Чужие правила игры

В гильдии «Хвост Феи» всегда пахло жареным мясом, дешевым элем, дымом от случайных потасовок и — совсем неуловимо, где-то под самым потолком — свободой. Для Айселин Шуэн, чья прошлая жизнь измерялась лишь безмолвной геометрией ледяных залов Айсбера и леденящим расчетом долга, этот запах поначалу казался удушающим хаосом.

Но за полгода хаос стал домом.

Она сидела на деревянной скамье второго этажа, свесив ноги в высоких белых сапогах между резными перилами, и медленно перелистывала страницы пухлого тома. Это была рукопись Люси. Айселин никогда бы вслух не призналась, насколько ее увлек этот наивный, искренний роман о любви и поисках себя, но ее бирюзовые глаза, лишенные привычных бликов, внимательно цеплялись за каждую строчку.

Внизу кипела привычная жизнь.

Нацу с диким воплем врезался в массивный дубовый стол, расколов его в щепки, и тут же вскочил, объятый пламенем: – Грей, ублюдок, ты назвал мои штаны безвкусными?! – А разве это не так, уголь недожаренный?! – огрызнулся Грей, уже успевший неведомым образом избавиться от рубашки и штанов, оставшись в одних боксерах. – И вообще, ты мешаешь мне сосредоточиться! Айси вчера показала мне структуру многослойного ледяного кристалла, а ты своими воплями сбиваешь мне всю визуализацию!

В следующий миг в спор вмешалась Эрза. Точнее, ее тяжелый кулак, вбивший головы обоих магов в половицы с такой силой, что зазвенели витражи. – Вы оба мешаете людям наслаждаться клубничным тортом, – отчеканила Скарлет с ледяной невозмутимостью, которая всегда вызывала у Айселин сдержанное уважение. Воля Титании была сродни вечной мерзлоте: несгибаемая, острая, безупречная.

– Держи рыбку, Айси! Она свежая, честно-честно, я поймал ее всего три часа назад! – синее крылатое недоразумение по имени Хэппи зависло прямо перед ее лицом, протягивая блестящую чешуйчатую тушку.

– Спасибо, Хэппи. Но я сыта, – с мягкой, едва заметной тенью улыбки на бледных губах ответила принцесса. Она осторожно коснулась лапкой кота кончиками пальцев в белой перчатке, оставив на его шерсти крошечную безвредную искорку инея.

– Ну вот, опять отказалась... – вздохнул кот, но тут же улетел в сторону Люси.

Рядом тихо зашуршали полы светлого плаща. Исфрид оперся о перила, держа в руках глиняную кружку с травяным отваром. Его белые волосы, достававшие до середины спины, были аккуратно перехвачены серебряной лентой. Он смотрел вниз, на хохочущую Венди, которая пыталась образумить разбушевавшихся парней, и на Чарли, сидящую с видом оскорбленного монарха.

– Ты снова читаешь черновики Хартфилии? – негромко спросил Исфрид. В его голосе не было насмешки — только глубокое, спокойное тепло брата, который вернул себе сестру из небытия.

– Сюжетная линия с предательством королевского стража прописана логически неверно, – бесстрастно отозвалась Айселин, закрывая тетрадь. – Охрана никогда бы не оставила восточные ворота без прикрытия кристаллических барьеров. Но... в этом есть определенное очарование. Чувства персонажей заставляют их совершать нерациональные поступки. Я начинаю понимать, почему люди находят в этом смысл.

– Потому что мир состоит не только из расчетов, Айси, – улыбнулся Исфрид. – Мы с тобой слишком долго жили формулами прочности льда. Пора учиться дышать.

Она посмотрела на свою левую руку. Нежно-голубой узор татуировки — две большие снежинки и россыпь искр, увенчанные гербом Айсбера на плече — слабо пульсировал в такт ее пульсу. Рядом, на стальном браслете правого плеча, дремала древняя магия, чутко отзывавшаяся на потоки эфира. Ее тело все еще оставалось неестественно холодным, ее эмоции все еще походили на замерзшее озеро под толщей зеркального наста, но сквозь эту толщу теперь пробивался солнечный свет.

Она научилась сопереживать. Научилась беспокоиться. И самое главное — научилась доверять.

Через два дня пришел запрос от Совета.

