи он казался еще более внушительным: широкая грудь, четкие линии скул, теплые, внимательные глаза, в глубине которых сейчас читалось неподдельное беспокойство. Он держал тебя очень бережно, словно боялся сломать, но его хватка была надежной, как скала.

Ваши взгляды встретились. На целых три секунды столовая вокруг словно перестала существовать. Шону почувствовал, как по его коже пробежал электрический разряд: твое лицо было так близко, что он мог различить каждую ресничку, почувствовать тонкий аромат цитрусовых духов и ванили, исходивший от твоих волос. Ты была настоящей. Не миражом из его мыслей, а живой, хрупкой и бесконечно прекрасной девушкой.

Осознав ситуацию, ты залилась краской до самых кончиков ушей.

– Ой! Простите, пожалуйста! – выпалила ты на корейском, склонив голову в быстром, забавном полупоклоне. – Я такая неуклюжая, совсем не смотрела, куда иду! Вы не ушиблись? То есть… это же я в вас врезалась… Простите!

Ты неловко прикусила губу, виновато глядя на него снизу вверх, и неосознанно сложила пальчики в маленьком извиняющемся жесте, от которого у Шону окончательно перехватило дыхание. Это было то самое детское очарование, которое он видел издалека, но теперь оно было направлено прямо на него.

Шону медленно разжал пальцы, неохотно выпуская твои руки, и на его обычно сдержанном лице появилась самая теплая, искренняя улыбка, на которую он только был способен.

– Всё в порядке. Главное, что ты цела, – произнес он тихо и мягко, стараясь не напугать тебя своим ростом и мощью. – Не ушиблась?

– Нет, совсем нет! У вас… очень крепкие плечи, – ты смущенно хихикнула, пряча улыбку в ладонях, и от этого звука сердце Шону окончательно сдалось.

– Эй, мелкая! Всё нормально? – донесся от столика звучный голос Джуна. Брат привстал со своего места, внимательно глядя на вас двоих через зал. В его позе не было агрессии, скорее легкая братская настороженность и привычная готовность прийти на помощь.

Ты обернулась и замахала ему рукой:

– Да, Джун, всё хорошо, я просто ворона!

Затем ты снова повернулась к Шону, еще раз коротко поклонилась, сверкнув яркими глазами:

– Еще раз спасибо, что поймали! Удачного вам дня!

Ты быстро взяла со стойки стаканчики с водой, салфетки и почти вприпрыжку побежала обратно к своему столику, где Джун тут же шутливо щелкнул тебя по носу за невнимательность.

Шону остался стоять у стойки, глядя тебе вслед. На его губах всё еще блуждала мягкая, мечтательная улыбка, а ладони до сих пор помнили тепло твоих рук.

Он вернулся к своему столу как во сне.

– Ого, капитан, – присвистнул Минхёк, когда Шону опустился на свое место. – Ты выглядишь так, будто тебя только что молнией ударило.

– Да ладно вам, – хмыкнула Сомин, не отрывая взгляда от Джуна, который в этот момент заботливо подавал тебе салфетку. – Просто столкнулся с чужой девушкой. Хотя надо признать, они и правда смотрятся как в дораме. Он такой заботливый парень… Эх, почему жизнь так несправедлива?

Шону перевел взгляд на ваш столик. Ты сидела напротив Джуна, увлеченно рассказывая ему что-то смешное, корчила забавные рожицы и уплетала свой десерт, абсолютно счастливая. Джун слушал тебя с широкой улыбкой, изредка качая головой.

«Они не могут быть вместе вечно», – внезапно пронеслась в голове Шону странная, упрямая мысль.

Он не знал, откуда она взялась. Он видел их объятия, видел эту заботу, слышал разговоры всего университета. Но то, как ты посмотрела на него всего секунду назад… Твоя смущенная улыбка, твой голос, звучавший так близко…

Шону молча взял свою ложку и наконец принялся за еду. Сердце всё еще колотилось о ребра, но тяжелая, удушающая тоска отступила. Вместо нее пришло странное, тихое упрямство. Он пока не знал, как подступиться к этой сияющей, неприступной крепости, охраняемой идеальным тайским красавцем. Он даже не догадывался, что этот «парень» всего лишь делил с тобой одну фамилию и детские воспоминания.

Но в одном Шону был уверен точно: он сделает всё, чтобы однажды эта солнечная улыбка предназначалась только ему.