Новый дом, новое подземное царство монстров.

Ослепительно белая пустота X-Tale впервые за бесчисленные циклы дышала покоем.

В этом безмолвии больше не звенели цепи манипуляций, не слышался сухой, леденящий душу смех Икс-Гастера. Шахматная доска создателя обратилась в прах, унося с собой кошмары бесконечных перезапусков. И когда в ладонях шестнадцатилетней девушки вспыхнула последняя, кристально чистая искра силы Перезаписи, она не колебалась. Фиолетовое пламя магии омыло растерзанную реальность, исцеляя шрамы, возвращая к жизни тех, кого отняла чужая жестокость, и создавая идеальный, мирный дом. Там, в этом новорожденном раю, Икс-Чара наконец обрел семью, лишенную боли и страха.

Но создателю чужого спасения не было уготовано места на празднике жизни.

Фриск стояла на краю сотворенного мира, чувствуя, как невыносимая тяжесть содеянного давит на плечи. Она вернула им всё, но не могла стереть память. В глазах тех, кого она любила, застыл немой ужас перед фиолетовой силой, способной одним движением стереть их бытие. Они боялись нового сброса. Они боялись её.

И Кросс лишь облек этот всеобщий страх в безжалостные слова:

– Твоя сила — это вечное напоминание о Гастере, Фриск. Пока ты здесь, они никогда не почувствуют себя в безопасности. Ты сделала то, что должна была. А теперь — уходи. Оставь их. Прогони себя ради их счастья.

Его голос звучал глухо, почти скорбно, но в нем не было сомнений. Фриск не стала спорить. На её бледных губах промелькнула едва заметная, горькая улыбка абсолютного смирения. Она сделала шаг назад, глядя на чистое небо мира, где больше не было места войне, и без единого звука шагнула в бездну между измерениями.

Она жаждала растворения. Она закрыла глаза, ожидая, когда холодная пустота разорвет её сущность на атомы, подарив долгожданный покой.

Но душа внутри её груди — парадоксальный монолит из пылающей красной Решимости и всемогущей фиолетовой Перезаписи — отказалась угасать. Вместо гибели последовал слепой, сокрушительный рывок сквозь полотно миров. Могущественная сила не породила разрушений: законы чужой вселенной мягко расступились, принимая чужеродную энергию без единого цифрового глитча, скрыв древнюю силу глубоко в сердце девочки и бесшумно выбросив её на твердую землю.

---

Предрассветные сумерки окутывали Академию Кросс плотным, влажным саваном. Воздух между величественными готическими корпусами был напоен осенней прохладой, запахом сырой земли и едва уловимым, почти осязаемым электричеством. Наступал час пересменки — короткий промежуток времени, когда два несовместимых мира на мгновение пересекались в школьном дворе.

Ученики Дневного класса еще спали в своих постелях, видя беззаботные сны обычных людей, в то время как элита Академии — безупречный, пугающе грациозный Ночной класс — неспешно возвращалась в общежитие Луны после ночных занятий.

Вдоль центральной аллеи застыли двое Стражей.

Юки Кросс зябко куталась в форму Дневного класса, сжимая в тонких пальцах холодный металл сложенного стержня Артемиды. Её карие глаза внимательно следили за каждым движением белых мундиров. Несмотря на усталость после бессонной ночи, девушка держалась прямо, исполненная чувства долга и наивной, но несгибаемой веры в то, что мир между людьми и вампирами возможен.

Рядом с ней, прислонившись спиной к кованой ограде, стоял Зеро Кирию. Серебристые волосы юноши трепал предрассветный ветер, а лиловые глаза, полные колючей горечи и настороженности, не отрывались от приближающейся процессии. Правая рука Зеро небрежно, но привычно покоилась под полой форменного пиджака — на рукояти «Кровавой Розы». Для него каждый шаг аристократов был потенциальной угрозой, а воздух вокруг них пах кровью и лицемерием.

– Юки, отойди чуть назад, – не оборачиваясь, тихо бросил Зеро. Его голос звучал хрипло и сухо. – Они сегодня слишком медлительны. Мне это не нравится.

– Всё в порядке, Зеро, – мягко отозвалась девушка, хотя внутри неё всё сжалось от привычного трепета. – Они просто возвращаются к себе. Господин Канаме следит за порядком.

При звуке этого имени Зеро лишь скрипнул зубами, помрачнев еще сильнее.

