Демоны иного мира

Все, что когда-либо происходило в жизни Шин Соён, наотрез отказывалось подчиняться банальной логике.

Первой ее реальностью был удушливый, серый от смога Сеул. Бесконечная череда однообразных бетонных коробок, ледяные сквозняки сиротского приюта и абсолютное, вымораживающее душу одиночество. А затем — слепящий свет фар, визг тормозов и тяжелый многотонный грузовик, перемоловший ее восемнадцатилетнее тело в кашу. Та авария оставила на ее душе уродливый рубец: тяжелейший посттравматический синдром, панический страх надвигающегося ревущего металла и стойкое, горькое желание никогда больше не открывать глаза.

Но судьба распорядилась иначе.

Потом был Ишгар. Королевство Фиор. Родной мир, где четыре сотни лет назад ступала нога богини Син Леоры, чье имя растворилось в пыли веков. Мир магии, где ее подобрала самая безумная, шумная и невыносимая гильдия на свете — «Хвост Феи». Они вечно сносили половину городов во время заданий, швырялись стульями в пьяных потасовках и лезли на рожон, но именно там изломанная, мечтающая об окончательном покое сирота из Кореи впервые обрела семью.

Они прошли сквозь кромешный ад. Жестокая война с «Фантом Лорд», где Соён впервые поняла, что готова рвать глотки ради тех, кто назвал ее другом. Кошмар Райской башни. Разрушительный бунт Лаксуса, когда брат пошел на брата. Кровавая охота на «Орасион Сейс». Межмировое безумие Эдоласа, откуда она забрала свой немой трофей — короткую темную накидку, стянутую ремнем на левом плече. Экзамен на звание мага S-класса, обернувшийся бойней против «Сердца Гримуара» и падшего второго мастера Прехта. И, наконец, остров Тенрю. Черный дракон Акнология, чей первобытный, разрывающий небеса рев пробудил в груди Соён золотой реактор — память древней богини света Син Леоры. Тот рев стоил им семи лет, вычеркнутых из жизни в абсолютном стазисе заклятия Сферы Феи.

Они вернулись в полуразрушенную гильдию, которую все считали мертвой. Выстояли. Вышли на Великие Магические Игры в Крокусе, переломали хребет заносчивым «Саблезубым Тиграм» и доказали всему континенту, что феи никогда не падают на колени.

Но финал триумфа обернулся новой катастрофой. Врата Затмения распахнулись. Из бездны вырвались семь драконов, а вместе с ними — безумие будущего Роуга. Они сражались насмерть, Соён отдавала последние капли эфира, рассекая небо искрами священного света. И когда врата наконец поддались, когда гигантская каменная арка начала рушиться под натиском объединенной ярости магов...

Остатки древней конструкции вдруг завибрировали на той же частоте, что и золотой реактор в ее груди.

Врата вспомнили ее. Они не собирались отпускать Син Леору обратно в поток времени.

– Соён! Назад! — раздался оглушительный, сорванный крик Нацу.

Она успела увидеть его расширенные от ужаса глаза, протянутую к ней обожженную руку, вскинувшийся шар золотисто-алого пламени. Но между ними уже вспыхнула беззвучная, ослепительно белая сингулярность. Пространство со стоном разорвалось, точно ветхая ткань, и Соён дернуло в воронку с такой чудовищной силой, будто само мироздание вышвыривало лишний элемент вон.

Вдох. Темнота. Падение в никуда.

---

Первым вернулось обоняние.

Это не был запах цветущих садов Магнолии и не едкая вонь сеульского бензина. Воздух отдавал сыростью, прелыми сосновыми иглами, резким, леденящим дыханием высокогорья и... абсолютной, неестественной пустотой.

Здесь не было эфира.

Вообще. Тончайшие магические частицы, которыми был пропитан каждый кубический миллиметр Ишгара, словно выкачали невидимым насосом. Для мага это ощущение походило на внезапную попытку дышать под толщей плотной, вязкой смолы: легкие двигались, но привычного насыщения силой не происходило.

– Гелиос... — голос Соён прозвучал сипло, сдавленно.

Она зажмурилась, преодолевая тошнотворный приступ головокружения, затем с трудом разлепила веки и опперлась ладонью в белой перчатке о холодную, мокрую землю. Перчатки тут же впитали черную грязь. Соён огляделась.

Вокруг высились колоссальные, искривленные стволы деревьев, теряющиеся в густом, клубящемся белесом тумане. Ветви походили на скрюченные пальцы мертвецов. В воздухе стояла мертвая, противоестественная тишина, которую нарушало лишь прерывистое дыхание.

