Повседневные будни бывшего агента

Тишина на базе никогда не длилась долго. Особенно когда здесь появились трое подростков. И если мальчишки были более-менее спокойными, то Мико била все рекорды по допустимым децибелам.

Звук гитары подействовал на Беллу мгновенно. Струны взвизгнули так пронзительно, словно кто-то решил проверить на прочность обшивку ракетной шахты, а вместе с ней – и барабанные перепонки всех присутствующих. Балкхэд внизу восторженно прогудел, подбадривая девчонку, а Рэтчет, стоявший у главного терминала, раздраженно зашипел гидравликой и с грохотом уронил гаечный ключ на металлическую панель.

– Мико! Во имя Великой Искры, убавь мощность этого примитивного звукового оружия! – донесся снизу раскатистый бас медика.

Белла лишь поморщилась. Не открывая глаз полностью, она лениво повернулась на бок, смотря на девчонку сквозь опущенные ресницы с лёгкой, немного снисходительной усмешкой. Было в этой неуемной энергии Накадаши что-то заразительное, хотя в висках у бывшей военной агентши откровенно пульсировало от усталости.

Вдруг на ее голову легла чья-то теплая рука, нежно перебирая короткие пшеничные пряди. Пальцы двигались размеренно, мягко распутывая волосы и случайно задевая более длинный локон, привычно спадавший на левую ключицу.

– Разбудили? – послышался слегка хриплый голос сверху.

Белла усмехнулась и снова легла на спину, хотя ее голова все ещё продолжала лежать на бедрах черноволосого парня. Металлический браслет на его запястье тихо звякнул о цепочку ее собственных часов.

– Да нет. Я не спала, – мягко улыбнулась она, глядя снизу вверх в яркие изумрудные глаза, обрамленные упавшими из низкого хвоста черными прядями.

– И плохо. – Итан мгновенно нахмурился, и его брови сошлись к переносице с тем самым упрямым выражением, которое Белла знала слишком хорошо. – Ты три дня нормально не спишь, Белл. Все смотришь в экран ноутбука и строчишь по несколько часов без перерыва. Я по клавишам слышу, с какой яростью ты выбиваешь буквы.

Белла сладко потянулась, чувствуя, как натягивается кожаный ремень под грудью и слегка смещается кобура с серебристым пистолетом за поясом.

– Дедлайн. Мне нужно сдать эту рукопись редактору до завтрашнего рассвета, иначе издательство сожрет меня без соли. Читатели детективов, знаешь ли, народ кровожадный. Им подавай развязку, мотив и разоблачение убийцы строго по расписанию.

– К черту твой дедлайн, – беззлобно фыркнул парень. Его тонкие пальцы плавно скользнули к ее щеке, коснувшись аккуратной темной родинки под левым глазом. – Не ври. Ты можешь врать ребятам, можешь вешать лапшу на уши Фоулеру, но не мне. Снова кошмары?

Белла на мгновение замерла. Воздух в легких будто загустел, превратившись в холодный бетон. Улыбка сошла с ее губ, сменившись едва заметной тенью напряжения, а потом она медленно прикрыла глаза руками, пряча винный оттенок карих радужек.

В голове снова встал тот день три года назад.

Она помнила его до мельчайших, омерзительно отчетливых деталей. Заброшенный складской комплекс где-то на границе Невады. Ей только исполнилось семнадцать, и она увязалась за родителями вопреки всем запретам правительственной безопасности. «Мы просто проверим периметр, Белл, сиди в машине». Но периметр оказался ловушкой.

Потом был глухой, утробный грохот, от которого завибрировали кости. Волна чудовищного жара, смявшая легкие. И самое страшное – запах. Едкий, удушливый, липкий запах гари: горела изоляция, плавился армированный бетон, и чадил химический состав, уничтожавший все живое за секунды. Вспышка огня поглотила двери гермоблока, где оставались мать и отец. Белла тогда рванулась вперед, срывая ногти о заклинивший стальной засов, пока бетонные плиты свода рушились, погружая коридор во тьму. Абсолютную, липкую, черную темноту, пахнущую смертью.