Это было странное задание. В горах на восточной границе Фиора, в руинах древнего святилища, пробудилась нестабильная реликвия, фонившая первородным хаосом. Эфирные потоки вокруг нее закручивались в спирали, угрожая вызвать масштабный пространственный сдвиг. Команда Нацу и Эрзы была занята ликвидацией последствий нападения темной гильдии на юге, поэтому мастер Макаров без колебаний доверил миссию близнецам Шуэн. Лед Айсбера и древние печати Иса были идеальным инструментом для усмирения подобных аномалий.

Они добрались до руин на рассвете третьего дня. Высокогорное плато встретило их пронизывающим ветром и серыми каменными колоннами, покрытыми вековым мхом. В центре разрушенного алтаря парил темно-багровый кристалл, вибрирующий на низкой, сводящей зубы частоте.

– Руны запечатывания Третьей Эпохи, – Исфрид опустился на одно колено, доставая из поясной сумки стило из закаленного лунного серебра. Его пальцы двигались с филигранной точностью, выводя на каменных плитах сложные геометрические фигуры, сияющие мягким бирюзовым светом. – Мне потребуется около пяти минут, чтобы стабилизировать контур. Держи периметр, Айси. У меня дурное предчувствие. Этот фон... он пахнет не просто аномалией. Здесь есть привкус серы.

Айселин стояла в десяти шагах от брата, прикрыв глаза. Ее восприятие раскинулось на сотни метров вокруг, анализируя малейшие колебания температуры и плотности воздуха.

Она почувствовала это за долю секунды до удара.

Воздух в центре руин не просто нагрелся — он вскипел. Пространство разодрало с мерзким чавкающим звуком, и из багровой трещины вырвалась волна ядовитого, черно-красного пламени.

Существо, шагнувшее из разлома, не походило ни на одного зверя или мага. Массивное, покрытое шипастым панцирем цвета запекшейся крови, с четырьмя пылающими глазами и закрученными назад рогами. От него разило первобытной, губительной скверной, заставляющей саму мантию земли стонать от боли.

– Демон... – выдохнул Исфрид, не прерывая черчения рун, но его голос дрогнул от напряжения. – Книга Зерефа. Тартарос! Айси, осторожно! Он повелевает огнем, который даже наш лед будет непросто одолеть!

– Сосредоточься на печати, Ис, – холодно отозвалась принцесса.

Ее бирюзовые глаза сузились. В правой руке с тонким хрустальным звоном соткалась рапира — клинок из льда чудовищной плотности, окутанный морозным маревом абсолютного нуля. Этот лед не был предназначен для рубки плоти: его истинная природа заключалась в рассечении нематериального — нервных узлов, магических каналов и самой основы души.

Демон взревел, и звук его голоса расколол гранитные плиты святилища. Поток черного пламени ударил в Айселин.

– Хранительница Айсбера: Зеркальный Чертог!

Перед девушкой вырос кристаллический купол, идеальные грани которого преломляли адский огонь, рассеивая его смертоносный жар в стороны. Земля вокруг превращалась в стекло, воздух гудел от перепада температур, но Айселин не сдвинулась ни на миллиметр. На ее бледном лице не дрогнул ни один мускул. Она рассчитывала угол атаки, скорость движения врага, остаток собственной магии.

Но демон оказался куда хитрее безмозглых монстров, с которыми они сталкивались прежде.

Увидев, что лобовая атака захлебнулась в несокрушимом барьере, тварь резко крутанулась на месте. Ее огненные когти распороли воздух, посылая концентрированный шар пульсирующей магмы не в Айселин, и даже не в Исфрида.

Траектория вела прямо в вибрирующий артефакт на алтаре.

– Артефакт! – вскрикнула Айселин, и в ее голосе впервые за долгое время прорезался неподдельный ужас. – Ис, он целится в артефакт!

– Черт! – Исфрид вскинул руки, призывая черное пламя Убийцы Богов, чтобы перехватить снаряд, но рунный круг под его ногами вспыхнул протестующим синим светом, связав его собственную магию обратной отдачей.

Было слишком поздно.

Сгусток демонического огня врезался в нестабильное ядро древней реликвии. Пространство словно поперхнулось. Звук исчез вовсе — мир погрузился в абсолютную, звенящую тишину. Багровый свет кристалла смешался с черным огнем Тартароса и бирюзовым свечением недописанных рун Иса. Реальность лопнула, как перетянутая струна.

Айселин бросилась вперед, пытаясь дотянуться до брата, выставить щит, укрыть его собой. Ее пальцы в белой перчатке коснулись его ладони...

А затем грянула ослепительная, лишенная цвета вспышка, и все сущее провалилось в небытие.

---

– Фу! Почему здесь такой сухой воздух?!