– Что... произошло?..

У ее бедра послышался глухой, болезненный стон.

Белоснежный лис размером с крупную охотничью собаку шевельнулся среди опавших листьев. Золотистые узоры на его морде и кончиках ушей тускло мерцали, постепенно угасая, словно остывающие угли.

– Не знаю... — Гелиос дернул хвостом, с трудом поднимая массивную голову. В его мудрых звериных глазах плескалась непривычная тревога. — Врата... Они вспомнили тебя. Твою изначальную сущность.

– Вспомнили?! — Соён судорожно вздохнула, прижав ладонь к груди. Под белым жакетом, прямо под черной ленточкой и ремнем-фиксатором, золотой реактор Син Леоры пульсировал медленно, глухо, словно пытаясь согреть замерзшее нутро. — Это значит... Меня снова дернуло в Се... Нет, погоди. Мы не в Корее. Мы в лесу. И этот туман...

Она медленно поднялась на ноги, отряхивая короткие шорты с золотыми вставками. Проверила ремни на бедрах: два справа, один слева с боковым карманом — все метательные пластины и фокусирующие камни были на месте. Белая сумка на пояснице сзади тоже уцелела. Черные пряди ее прически-«медузы» — верхний ярус, подстриженный под строгое каре, и нижние длинные локоны, струящиеся до самых бедер — промокли от тяжелой сырости и неприятно липли к шее.

– Ты права, — Гелиос, превозмогая ломоту в мышцах, встал на все четыре лапы. Его шерсть встала дыбом вдоль хребта. — Этот лес... Он густой и... пахнет кровью. Слишком много застарелой крови. В Ишгаре такие леса очищаются эфиром, природные духи рассеивают скверну. Здесь же...

– А здесь... — Соён медленно обвела взглядом черные кроны, и ее темные, почти черные глаза опасно сузились, — этот запах висит уже давно. Гниль. Металл. И чье-то неупокоенное бешенство.

Она сделала шаг вперед. Низкие черные ботинки бесшумно ступали по ковру из мха. Желтая метка «Хвоста Феи» на левой голени обожгла кожу слабым теплом — связующая нить с гильдией оставалась где-то за гранью миров, не позволяя Соён окончательно потерять рассудок.

Внезапно туман впереди всколыхнулся от яростного порыва ветра. До слуха донеслись звуки ожесточенной схватки: сухой треск ломающихся костей, свист рассекаемого воздуха и надрывные человеческие крики.

– Танджиро! Держи оборону!

– Я не могу! Демон... Он рассеивает воду! Нити слишком толстые, клинок вязнет!

Соён и Гелиос синхронно замерли, переглянувшись.

– Люди, — констатировал лис.

– Примерно десять сигнатур, — Соён мгновенно включила аналитический ум, выработанный годами боев за выживание. Она прикрыла глаза, раскинув тончайшую сеть восприятия. — Семь из них едва тлеют... Нет, уже шесть. Двое еще сопротивляются. Странно. Пахнет водой... грозовым разрядом... дикой, почти звериной силой. И... демоном. Но это не осколок Зерефа и не тварь из Тартароса. Энергетика иная. Мерзкая, биологическая, замешанная на пожирании плоти.

Воздух впереди со свистом разрезала закаленная сталь. Раздался глухой удар о дерево, треск ткани и вслед за этим — булькающий, леденящий кровь безумный хохот, доносившийся откуда-то сверху, с крон деревьев.

Соён медленно вздохнула, наполняя легкие чужим, холодным воздухом, и плавно выдохнула.

– Гелиос, каковы шансы?

– После драконов и будущего Роуга у нас осталось примерно шестьдесят пять процентов резерва, — отозвался дух, поравнявшись с ее коленом. — Но здесь нет внешнего эфира, Соён. Ни крупицы. Если начнешь разбрасываться божественными заклинаниями масштаба Син Леоры — истощишься всухую. Восстанавливаться будешь только за счет внутренних резервов тела и сна. Это займет дни.

– Плевать, — Соён скептически изогнула бровь, а затем с тихим раздражением цокнула языком. Ее непоколебимое, ленивое спокойствие дало трещину, уступая место въевшейся в подкорку привычке магов «Хвоста Феи». — Черт бы побрал этот дурацкий закон нашей гильдии. Видишь сопливых детей в беде — иди и вламывай ублюдкам.

Она тряхнула плечами, поправляя эдоласскую накидку, зафиксированную черным ремнем на левом плече.

