Тайный поклонник

Металлический лязг карабинов под самым потолком тренировочного зала отозвался в висках глухой, неприятной болью. Т/и невольно втянула голову в плечи, сильнее сжимая в руках остывший бумажный стаканчик с яблочным соком. Каждый раз, когда очередная тяжёлая перекладина со звоном ударялась об ограничитель, её сердце испуганно подскакивало к горлу.

Она никогда не любила громкие звуки, суету и спортивные комплексы, пахнущие резиной, потом и едкой магнезией. Здесь всё казалось слишком опасным: высоченные металлические конструкции, подвешенные на тонких канатах кольца, глубокие поролоновые ямы, в которых можно было утонуть с головой, и люди, летающие между ними с какой-то пугающей, нечеловеческой лёгкостью.

И всё же она сидела здесь, на мягком мате у самой стены, пряча лицо за длинными прядями волос.

Потому что там, под самым куполом, уцепившись кончиками пальцев за узкий деревянный брус, висел Олег.

Они начали встречаться совсем недавно — не прошло и двух недель с того дня, как он, неловко переминаясь с ноги на ногу у выхода со съёмочной площадки «Суперниндзя Дети», протянул ей плитку молочного шоколада и прямо, глядя в глаза, предложил быть вместе. Т/и тогда чуть сквозь землю не провалилась от смущения. На проекте на Олега заглядывались многие: быстрый, пластичный, упорный, с обезоруживающей мальчишеской улыбкой и стальным характером, он казался недосягаемым. А она… она просто помогала за кулисами, пугалась ярких вспышек софитов и всегда старалась держаться в тени.

Но Прокудин выбрал её. И теперь этот факт вызывал в груди смесь безумного восторга и постоянного, тихого трепета.

Олег сделал резкий, точный мах, перелетел через двухметровый пролёт и повис на качающейся рукоятке. Металл скрипнул. Т/и тихо ахнула, вцепившись пальцами в край своей олимпийки.

– Не бойся, мелочь, он не упадёт, – бросил проходивший мимо тренер, заметив её побелевшие костяшки пальцев.

Т/и смущённо опустила взгляд, чувствуя, как щёки заливает горячая краска. Ей хотелось стать невидимкой, просочиться сквозь этот мат и оказаться где-нибудь в тихой библиотеке. Ей было неловко от своей трусости, неловко от того, что все вокруг такие сильные и уверенные, а она боится даже смотреть на препятствия.

Раздался мягкий, глухой хлопок — Олег спрыгнул на амортизирующее покрытие с высоты почти трёх метров. Он легко спружинил на ногах, отряхнул белые от магнезии ладони и поправил выбившиеся на лоб тёмные волосы. Его дыхание было сбитым, грудь тяжело вздымалась, но на лице играла та самая лёгкая, азартная полуулыбка, от которой у Т/и каждый раз сладко щемило в груди.

Олег оглядел зал и, мгновенно выцепив её взглядом в углу, сразу же направился к ней. Шаг у него был пружинистый, бесшумный, как у настоящего ниндзя.

– Ну как? – спросил он, опускаясь рядом на мат и жадно припадая к бутылке с водой. – Видела переход на траверсе? Я срезал угол почти на полсекунды.

– Видела, – прошептала она, поднимая на него глаза и тут же чувствуя, как сердце снова сбивается с ритма.

Олег был совсем близко. От него пахло свежестью, сухим мелом и теплом разгорячённого тела. Капельки пота блестели на его висках, а во взгляде горел чистый, неукротимый огонь. Т/и показалась себе рядом с ним совершенно хрупкой и беззащитной.

– Ты опять сжалась вся, – заметил Олег, нахмурившись, но в его голосе не было упрёка, только мягкая, тёплая забота. – И губу закусила. Страшно было?

– Немного, – честно призналась она, пряча пальцы в удлинённые рукава кофты. – Казалось, ты сорвёшься. Тот карабин… он так щёлкнул.

Олег негромко рассмеялся — открыто и беззлобно. Он отставил бутылку в сторону, вытер ладони о спортивные штаны, чтобы убрать излишки мела, и осторожно, будто боясь спугнуть, коснулся её руки. Его пальцы были горячими и шершавыми от мозолей.

– Я проверяю каждый карабин перед тем, как лезть, – спокойно произнёс он. – И страховку проверяю. Я же не самоубийца, Т/и. Мне ещё в финал выходить. И… ну, с тобой гулять вечером надо, так что падать мне никак нельзя.

От его слов у неё вспыхнули уши. Она опустила голову, пряча улыбку, но Олег мягко поддел её подбородок согнутым пальцем, заставляя снова посмотреть на него.

– Ты сегодня какая-то особенно тихая, – тихо сказал он, вглядываясь в её черты. – Что-то случилось? Кто-то в зале что-то сказал?

