Убийца волшебников и злая наука

Дым от пороха пахнет совсем не так, как гарь от взрывных проклятий. В нём нет магии — только чистая, концентрированная физика, помноженная на скорость расширения газов и свинец, летящий быстрее любого невербального «Протего».

Гарри Поттер стоял посреди гостиной Поттер-мэнора, небрежно держа в правой руке дымящуюся «Беретту 92FS». На полированном паркете, судорожно зажимая простреленное плечо, хрипел Джеймс Поттер — прославленный дуэлянт, герой аврората и человек, чьё лицо на колдографиях в «Ежедневном пророке» всегда сияло безупречной улыбкой победителя.

– Джеймс! – истошно вскрикнула Лили, бросаясь к мужу.

Она едва успела вскинуть свою ивовую палочку, как морозный воздух позади Гарри сгустился. Из колышущихся теней, словно сотканная из багрового пламени и древних преданий, шагнула женщина в белых одеяниях воительницы клана Минамото. Звякнула сталь, и острейший клинок нагинаты замер в миллиметре от бледной шеи Лили Поттер, выдавив крошечную алую каплицу на тонкой коже.

– Ни шагу дальше, женщина, – раздался спокойный, бархатный, но смертельно опасный голос Арчера.

Глаза Томоэ Годзэн горели холодным янтарем. Слуга, призванная Гарри из глубин Трона Героев прямо перед первым испытанием проклятого Турнира Трёх Волшебников, не ведала жалости к тем, кто смел угрожать её мастеру.

Лили застыла, шумно втянув воздух. Взгляд её расширенных от первобытного ужаса глаз метался между острием лезвия, старшим сыном и стонущим мужем.

– Гарри... – дрожащими губами прошептала она. – Ты... ты стрелял в собственного отца? Откуда у тебя это оружие? Что это за женщина?!

Гарри тяжело вздохнул, закинул пистолет на палец, крутанул его с ловкостью заправского гангстера из гонконгских боевиков и загнал в набедренную кобуру под полой легкого плаща. Его лицо не выражало ни гнева, ни раскаяния — лишь глубокую, вековую усталость человека, которому смертельно надоело участвовать в дурном балагане.

– Миссис Поттер, право слово, вы задаете слишком много глупых вопросов на квадратный фут этого особняка, – лениво протянул Гарри, поправляя галстук. Манеры у него были странной смесью расслабленного нахальства и безупречной грации хищника. – Джеймс решил, что статус «главы рода» дает ему право отдавать мне приказы под дулом палочки. Я лишь напомнил ему фундаментальное правило выживания: никогда не доставай палочку против человека, у которого палец уже лежит на спусковом крючке.

– Ты чудовище... – прохрипел Джеймс, с ненавистью глядя на сына снизу вверх. Кровь сочилась сквозь пальцы, пачкая дорогой ковер. – После всего, что мы для тебя сделали... После того, как твой брат спас нас всех...

Гарри запрокинул голову и расхохотался — искренне, звонко и совершенно безумно, так, как смеются люди, услышавшие самую нелепую шутку в своей жизни.

– Спас вас? Годрик? – Гарри вытер выступившую в уголке глаза слезинку. – Мой драгоценный братец, который на кладбище Литтл-Хэнглтона обмочил штаны при первом же «Круцио»? Тот самый Годрик, чьи сопли мне пришлось вытирать, пока я методично свинчивал головы пожирателям? Знаешь, Джеймс, если бы не мои пули в колене Люциуса и не три трупа Кэрроу и Макнейра, твоего «Мальчика-Который-Выжил» сейчас бы подавали к столу Волан-де-Морта в виде мясного рулета. Но директор Дамблдор погладил мальчика по головке, мальчик рассказал сказку про свой невероятный «Экспеллиармус», а вы с радостью заглотили эту наживку.

– Ты лжешь! – выкрикнула Лили, хотя в глубине её глаз мелькнуло сомнение. – Годрик — избранный! Пророчество...

