любовь со знаками

– Если он хотя бы криво посмотрит в твою сторону, я ему зеркало боковое оторву. И это в лучшем случае, – Лера застегнула кожаную куртку до самого подбородка и выразительно хрустнула костяшками пальцев.

– Лера, умоляю, держи себя в руках, – вздохнула Соня, сверяясь со светящимся экраном смартфона. – Ровно восемь вечера. Мы уже опаздываем на две минуты, а ты планируешь порчу чужого имущества. К тому же Сережа вообще ни в чем не виноват, он просто позвал Алену прокатиться.

– Сережа позвал Алену, а притащит за собой весь свой табор, – фыркнула Мира, поправляя ярко-рыжую прядь, выбившуюся из-под капюшона, и весело подмигнула мне через плечо. – Включая главного занозу района. Саш, ты как, жива?

– Я в полном порядке, – отозвалась я, глядя в окно такси на мелькающие фонари проспекта. – Смирнов для меня пустое место. Было бы из-за кого нервы тратить.

Алена, сидевшая рядом со мной на заднем сиденье, виновато сжала мои пальцы. Ей было семнадцать, и в нашей компании она всегда была самой тихой, чуткой, словно фарфоровая статуэтка, которую хотелось закрыть от любого сквозняка.

– Саш... прости меня, – тихо прошептала она, опуская темные ресницы. – Сережа вчера написал, предложил поехать за город или на набережную, сказал, возьмет друзей. Я знала, что Глеб там будет, но Сережа так искренне просил... Я думала, может, вы уже переросли это?

Я криво усмехнулась, невольно коснувшись предплечья, где под рукавом свитера скрывалась аккуратная татуировка в виде латинской фразы. Переросли? Если бы все было так просто.

Мы с Глебом Смирновым воевали с первого сентября первого класса. Он дергал меня за косички, прятал мой портфель в школьном туалете и ломал мои линейки. Я в ответ выливала ему в карман куртки клей, мазала мелом его стул и однажды разбила ему нос тяжелым учебником геометрии. Школа закончилась, мы оба поступили в колледжи, но вражда никуда не делась. Только стала взрослее, глубже, острее.

И еще... месяц назад между нами произошло то, о чем никто – ни одна живая душа из нашей компании – даже не догадывалась. Случайная пьяная вечеринка, темный коридор чужой квартиры, злые взаимные упреки, перешедшие в удушающий, безумный поцелуй, а затем – в ночь, от воспоминаний о которой у меня до сих пор горели щеки. После этого мы не сказали друг другу ни слова. Мы просто сделали вид, что ничего не было.

Такси затормозило у края широкой площади.

– Приехали, – объявила Соня, распахивая дверцу. – Девочки, держим лицо. Никаких драк. Лера, это персонально к тебе относится.

– Посмотрим по ситуации, – буркнула Лера, выбираясь наружу.

На часах было ровно восемь вечера. Площадь продувалась холодным осенним ветром, но возле двух припаркованных машин – серебристой старенькой «Ауди» Сережи и черной низкой «девятки» Семы – было шумно.

Парни стояли полукругом, о чем-то громко споря. Сережа Логинов, в своей неизменной синей рабочей куртке со следами машинного масла на манжетах, первым заметил нас и расплылся в широкой, открытой улыбке. Сережа был золотым человеком – добрым, простым, всегда готовым прийти на помощь в автосервисе в три часа ночи. Рядом с ним топтался Егор Волков, уткнувшись в экран планшета: мозговой центр их банды, айтишник, который вылезал из дома только ради друзей. Чуть поодаль Сема Кузнецов – широкоплечий, жилистый, которого все звали Старым за вечно невозмутимый вид, – разминал шею, словно перед выходом на ринг. Саша Юсупов, как обычно, заливисто хохотал над какой-то шуткой.

И Глеб.

Мое сердце предательски пропустило удар, хотя я заставила себя не подавать виду. Глеб стоял, прислонившись бедром к капоту машины, засунув руки в карманы черного бомбера. Высокий, под метр девяносто, с широкими плечами бывшего бойца ММА и повадками хищника, который прекрасно знает, что на этой территории сильнее его никого нет. Черные короткие волосы растрепал ветер, на скуле виднелся свежий след от ссадины – видимо, опять подрался на стройке или на тренировке, а темные татуировки поднимались по его шее прямо к подбородку.