– Пошли, посмотрим, что за цирк здесь устроили. Форма рапиры!

Белоснежный лис коротко рыкнул, соглашаясь. В следующее мгновение тело Гелиоса распалось на мириады золотистых светящихся бабочек. Свет взметнулся вверх, устремляясь в раскрытую ладонь Соён, и сгустился, принимая материальную форму.

Тонкая, невероятно изящная рапира легла в ее белую перчатку. Эфес украшала филигранная золотая гарда в виде раскрытых лисьих хвостов, а длинный трехгранный клинок источал мягкое, пульсирующее сияние, разгоняющее липкий мрак вокруг на добрый десяток метров.

Соён сорвалась с места без единого звука.

---

На небольшой поляне, окруженной исполинскими соснами, разворачивалась настоящая бойня.

Земля была щедро залита кровью. В неестественных позах, с вывернутыми под дикими углами конечностями, дергались тела молодых парней в черной одинаковой форме. Их движения напоминали марионеток, чьи суставы давно сломаны, но невидимый кукловод продолжал безжалостно тянуть за лески. Тончайшие, едва заметные в лунном свете белые нити тянулись от их шей, запястий и коленей высоко вверх, скрываясь в густой кроне деревьев.

В центре этого кошмара отбивались двое.

Один — паренек с взъерошенными темно-бордовыми волосами, с необычной серьгой в виде карты ханафуда в ухе и в зелено-черном клетчатом хаори. В руках он сжимал черный, как смоль, клинок, тяжело дыша. На его лбу вздулись вены от запредельного напряжения.

Вторым был настоящий дикарь с обнаженным мускулистым торсом и натянутой на голову оскаленной кабаньей мордой. Он с рычанием размахивал двумя зазубренными мечами, отбивая атаки приближающихся тел сослуживцев.

– Танджиро! Их слишком много! Они не перестают двигаться, даже если я режу их сухожилия! — проревел кабаноголовый, с силой отталкивая ногой очередного марионетку с перекошенным лицом. — Я просто изрублю их на куски!

– Нельзя, Иноске! Они еще живы! — со слезами в голосе выкрикнул мечник в клетчатом хаори, перехватывая меч. — Дыхание воды, четвертый стиль: Удар волной!

Голубоватый водяной след взметнулся в воздухе, перерубая паутинные нити над головами троих нападавших. Те мешками рухнули в грязь, но уже через долю секунды откуда-то сверху просвистели новые нити. Пальцы марионеток с мерзким хрустом вывернулись обратно, поднимая тела на ноги.

Сверху, прячась в тумане на толстой ветке, раздался издевательский девичий голос:

– Глупые, бесполезные охотники... Вы портите паутину моей матушки. Она рассердится. А если она рассердится, то сожрет вас заживо, предварительно растворив ваши кости!

– Заткнись, тварь! — взревел Иноске, собираясь прыгнуть на дерево, но тугие струны паутины мгновенно оплели его ноги, сбивая с баланса и швыряя спиной на острые камни.

– Иноске! — Танджиро рванулся к товарищу, но дорогу ему перегородил огромный обезглавленный труп охотника, чьими руками управляли десятки туго натянутых нитей. В руках мертвеца блеснули два обломанных клинка. Они летели прямо в шею Танджиро. Скорости среагировать не хватало. В легких жгло огнем.

«Я не успеваю!.. Клинок не встанет в блок!..»

Внезапно туман разорвало ослепительной вспышкой.

Это не было похоже на техники дыхания. Не было звука плещущейся воды или грохота грома. Раздался тонкий, чистый, вибрирующий звон натянутой струны — звук, от которого заломило зубы.

Луч первородного золотого света прочертил пространство поляны с нечеловеческой точностью. Воздух с шипением закипел.

Дзинь!

Все нити паутины в радиусе двадцати метров вспыхнули ярким бездымным пламенем и мгновенно обратились в невесомый пепел. Обезглавленный гигант покачнулся и замер, теряя опору. Обломанные клинки вывалились из его безжизненных пальцев, глухо стукнувшись о мох.

Танджиро застыл, не веря своим глазам. Его острое, звериное обоняние внезапно обожгло запахом... солнца. Но не утреннего рассвета, а древнего, полуденного зенита, пахнущего громом, раскаленным золотом и невероятной, сокрушительной скорбью.

– Эй, вы, любители анатомических театров, — раздался ровный, удивительно спокойный женский голос, в котором сквозило откровенное утомление. — Вам не кажется, что для дешевого балагана здесь слишком мокро?