Это было первым, что услышала Айселин, когда сознание нехотя вернулось к ней, вытаскивая из ледяного оцепенения.

Она еще не открыла глаз, но ее аналитическое ядро уже включилось на полную мощность, сканируя окружающую среду привычными методами магической локации.

Результаты оказались обескураживающими.

Под спиной — мелкий, раскаленный, царапающий песок. Температура окружающей среды — около сорока градусов по Цельсию выше нуля, что для ее организма, привыкшего к вечной мерзлоте, было сродни пытке. Запах — горячий камень, пыль, суховей и странный, чужеродный привкус пережженного озона и тяжелых металлов.

Но самым страшным было другое.

Небо. Воздух. Земля. Они были... пустыми.

Айселин распахнула глаза, резко сев. Ее длинные мятно-голубые волосы, достававшие до самых колен, были густо припорошены рыжевато-бурой пылью. Девушка жадно потянулась внутренним взором к пространству вокруг себя, пытаясь зачерпнуть хоть каплю привычной энергии.

Ничего.

Здесь не было эфира. Ни единой частицы. Мир вокруг них не просто страдал от дефицита магии, как некоторые засушливые регионы Ишгара, — он был фундаментально немагическим. В нем не существовало самого понятия эфирных течений. Единственная магия, которая сейчас текла в пространстве этого места, была заперта внутри их собственных тел — во Втором Источнике, бережно удерживаемая внутренними резервами.

Исфрид стоял в паре шагов от нее, уперев руки в бока. Его светлый плащ трепал горячий, удушливый ветер, а на красивом лице застыло выражение глубочайшего, искреннего раздражения. Он щурился от слепящего белесого солнца, висящего в зените, и с отвращением разглядывал бесконечные лабиринты каньонов из красного песчаника.

– Айси, мне тут не нравится, – сухо констатировал он, даже не оборачиваясь.

Она тяжело вздохнула, поднимаясь на ноги и стряхивая с белых коротких шорт и перчаток налипшую песчаную крошку. Стальной браслет на ее правом плече слабо покалывал кожу, сигнализируя о критическом изменении пространственных координат.

– Мы не в Фиоре, – произнесла Айселин своим обычным, ровным тоном, хотя внутри все сжалось в тугой узел тревоги. – И, судя по полному отсутствию эфиронано в атмосфере, даже не на этой планете. Или в параллельном измерении. Коллапс артефакта спровоцировал неконтролируемый прокол ткани пространства.

– Замечательно, – пробормотал Исфрид, поправляя серебряную ленту в волосах. – Просто великолепно. Нас забросило в гигантскую духовку, где даже дышать противно. Если бы здесь был Нацу, он бы уже...

Договорить он не успел.

Эту песчаную, казалось бы, абсолютно мертвую и бесконечную долину буквально разорвало чудовищным, оглушительным взрывом.

Земля под ногами близнецов содрогнулась. Ударная волна подняла в воздух стену рыжей пыли, а следом за ней до ушей донесся низкий, механический гул, свист рассекаемого воздуха и странные, ритмичные звуки, похожие на треск колоссальных статических разрядов.

Близнецы среагировали мгновенно, без единого лишнего слова. Годы тренировок и недавние сражения в составе «Хвоста Феи» довели их взаимодействие до автоматизма. Исфрид скользнул в тень скального выступа, скрывая силуэт, а Айселин припала на одно колено у самого края песчаной возвышенности, на которой они очутились.

Она осторожно выглянула вниз, на дно глубокого каньона.

И в этот момент даже ее легендарная невозмутимость дала ощутимый сбой. Ее аккуратные брови медленно поползли вверх, а бирюзовые глаза широко распахнулись:

– Эм... Големы? Нет... Они металлические.

– Ага, – Исфрид подполз ближе, сморщив нос от запаха гари, донесшегося со дна ущелья. – Ага. И они сражаются. Вон, смотри, с фиолетовым корпусом стреляет в зеленого громилу. Он...

– Закрывает собой того, что с синим корпусом, – сощурила глаза Айселин, мгновенно включив режим аналитического прогнозирования. Ее взгляд скользил по деталям, выхватывая траектории и повреждения с точностью совершенного механизма. – Она... Ранена? Вон, видишь, на боку синяя жидкость?

– Ага. Это типа как наша кровь? – сделал логичный вывод Исфрид, разглядывая странное фосфоресцирующее вещество, хлеставшее из разорванных пластин синего механизма. – Смотри! Там чуть дальше еще двое стоят. И знаки у них такие же, как у зеленого и синей.