Во главе Ночного класса шел Канаме Куран. Чистокровный вампир ступал бесшумно, его длинные каштановые волосы мягко колыхались в такт движениям, а благородное лицо хранило выражение царственного спокойствия. Лишь на краткий миг его меланхоличный взгляд скользнул по Юки, и в глубине темных глаз вспыхнула затаенная, почти болезненная нежность, которую он тут же скрыл под маской безупречной вежливости.

По правую руку от него шагал Такума Ичиджо, приветливо улыбаясь утреннему туману, словно обычный студент на прогулке, а за спиной безмолвной тенью скользила Сейрен — её холодные глаза непрерывно сканировали периметр.

Чуть позади лениво препирались остальные.

– Ах, утро такое серое! Моя кожа просто увядает от этой сырости, – наигранно вздохнул Ханабуса Айдо, поправляя волнистые светлые локоны. Лазурные глаза юноши блеснули лукавством, когда он поймал взгляд Юки. – Может, староста Кросс угостит нас чаем перед сном? Это было бы так мило с её стороны.

– Замолчи, Ханабуса, – глухо отозвался Акацуки Каин, положив тяжелую ладонь на плечо кузена. Рыжеволосый юноша, как всегда, излучал непоколебимое спокойствие. – Лорд Канаме не в настроении слушать твои глупости.

– Но это же просто вежливость! – надул губы Айдо, впрочем, благоразумно понизив голос.

Элегантная Рука Соэн лишь презрительно фыркнула, даже не удостоив Айдо взглядом. Её прекрасные глаза были прикованы исключительно к фигуре Канаме, полные безответного обожания и немой печали. Рядом с ней Сенри Шики методично жевал шоколадную палочку, глядя в пустоту с бесконечной усталостью, пока Рима Тоя с невозмутимым видом куколки вытаскивала вторую сладость прямо из его кармана.

Всё шло своим чередом. Привычный, выверенный до секунды спектакль хрупкого равновесия.

Пока само пространство посреди мощеного двора не замерло.

Это не было похоже на атаку вампира или взрыв охотничьего заклинания. Воздух над брусчаткой не затрещал, не раскололся — он словно плавно раздвинулся в стороны, уподобившись тяжелому бархатному занавесу. Пространство дрогнуло чистой, прозрачной рябью, выпуская нечто чуждое, и мгновенно сомкнулось обратно, не оставив после себя ни запаха озона, ни единой трещины.

Глухой, болезненный звук падения человеческого тела о каменные плиты разорвал тишину двора.

В ту же секунду вампиры замерли как вкопанные. Расслабленные позы мгновенно сменились боевой готовностью хищников. Сейрен оказалась перед Канаме за долю секунды, заслоняя господина. Айдо прищурился, и вокруг его пальцев с легким потрескиванием заплясали кристаллики льда. Рука напряглась, готовая подчинить чужой разум, а Каин плавно сместился, прикрывая её спину.

– Оружие к бою! – рявкнул Зеро, выхватывая «Кровавую Розу».

Тяжелое серебряное дуло пистолета уставилось прямо в центр двора. Юки испуганно ахнула, машинально разворачивая стержень Артемиды, который со щелчком удлинился, готовый вспыхнуть защитным светом.

– Что это за фокусы?! – взвился Айдо, его голос звенел от напряжения. – Откуда она взялась?! Пространственный барьер Академии невозможно обойти без разрешения ректора!

Канаме поднял тонкую ладонь в белой перчатке, останавливая своих спутников. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине зрачков зажглись багровые огни чистокровного.

– Стойте, – негромко, но властно произнес он. Этот голос мгновенно заставил вампиров замереть на месте. – Не приближайтесь.

В центре двора, на мокрой от росы брусчатке, неподвижно лежала фигура.

Это была девушка. На вид ей было не больше шестнадцати лет. Её бледное, застывшее лицо с мягкими чертами казалось выточенным из слоновой кости — безмятежным, отрешенным и несущим на себе отпечаток глубокой, неизбывной скорби. Темные растрепанные волосы закрывали левую половину лица густой косой челкой. Глаза были плотно закрыты.