– К черту ваше пророчество, – отрезал Гарри, и в его голосе впервые прорезался холод, от которого зазвенели хрустальные подвески люстры.

Точно такой же холод четырнадцать лет назад, тридцать первого октября девяносто первого года, проморозил до костей самого Темного Лорда. Тогда, в разрушенной детской, когда тела дедушки Чарлуса и бабушки Дореи уже остывали на лестнице, Реддл поднял палочку на годовалых близнецов. И именно в жилах Гарри пробудилась древняя, запечатанная кровь забытых магов — дикая, первородная магия абсолютного нуля. Она вырвалась наружу, обратив тело Реддла в ледяную крошку и разнеся половину дома. Осколок деревянной рамы оцарапал лоб Годрика, оставив дурацкий шрам в форме буквы «V», а Гарри рухнул без сил в глубочайшем магическом истощении.

Пришедший Дамблдор увидел плачущего Годрика с меткой и лежащего без сознания Гарри, чье ядро казалось выгоревшим дотла. Вердикт великого волшебника был скор и беспощаден: Годрик — спаситель нации, а Гарри — пустой сосуд, почти сквиб.

С тех пор Гарри стал тенью. О нем забыли. Его кормили домовики, его воспитывали говорящие портреты в библиотеке, а Джеймс и Лили были слишком заняты поездками по приемам, тренировками «Избранного» и купанием в лучах славы.

Когда Гарри понял, что палочка в его руках привлекает слишком много ненужного внимания Дамблдора, он обратился к иному искусству. Гоблины за звонкую монету доставляли магловские чертежи. Мистер Чанг из Гонконга научил его стрелять с двух рук в бешеном ритме боевого танца. Суровые парни Балалайки из «Отеля Москва» вбили в него понимание штурмовой тактики и беспощадности засад. А холодная Майя Хисау, ученица легендарного Магоубийцы Эмии Кирицугу, довела его рефлексы до идеала: сначала стреляй, потом думай, а если колдуешь — делай это так, чтобы противник даже не понял, откуда пришла смерть.

В магическом мире шептались об ученике Магоубийцы, о тени, вырезающей отряды Пожирателей на ночных рейдах. Никто и подумать не мог, что этот безжалостный стрелок — заброшенный старший сын четы Поттер.

– Четырнадцать лет, – тихо произнес Гарри, беря в руки свои тяжелые чемоданы с чарами незримого расширения, где хранились магические коды, модифицированное оружие и десятки незаконченных проектов. – Четырнадцать лет я ждал, пока в ваших пустых головах щелкнет хоть что-то похожее на родительскую любовь. Но вы видели только свой маленький золотой трофей с меткой на лбу. Что ж... поздравляю. Теперь он целиком ваш. Наслаждайтесь войной.

– Гарри, постой! – в голосе Лили послышались неподдельные слезы. – Мы... мы можем все исправить! Пожалуйста, сынок!

– Сынок? – Гарри усмехнулся, и эта усмешка заставила Лили отшатнуться сильнее, чем острие меча Томоэ. – Слишком поздно, миссис Поттер. Ваш поезд ушел, рельсы разобрали, а вокзал взорвали. Томоэ, уходим.

Слуга плавно отвела клинок от шеи женщины, одарила поверженную чету презрительным взглядом истинной аристократки эпохи Хэйан и растаяла золотистыми искрами, переходя в астральную форму.

Гарри шагнул к камину, зачерпнул горсть летучего пороха и оглянулся через плечо. Глаза его на миг сверкнули ядовитой зеленью вперемешку со сталью.

– И последнее, лорд и леди Поттер. Если вы, Дамблдор или кто-то из ваших цепных псов попытается меня выследить... я буду стрелять на поражение. Хорошего вечера.

Зеленое пламя взметнулось до потолка, поглотив юношу.

---

– Значит, Австралия, мистер Поттер? – скрипучий голос гоблина Грипхука эхом разнесся по уединенному кабинету в нижних ярусах Гринготтса.