Из клубов тумана неспешно вышла девушка.

Танджиро невольно опустил меч. Перед ними не было охотника на демонов. На ней не было черной формы истребителей, не было накидки-хаори. Короткие белые шорты с золотой отделкой, странный белоснежный жакет без рукавов, черные ремни, стягивающие бедра и грудь, и короткая темная накидка на левом плече. Ее черные волосы странной стрижки — ровное каре сверху и длинные пряди снизу — тихо покачивались в такт шагам.

Но поразительнее всего было оружие. В ее руке сверкала тонкая рапира, клинок которой состоял из концентрированного, осязаемого света.

– Ты... кто такая?! — выплюнул Иноске, с трудом поднимаясь с земли и тряся кабаньей головой. — Откуда у тебя эта светящаяся палка?! Ты из какого отряда, баба?!

Соён даже бровью не повела. Ее черные глаза, глубокие и холодные, скользнули по кабаньей морде Иноске со смесью скепсиса и легкого недоумения.

– Говорящий кабан с дуалами. Замечательно. Видимо, при падении я все-таки приложилась затылком сильнее, чем думала.

– Что-о-о?! Да я тебя на куски порежу! — взвился Иноске, но Танджиро резко выставил руку, преграждая ему путь.

– Стой, Иноске! Она... она человек! Но этот запах...

Танджиро во все глаза смотрел на незнакомку. От нее не пахло кровью демонов. Не пахло трупами. Но сила, которую она излучала... Она была плотной, тяжелой, как гранитная плита. На левой голени девушки он заметил яркую желтую татуировку странной формы — существо с хвостом и крыльями.

С верхушек сосен раздался визгливый, испуганный вскрик:

– Кто ты?! Как ты сожгла паутину матушки?! Она пропитана кровью демона, обычный огонь ее не берет!

Соён медленно подняла голову. Сквозь листву и туман она без труда различила бледную девушку-демона с неестественно белой кожей, паучьими лапами за спиной и тонкими пальцами, судорожно плетущими новые пучки волокон.

– Обычный огонь, говоришь? — Соён хмыкнула. Ее губы тронула легкая, холодная усмешка Син Леоры, уничтожавшей куда более древних тварей в пепле драконьих войн. — Магия света вообще плохо сочетается с некротическими тканями и паразитическими связями. Гелиос, усиление на острие.

Рапира в ее руке загудела, свет вокруг клинка уплотнился, становясь ослепительно белым.

– Умри! — завизжала демоница.

Сверху хлынул настоящий ливень из стальных нитей, способных разрезать человеческое тело на ровные кубики. Танджиро инстинктивно дернулся вперед, чтобы закрыть незнакомку:

– Берегись! Они прочнее железа!

– Слишком медленно, — лениво обронила Соён.

Она даже не сдвинулась с места. Лишь запястье в белой перчатке совершило неуловимо быстрое круговое движение.

– Магия контроля клинка: Световой веер.

Воздух взорвался веером золотых серповидных лезвий. Они не просто разрезали воздух — они оставляли за собой горящие следы, распарывая паутину на атомы прежде, чем та успевала приблизиться на три метра. Осколки магии света с сухим треском ударили по ветвям.

Сверху раздался дикий, исполненный муки вой.

Паучьи лапы демоницы были начисто срезаны световыми лезвиями, а места срезов не истекали кровью — они шипели, дымились и обугливались, словно обожженные лучами полуденного солнца.

– Мои руки! Мои лапы! — вопила тварь, срываясь с ветки и кубарем катясь по стволу вниз. — Огонь! Оно жжется, как солнце! Почему оно жжется?!

Она рухнула в мох в нескольких метрах от них. Ее белая кожа мгновенно покрылась черными язвами там, куда попали световые искры. Регенерация, которой так гордились демоны Двенадцати Лун, захлебывалась: божественный свет Ишгара выжигал проклятую кровь на клеточном уровне, напрочь игнорируя биологию демонов Мудзана.

Иноске ошарашенно опустил зазубренные мечи, забыв закрыть рот под маской. Танджиро смотрел на корчащегося демона с выражением шока и какого-то затаенного благоговения.

– Солнечный свет... — прошептал Танджиро, сжимая рукоять клинка ничирин. — Твое оружие... Оно выковано из руды с Горы Алого Солнца? Ты столп?!