Ее вытащил подоспевший дядя. Уильям Фоулер буквально выдернул племянницу из-под падающей арматуры, обжигая собственные руки, и этот косой осколок, распоровший ей кожу на ключице, оставил след на всю жизнь. Но шрам на теле был ничем по сравнению с тем, что въелось в память: она до сих пор физически задыхалась в помещениях без окон и цепенела от малейшего намека на дым.

– Белла.

Голос Итана пробился сквозь застилающий рассудок морок. Парень мягко перехватил ее запястья, осторожно отводя руки от ее лица. В его изумрудных глазах не было жалости – только бесконечная, якорящая нежность и понимание.

– Дыши, – тихо произнес он, наклоняясь ближе. – Ты здесь. В шахте. Рядом Балк, Арси, Оптимус. Здесь пахнет только моторным маслом, ржавчиной и этой чертовой дешевой колой, которую притащил Джек. Никакого огня, Белл.

Она судорожно вздохнула, наполняя легкие прохладным кондиционированным воздухом военной базы. Постепенно зрение сфокусировалось. Расстегнутый ворот рубашки Итана приоткрывал его ключицы, черный тканевый чокер на шее и краешек татуировки на левом плече – зеркальной копии ее собственной, где в переплетении стилизованных линий читалось ее имя.

– Черт бы тебя побрал, Райт, – хрипло выдохнула Белла, пытаясь вернуть привычную горделивую усмешку. – Ты слишком наблюдательный для простого клавиатурного гения.

– Я программист, моя работа – замечать системные сбои, – парировал Итан, и уголок его губ дрогнул в ответной теплой улыбке. Он сжал ее ладонь, где на пальце блеснуло серебряное кольцо, перекликавшееся с их парными металлическими браслетами. – А у тебя в коде явно накопилась критическая ошибка. По шкале от одного до десяти твоя батарея сейчас где-то на минус пяти процентах.

– Зато мой прокурор в седьмой главе наконец-то понял, кто отравил мэра, – Белла медленно села, поправляя пшеничные волосы так, чтобы длинная прядь привычно легла на шрам. – Осталось написать сцену допроса и финальную погоню.

– Напишешь после того, как вздремнешь.

– Ты звучишь точь-в-точь как дядя Уильям, – она фыркнула, потянувшись к лежащему на стеклянном столике дивана ноутбуку. – Он тоже любит командовать с таким выражением лица, будто перед ним взвод новобранцев.

– Фоулер зашел бы дальше: он бы конфисковал твой ноутбук и отправил тебя спать под конвоем Арси, – раздался новый голос, и на площадку мезонина поднялся Джек Дарби с упаковкой бумажных стаканчиков. – Всем привет. Белла, ты выглядишь так, словно тебя переехал Нокаут. Без обид.

– Спасибо за комплимент, Джек, твой оптимизм не знает границ, – отозвалась девушка, привычным жестом подцепляя с журнального столика очки в тонкой оправе с серебряной цепочкой.

Она водрузила их на переносицу. Зрение у нее было абсолютным – наследие снайперских тестов в агентской академии, – но когда дело касалось бесконечных строчек текста и мерцания пикселей, очки служили психологическим барьером, щитом, отделяющим реальный мир от мира букв.

– Я принес кофе, – Джек протянул один из стаканов Итану. – Черный, как ночь, без сахара. Все как ты любишь, чувак.

Итан благодарно кивнул, перехватывая стакан:

– Ты спас мою жизнь, Джек.

Белла демонстративно сморщила нос, отодвигаясь от парня на пару сантиметров:

– Убери от меня эту смолу. Как ты вообще это пьешь? Это же концентрированная горечь, посыпанная прахом невинных надежд. Там даже молока нет!

– В этом весь смысл, милая, – Итан сделал невозмутимый глоток, словно пил амброзию, и бросил на нее насмешливый взгляд из-под черной челки. – Это стимулирует мозговую деятельность, в отличие от твоего клубничного сиропа, который ты по ошибке зовешь кофе.

– Это латте! В нем есть утонченность!

– В нем триста калорий сахара и ноль уважения к зернам, – парировал программист.

Их перепалку прервал тяжелый шаг, от которого слабо дрогнули перила платформы. К мезонину подошел Оптимус Прайм. Его гигантская лазурно-алая фигура внушала абсолютное спокойствие, заполняя собой пространство. Лидер автоботов мягко наклонил шлем, оглядывая людей.