– Привет, девчонки! – Сережа шагнул навстречу, не отрывая сияющих глаз от зардевшейся Алены. – Мы уж думали, вы замерзли и передумали.

– Из-за трех минут опоздания? – насмешливо вскинула бровь Соня, подходя ближе и пожимая руку Семе. – Привет, Кузнецов. Ты сегодня без перчаток? Редкий кадр.

– Отдыхаю от зала, – глухо усмехнулся Старый, кивнув нам. – Здорово, малая.

Это предназначалось Лере, которая в ответ лишь хмуро скрестила руки на груди:

– Сам ты малая, Старый. Еще слово, и проверим, как ты отдыхаешь.

Саша Юсупов прыснул в кулак:

– О, Коцкая в своем репертуаре! Лерка, ты когда-нибудь добрее бываешь?

– По праздникам. Сегодня не твой день, Юсупов.

Я подошла следом за девочками, улыбаясь Сереже и Егору.

– Привет, мальчики.

– Привет, Санек, – Сережа хлопнул меня по плечу по-братски. – Рад, что вы выбрались. А то Егор скоро мхом покроется за своими серверами.

– Я между прочим сейчас разворачивал тестовый стенд на удаленке, – не отрываясь от экрана, меланхолично вставил Егор, хотя руку мне все же протянул. – Привет, Саша. Выглядишь отлично.

– Спасибо, Егор. В отличие от некоторых, умеешь делать комплименты.

Я намеренно не смотрела в сторону Глеба. Но чувствовала его взгляд физически – тяжелый, обжигающий, давящий на виски. Он не сдвинулся с места. Стоял, небрежно склонив голову к плечу, и буравил меня глазами из-под темных ресниц. Ни слова приветствия, ни кивка. Только холодное, натянутое до предела электричество в воздухе между нами.

– Ну что, какой план? – звонко спросила Мира, переминаясь с ноги на ногу от холода. – Кататься будем или стоять у капотов и морозить носы?

– Предлагаю сначала доехать до смотровой, – отозвался Сережа, наконец-то несмело взяв Алену за руку. Алена вспыхнула, но ладонь не отняла, опустив глаза в асфальт. – Там кофейня круглосуточная открылась, возьмем горячего, посидим. Только надо распределиться по машинам. Нас девять человек...

– Десять, – тихо поправил Егор.

– Десять, точно. В одну «Ауди» все не влезут, даже если Егора в багажник положить.

– Я против багажника, там сыро, – невозмутимо отозвался Волков.

– Значит, так, – подал голос Глеб.

Его низкий, слегка хрипловатый голос мгновенно заставил всех замолчать. В компании парней его авторитет был непререкаем – его уважали, но куда больше побаивались, зная его взрывной нрав и тяжелый хук справа.

Глеб медленно вынул руки из карманов, выпрямился во весь свой пугающий рост и наконец посмотрел прямо на меня. В его серых, темных от сумерек глазах мелькнула опасная, дразнящая искра.

– Серега берет Алену, Соню и Миру. Сема забирает Егора, Юсупа и Леру, – произнес Глеб, чеканя каждое слово.

– Эй, а ты на чем? – нахмурился Юсупов. – Ты ж на своей приехал.

Я похолодела, резко повернув голову в сторону парковки. Чуть поодаль, в тени раскидистого тополя, стояла черная «Тойота» Глеба, которую я сразу не заметила.

– Я на своей, – спокойно продолжил Глеб, не сводя с меня наглого, изучающего взгляда. Уголок его губ дернулся в едва заметной, издевательской усмешке. – И Смирнова едет со мной.

– Чего?! – вырвалось у меня раньше, чем я успела себя остановить.

– Смирнов, ты башкой на стройке ударился? – тут же вскинулась Лера, делая шаг вперед и закрывая меня плечом. – Она с тобой в одну машину не сядет. Скорее пешком пойдет.

– Лера, тихо, – одернула ее Соня, хотя сама напряженно прищурилась.

Глеб даже не взглянул на Леру. Его глаза были прикованы исключительно ко мне. В них не было злости – там горел тот самый азарт, от которого у меня внутри все переворачивалось вверх дном. Азарт и молчаливое напоминание о темноте, горячем дыхании на моей ключице и его руках, сжимавших мою талию.