Но больше всего поражало её облачение. На незнакомке не было школьной формы или платья знати. Приталенный темный нагрудник со светлыми элементами плотно сидел на её фигуре, повторяя изгибы тела, но не сковывая движений. Под доспехом виднелась плотная черная водолазка с высоким горлом, темный шарф мягко облегал шею, а длинный, разделенный надвое плащ-шлейф темным покрывалом распластался по мокрым камням. Узкие перчатки, высокие кожаные сапоги на устойчивом каблуке — весь её облик кричал о битвах, о войнах, чуждых этому тихому месту.

– Человек?.. – неуверенно прошептала Юки, опуская оружие на несколько дюймов. Её сердце сжалось от жалости при виде хрупкого, распростертого на холодной земле тела. – Зеро, она без сознания! Она ранена!

– Не подходи к ней, Юки! – яростно оборвал её Кирию, не опуская пистолета. Его пальцы побелели от напряжения.

Охотничьи инстинкты Зеро кричали об опасности. Но страннее всего было другое: он не чувствовал в этой девушке вампира, но и обычным человеком она не пахла. В воздухе вокруг неё витал неестественный, тяжелый покой.

– Это… странно, – тихо подал голос Сенри Шики, впервые за утро вынув изо рта сладость. Его разноцветные глаза с несвойственным ему вниманием впились в лежащую. – Она пахнет как человек. Но… у людей внутри не бывает такой тишины.

– Сенри прав, – поддержала его Рима, нахмурив тонкие брови. – От неё не пахнет кровью. Вернее, кровь есть, но её биение… словно за семью замками.

Канаме сделал медленный, плавный шаг вперед. Сейрен шевельнулась было, чтобы остановить его, но лорд лишь качнул головой. Он подошел ближе, вглядываясь в бледное лицо гостьи.

Как древний чистокровный, Канаме обладал восприятием, недоступным обычным вампирам. Он не слышал привычной ауры страха или суетливых мыслей смертного. Вместо этого он ощущал нечто неизмеримо большее. Глубоко внутри этой хрупкой груди, под слоем металла и плотной ткани, где скрывался золотой медальон, пульсировала сущность. Двойственная, невероятно плотная, разделенная надвое — пылающий алым жаром источник жизни и холодная, всевластная фиолетовая бездна. Эта сила не подчинялась законам их мира, но каким-то непостижимым образом идеально вплелась в него, не вызывая отторжения.

«Кто ты такая?» – мысленно спросил Куран, и впервые за долгие десятилетия на дне его души шевельнулось чувство, похожее на искреннюю тревогу.

Вдруг веки незнакомки дрогнули.

Тишина во дворе натянулась, как струна перед разрывом. Зеро взвел курок «Кровавой Розы» — сухой металлический щелчок прозвучал подобно грому.

Девушка медленно, с видимым трудом приподнялась на локтях. Её длинный темный плащ зашуршал о брусчатку. Движения были плавными, но в них сквозила чудовищная усталость человека, который нес на своих плечах тяжесть целой вселенной.

– Эй! Не двигайся! – крикнул Зеро, делая шаг вперед и закрывая собой Юки. – Назови себя! Кто подослал тебя в Академию?!

Гостья не ответила. Она даже не вздрогнула от направленного на неё смертоносного дула. Медленно, словно преодолевая сопротивление невидимой толщи воды, она подняла голову.

Её лицо оставалось абсолютно спокойным, безмятежным, почти фарфоровым. Но когда веки наконец разомкнулись, тихий вздох ужаса вырвался даже из груди привыкших ко многому вампиров.

Вместо обычных человеческих глаз присутствующие увидели бездонные черные глазницы, лишенные белков. В глубине правой глазницы ровным, пугающим пламенем горела кроваво-красная радужка Решимости. В левой — холодным, потусторонним светом мерцала фиолетовая бездна Перезаписи.

От этого взгляда веяло таким леденящим, абсолютным космическим холодом, что Айдо невольно отступил на полшага, а пальцы Зеро на рукояти пистолета свело судорогой. Это был взгляд существа, видевшего гибель миров и лично переписавшего саму реальность.

– Где… я? – сорвался с её губ тихий, шелестящий голос.

В нем не было злобы. Лишь глубокая, бесконечная скорбь и растерянность. Она оглядела старинные каменные стены, увитые плющом, готические арки, бледное рассветное небо и застывших вокруг созданий: прекрасных юношей и девушек в белоснежных мундирах с багровыми отблесками в глазах, и двоих подростков в черном, державших в руках причудливое оружие.

«Это не пустота, – пронеслось в затуманенном разуме Фриск. – Я… не умерла? Перезапись не позволила мне исчезнуть?»