– Белла, Итан. Я надеюсь, шум не мешает вашей работе? – глубокий, низкий голос Прайма действовал на Беллу лучше любого успокоительного.

– Нисколько, Оптимус, – ответила девушка, поправляя цепочку очков, покачавшуюся от сквозняка. – Если честно, хаос Мико помогает выстроить правильную атмосферу для описания уличной перестрелки. В моем романе бандиты как раз действуют столь же непредсказуемо, как ее соло на электрогитаре.

Внизу Мико, услышав это, издала победный вопль и закрутила инструмент над головой, отчего Раф, сидевший рядом с ноутбуком, едва успел пригнуть голову.

– Эй! Осторожнее, это исторический рифф! – крикнула японка.

– Историческим будет день, когда ты выучишь хотя бы три аккорда без фальши, – проворчал Рэтчет, не отрываясь от сканеров. Однако в его оптике не было настоящей злобы. База давно привыкла к этому сумасшедшему шуму.

Итан, сделав еще глоток, посмотрел на экран терминала за спиной Рэтчета:

– Док, у вас там частота на подсекторе четыре-ноль-семь снова плавает. Похоже на зашифрованный пакет десептиконов, но алгоритм странный. Слишком много мусорных байтов в заголовке.

Рэтчет на секунду замер, прищурившись на монитор:

– Хм. Действительно. Я списывал это на помехи от солнечной активности. Как ты это заметил оттуда?

– У него вместо глаз спектрометры, – буркнула Белла, но в ее голосе прозвучала плохо скрываемая гордость.

Она вспомнила, как полтора года назад этот самый «клавиатурный гений» умудрился случайно вскрыть распределительный узел вехиконов. Итан просто исследовал аномальные скачки трафика в правительственной сети штата, написал скрипт для поиска источника и пробил фаервол, созданный явно не человеческими руками. Десептиконы моментально вычислили айпи-адрес дерзкого хакера. На него открыли охоту.

Тогда Белла еще числилась действующим полевым агентом в спецгруппе своего дяди. Уильям Фоулер лично поручил ей эвакуацию гражданского, за которым по следу шли два бронированных дрона десептиконов.

Она помнила узкую улочку в Карсон-Сити, визг шин ее модифицированного седана, летящие во все стороны стекла и худощавого парня с растрепанным черным хвостом, который прижимал к груди жесткий диск так, будто это был младенец. Белла тогда выскочила из машины на полном ходу, сделала три выстрела из своего любимого пистолета – специально разработанные бронебойные патроны с электромагнитной начинкой разворотили оптический датчик головного вехикона, – схватила ошарашенного Итана за шиворот рубашки и буквально швырнула на заднее сиденье.

– Ты сумасшедшая?! – орал он тогда, вжимаясь в кресло, пока мимо проносились синие плазменные заряды.

– Я твой единственный шанс дожить до утра, умник! – огрызнулась она, уходя в занос и выжимая газ. – Так что сиди тихо и не пачкай мне салон!

Кто бы мог подумать, что этот испуганный, но упрямый очкарик с изумрудными глазами спустя несколько месяцев станет тем, кто держит ее за руку в моменты панических атак, читает черновики ее книг и знает каждую трещинку в ее израненной душе.

– Райт, спустись сюда, – позвал Рэтчет, прерывая ее воспоминания. – Посмотрим, что скажет твоя земная дешифровка. Мегатрон в последнее время подозрительно пассивен, мне это не нравится.

Итан взглянул на Беллу:

– Отпустишь на пять минут?

– Иди уже, спаситель кибернетического мира, – она махнула рукой, слегка усмехнувшись. – Только чашку свою забери, она пахнет как пепелище.

– Сама ты пепелище, – парень легко чмокнул ее в макушку, мимолетно задев губами пшеничные пряди, подхватил стакан и ловко сбежал по металлической лестнице вниз, к гигантским консолям.

Белла проводила его взглядом. На душе стало чуточку теплее, но предательский холодок в затылке не отпускал. Стоило остаться наедине со своими мыслями, как усталость навалилась с новой силой.

Она опустила пальцы на клавиатуру. На белом экране текстового редактора мерцал курсор.

«Инспектор Вэнс вошел в темный подвал. В воздухе висел запах гари...»