– Нет, что ты! – торопливо воскликнула она и тут же испугалась громкости собственного голоса. – Просто… здесь всё так гремит. И все такие… профессиональные. А я сижу тут, как чужая. Мешаю только.

Олег удивленно вскинул брови, а затем покачал головой.

– Ты не мешаешь. Ты мне помогаешь. Когда я знаю, что ты сидишь здесь и смотришь, я собираюсь лучше. Серьёзно.

– Правда? – недоверчиво переспросила она, широко распахнув глаза.

– Чистая правда, – он улыбнулся, и в его глазах блеснули озорные искорки. Вдруг в его голове явно созрела какая-то идея. – Слушай, а пойдём со мной?

Т/и замерла, словно её окатили ледяной водой.

– Куда?

– На трассу. Не наверх, конечно! – поспешно добавил он, заметив, как в её глазах мелькнул неподдельный ужас. – Вон туда, на балансир. Он низкий, всего сорок сантиметров от пола. И вокруг мягкие маты.

– Олег, нет… – она замотала головой, инстинктивно отодвигаясь глубже к стене. – Я не смогу. Я ужасно неуклюжая, правда. Я упаду и расшибусь, или опозорюсь перед всеми тренерами…

– Не расшибёшься, – твёрдо перебил он. – Я буду держать тебя. Слышишь? За обе руки.

– Но…

– Т/и, доверься мне. Пожалуйста. Тебе понравится, вот увидишь. Чувство баланса — это здорово. Это про уверенность.

Олег поднялся на ноги и протянул ей руку. Он стоял перед ней — не просто мальчишка из телевизора, который с лёгкостью проходит сложнейшие полосы препятствий страны, а её парень. Тот, кто вчера бережно нёс её рюкзак до самого подъезда, кто запомнил, что она пьёт чай без сахара, и кто сейчас смотрел на неё с такой безграничной верой, какой она сама к себе никогда не испытывала.

Сглотнув вставший в горле ком, Т/и несмело вложила свою тонкую ладонь в его руку.

Олег сжал её пальцы — крепко, надёжно — и помог подняться.

Они подошли к невысокому бревну, обтянутому нескользящей синтетической тканью. На первый взгляд оно казалось простым, но Т/и видела, как оно слегка подрагивает на пружинных креплениях. Снизу лежали толстые поролоновые маты, но для неё это препятствие выглядело как натянутый над пропастью канат.

– Так, снимай кроссовки, – скомандовал Олег заговорщическим тоном. – В носках сцепление лучше чувствуется.

Она послушно разулась, оставшись в одних белых носочках. Пол показался прохладным.

– Теперь ставь одну ногу. Вдоль бревна, не поперёк, – он встал сбоку, в полушаге от неё, и протянул обе руки ладонями вверх. – Держись за меня. Клади руки.

Т/и опёрлась на его предплечья. Мышцы под кожей Олега были твёрдыми, как натянутые тросы. Она сделала глубокий вдох, зажмурилась на секунду и поставила правую ногу на качающуюся поверхность.

Бревно немедленно вильнуло под её весом.

– Ой! – вскрикнула она, порываясь отдёрнуть ногу назад.

– Спокойно, тише, – его голос прозвучал удивительно низко и умиротворяюще, прямо над её ухом. – Это пружины. Они живые, к ним просто надо привыкнуть. Не бойся. Я держу. Вторую ногу ставь.

Дрожа мелкой дрожью, Т/и оторвала левую ногу от пола и встала на препятствие полностью. Её повело в сторону, центр тяжести сместился, и паника мгновенно сковала дыхание. Ей показалось, что она сейчас кубарем полетит на пол.

– Олег!

– Я с тобой, – он перехватил её за талию одной рукой, легко и непринуждённо компенсируя её падение, а второй перехватил её пальцы.

Её спина оказалась прижата к его груди. Т/и замерла, чувствуя, как бешеный стук её сердца почти синхронизируется с его ровным, уверенным пульсом. От внезапной близости перехватило дыхание сильнее, чем от страха высоты. Весь шум спортивного зала — крики других ребят, свистки тренеров, грохот железа — словно отодвинулся на второй план, смазался, превратился в далёкий белый шум.

– Смотри вперёд, – шепнул Олег, не убирая руки с её талии. – Не под ноги. Выбери точку на дальней стене, вон тот красный баннер. Смотри на него.

Т/и судорожно сглотнула и подняла взгляд на указанную точку.

– А теперь выпрями спину. Медленно. Расправь плечи. Ты красивая, когда не сутулишься.

От неожиданного комплимента щёки снова обожгло румянцем, но тело удивительным образом послушалось. Она перестала сжиматься в комок, расправила плечи и ощутила, как дрожь в ногах постепенно утихает. Бревно под ней перестало неистово раскачиваться, пружины подчинились весу.