– Я задал вопрос! – повысил голос Зеро, борясь с накатывающим на него первобытным ознобом. Его лиловые глаза горели яростью, призванной скрыть подсознательный страх. – Отвечай, черт тебя дери! Ты вампир или слуга Охотников?!

Фриск медленно перевела взгляд своего разноцветного взора на серебряноволосого парня. Она увидела направленное на неё оружие, почувствовала волны ненависти, боли и застарелой душевной травмы, исходившие от него. Этот мальчик был сломан. Так же, как когда-то были сломаны монстры подземелья. Так же, как был сломан Кросс.

Она не хотела сражаться. Она устала от битв. Всё, чего она желала — это раствориться, чтобы не пугать тех, кого она спасла.

Но врожденный боевой рефлекс, отточенный в сотнях таймлайнов жестоким стилем Чары, сработал быстрее, чем уставший разум успел приказать телу замереть.

Когда Зеро сделал еще одно резкое движение вперед, воздух рядом с Фриск содрогнулся.

Без единого звука из пустоты прямо возле её плеч материализовались две парящие кисти рук. Крупные, мертвенно-бледные ладони Гастера зависли в воздухе, их пальцы двигались неестественно, отрывисто, с легким пугающим подергиванием. В ту же секунду в круглых прорезях посреди этих ладоней с мерзким скрежетом сформировались и удлинились острые, как пики, абсолютно черные шипы, целясь прямо в грудь Кирию.

– Назад! – выкрикнула Сейрен, мгновенно обнажая скрытые лезвия.

– Зеро, стой! – закричала Юки, бросаясь вперед и хватая парня за руку.

Айдо вскинул руки, создавая стену из сверкающего льда, Рука приготовилась обрушить ментальную волну, а вокруг Канаме взметнулась аура чистокровного — тяжелая, сокрушительная, способная прижать к земле любого вампира низшего ранга. Воздух зазвенел от колоссальной концентрации вампирской силы.

Но на Фриск эта аура не произвела ровным счетом никакого впечатления.

В её мире существовали монстры, способные стирать временные линии одним щелчком пальцев. Давление чистокровного вампира показалось её истерзанной душе не более чем легким дуновением осеннего сквозняка.

Лицо Фриск на миг дрогнуло. Мягкая печаль исчезла, уступив место леденящему, безэмоциональному хладнокровию. Правая рука скользнула в воздух, и из фиолетово-черной вспышки материализовался огромный, идеально гладкий темный клинок Чары. Никаких цифровых помех — только чистое, идеальное лезвие из монолитной темной материи, способное рассекать физическую ткань бытия.

Ситуация повисла на волоске от бойни. Секунда — и пролилась бы кровь.

– А ну-ка, прекратили этот балаган! Немедленно!

Громкий, нарочито возмущенный и комичный голос разрезал грозовую тишину двора.

Из-за поворота главной аллеи, путаясь в полах длинного светлого пальто и размахивая деревянной кухонной лопаткой, выбежал мужчина. Очки на его носу съехали набок, длинные светлые волосы были растрепаны, а на лице сияла смесь паники и глуповатого энтузиазма.

– Ректор! – выдохнула Юки, с облегчением опуская Артемиду.

Кайен Кросс, приемный отец Юки и глава Академии, вихрем влетел в образовавшийся круг противостояния. Он встал прямо между взведенным пистолетом Зеро, ощетинившимися вампирами и парящими шипами Фриск.

– Ай-яй-яй! Что за манеры у молодежи в столь ранний час?! – запричитал он, всплескивая руками. – Я только поставил варить свой фирменный суп из тофу и сушеных каракатиц, а вы тут устраиваете войну прямо на моих любимых клумбах! Зеро, опусти эту опасную штуку! Айдо-кун, перестань морозить воздух, розы повянут!

– Ректор, отойдите! – сквозь зубы процедил Зеро, не сводя глаз с темного меча в руке незнакомки. – Вы слепой?! Это не человек! Она появилась из ниоткуда, и у нее оружие!

– Я прекрасно вижу, мой дорогой Зеро, у меня отличные диоптрии! – Кайен поправил очки и наконец повернулся к Фриск.

