Недоразумение

Университетский кампус гудел в теплых лучах полуденного солнца. На широкой деревянной террасе у открытого кафе спортивного факультета яблоку негде было упасть, но для шумной компании третьекурсников всегда находилось лучшее место. Длинный стол у тенистых кленов оккупировали будущие тренеры, легкоатлеты и пловцы: семеро парней, привлекавших взгляды доброй половины студенток университета, и их близкая подруга Сомин, учившаяся на факультете журналистики.

Вонхо с аппетитом уплетал уже второй сэндвич с куриной грудкой, попутно споря с Кихёном о пользе углеводного окна. Кихён, как обычно, ворчал, периодически поправляя идеальный воротник своей футболки и грозясь отобрать у Вонхо соус. Минхёк с громким смехом показывал Чжухону смешные ролики на телефоне, заставляя того давиться кофейным коктейлем. Рядом с ними дремал, подперев подбородок ладонью и спрятав глаза за солнцезащитными очками, долговязый Хёнвон. Младший, Чангюн, с невозмутимым видом листал конспекты по анатомии, изредка вставляя саркастические реплики, которые неизменно вызывали взрыв хохота.

И только капитан их факультета, Шону, сидел молча. Он держал в широкой ладони холодную банку из-под изотоника, задумчиво разглядывая капли конденсата, стекающие по металлу. Широкие плечи, расслабленная, но внушительная осанка, спокойный и глубокий взгляд — Шон Хёну казался скалой среди этого океана студенческого хаоса. Никто из друзей, даже проницательный Кихён, не догадывался, о чем на самом деле думал их лидер в последние недели. Точнее — о ком.

Сомин, лениво помешивая трубочкой свой айс-латте, вдруг замерла. Её взгляд зацепился за дорожку, ведущую от центральных ворот кампуса к внутреннему дворику.

– Эй, ребята, вы только посмотрите, – протянула она, толкнув локтем сидящего рядом Минхёка. – Они снова вместе. Святые угодники, ну до чего же он хорош…

– Кто там опять завладел твоим непостоянным сердцем? – усмехнулся Минхёк, щурясь на солнце. – Если это не я, то я даже поворачиваться не стану.

– Заткнись, Минхёк, – отмахнулась Сомин, завороженно глядя вперед. – Повезло же ей… Такой парень красавчик, прямо со страниц модного журнала. И ведь не отходят друг от друга ни на шаг, круглые сутки вместе. Вот бы мне такого парня.

При этих словах Шону едва заметно вздрогнул. Его пальцы рефлекторно сжали жестяную банку, оставив на боку легкую вмятину. Он медленно поднял глаза, уже зная, кого увидит.

По вымощенной аллее шли двое. Джун Арчен и ты.

Вы оба приехали из Таиланда в начале учебного года, поступив по программе академического обмена. Джун был невероятно высок, с идеальными чертами лица, точеной линией челюсти и теплой, обезоруживающей улыбкой, от которой добрая половина девушек факультета международных отношений теряла дар речи. Но всё внимание Шону было приковано вовсе не к нему.

Он смотрел на тебя.

Ты шла рядом со своим спутником, едва доставая ему до плеча. Легкое хлопковое платье, удобные кеды, волосы, выбившиеся из небрежного пучка, и открытый, лучистый взгляд. Ты была воплощением непосредственности. С самого раннего детства в тебе жила эта очаровательная детскость — ты жестикулировала, смеялась, морщила нос, не стесняясь выражать эмоции с неподдельным, естественным эгьё. Ты не строила из себя милашку, ты просто была такой: уютной, забавной и до невозможности искренней.

В этот момент ты что-то увлеченно рассказывала Джуну на смеси тайского и беглого корейского, смешно дуя губы и размахивая маленькими кулачками. Арчен слушал тебя с бесконечным терпением, склонив голову, а затем не выдержал и звонко рассмеялся, легонько щелкнув тебя по кончику носа. Ты надулась еще сильнее, демонстративно скрестив руки на груди, но уже через секунду сама уткнулась лбом в его плечо, заливаясь смехом.

– Смотри-смотри, – не унималась Сомин, прикладывая ладонь к щеке и вздыхая. – Ну чисто парочка из дорамы! Она перед ним так и скачет, а он смотрит на нее, как на восьмое чудо света. Завидую черной завистью. Где раздают таких мужчин?

– Да брось, Сомин, – фыркнул Чжухон, поправляя кепку. – Парень просто высокий и с хорошей прической. На нашем курсе и получше есть. Вон, посмотри на Вонхо-хёна, у него бицепс больше, чем голова этого иностранца.

– Мышцы — это прекрасно, – парировала девушка, – но посмотрите на эту нежность! Они никогда не ссорятся. Я их вижу каждый день у библиотеки, и он то сумку её несет, то кофе покупает, то от солнца прикрывает. Настоящая любовь.

Шону опустил взгляд в стол. В груди привычно и болезненно кольнуло.