– Что такое, Смирнова? – протянул он глухо, сделав ленивый шаг в мою сторону. – Боишься со мной в машине остаться? Думаешь, съем?

– Мечтай дальше, Смирнов, – процедила я сквозь зубы, вздергивая подбородок. В груди бешено колотилось сердце, но отступать перед ним я не собиралась. Ни за что на свете.

---

Она стояла передо мной – метр шестьдесят семь чистой ярости и упрямства.

Длинные темные волосы растрепались на ветру, щеки порозовели от холода, а в глазах полыхал такой огонь, что можно было согреть весь этот чертов серый город. На ней был объемный свитер, короткая куртка и грубые ботинки, но я-то слишком хорошо помнил, что скрывается под этой мешковатой одеждой. Тонкая талия, идеальная линия бедер, бархатная кожа и татуировка на предплечье, которую я целовал ровно три недели назад, пока она стонала в подушку, закусив губу до крови, чтобы нас никто не услышал в соседней комнате.

А сейчас она смотрела на меня так, будто я был злейшим врагом человечества. Впрочем, мы всегда ими были.

– Серег, ну ты сам подумай, – лениво бросил я, не сводя взгляда с Саши. – Если рассаживаться нормально, четыре человека в одной, четыре в другой, двое у меня. Логистика чистая, Егор подтвердит.

– С точки зрения распределения массы и комфорта пассажиров Глеб прав, – подал голос Егор, даже не поднимая головы от экрана.

– Волков, закрой рот! – рыкнула Лера.

Сережа неловко почесал затылок:

– Ну... вообще да, так всем свободнее будет. Но если Саша не хочет...

– Саша хочет, – перебил я, сокращая расстояние между нами еще на полшага. Я навис над ней, упиваясь тем, как дрогнули ее длинные ресницы. От нее пахло ванилью и кофейным сиропом – она опять работала в своем ресторане до позднего вечера, а потом побежала в колледж. Вечно изматывает себя до полусмерти, строит из себя железную леди. – Правда, Саш? Или ты до сих пор дуешься за ту линейку в пятом классе?

– Ты мне тогда еще дневник снегом засыпал, урод, – тихо, с ядовитой отчетливостью произнесла она, глядя мне прямо в переносицу.

– Было дело, – усмехнулся я. – Зато ты мне потом шнурки суперклеем залила. Мы в расчете уже лет семь как. Садись в машину, Смирнова. Не заставляй людей мерзнуть.

Юсупов громко заржал:

– Пацаны, ставлю сотку, они до смотровой не доедут, поубивают друг друга прямо на светофоре!

– Не дождешься, Юсуп, – огрызнулась Саша, резко развернулась на каблуках и зашагала к моей «Тойоте». – Поехали уже! Быстрее начнем этот кошмар – быстрее он закончится.

Алена бросила на меня испуганный взгляд, но я лишь слегка кивнул ей, показывая, что все под контролем. Малая Сереги была безобидной, трогать ее никто не собирался. А вот с ее подругой у меня были свои счеты.

Я нажал кнопку на брелоке, и машина мигнула желтыми фарами. Саша дернула ручку пассажирской двери и буквально запрыгнула внутрь, громко хлопнув дверью.

– Аккуратнее, не в сарае, – бросил я, обходя машину и садясь на водительское сиденье.

В салоне было тепло – печка работала на минимуме, пока машина стояла заведенной. Пахло кожей, моим терпким парфюмом и тяжелым табаком. Саша сидела неестественно прямо, отвернувшись к боковому стеклу и демонстративно уставившись на пустую улицу. Руки она спрятала в рукава куртки, сжав их на коленях.

Я завел мотор. Двигатель отозвался низким, ровным рокотом.

– Ремень пристегни, – сказал я, выруливая со стоянки вслед за серебристой машиной Сережи.

– Без тебя знаю.

Щелкнул замок ремня безопасности. Я включил поворотник, прибавил газу и бросил быстрый взгляд на зеркало заднего вида. Кузнецов на своей «девятке» пристроился за нами. Колонна двинулась по проспекту в сторону моста, рассекая холодную ноябрьскую тьму.