В ту же секунду вся напускная клоунада слетела с лица ректора, словно её смыло дождем. Глаза бывшего легендарного Охотника, сильнейшего мастера своего поколения, стали острыми и пугающе глубокими. Он окинул взглядом парящие бледные руки с черными шипами, монолитный темный меч и, главное, лицо девушки — её черные глазницы с огнями красного и фиолетового цветов.

Кайен почувствовал то же, что и Канаме: эта девочка была живым парадоксом. В ней не было зла, но в ней таилась сила, способная перемолоть этот мир в пыль, если её спровоцировать.

Фриск смотрела на подошедшего мужчину. Её левая бровь едва заметно приподнялась. Она ощутила, что этот странный человек в очках, несмотря на дурашливый вид, несет в себе скрытую, смертоносную мощь, но в его сердце не было жажды убийства. Только глубокая тревога и искреннее желание остановить кровопролитие.

Левитирующие ладони Гастера дрогнули и с тихим шелестом растворились в воздухе. Следом за ними растаял и темный клинок, вернувшись в глубины её души. Фриск опустила руки вдоль тела, её веки медленно сомкнулись, вновь скрывая пугающие черные глазницы. Лицо вернулось к состоянию отрешенного, скорбного покоя.

– Я… не причиню вам вреда, – тихо, с трудом произнесла она на языке, который этот мир каким-то чудом позволил ей понимать. – Мне… некуда идти.

Сил больше не оставалось. Переход между мультивселенными истощил резервы её тела до критического предела. Фиолетовая Перезапись внутри требовала отдыха, погружая сознание во тьму.

Колени Фриск подогнулись, и она начала заваливаться вперед.

– Осторожно! – Юки бросилась вперед, наплевав на предостерегающий крик Зеро, и успела подхватить падающую девушку прежде, чем та коснулась камней.

Тело незнакомки оказалось на удивление легким, почти невесомым под плотным нагрудником. Юки прижала её к себе, ощущая сквозь ткань водолазки слабое, но мерное биение сердца. На шее девушки выскользнул наружу золотой медальон в форме сердца, тускло блеснувший в первых лучах восходящего солнца.

– Она просто ребенок… – прошептала Юки, глядя на её бледное, измученное лицо. – Зеро, она потеряла сознание от истощения.

Зеро медленно опустил «Кровавую Розу», но его челюсти были сжаты так, что скрипели зубы. Он подошел ближе, хмуро глядя на гостью.

– Она опасна, Юки. Ты видела её глаза? Видела то, что она призвала? Это не магия вампиров. И не техники Охотников. Это черт знает что такое.

– Довольно, – мягко, но веско произнес Канаме, подходя ближе.

Его взгляд задержался на золотом медальоне девушки, затем переместился на Юки. В его глазах читалась смесь облегчения от того, что опасность миновала, и глубокой, холодной задумчивости.

– Ректор Кросс, – обратился чистокровный к Кайену. – Кто бы она ни была, оставлять её здесь на виду у просыпающегося Дневного класса нельзя. Это вызовет ненужные вопросы и панику.

– Полностью согласен с тобой, Канаме-кун, – серьезно кивнул Кайен, принимая бессознательную девушку из рук Юки на свои руки. Он легко поднял её, словно она ничего не весила. – Я заберу её в свой кабинет. Мы позаботимся о ней и во всем разберемся. А вам, господа из Ночного класса, пора отдыхать. Солнце уже встает.

Вампиры переглянулись. Айдо всё еще выглядел оскорбленным и взбудораженным, Рука хранила холодное молчание, а Такума Ичиджо лишь задумчиво улыбался, глядя на удаляющегося ректора.

– Какая интересная гостья, – тихо пробормотал Такума, поравнявшись с Канаме. – Мир вокруг нас становится всё более непредсказуемым, не правда ли, Канаме?

– Да, – отозвался Куран, не сводя взгляда с дверей главного корпуса, за которыми скрылся Кайен с девушкой на руках. – Очень непредсказуемым.

Чистокровный вампир развернулся и первым зашагал в сторону общежития Луны. За ним послушно последовала его свита.

Однако глубоко внутри Канаме Куран знал: привычный порядок вещей, который он так тщательно выстраивал годами ради безопасности Юки, только что дал трещину. Появление этой девочки не было случайностью. В ней дремала сила, способная перевернуть устои мира — сила, не подчиняющаяся ни законам крови, ни власти чистокровных.

---

Где-то далеко от стен Академии, в полуразрушенном традиционном поместье, скрытом среди вековых сосен, в глубоком кресле сидела женщина с длинными серебристо-белыми волосами.