– Именно туда, старый друг, – Гарри вальяжно развалился в массивном кожаном кресле, закинув ноги прямо на стол из красного дерева. Он лениво подбрасывал в руке зачарованную пулю калибра 9х19 с гравировкой антимагической руны. – Часовая Башня одобрила мой запрос. Лорд Эль-Меллой Второй лично подписал направление.

Грипхук криво усмехнулся, обнажив острые зубы:

– Лорд Эль-Меллой весьма ценит ваши таланты по устранению неугодных элементов среди еретиков. Но отправить лучшего выпускника неформального круга Ассоциации в такую глушь? Мониторинг лей-линий в Санди-Бэй? Это звучит как почетная ссылка.

– Это звучит как чертов рай, Грипхук, – парировал Гарри, потягиваясь, отчего захрустели позвонки. – Никаких самодовольных лордов в мантиях. Никаких безносых маньяков с манией величия. Никаких занудных лекций о «Высшем Благе». Только солнце, океан, серфинг и полное отсутствие британской сырости. Я заслужил долгий, ленивый отпуск. Буду пить холодный лимонад, чинить сломанные тостеры и ковыряться в железках.

– А ваши друзья? Семейства Бартоломей, Тосака, Анимусфиры? Церковь, в конце концов?

– Все они знают, где меня найти, если запахнет настоящей жарой, – Гарри поднялся на ноги и накинул на плечи легкую куртку. – А пока я — обычный шестнадцатилетний парень. Ну, почти обычный. Счастливо оставаться в этой выгребной яме, Грипхук.

– Да прольется кровь ваших врагов рекой, мистер Поттер.

– Предпочитаю, чтобы она не пачкала мою одежду, – хмыкнул юноша и исчез в портальной арке.

---

Санди-Бэй встретил его ослепительным солнцем, соленым бризом и запахом цветущих эвкалиптов. Австралийский городок казался воплощением абсолютной безмятежности — идеальное место, чтобы закопать прошлое поглубже и притвориться, что тебя никогда не звали «Учеником Магоубийцы».

Первым делом Гарри планировал найти себе тихое жилье — небольшую квартирку или домик на побережье, обустроить мастерскую и залечь на дно. Однако его удача, по какому-то злому року всегда балансировавшая между невероятным везением и полным крахом (прямо как у того ирландского копейщика Кухулина, о котором часто с усмешкой вспоминала Томоэ), решила вмешаться в планы в первые же сорок минут.

Проходя мимо парковки возле местной школы, Гарри обратил внимание на старенький седан, из-под капота которого валил густой сизый дым. Возле машины стояла высокая, статная женщина в строгом деловом костюме и с выражением лица римского центуриона, чьи легионы только что проиграли битву варварам. Она с яростью пинала переднее колесо остроносой туфлей.

Привычка, въевшаяся в Гарри еще с детских лет, когда единственным развлечением в чулане и пустых комнатах была починка старых артефактов и механизмов, сработала быстрее разума. Натура прирожденного мастера взяла верх.

– Знаете, леди, если вы надеетесь завести ее ударом ноги, вам стоило выбрать трактор, – протянул Гарри, подходя ближе и засовывая руки в карманы свободных джинсов.

Женщина резко обернулась. Взгляд ее стальных глаз мог бы заморозить кипящий чайник. Это была Алекса Вайнер — гроза всех хулиганов побережья и бессменный директор школы Санди-Бэй.

– Молодой человек, если вы подошли сюда, чтобы острить, то выбрали неподходящее время и крайне неподходящую аудиторию, – отчеканила она ледяным тоном.

– Да бросьте, я же просто помочь хочу, – Гарри обезоруживающе улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой в стиле Данте, подошел к машине и решительно распахнул капот, закашлявшись от едкого пара.

Его взгляд мгновенно просканировал внутренности двигателя. Структурный анализ — базовое заклинание, доведенное им до уровня автоматизма, показало картину за долю секунды. Лопнувший патрубок радиатора, заклинивший термостат и перетертый провод зажигания. Пять минут работы для человека с руками.