– Вот так, – похвалил Олег, и она услышала улыбку в его голосе. – А теперь сделай шаг. Маленький. Я иду рядом.

Он чуть ослабил хватку на её талии, но оставил пальцы на её ладони, давая ей точку опоры.

Т/и затаила дыхание. Оторвать ногу от узкой поверхности казалось безумием. Но рука Олега была тёплой, настоящей, реальной защитой от всего мира. Она сделала шаг. Бревно качнулось, но она удержалась. Потом второй. Третий.

На четвертом шаге она вдруг почувствовала: она держит равновесие сама. Это было странное, пьянящее чувство — словно паришь над землёй, пусть даже эта земля всего в паре десятков сантиметров внизу.

– Получается? – тихо спросила она, боясь даже повернуть голову, чтобы не сбить фокус.

– Ещё как, – ответил Олег, не отпуская её руки. – Ты почти дошла до конца.

Они дошли до края помоста. Т/и остановилась, и только тогда решилась посмотреть на Олега. Он смотрел на неё снизу вверх — с неподдельным восторгом и гордостью. Так смотрят не просто на девушку, а на победителя.

– А говорила, неуклюжая, – усмехнулся он. – Ты прирождённый ниндзя, Т/и. Просто очень скромный.

– До ниндзя мне далеко, – она не сдержала робкой, но искренней улыбки. – У меня до сих пор коленки трясутся.

– Тогда спускайся.

Олег не стал ждать, пока она неловко спрыгнет сама. Он просто шагнул ближе, обхватил её руками за талию и легко, словно пушинку, снял с бревна, опуская на мягкий пол. На мгновение он прижал её к себе чуть крепче, чем требовалось для обычной подстраховки. Т/и уткнулась носом в его плечо, ощущая запах свежей стирки и магнезии, и неожиданно для себя самой обняла его за шею.

Олег замер от неожиданности — обычно она стеснялась любых проявлений чувств на людях, — но тут же мягко выдохнул и бережно обнял её в ответ.

– Ты молодец, – прошептал он ей на ухо. – Правда. Я тобой горжусь.

– Спасибо, – пробормотала она, чувствуя, как вся накопленная за день тревога окончательно растворяется в этом объятии.

Через полчаса тренировка закончилась. Зал опустел: выключили основное освещение, оставив лишь дежурные лампы, отчего огромные полосы препятствий превратились в таинственные силуэты спящих гигантов.

Они вышли на улицу. Осенний вечер встретил их прохладным, свежим воздухом и шелестом жёлтых листьев под ногами. Город шумел вечерними огнями машин, но здесь, в парке возле спорткомплекса, было тихо и спокойно.

Олег накинул капюшон свободной толстовки, засунул руки в карманы куртки, но через пару шагов вытащил правую руку и переплёл свои пальцы с пальцами Т/и. На этот раз она не вздрогнула и не попыталась спрятать руку в рукав.

– Завтра у нас сложный день, – заговорил Олег, глядя на светящиеся впереди фонари. – Съёмки полуфинала. Там будет очень шумно. Музыка, ведущие, трибуны орут… Ты придёшь?

Т/и вспомнила грохот софитов, крики болельщиков и тот липкий страх толпы, который всегда накрывал её на съёмках. Внутри всё сжалось. Но потом она посмотрела на профиль Олега — сосредоточенный, решительный, и в то же время такой родной. Она вспомнила его тёплые руки на бревне и то, как он сказал: «Я проверяю страховку. Мне ещё с тобой гулять надо».

– Приду, – твёрдо ответила она.

Олег повернул к ней голову, удивлённый такой уверенностью в её голосе.

– Точно? Там правда будет громко. Я могу попросить пропуск в тихую зону, если тебе тяжело.

– Нет, – Т/и покачала головой и сжала его пальцы чуть крепче. – Я буду стоять прямо у трассы. В первом ряду за ограждением.

– Не испугаешься? – с нежной усмешкой спросил он.

– Испугаюсь, – призналась она, улыбнувшись уголками губ. – Наверняка испугаюсь. Но я всё равно буду смотреть. Потому что ты срезаешь углы на полсекунды. И потому что ты не упадешь.

Олег остановился под светом фонаря. Жёлтый свет мягко очертил его лицо, выделив внимательные, тёмные глаза. Он посмотрел на неё так, словно во всём огромном, шумном городе не существовало больше ничего важного.

– Не упаду, – тихо, почти шёпотом пообещал он. – Обещаю.

Он наклонился и легко, бережно коснулся губами её прохладной щеки. Т/и закрыла глаза, чувствуя, как по коже пробегает волна сладких мурашек. Пугливая девочка внутри неё всё ещё боялась громких звуков и высоты, но теперь этот страх больше не имел значения.

Потому что рядом был тот, кто умел держать равновесие за двоих.