На дне каньона разворачивалась настоящая бойня.

Группа одинаковых, безликих фиолетово-серых гигантов с алыми визорами вместо лиц поливала плотным огнем из встроенных в манипуляторы орудий массивного зеленого робота. Тот, сжимая в одной руке тяжелую булаву, превратившуюся из кисти, с глухим рычанием прикрывал собой более изящную, двухколесную на вид конструкцию ярко-синего цвета с розовыми акцентами. Синяя фемме пыталась отстреливаться из спаренных бластеров, но каждое движение давалось ей с трудом — левый бок был разворочен, и яркий лазурный энергон пачкал иссушенную землю Невады.

Чуть поодаль, удерживая узкий проход между скалами, сражались еще двое: невероятно высокий, величественный красно-синий исполин с лезвием из оранжевой энергии в одной руке и мощной пушкой в другой, и юркий желто-черный мех, издававший серию странных электронных звуков и трелей, ловко уворачиваясь от выстрелов еще четверых фиолетовых пехотинцев.

Красно-синий двигался с грацией и мощью истинного полководца, срубая противников точными ударами, но фиолетовых — десептиконов, как они сами себя именовали, хотя близнецы этого знать не могли — было слишком много. Из-за дальней скалы показались еще трое тяжеловооруженных стрелков, заходящих зеленому громиле во фланг.

– И у тех не все совсем гладко, похоже, идет, – хмыкнула Айси, оценив, что перекрестный огонь неизбежно сомкнется на раненой через тридцать секунд. – Ладно. Ис, второе построение.

Исфрид на секунду замер. Он посмотрел на сестру, оценивая остаток ее магии, ее дыхание, температуру кожи. В этом мире не было внешней подпитки. Любое заклинание тратило их собственный невосполнимый резерв. Но в бирюзовых глазах Айселин больше не было ледяного безразличия ко всему живому. В них горела искра, которую зажгли в ней буйные, ненормальные, прекрасные психи из Магнолии. Те, кто никогда не бросал слабых в беде.

Губы парня растянулись в хищной, азартной улыбке, в которой на миг промелькнула ярость бога северных бурь:

– Как скажешь. Проверим, железо у фиолетовых крепче, чем у Гажила, или наш товарищ может гордиться самым твердым металлом.

Айселин коротко усмехнулась.

И в следующее мгновение оба мага исчезли с края обрыва.

---

Балкхэд тяжело вентилировал системы охлаждения, упираясь бронированными стопами в рассыпающийся гравий. Энергетический щит его напарницы Арси окончательно погас. Очередной плазменный заряд вехикона выбил сноп искр из его правого наплечника, заставив гиганта зарычать от боли и досады.

– Арси, держись за мной! – пробасил он по внутренней связи. – Оптимус! Нас зажимают, их слишком много для зачистки шахты!

– Держитесь, друзья! – отозвался глубокий баритон Прайма сквозь статические помехи. – Рэтчет уже наводит координаты граундбриджа, но помехи от залежей руды...

Один из вехиконов на выступе скалы трансформировал манипулятор в тяжелую плазменную мортиру, беря на прицел открытый бок Арси. Та попыталась вскинуть бластер, но сервопривод правой ноги заклинило, и лазурная воительница осела на одно колено, бессильно сжав дентопластины.

– Проклятье... – прошептала она, глядя, как фиолетовое дуло начинает светиться смертоносным фиолетовым зарядом.

Выстрела не последовало.

Воздух над каньоном внезапно прорезал свист такой чистоты и холода, что сенсоры температуры на броне автоботов взвыли аварийными сигналами, зафиксировав падение на сорок градусов за долю секунды.

С неба, прямо на плечевой узел целящегося вехикона, опустилась крошечная тень.

Для Арси, чей оптический зум сработал автоматически, это выглядело галлюцинацией от потери энергона. Это был человек. Органическое существо размером меньше ее манипулятора. Девушка с невероятно длинными волосами цвета морозной мяты, в странных белых одеждах, не закрывавших лопатки.

В руках органики блеснул тонкий, идеально прямой клинок из чистейшего прозрачного льда.

Вехикон даже не успел осознать, что произошло. Девушка не стала наносить физический удар колоссальной силы — она просто мягко, с хирургической выверенностью погрузила ледяную рапиру сквозь сочленение шейных пластин прямо в центральный узел проводки.