Пальцы девушки дрогнули. Она замерла, глядя на эти строки. Почему детективный сюжет неизбежно сворачивал в ту сторону? Почему ее подсознание снова и снова воссоздавало сценарий ловушки?

– Смени локацию, дура, – прошептала она самой себе, с силой нажимая клавишу Backspace, стирая буквы одну за другой. – Пусть это будет... чердак. Светлый, пыльный чердак. Никакого подвала. Никакой темноты.

Внезапно вой сирены разорвал пространство шахты.

Освещение на базе мгновенно сменилось с теплого белого на тревожный пульсирующий багрянец. Сигналы тревоги завыли с такой мощью, что заложило уши.

– Что происходит?! – крикнул Джек, хватая Мико за плечо и оттаскивая ее от края площадки.

– Сканеры дальнего периметра засекли множественные энергетические всплески! – Рэтчет лихорадочно застучал трехпалыми манипуляторами по клавиатуре. – Это не десептиконы... Это сбой в главном генераторе реактора базы! Система охлаждения заблокирована!

– Уильям Фоулер предупреждал, что военные инженеры не закончили синхронизацию внешних энергосетей, – гулко произнес Оптимус, делая шаг к командному посту. – Рэтчет, мы можем изолировать контур вручную?

– Можем, но вспомогательный щит перегружен! Если я не отключу предохранители на нижнем техническом ярусе, электромагнитный импульс выжжет всю микроэлектронику базы! И наши процессоры в том числе!

– Я пойду, – тут же отозвался Итан, вскидывая голову. – Я знаю топологию проводки этого сектора, мы с Рафом на прошлой неделе перепрошивали там серверную стойку.

– Слишком опасно, – отрезал автобот-медик. – Там высоковольтные дуги.

– Если ваши процессоры сгорят, база ослепнет! – крикнул Итан. – Я быстрее пролезу в вентиляционный коридор, чем любой из вас доберется манипулятором!

Белла мгновенно вскочила на ноги. Сонливость, леность, усталость последних дней – все испарилось в долю секунды, сметенное чистым адреналином многолетней военной выучки. Пальцы привычно коснулись бедра, проверяя фиксирующий ремень с запасными магазинами, а правая рука легла на серебристую рукоять пистолета за поясом.

– Я с ним, – ее голос прозвучал жестко, звонко, без тени сомнения.

– Белла, нет! – Итан резко обернулся к ней снизу. Его изумрудные глаза расширились от внезапного осознания. – Нижний ярус... там нет резервного освещения. Там темно. И из-за перегрузки кабелей...

– Там пахнет паленой изоляцией. Я знаю, – перебила она, уже спускаясь по лестнице через две ступеньки. Сапоги четко отбивали ритм по металлу. – Ты программист, Райт. Твое дело – тыкать в реле. А мое дело – прикрывать твою тощую задницу, если что-то пойдет не так. Двигай!

Итан выругался сквозь зубы, но спорить не стал: время утекало с каждой секундой. Сирена продолжала орать, над головами с треском лопнула одна из вспомогательных ламп, осыпав пол искрами.

– Арси, Балкхэд, приготовьтесь к ручной откачке охладителя, – командовал Оптимус позади. – Белла, Итан, у вас не более четырех минут до критического перегрева подстанции.

Они рванули в узкий боковой тоннель, ведущий вглубь скальной породы, под основание шахты.

Здесь свет почти сразу исчез. Лишь аварийные красные диоды вдоль плинтуса тускло мерцали, отбрасывая зловещие длинные тени. И воздух... Воздух уже стал горячим. Он наполнялся тем самым сухим, едким духом тлеющего пластика и перегретой меди, от которого у Беллы внутри все сжалось в ледяной комок.

Горло перехватило. Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. Шаги девушки стали тяжелее, дыхание сбилось на короткие судорожные всхлипы. Темнота вокруг словно сгущалась, превращаясь в ту самую могильную тьму разрушенного бункера три года назад.

«Нет, нет, дыши...» – приказала она себе, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – «Ты не там. Ты не семнадцатилетняя беспомощная девчонка под плитами...»

Внезапно впереди сверкнул яркий белый луч.

Итан щелкнул карманным фонариком на телефоне и, резко развернувшись, схватил ее за руку. Его пальцы крепко переплелись с ее пальцами, металл браслетов снова глухо ударился друг о друга.