Шизука Хио медленно подняла тонкую чашу с алой жидкостью, но не поднесла её к губам. Её прекрасное, безумное и бесконечно скорбное лицо повернулось к востоку. Тонкие пальцы сжались на фарфоре так сильно, что по нему побежали трещины.

– Что это?.. – прошептала Безумная принцесса, и в её пустых глазах мелькнула искра давно забытого страха. – Какая странная, всепоглощающая печаль коснулась воздуха… Словно кто-то переписал саму судьбу.

Рядом с ней, сжимая рукоять катаны, замер Ичиру Кирию. Брат-близнец Зеро, чье тело всё еще носило следы детской немощи, нахмурился, глядя на госпожу:

– Госпожа Шизука? Что-то случилось?

– Ничего, Ичиру… – печально улыбнулась женщина, и треснувшая чаша в её руке наконец раскололась, окропив шелк платья багровыми каплями. – Просто на шахматную доску упала фигура, которой там быть не должно. И я боюсь, мой мальчик… что правила нашей мести скоро изменятся.

А в темных, сырых глубинах родового склепа Куранов, где в оковах дремало разорванное, жаждущее абсолютной власти чудовище — Ридо Куран, — веки мертвого тела внезапно распахнулись. Разноцветные глаза безумца вспыхнули диким, голодным огнем. Его искалеченная душа забилась в агонии восторга. Он почувствовал всплеск энергии. Не вампирской. Не человеческой. Абсолютной.

– Юки… – прохрипели иссохшие губы, раздираемые плотоядной усмешкой. – И кто-то еще… Кто-то, чья сила сможет сделать меня истинным богом… Как занятно. Как восхитительно!

---

В лазарете ректорского корпуса Академии Кросс царил мягкий полумрак.

Фриск лежала на чистой белой постели. Её темная броня была аккуратно снята и сложена на стуле рядом, открывая взору лишь простую черную водолазку. На груди мерно вздымался золотой медальон.

Юки сидела на краю стула, сменив форму на повседневную одежду, и тихо сжимала холодную ладонь спящей девушки. Девушка из другого мира дышала ровно. Черные глазницы были скрыты веками, лицо вновь казалось безмятежным, почти святым в своей тихой печали.

Дверь скрипнула, и в палату вошел Тога Ягари. Одноглазый охотник, учитель Зеро, опустил сигарету и мрачно посмотрел на спящую гостью через пелену сизого дыма.

– Значит, это и есть та самая аномалия, из-за которой Кайен поднял на уши весь совет? – хрипло спросил он, скрестив мускулистые руки на груди.

– Учитель, не курите здесь, – тихо попросила Юки, бросив на него умоляющий взгляд. – Она не враг. Я чувствую это. Ей просто было очень больно. Очень долго.

Ягари хмыкнул, но сигарету затушил о край пепельницы на подоконнике. Его единственный глаз внимательно изучал черты лица Фриск, задерживаясь на старых, почти невидимых микрошрамах на подушечках её пальцев — шрамах мечника.

– Чувства тебя погубят, соплячка, – буркнул он. – Твой отец слишком мягкотел. А Зеро на взводе. Он не спал всю ночь, караулит коридор. Парень нутром чует, что эта девчонка принесла с собой нечто такое, против чего наши серебряные пули окажутся бесполезными пустышками.

Фриск не слышала их голосов.

В глубине своего бесконечного сна она видела белую пустоту X-Tale. Видела улыбающегося Чару, окруженного семьей. Видела Кросса, отворачивающего взгляд. Она знала, что поступила правильно. Она подарила им рай, стерев себя из их жизней.

Но здесь, в этом новом, незнакомом мире, пахнущем старой кровью, скрытыми грехами и надвигающейся бурей, её путешествие не закончилось.

Двойственная душа в её груди глухо, тяжело пульсировала. Красная Решимость шептала: «Ты должна жить». А фиолетовая Перезапись, идеально слившаяся с законами этой вселенной, ждала своего часа.

Шестеренки судьбы Академии Кросс начали вращаться быстрее. Тайны чистокровных вампиров, проклятие семьи Кирию и скрытое прошлое Юки — всё это неизбежно должно было столкнуться с девочкой, чья сила не признавала судьбы. И никто из них еще не знал, что финал этой истории уже никогда не будет прежним.