Ни металл, ни внешняя броня не пострадали. Но клинок Айселин работал с иной материей. Лед Айсбера ударил напрямую по нервным окончаниям — по энергетическим магистралям и квантовым цепям процессора, разнося импульс абсолютного холода прямо в командный блок искры.

Алый визор вехикона мигнул. Десептикон судорожно дернулся, его системы мгновенно отключились, словно от сверхмощного электромагнитного импульса, и многотонная стальная туша кулём рухнула с уступа вниз, вздымая тучу пыли.

– Что за... – только и смогла выдавить Арси, ошарашенно раскрыв окуляры.

– Сзади! – рявкнул Балкхэд, заметив, как трое солдат повернули тяжелые пулеметы в сторону непонятной угрозы.

Но прежде чем фиолетовые успели нажать на спусковые крючки, между ними и Айселин пронеслась ослепительная белая вспышка.

Скорость Исфрида превосходила порывы штормового ветра. Он соскользнул со скалы по ледяной рампе, созданной сестрой, и приземлился точно между двумя вехиконами. Его бирюзовые глаза полыхнули потусторонним, грозным светом.

– Рев Ледяного Бога! – звонко и властно разнеслось по каньону.

Это было невозможно с точки зрения земной физики и кибертронской науки. Из легких юноши вырвался колоссальный вихрь абсолютно черного, клубящегося пламенем льда. Темная божественная стихия не просто замораживала — она пожирала структуру материала.

Попавшие под удар десептиконы застыли на полушаге. Их броня покрылась игольчатыми наростами черного инея, металл утратил кристаллическую решетку, став хрупким, как перекаленное стекло, а гидравлические жидкости внутри приводов замерзли за микросекунду, разорвав трубки изнутри.

Исфрид крутанулся на пятке, нанося точный удар ногой в коленный сустав одного из застывших гигантов.

Раздался оглушительный звон — и огромная нога вехикона разлетелась на тысячи черных ледяных осколков. Многотонный робот с грохотом повалился на спину, не способный даже пошевелиться.

– Эй, фиолетовые консервы! – весело крикнул Исфрид, отскакивая назад и вставая плечом к плечу с сестрой, которая грациозно спрыгнула с уступа, скользя по воздуху на тончайшей дуге прозрачного наста. – Гажил был прав! Ваша сталь и в подметки не годится настоящему железу Драгонслеера! Слишком много примесей, никакой закалки души!

Вехиконы пришли в неописуемое замешательство. Их тактические процессоры просто отказывались обрабатывать происходящее: две крошечные белковые единицы уничтожали ударный отряд десептиконов с помощью неидентифицированных криогенных аномалий неизвестного происхождения.

– Огонь! Уничтожить паразитов! – раздался трескучий приказ по вокодеру командира оставшейся группы.

Шквал лазерных и плазменных зарядов обрушился на позицию близнецов.

– Айси!

– Вижу. Абсолютный рубеж: Ледник Хранителя!

Айселин ударила ладонью в перчатке о каменистую почву. Стальной браслет на ее плече ярко вспыхнул.

В следующее мгновение перед ними взметнулась стена толщиной в три метра — полупрозрачный монолит чистейшего северного льда, внутри которого мерцали сложные узоры древних снежинок. Плазменные сгустки ударялись о преграду, оставляя лишь крошечные оплавленные выемки, которые тут же затягивались новым инеем. Температура вокруг ледяного барьера упала настолько стремительно, что даже песок под ногами покрылся тонкой коркой замерзшего конденсата.

Из-за барьера, словно призрак, выскользнул Исфрид. В его руках сгустились два изогнутых клинка из черного божественного льда. С поразительной, пугающей точностью он вонзал их в шарнирные сочленения стреляющих, выводя из строя оружие и манипуляторы за доли секунды. Он двигался быстрее, чем оптические датчики вехиконов успевали передавать сигнал в процессор.

Тем временем Оптимус Прайм, воспользовавшись замешательством врага, прорвал кольцо окружения. Его спаренная ионная пушка выплюнула серию мощных зарядов, окончательно сметая остатки десептиконского строя. Бамблби, издав победную электронную трель, сбил с ног последнего замешкавшегося стрелка, прижав его к земле тяжелым коленом.

Оставшиеся в живых вехиконы — не более четырех из полутора десятков — поняли, что бой проигран. С паническим визгом сервоприводов они трансформировались в приземистые фиолетовые кибертронские болиды и с ревом турбин рванули прочь по извилистому дну каньона, поднимая стену рыжей пыли.

– Трусы, – холодно констатировала Айселин, взмахнув тонкой кистью.