Он помнил тот день, когда увидел тебя впервые. Стояла ранняя осень, листья платанов только начинали желтеть. Шону возвращался с утренней пробежки и заметил маленькую фигурку на ступенях библиотеки. Ты пыталась поймать солнечного зайчика от карманного зеркальца, хихикая сама с собой, словно ребенок, нашедший клад. В тот миг Хёну показалось, что весь серый, строгий мир университетских будней озарился теплым светом. Он замер тогда, очарованный твоей чистой, ничем не замутненной радостью. С тех пор его сердце делало странный кувырок каждый раз, когда твоя улыбка мелькала в коридорах.

Но рядом с тобой всегда был он. Джун. Высокий, красивый, заботливый. Никто на кампусе не сомневался, что вы пара. Вы держались за руки, пили из одной бутылки, делили один десерт на двоих и никогда не повышали друг на друга голос. Шону и в голову не могло прийти заговорить с тобой. В его понимании чужие отношения были табу, святыней, которую нельзя нарушать даже взглядом. И все же отвести глаза он не мог.

– О, они сюда идут, – лениво приоткрыл один глаз Хёнвон, потягиваясь. – Кажется, мест больше нет.

Действительно, свободным оставался только один соседний столик, расположенный буквально в метре от компании спортсменов.

– Пить хочу, Джун-и! – раздался твой звонкий голос, когда вы подошли ближе. Ты жалобно захлопала ресницами, умоляюще сложив ладошки перед грудью. – Если я не выпью клубничный смузи прямо сейчас, я растаю прямо здесь, как мороженое на асфальте! Спаси меня, о благородный рыцарь!

Арчен театрально закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в нежной улыбке.

– Ты невозможная, – ответил он на безупречном корейском, мягко потрепав тебя по волосам. – Я же говорил взять с собой воду перед выходом. Садись за столик, я схожу к стойке заказа. Тебе с двойными сливками?

– И с маршмеллоу! – радостно подпрыгнула ты, показав ему два пальца в знаке победы. – Ты самый лучший на свете! Быстрее, я считаю секунды!

Джун покачал головой, снял свой легкий рюкзак и аккуратно положил его на стул, после чего направился к кассе. Ты же с облегчением плюхнулась на соседний стул, вытянув уставшие ноги, и шумно выдохнула, обмахиваясь блокнотом с яркими наклейками.

– Какая прелесть, – шепотом хихикнул Минхёк за вашим столом. – Она реально как из детского сада сбежала. Но мило, ничего не скажешь.

– Ведет себя как избалованная девчонка, – тихо проворчал Кихён, хотя в его голосе не было злости, скорее легкое недоумение. – Но парень, видно, готов ради нее на всё. Терпеливый.

Шону не слышал их шепота. Он сидел всего в нескольких шагах от тебя, боясь даже пошевелиться. От тебя пахло чем-то сладким — ванилью, персиками и свежим ветром. Твои щеки слегка порозовели от жары, а на лбу блестела крошечная капелька пота. Ты сидела в профиль к нему, напевая под нос какую-то незнакомую тайскую песенку и болтая ногами в воздухе.

Внезапно блокнот, которым ты обмахивалась, выскользнул из твоих пальцев. Тонкая тетрадь в яркой обложке с глупым мультяшным котенком спланировала на дощатый пол террасы и, подгоняемая порывом ветра, заскользила прямо под ноги Шону.

Ты испуганно ойкнула, прижав ладони к щекам.

– Мои лекции!..

Шону среагировал мгновенно, с ловкостью опытного спортсмена. Он наклонился, перехватывая блокнот кончиками пальцев за секунду до того, как тот упал бы в пыльную щель между досками. Выпрямившись, он бережно отряхнул обложку широкой ладонью.

– Вот, держи, – негромко произнес он.

Его голос прозвучал низко, бархатисто и неожиданно мягко для парня такого внушительного телосложения.

Ты повернулась к нему. Ваши взгляды встретились, и у Шону перехватило дыхание. Вблизи твои глаза казались еще больше, в них плясали озорные искорки. Увидев, кто спас ее записи, ты просияла такой ослепительной, искренней улыбкой, что у Хёну на мгновение потемнело в глазах.

– Ой, спасибо огромное! – воскликнула ты, протягивая обе руки за блокнотом и слегка склонив голову в знак уважения. – Если бы он упал вниз, Джун заставил бы меня переписывать всё заново, а я бы просто умерла от тоски! Вы меня спасли!

Твои пальцы на мгновение коснулись его руки, когда ты забирала тетрадь. Кожа была теплой и мягкой. Хёну почувствовал, как по его руке пробежал электрический разряд, но внешне остался совершенно невозмутимым, лишь сдержанно кивнул.

– Не за что. Будь аккуратнее, – сказал он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Обязательно буду! – ты прижала блокнот к груди и с детским восторгом посмотрела на его широкие плечи в спортивной майке. – Вау… Вы со спортивного факультета, да? Вы такой сильный! Это очень круто!

Вся компания за столом Monsta X замерла. Вонхо перестал жевать, Минхёк с интересом подался вперед, а Сомин слегка приподняла бровь, наблюдая за этой сценой. Шону, обычно не терявшийся ни в каких ситуациях, вдруг почувствовал, как к кончикам его ушей приливает предательское тепло.