– У вас есть изолента, отвертка и пара минут терпения? – спросил он, уже закатывая рукава рубашки.

Директриса Вайнер скрестила руки на груди, с подозрением разглядывая незнакомца:

– В багажнике есть ящик с инструментами. Но если вы доломаете то, что еще живо, я заставлю вас толкать эту колымагу до самого Сиднея.

– Договорились, грозная леди.

Гарри действовал с пугающей, почти гипнотической ловкостью. Его пальцы двигались с точностью хирурга и скоростью фокусника: щелчок, поворот, быстрая стяжка, зачистка контакта ногтем (в который он незаметно влил крошечный импульс магии укрепления). Он даже не заметил, как из тени за деревом материализовалась Томоэ Годзэн в облике симпатичной японской студентки в летнем сарафане, тихо хихикающей в кулак при виде того, как великий маг и стрелок увлеченно ковыряется в магловском моторе.

– Ключ на старт! – крикнул Гарри, захлопывая капот и вытирая испачканные маслом руки протянутой ветошью.

Мисс Вайнер с сомнением села за руль, повернула ключ — и мотор замурлыкал ровно, мощно и чисто, словно только что сошел с конвейера.

Директриса вышла из машины, окинула юношу долгим, оценивающим взглядом, в котором сквозило неподдельное удивление, смешанное с железной хваткой педагога со стажем.

– Невероятно... Ты механик?

– Скорее, мастер на все руки, – Гарри пожал плечами, изображая ленивую скромность. – Дар божий, помноженный на нездоровое любопытство. С вас причитается чашка кофе, мэм, и мы в расчете.

– Как тебя зовут, парень? И почему ты шатаешься по городу в разгар учебного дня с дорожной сумкой наперевес? – её взгляд мгновенно зацепился за багаж у его ног. – Где твои родители?

Внутренний голос Гарри взвыл: «Опасность! Тактическое отступление!»

– Э-э... Понимаете, миссис... то есть, мисс... Я тут проездом. Ищу жилье, все дела. Свободный художник, ветер в поле, перекати-поле! Мне пора!

Гарри схватил сумку и попытался элегантно сделать ноги, используя знаменитый тайный маневр семейства Джостаров — спасаться бегством. Но он катастрофически недооценил директора Алексу Вайнер. Женщина, воспитавшая не одно поколение трудных подростков, обладала реакцией, способной поспорить с рефлексами десантников Балалайки.

Ее рука молниеносно метнулась вперед, и тонкие, но железные пальцы намертво вцепились Гарри в правое ухо.

– А-А-АЙ! Эй! Женщина, вы с ума сошли?! – взвыл юноша, мгновенно потеряв весь свой пафос крутого наемника. – Я международный... то есть, я свободный гражданин! Отпустите ухо, это частная собственность!

– Так, «свободный гражданин», – непререкаемым тоном произнесла мисс Вайнер, даже не думая разжимать хватку и разворачивая протестующего парня к машине. – Документы у тебя явно липовые или их нет вовсе. Ты несовершеннолетний, шляешься один по чужой стране, чинишь машины как профессиональный инженер и пытаешься сбежать от директора школы. В моем городе беспризорников не будет.

– Томоэ, помоги! Она же меня убьет! – взмолился Гарри, скосив глаза на свою Слугу.

Томоэ Годзэн, стоящая чуть поодаль, лишь прикрыла рот ладонью, мелко дрожа от едва сдерживаемого смеха, и покачала головой:

– Простите, мой господин. Но кодекс чести самурая запрещает поднимать оружие на столь доблестную матрону. К тому же... вам явно полезно немного дисциплины.

– Предательница! – прошипел Гарри, пока мисс Вайнер заталкивала его на пассажирское сиденье.