Ледяная стена перед ней с мелодичным звоном осыпалась безвредной мерцающей пылью, которая мгновенно испарилась под безжалостным солнцем чужого мира. Ледяная рапира в ее ладони растаяла, не оставив ни капли влаги.

В каньоне воцарилась тяжелая, ошеломленная тишина, нарушаемая лишь гулом остывающих двигателей автоботов и свистом сухого ветра.

Балкхэд медленно опустил свою булаву, его широкая металлическая челюсть буквально отвисла. Он переводил ошарашенный взгляд с замороженных, разбитых останков десептиконов на двух миниатюрных существ, стоявших посреди выжженного поля боя.

– Э-э-э... Арси? – тихо пробасил зеленый великан. – Ты тоже это видишь? Скажи мне, что у меня перегрелся нейромодуль. Это ведь были... люди? Люди стреляли черным снегом?!

Арси не ответила. Она сидела, привалившись к камню, зажимая поврежденный бок, из которого все еще сочился энергон, и не отрываясь смотрела на Айселин. Кибертронская воительница повидала немало за миллионы лет войны, но чтобы органика размером с трехлетнего спарклинга двигалась с такой грацией, излучала абсолютный, первозданный холод и одним касанием тонкой сосульки вырубала боевой процессор вехикона... Это не укладывалось ни в одну базу данных автоботов.

Тяжелые, размеренные шаги заставили каменистую землю вздрогнуть.

Оптимус Прайм трансформировал пушку обратно в манипулятор и медленно, с подчеркнутой осторожностью приблизился к близнецам. Его гигантская тень накрыла хрупкие фигурки Айселин и Исфрида. За его спиной с тихим щелчком встал Бамблби, склонив шлем набок и издавая серию озадаченных, вопросительных бипов.

Исфрид мгновенно сместился на полшага вперед, частично заслоняя сестру. Его белые брови были нахмурены, а правая рука замерла у бедра, готовая в любое мгновение призвать смертоносное черное пламя. Он смотрел прямо в ярко-голубые оптические линзы красно-синего титана.

Айселин же оставалась неподвижной. Ее мятно-голубые волосы слабо шевелились на горячем ветру. Бирюзовые глаза без бликов спокойно, бесстрастно изучали колосса. Ни капли страха. Ни единого лишнего движения. Только холодный, совершенный расчет.

Она видела благородство в линиях этого металла. Видела сдержанную мощь, которая не стремилась раздавить, а лишь защищала. Знак на его широкой груди был в точности таким же, как на броне раненой синей воительницы и зеленого гиганта.

– Они не враги, Ис, – негромко, но отчетливо произнесла Айселин. Ее голос звучал подобно шелесту льда на чистой глади замерзшего озера. – Они защищали своих. У них есть понятие строя и чести.

Оптимус медленно опустился на одно колено, чтобы оказаться ближе к уровню их глаз, хотя даже так он возвышался над ними, как двухэтажный дом. Его лицевая пластина оставалась спокойной, но в глубоких синих оптических сенсорах читалось безграничное, искреннее изумление.

– Я — Оптимус Прайм, лидер автоботов, – его баритон, глубокий, рокочущий и наполненный невероятным внутренним достоинством, казалось, вибрировал в самой грудной клетке людей. – Мы обязаны вам своими жизнями. Однако... кем бы вы ни были, юные создания, вы не похожи ни на одного обитателя этой планеты, с которыми нам доводилось встречаться.

Айселин выдержала его взгляд. Медленно, с безупречным изяществом истинной наследницы Айсбера, она прижала ладонь в белой перчатке к груди, слегка наклонив голову:

– Айселин Шуэн. Принцесса Айсбера, Хранительница кристалла и маг гильдии «Хвост Феи». А это мой брат-близнец, Исфрид.

Исфрид, видя, что гигант не проявляет агрессии, чуть расслабил плечи, но руки из боевой готовности не убрал, слегка склонив голову в вежливом, но сдержанном поклоне:

– Приветствую. И, если быть до конца честными, мы и сами понятия не имеем, на какой планете находимся. Нас сюда забросило взрывом одного весьма неприятного артефакта.

В этот момент воздух позади автоботов с гулким электрическим треском разорвался. Возникла гигантская, вращающаяся воронка зелено-голубого пространственного портала, из которой пахнуло прохладой и сложной техникой.

Из встроенного динамика на шлеме Оптимуса раздался панический, старческий, но удивительно сварливый голос: – Оптимус! Мо