– Да, – выдавил он из себя, чувствуя себя неуклюжим подростком. – Плавание и дзюдо.

– Невероятно! – ты сделала восхищенное личико, искренне восторгаясь его комплекцией, совершенно не осознавая, какой эффект производишь на парня. Твое природное эгьё било через край, естественное и теплое, как полуденное солнце Бангкока. – А меня зовут…

– Малышка, держи твой смузи, – перебил тебя подошедший Джун.

Он держал в руках два высоких стакана, доверху наполненных розовым напитком и взбитыми сливками. На его лице играла мягкая, снисходительная улыбка. Джун скользнул вежливым, нейтральным взглядом по Шону и его друзьям, после чего опустился на стул напротив тебя.

– Ура-а-а! – мгновенно переключилась ты, забыв обо всем на свете при виде маршмеллоу. Ты схватила стакан, тут же отправив ложку сливок в рот, и зажмурилась от удовольствия. – Джун-и, ты гений! Я прощаю тебе то, что ты разбудил меня сегодня в семь утра!

– Какая щедрость, – усмехнулся Арчен, доставая салфетку и без тени смущения аккуратно вытирая капельку сливок с твоей верхней губы. – Ешь аккуратно, испачкаешься ведь вся. Опять придется стирать твое платье.

Ты забавно сморщила нос и показала ему кончик языка, но послушно позволила вытереть лицо, после чего положила подбородок на сложенные руки и принялась с упоением тянуть ледяной напиток через трубочку.

Шону медленно отвернулся к своему столу. Воздух в легких казался тяжелым. Вся эта сцена — нежная забота Джуна, твоя беззаботная покорность, то, как он вытирал твое лицо — выглядела для любого постороннего человека как абсолютное, кристально чистое проявление любви в паре.

– Ну вот, о чем я и говорила, – вздохнула Сомин, подперев щеку рукой и с тоской глядя на соседний столик. – Он даже пенку с нее вытирает. Мой бывший только ржал надо мной, если я пачкалась. Хёну, ты чего такой смурной? Завидуешь его прическе?

– Нет, – глухо отозвался Шону, делая глоток теплого изотоника, вкус которого внезапно показался ему горьким.

Вонхо внимательно посмотрел на друга. Он знал Хёну слишком много лет, чтобы не заметить этой тени, промелькнувшей в его глазах.

– Хёну, всё нормально? – негромко спросил Вонхо, наклонившись ближе.

– Нормально, – коротко бросил Шону, сжав челюсти. – Просто устал после тренировки.

Он снова посмотрел краем глаза на соседний столик. Ты смеялась, пытаясь засунуть зефирку Джуну в рот, а он уворачивался, притворно возмущаясь, но в его глазах светилась безграничная теплота. Никто за этим столом, кроме вас двоих, не знал правды. Никто не знал, что этот высокий красавец — твой родной старший брат, с которым вы с самого детства делили все радости и невзгоды, перебравшись в чужую страну, держась друг за друга, как за спасательный круг. Для тебя он был надежной опорой и лучшим другом, человеком, перед которым можно было оставаться маленькой капризной сестренкой.

А для Шону он был непреодолимой стеной. Невидимым барьером, который разбивал вдребезги любую робкую надежду подойти ближе, заговорить, узнать твое имя и, возможно, однажды услышать твой смех, адресованный только ему.

– Пойдемте в зал, – поднялся со своего места Шону, поставив пустую банку на стол. Его голос звучал твердо, но в глазах застыла глухая, затаенная грусть. – Скоро начнется вечерний блок. Нельзя опаздывать.

– Но мы же только сели! – запротестовал Минхёк.

– Хёну прав, пора размяться, – поддержал лидера Кихён, бросив быстрый взгляд на соседний столик и, кажется, начав о чем-то догадываться.

Парни зашуршали спортивными сумками, поднимаясь один за другим. Шону закинул лямку рюкзака на плечо и сделал шаг вперед. Проходя мимо твоего столика, он не удержался и посмотрел вниз.

Ты в этот момент подняла голову от своего смузи. Твои круглые блестящие глаза встретились с его взглядом. Не думая ни о чем, ведомая лишь природным дружелюбием, ты широко улыбнулась и помахала ему ладошкой:

– Удачной тренировки, сильный хён!

Это было сказано так искренне, так по-детски мило, что Джун Арчен рядом лишь покачал головой, пряча улыбку в стакане, а у Шону на долю секунды перехватило дыхание.

Хёну замер на шаг. Его губы дрогнули, и он впервые за весь день едва заметно улыбнулся уголками рта, кивнув тебе в ответ:

– Спасибо.

Он пошел дальше по аллее, ведя за собой команду. Солнце грело его спину, шаги друзей гулко отдавались в тишине кампуса, а в голове упрямо звучал твой звонкий голос. Шону еще не знал, что впереди их ждет целый семестр, совместные университетские проекты и неизбежные случайности, которые сорвут маски и разрушат все ошибочные догадки.

Но прямо сейчас, шагая по залитому свету кампусу, суровый капитан спортивного факультета нес в своем сердце крошечный лучик света — твою улыбку, которая заставила его поверить, что этот день был прожит не зря.