Несколько минут мы ехали в абсолютной тишине. Только мерно шуршали шины по мокрому асфальту да тихо играл какой-то ненавязчивый инструментал из колонок. Напряжение между нами можно было резать строительным ножом – оно сгущалось с каждым километром.

– Долго молчать будешь? – не выдержал я, переключая передачу.

– Всю дорогу, если повезет, – не поворачивая головы, отчеканила она.

– Не повезет. – Я прибавил скорость, обгоняя зазевавшийся автобус. – Ты три недели делаешь вид, что меня не существует. В колледже проходишь мимо так, будто я прозрачный. Даже не язвишь. На тебя это не похоже, Смирнова.

– А что я должна делать, Глеб? – Она резко повернулась ко мне, и я наконец увидел ее глаза. В них полыхал такой коктейль из злости, растерянности и боли, что у меня внутри что-то неприятно сжалось. – Бросаться тебе на шею? Расспрашивать, как прошел твой день на стройке? Или, может, обсудить, какой прекрасной ошибкой была та ночь?

– Ошибкой? – мой голос стал жестче, пальцы сильнее впились в кожаную оплетку руля. – Значит, для тебя это просто ошибка?

– А чем еще это может быть?! – повысила голос Саша, и ее губы мелко задрожали, хотя она тут же прикусила нижнюю, пытаясь справиться с эмоциями. – Мы ненавидим друг друга с семи лет! Ты надо мной издевался всю сознательную жизнь, ты бабник, у тебя каждые две недели новая девочка из клуба, а я... я просто дура, которая перебрала на чужом дне рождения и поддалась импульсу! Мы разные, Глеб. Ты живешь драками и стройкой, я пытаюсь вытянуть учебу и смены в ресторане. Мы несовместимы. И если кто-то из ребят узнает... если Лера узнает, она решит, что я сошла с ума. А твои дружки просто поднимут меня на смех.

Я резко свернул на обочину перед въездом на эстакаду, вдавил педаль тормоза и заглушил двигатель.

Машину качнуло. Впереди удалялись габаритные огни «Ауди» Сереги, сзади просигналила и умчалась вперед машина Семы – они решили, что мы просто отстали. Мы остались одни на пустом отрезке дороги под желтым светом одинокого фонаря.

– Ты что творишь? – испуганно выдохнула Саша, вжимаясь спиной в кресло. – Они уедут без нас!

Я отстегнул свой ремень безопасности, повернулся к ней всем корпусом и навис над ней, уперев одну руку в спинку ее сиденья, а вторую положив на подлокотник прямо возле ее бедра. Расстояние между нашими лицами сократилось до нескольких сантиметров. Я видел каждую крапинку в ее темных глазах, чувствовал ее прерывистое, горячее дыхание на своих губах.

– Во-первых, – заговорил я тихо, опасно понизив голос, отчего он зазвучал хрипло и глухо, – если хоть кто-то из пацанов посмеет открыть свой рот в твою сторону – он будет жрать асфальт. И они это прекрасно знают. Во-вторых, плевать мне на твоих подруг и на то, что они думают.

– Глеб... – прошептала она, пытаясь отстраниться, но отступать было некуда.

– А в-третьих, Смирнова, перестань врать хотя бы самой себе, – я протянул руку и коснулся пальцами ее щеки, чувствуя, как под кожей бешено пульсирует кровь. Мой большой палец медленно очертил контур ее нижней губы. Она вздрогнула, но не оттолкнула меня. – Та ночь не была ошибкой. Ты хотела этого так же сильно, как и я. И хочешь прямо сейчас.

– Ты самовлюбленный придурок, – дрожащим голосом произнесла она, но ее глаза неотрывно следили за моими губами, а дыхание окончательно сбилось.

– Знаю, – усмехнулся я, наклоняясь еще ближе, так что наши дыхания смешались. – Но этот придурок помнит каждую родинку на твоем теле. И я не собираюсь делать вид, что ничего не произошло, Саша. Больше нет.

Она шумно вдохнула, ее пальцы судорожно вцепились в ткань моей куртки – то ли пытаясь оттолкнуть, то ли притягивая ближе, – и в этот момент весь холод ночного города за окнами окончательно перестал существовать.