Соён плавно опустила рапиру острием к земле. Свет на клинке притух до мягкого свечения. Она скептически посмотрела на паренька:

– Столп? Это еще что за титул? Я маг S-класса гильдии «Хвост Феи», парень. И если честно, мне до смерти хочется спать, а не лазать по мокрым кустам за пауками-переростками.

Она подошла к бьющейся в судорогах демонице. Та в ужасе сжалась, закрывая лицо культями, от которых валил едкий белый пар.

– Не подходи... Монстр... Ты монстр! Руи убьет тебя! Он сошьет из твоей кожи новое кимоно!

– Руи? — Соён остановилась в шаге от нее. Черные глаза смотрели без злобы, но с такой абсолютной, несокрушимой твердостью, что демон задохнулся от ужаса. — Еще один любитель вязания? Значит, ты здесь не главная. Где сидит тот, кто дергает за нитки на всей этой горе?

Демоница лишь зарыдала, захлебываясь пеной. Раны от божественного света не затягивались, распространяясь по телу черной сетью ожогов.

Танджиро сделал шаг вперед, его лицо было полно сострадания:

– Подожди... Она... Она испытывает ужасную боль.

Соён покосилась на него. Опять этот взгляд. Такой же взгляд она видела у Венди, когда та оплакивала врагов, или у Нацу, когда тот понимал, что противник сломлен.

– Она ела людей, пацан, — сухо бросила Соён. — Вон те ребята, — она кивнула на тела охотников, лежащих на поляне, — половина из них со сломанными позвоночниками. Она управляла ими, пока кости крошились внутри мышц. Ты хочешь ее пожалеть?

– Нет, — твердо ответил Танджиро, хотя в глазах блеснули слезы. — Я не прощу ее за то, что она сделала. Демоны — жестокие твари. Но... пока они умирают, они все еще заслуживают того, чтобы уйти без лишних мучений. Они тоже когда-то были людьми.

Соён замерла. В ее памяти на мгновение всплыли воспоминания Син Леоры — сотни сожженных заживо солдат, драконы, обращенные в пепел безумием Акрологии, и ее собственные слезы над телами павших товарищей, чьи имена она забыла на четыре века.

Она тихо вздохнула, прикрыв глаза.

– Ладно. Твоя правда. Гелиос.

Рапира в ее руке вспыхнула мягким, ласковым теплом. Соён сделала короткий, почти незаметный выпад, коснувшись острием груди демоницы прямо над сердцем.

– Священное упокоение.

Вспышка не обожгла. Она окутала тело чудовища теплым золотистым саваном. Крики демоницы оборвались. На ее лице, перекошенном от многолетней ненависти и страха, внезапно проступило выражение ошеломленного, детского покоя.

Через секунду тело демона осыпалось мягким серым пеплом, который тут же подхватил и унес ночной ветер.

На поляне воцарилась тишина.

Иноске шумно втянул воздух через ноздри кабаньей маски, с опаской пятясь от Соён на шаг назад:

– Эй... Клетчатый... Она что, только что растворила демона без меча ничирин?! И даже голову не отрубила?!

– Я видел, — тихо отозвался Танджиро. Он убрал меч в ножны и низко, церемониально поклонился девушке. — Спасибо вам. Вы спасли нам жизнь. Меня зовут Танджиро Камадо. А это Иноске Хашибира. Пожалуйста... скажите, кто вы? И как вы используете силу солнца без дыхания?

Соён вздохнула, потирая ноющую переносицу. Она почувствовала, как золотой реактор внутри шевельнулся: заклинание упокоения и боевые выпады сожгли еще около трех процентов ее резерва. В мире без эфира это было непозволительной роскошью.

– Меня зовут Шин Соён, — ответила она, закидывая рапиру на плечо. Оружие тут же растаяло золотыми искрами, и у ее ног снова материализовался белый лис, устало помахивающий хвостом. — А это Гелиос. И я понятия не имею, что такое ваше «дыхание». В моем мире это называется магией.

– Ма... гией? — переспросил Танджиро, округлив глаза.

– Лис! — взревел Иноске, ткнув пальцем в Гелиоса. — У нее ручной лисий бог! Эй, хвостатый, давай драться! Я покажу тебе силу Горного Владыки!

Гелиос лишь смерил кабанью морду ледяным взглядом, зевнул во всю пасть, демонстрируя идеальные белые клыки, и отвернулся, сев у ног Соён.

– Он считает тебя идиотом, — невозмутимо перевела Соён. — И я с ним солидарна.

Она повернулась к лежащим на земле охотникам. Двое из них слабо застонали.