– Посмотри на меня, – твердо сказал он, направляя свет себе под ноги, чтобы не слепить ее, но рассеять темноту вокруг. – Белл. Посмотри в глаза.

Она с трудом подняла взгляд. Изумрудные радужки в полумраке казались почти светящимися. В них не было страха. Только спокойная, упрямая уверенность.

– Ты со мной, – произнес парень, не отпуская ее руки. – Никаких рушащихся стен. Только дурацкая проводка, которую делали криворукие подрядчики Пентагона. Мы просто вырубим рубильник. Вместе. Поняла?

Она судорожно сглотнула горькую слюну, кивнула и выдохнула:

– Поняла. И... спасибо за «криворуких подрядчиков». Дядя Уильям оценил бы твой патриотизм.

– Ему не обязательно об этом знать, – слабо усмехнулся Итан и потянул ее дальше по коридору.

В распределительном узле стоял настоящий ад. Один из трансформаторных блоков искрил, выбрасывая снопы синих электрических дуг прямо в воздух. Черный дым клубился под потолком, и запах гари здесь был настолько концентрированным, что глаза начинало слезить.

Белла мгновенно оценила обстановку, профессиональный рефлекс подавил панику.

– Вон тот главный щит! – крикнула она, указывая на массивный серый шкаф у дальней стены. – Но кабель перебит, он хлещет по корпусу! Если ты подойдешь – тебя обуглит!

– Мне нужно обесточить его до того, как сработает автоматика базы! – Итан пригнулся от очередного фонтана искр. – Иначе импульс пойдет по обратной связи прямо в нейросеть Прайма!

– Жди здесь!

Белла сорвала с бедра фиксирующий ремень, вытащила из кармана прорезиненный тактический инструмент – тяжелые кусачки с изолированными рукоятями, которые всегда носила в комплекте агента. Не думая о собственном страхе, она сделала три быстрых, кошачьих шага вперед, уклоняясь от раскаленного куска пластика, рухнувшего с потолка.

Жар обжег лицо. В нос ударил дым. Память снова взвыла сиреной ужаса, перед глазами на мгновение вспыхнуло лицо погибшей матери, но Белла сжала зубы до скрежета.

– Не сегодня, твари, – прошипела она сквозь зубы.

Одним точным, выверенным движением она перехватила свисающий раскаленный провод изолированным захватом, отводя смертоносную дугу в сторону и намертво заземляя ее на массивную стальную балку в полу. Металл зашипел, ослепительно вспыхнул и погас.

– Райт, давай! – закричала она, удерживая дрожащую от чудовищного напряжения рукоять.

Итан не заставил себя ждать. В два прыжка преодолев разделявшее их расстояние, он распахнул створку щита, выдернул сервисный ключ, висевший на цепочке, и с силой провернул аварийный трехфазный разъединитель.

Тяжелый щелчок заглушил вой сирены.

В ту же секунду искры прекратились. Гул высоковольтных линий стих, сменившись шипением остывающего металла. Напряжение спало. По вентиляционной шахте базы с запозданием пронесся поток свежего воздуха – заработали резервные вытяжки.

Белла разжала пальцы. Кусачки со звоном упали на бетонный пол. Ее колени предательски подогнулись, но упасть ей не позволили: крепкие руки Итана подхватили ее поперек талии, прижимая к себе.

Они оба осели на пол прямо у распределительного щита, тяжело дыша в полумраке, рассеиваемом лишь тусклым светом фонарика.

– Ты... совершенно... чокнутая, – прерывисто выдохнул Итан, утыкаясь носом в ее пшеничные волосы, пахнущие сейчас гарью и пылью, и судорожно сжимая ее в объятиях. Его сердце колотилось с бешеной скоростью. – Ты могла погибнуть. Если бы изоляция пробила...

– Зато твоя драгоценная шевелюра цела, – слабо усмехнулась Белла, упираясь лбом в его плечо. Руки все еще слегка дрожали, но липкий ужас отступил, уступая место звенящей пустоте и колоссальному облегчению. – И процессоры автоботов тоже. Так что... один-один, программист. Ты взломал систему, я отвела молнию.