– С кем ты там разговариваешь сам с собой? – нахмурилась директриса, захлопывая дверь. – В общем так, парень. Пока социальные службы будут разбираться с твоими опекунами — а судя по твоему виду, они у тебя те еще идиоты, раз отпустили такого сорванца одного на другой конец света, — ты поживешь у меня. В гостевой комнате. И с завтрашнего дня пойдешь в школу Санди-Бэй. Руки у тебя золотые, так что отработаешь проживание ремонтом по дому и в школьных мастерских. Возражения есть?

Гарри, потирая пылающее красное ухо, мрачно посмотрел в окно на безоблачное австралийское небо.

– Никаких, мэм. Абсолютно никаких. Господи, за что мне это...

---

Прошло две недели.

Если бы кто-нибудь из Ордена Феникса или пожирателей смерти увидел сейчас грозного «Ученика Магоубийцы», они бы захлебнулись собственным зельем от шока.

Гарри Поттер сидел на траве заднего двора школы Санди-Бэй, прислонившись спиной к теплому стволу эвкалипта, с соломинкой во рту и надвинутой на глаза кепкой. Рядом валялся наполовину разобранный кассетный плеер одного из старшеклассников, который Гарри обещал починить за порцию клубничного мороженого.

Жизнь под крышей Алексы Вайнер оказалась... на удивление сносной. Да, директриса держала его в ежовых рукавицах, заставляла вовремя вставать и дежурить по кухне, но впервые за долгие годы о Гарри кто-то заботился. Настоящей, ворчливой, земной заботой. К тому же, еда, которую готовил сам Гарри (унаследовавший маниакальную страсть к кулинарии от проекций героических душ), привела мисс Вайнер в такой восторг, что она даже закрывала глаза на его регулярные опоздания.

Школа была тихой. Точнее, была таковой до недавнего времени.

Лей-линии в этом регионе действительно вели себя странно. Гарри ощущал тонкие пульсации аномальной энергии, исходившие от лаборатории естественных наук. Как выяснилось совсем недавно, двое местных учеников — тихий паренек Тоби Джонсон и заносчивая отличница Элизабет Хоук — попали под странный энергетический разряд от древних окаменелостей и электрического ската, превратившись в буквальном смысле в научных гениев.

Гарри не вмешивался. Наблюдать за их безумными изобретениями из тени было его любимым развлечением. Тоби создавал летающие штуковины и невидимые краски, пытаясь просто жить нормально со своими друзьями Расселом и Диной, а вот Элизабет...

Элизабет Хоук была отдельной историей.

– Эй, Поттер! – раздался резкий, властный девичий голос, нарушивший его полуденную дрему.

Гарри лениво приподнял край кепки. Перед ним стояла сама виновница научных аномалий в сопровождении своей вечной тени — Верети. Темные волосы, скрещенные на груди руки, надменный взгляд серых глаз и аура человека, уверенного, что весь мир должен вращаться вокруг ее гениального мозга.

– Чего тебе, о великая повелительница пробирок? – протянул Гарри, сладко зевнув, прямо как Гинтоки после трех мисок парфе. – Если ты опять пришла жаловаться, что я перенастроил школьный микроскоп лучше, чем твоя ультразвуковая приблуда, то извини. Чистая оптика превосходит дешевые понты.

Элизабет раздраженно дернула плечом, но в ее глазах вспыхнул искренний интерес. Этот странный приемный племянник директрисы Вайнер бесил ее до зубовного скрежета. Он был ленивым, постоянно шутил дурацкие шутки, не обращал никакого внимания на школьную иерархию, но стоило какому-то прибору сломаться — он чинил его буквально на коленке, используя скрепку и жвачку. Элизабет несколько раз пыталась проанализировать его «методы» и каждый раз заходила в тупик: законы физики рядом с Гарри словно слегка сбоили.

– Мне плевать на микроскоп, – надменно бросила она, подходя ближе. – Я видела твою схему усилителя сигнала, которую ты набросал на салфетке в столовой.

– А, это? – Гарри хмыкнул. – Просто мусор. Черновик.