Соён подошла к ближайшему, опустилась на одно колено и стянула перчатку с правой руки. Ее ладонь окутало изумрудно-золотое свечение исцеляющей магии. Прикоснувшись к сломанному плечу парня, она поморщилась: внутри мышц кости были буквально раздроблены.

– Держись, бедолага. Сейчас будет горячо.

Кости со щелчком встали на место под действием света, разорванные ткани начали срастаться с невероятной скоростью. Парень вскрикнул, но тут же глубоко вздохнул и обмяк, погрузившись в целительный сон.

Танджиро подошел ближе, наблюдая за этим с неприкрытым восторгом:

– Вы... вы можете лечить смертельные раны голыми руками?! Даже госпожа Тамаё тратит на это часы!

– У нас в гильдии есть мелкая синеволосая девчонка, которая делает это в десять раз лучше, — пробормотала Соён, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Тратить эфир на лечение было расточительством, но оставить людей подыхать в грязи она просто не могла. Проклятое воспитание Макарова. — Лучше объясните мне внятно: где мы находимся, какая сейчас эпоха и что это за чертовщина с горой?

Танджиро быстро, сбивчиво, но емко начал объяснять:

– Это гора Натагумо. Япония, эпоха Тайсё. Мы — истребители демонов. На этой горе обосновалась семья паучьих демонов, подчиняющихся Руи... Он один из Двенадцати Демонических Лун. Они убили уже десятки наших товарищей. Где-то здесь еще мой друг, Зеницу... И... и моя сестра.

– Демоны, жрущие людей. Организация мечников, скрывающаяся от правительства. Феодальная азиатская глушь, — Соён подытожила услышанное с мрачным спокойствием. — Потрясающе. Из постапокалипсиса с драконами — прямо в японский хоррор. Моя жизнь определенно идет на взлет.

Внезапно воздух вокруг них загустел.

Температура резко упала на несколько градусов. Туман пополз по земле быстрее, закручиваясь в спирали. Деревья заскрипели, словно под тяжестью невидимого колоссального груза.

Гелиос мгновенно вскочил, оскалив клыки и глухо зарычав. Его шерсть встала дыбом, а золотые узоры на морде вспыхнули ярким, предостерегающим светом.

– Соён, — низким, вибрирующим голосом произнес дух. — Приближается источник. Тот, кто накрыл паутиной всю эту чертову гору.

Из глубины темной чащи донесся мерный, неторопливый стук деревянных гэта.

Между искривленными стволами показался хрупкий силуэт. Мальчик с мертвенно-бледной кожей, усеянной красными точками, напоминающими паучьи глаза. Его белые волосы свисали прядями, закрывая половину лица, а просторное белое кимоно с алым паутинным узором тихо шуршало при каждом шаге.

В воздухе вокруг него звенели тысячи тончайших, кроваво-красных нитей, натянутых прямо в пустоте.

– Кто посмел... — тихий, монотонный голос мальчика заставил содрогнуться даже буйного Иноске. — Кто посмел разрушить узы нашей семьи?

Танджиро судорожно вскинул черный клинок, вставая в боевую стойку. На его виске выступила капля холодного пота:

– Это он... Запах... Он не сравнится с теми, с кем мы дрались раньше! Это Низшая Луна!

Мальчик-демон остановился в двадцати шагах. Его пустые, лишенные зрачков глаза скользнули по Танджиро, мазнули по Иноске и, наконец, замерли на Соён. В его взгляде мелькнуло раздражение и холодное, садистское любопытство.

– Ты не из истребителей, — произнес Руи, медленно поднимая тонкую бледную руку. Пальцы едва заметно шевельнулись, и красные нити вокруг него натянулись, издавая зловещий гул. — Но от тебя пахнет... отвратительно. Пахнет теплом. Пахнет светом, которого не должно быть в этой ночи. Ты сломала мою матушку. Ты разорвала нить, связывающую нас.

– Твоя «матушка» была дешевой куклой на веревочках, мелкий, — холодно отозвалась Соён.

Она медленно шагнула вперед, оттесняя Танджиро за свою спину. Ее лицо оставалось абсолютно спокойным, черные глаза смотрели прямо в лицо высшего хищника этой горы без тени страха.

– И если ты называешь «семьей» то, что вы здесь устроили — страх, пытки и паразитирование на чужой плоти — то у меня для тебя плохие новости.

Она сжала кулак в белой перчатке.

Золотой реактор в ее груди отозвался мощным, тяжелым ударом. Свет не просто вспыхнул — он вырвался нару