Итан тихо рассмеялся – нервно, хрипло, но с безграничной нежностью. Он приподнял ее лицо за подбородок, заглядывая в винные глаза, и медленно, осторожно коснулся губами ее губ. Поцелуй был с привкусом копоти, металла и соли, но в нем было столько жизни, сколько Белла не чувствовала за все эти бессонные три дня.

– Спасибо, – прошептал он, прижавшись лбом к ее лбу.

– Обращайся, – прошептала она в ответ, закрывая глаза. – А теперь вытащи меня отсюда наверх. Здесь воняет гарью, а я все еще ненавижу темноту.

– Слушаюсь, мой строгий агент.

Спустя полчаса на базе наконец воцарился относительный покой.

Уильям Фоулер, вызванный по спецсвязи, уже успел устроить пятиминутный разнос военным диспетчерам базы Неллис, топая ногами по мезонину и размахивая своей неизменной папкой. Но стоило ему подойти к дивану, где сидела Белла с мокрым полотенцем на коленях, как лицо сурового спецагента смягчилось.

– Ты как, Белл? – негромко спросил он, присаживаясь на край стола. В его голосе не было начальственных интонаций – только искренняя тревога старшего родственника, который когда-то поклялся защищать единственную дочь своей сестры.

– Бывало и лучше, дядя, – отозвалась девушка, слегка улыбнувшись. Она уже умылась, смыв сажу со щек, и переодела испачканную безрукавку на простую свободную футболку, позаимствованную у Итана. – Но мы справились. Итан спас электронику базы.

Фоулер перевел тяжелый взгляд на молодого человека, который стоял чуть поодаль, наливая кипяток в кружку. Специальный агент хмыкнул, поправил галстук и нехотя буркнул:

– Неплохая работа, сынок. Для парня, который целыми днями давит кнопки. Завтра пришлю нормальную бригаду с допуском, переложат этот чертов силовой кабель заново.

– Буду премного благодарен, сэр, – с вежливой, но едва заметной иронией отозвался Итан, протягивая Белле дымящуюся керамическую чашку. – Держи.

Девушка с подозрением посмотрела на темную жидкость:

– Если это твой черный гудрон, я вылью его тебе за шиворот.

– Это ромашковый чай с двойной порцией сахара, язва, – закатил глаза Итан, садясь рядом с ней на потертую ткань дивана и вытягивая длинные ноги в кроссовках. – Пей давай.

Белла сделала осторожный глоток. Горячая, сладкая травяная волна прокатилась по горлу, согревая изнутри и окончательно изгоняя фантомный холод подземного кошмара.

– Вкусно, – неохотно признала она.

Внизу Мико, присмиревшая после инцидента, сидела на ящике с инструментами и тихо перебирала струны гитары, на этот раз наигрывая что-то удивительно мелодичное и спокойное. Балкхэд дремал у стены, свернувшись в гигантский зеленый альт-мод, а Рэтчет что-то негромко обсуждал с Оптимусом в дальнем углу ангара. Жизнь базы возвращалась в свое привычное русло.

Итан приобнял девушку за плечи, притягивая ее к себе. Белла с тихим вздохом положила голову ему на грудь, слушая ровный, размеренный стук его сердца.

Ее взгляд упал на открытый ноутбук на стеклянном столе. Курсор все так же мерцал на пустом поле седьмой главы.

– Знаешь, – тихо пробормотала она, чувствуя, как веки наливаются свинцовой тяжестью, – к черту дедлайн. Пусть издатель подождет еще сутки.

– Наконец-то голос разума, – усмехнулся парень, перебирая пальцами ее пшеничные волосы и бережно прикрывая пледом ее ноги. – Спи, Белл. Я здесь. Я посторожу твою развязку.

Она потянулась рукой к его ладони, переплетая их пальцы, чтобы чувствовать холодный ободок парного браслета. Очки на цепочке тихо соскользнули с переносицы на сложенный воротник футболки.

Кошмары прошлого все еще существовали где-то на границе памяти – пепел, тьма и разрушенный бункер никуда не исчезли из ее биографии. Но сейчас, в гулкой тишине ракетной шахты, согретой теплом изумрудных глаз и тихим перебором гитарных струн, Белла впервые за долгое время чувствовала, что прошлое больше не имеет над ней абсолютной власти.

Она сделала глубокий вдох, пахнущий ромашкой и чистым воздухом, и наконец спокойно уснула.