– Этот «черновик» решает проблему волнового сопротивления, над которой бьются лаборатории в Массачусетсе! Откуда ты это знаешь, Поттер? Кто ты вообще такой?

Гарри медленно поднялся на ноги, отряхнул джинсы и посмотрел на девушку сверху вниз. На секунду его маска деревенского дурачка соскользнула, открыв бездонную глубину глаз человека, видевшего смерть, кровь и древних богов. Элизабет невольно затаила дыхание, ощутив, как по спине пробежал странный, пугающий и одновременно будоражащий холодок.

– Скажем так, Элизабет... Я парень, который слишком рано понял, что наука и магия — это просто разные слова для одного и того же явления: попытки человека переписать правила вселенной под себя, – Гарри подмигнул ей, и пугающая аура мгновенно растаяла, сменившись привычной наглой ухмылкой. – Но если ты хочешь пригласить меня на свидание под предлогом обсуждения квантовой физики, то я свободен в пятницу. Чур, за пиццу платишь ты.

– Что?! – щеки Элизабет вспыхнули ярким румянцем, а ее высокомерие треснуло, уступив место чисто девичьему возмущению. – Да как ты смеешь?! Самовлюбленный... наглый... придурок!

– Ага, именно поэтому я тебе и нравлюсь, – рассмеялся Гарри, подхватывая плеер и закидывая сумку на плечо. – Бывай, Хоук. Не взорви школу до завтра, а то мисс Вайнер заставит меня штукатурить стены, а у меня на выходные грандиозные планы: проспать четырнадцать часов подряд.

Он развернулся и зашагал к выходу со двора, насвистывая какую-то дурацкую джазовую мелодию.

Элизабет смотрела ему вслед, сжимая кулаки.

– Невыносимый... – пробормотала она себе под нос, но от взгляда Верети не укрылось, что ее подруга проводила Поттера взглядом до самых ворот.

---

Вечером город накрыли мягкие синие сумерки.

Гарри стоял на крыше маяка на окраине Санди-Бэй. Ветер трепал его темные волосы. Рядом, опершись на перила, стояла Томоэ Годзэн в своем истинном боевом облачении, за спиной ее покоился огромный лук, а на поясе висела верная нагината. На плече юноши сидела белоснежная полярная сова Хедвиг, тихонько перебирая клювом его пряди.

Внизу, в трехстах метрах, в темном переулке возле порта, трое местных грабителей зажали в угол испуганного туриста.

– Ну вот, опять, – лениво вздохнул Гарри, доставая из кобуры тяжелый черный «Кольт» М1911, зачарованный на бесшумную стрельбу резиновыми пулями с оглушающим эффектом. – Никакого покоя честному иммигранту.

– Желаете, чтобы я пронзила их стрелами, мой господин? – мягко спросила Томоэ, склонив голову.

– Не стоит, Томоэ. Мы же не хотим привлекать внимание местной полиции и расстраивать мисс Вайнер. Пара синяков и крепкий сон — лучшая терапия против преступности.

Гарри легко вскочил на парапет, балансируя на головокружительной высоте с грацией дикой кошки. В его кармане лежал магический коммуникатор, по которому час назад пришло короткое сообщение от лорда Эль-Меллоя:

«В Британии паника. Волан-де-Морт начал открытые действия. Твой брат провалил операцию в Косом переулке. Дамблдор и твои родители ищут тебя по всей Европе. Не высовывайся».

Гарри усмехнулся ночной тьме. Пусть ищут. Пусть Годрик играет в героя, а Дамблдор плетет свои паутины. Их война больше не принадлежала ему.

Здесь, под чужим южным крестом, среди безумных гениев, строгих директрис и теплого океана, он наконец-то нашел то, чего был лишен с самого рождения. Свою собственную жизнь.

– Знаешь, Томоэ, – Гарри взвел курок, глядя на копошащихся внизу бандитов с азартом уличного охотника, – а ведь в Австралии действительно чертовски весело.

Грянул тихий хлопок, и первая пуля со свистом рассекла ночной воздух. Охота началась.