Борьба за возвращение домой

Всё, что когда-либо составляло реальность Шин Соён, никогда не подчинялось законам здравого смысла.

Сначала был Сеул. Серый, пропахший выхлопными газами и вечной сыростью мегаполис, где в казённых стенах приюта девочка с черными глазами училась не чувствовать боли. Одиночество, въевшееся в подкорку после того, как в семь лет мир сузился до звона разбитого стекла и сирен скорой помощи, унесшей жизни родителей. А в восемнадцать — визг тормозов многотонного грузовика на пешеходном переходе, ослепляющий свет фар, хруст собственных костей и липкий, всепоглощающий ужас, оставивший после себя незаживающую рану тяжелейшего посттравматического синдрома. Смерть должна была стать точкой.

Но точка превратилась в запятую.

Потом был Ишгар. Королевство Фиор. Мир, где воздух звенел от эфира, а магия текла по жилам, словно вторая кровь. Мир, который оказался ее истинной колыбелью, ведь четыреста лет назад здесь ступала Син Леора — Богиня Света, знавшая древних ящеров по именам и делившая трапезу с великим Игнилом. Соён ничего не помнила о той жизни, когда белый лис с золотыми искрами в шерсти вырвал ее ускользающую душу из сеульского морга и бросил в глушь Священного леса. Она была сломанной, язвительной и циничной девчонкой, не желавшей иметь ничего общего с чужими трагедиями.

А затем в ее жизнь ворвался «Хвост Феи».

Шумные, безрассудные, вечно разносящие в щепки половину Магнолии и смеющиеся в лицо любой катастрофе. Они не спрашивали, откуда у нее эти шрамы на душе. Они просто протянули руку и втянули в свой сумасшедший водоворот, став первой настоящей семьей, за которую Соён была готова перегрызть глотку любому богу. Вместе они прошли через ад: кровавую осаду «Фантом Лорд», холодный ужас Райской Башни, братоубийственный бунт Лаксуса, древнюю тьму «Орасион Сейс» и перевернутый с ног на голову Эдолас, откуда она привезла лишь трофейную накидку на левое плечо да осознание собственной уникальности.

А потом был остров Тенрю. Прехтч, предавший заветы Мастера, и явление черного крылатого кошмара — Акнологии. Рев дракона погибели расколол барьеры ее разума, вернув осколки памяти Син Леоры, но платой за спасение стали семь лет безмолвного сна в золотом стазисе Первой.

Они вернулись, когда гильдия лежала в руинах, униженная и нищая. Соён, пряча скепсис за строгими расчетами, взяла на себя роль стратега. Великие Магические Игры должны были стать их триумфом — и стали им. «Хвост Феи» вновь поднялся на вершину, доказав всему континенту, кто здесь хозяин.

Но финал праздника обернулся апокалипсисом.

Врата Затмения. Древний механизм, пробивший брешь во времени, выпустил в небо столицы семерых драконов. В воздухе стоял удушливый запах паленого мяса, серы и раскаленного камня. Соён дралась на пределе, сплетая божественный свет в смертоносные стрелы Священного лука, рассекая чешую гигантов рапирой из чистой энергии, пока Нацу, ее невыносимый, безбашенный названый брат из прошлой эпохи, вбивал огненные кулаки в морду чудовищ. Они победили. Роуг из будущего пал, врата были разрушены титаническим усилием воли и магии.

И именно в этот миг треснувший постамент Затмения взвыл на неслышимой человеку частоте.

Соён помнила это с пугающей четкостью. Изумрудные и золотые молнии, бьющие из расколотых створок. Осколки древней магии не рассеялись — они устремились к ней, словно признав в ее теле то, что когда-то породило их концепцию. Золотой реактор внутри ее груди — средоточие божественной сути Леоры — отозвался бешеной, неконтролируемой пульсацией. Пространство вокруг нее сжалось в сингулярность, превращаясь в черную воронку.

– Соён!!! — крик Нацу, сорванный, полный отчаянного страха, эхом прокатился над развалинами площади.

Она успела увидеть его вытянутую руку, расширенные от ужаса зрачки, прежде чем мир вокруг схлопнулся. Ее не просто засосало — ее выдернуло с корнем, точно так же, как четыреста лет назад душу умирающей богини швырнуло сквозь слои мироздания на холодный сеульский асфальт.

Падение не имело ни верха, ни низа. Лишь белый шум, сдирающий кожу, и ощущение, будто саму ее суть пропускают через гигантскую мясорубку.

А затем наступила тишина.

Первым вернулось обоняние. Никакой гари, никакой цветущей магнолии или раскаленного камня Крокуса. В нос ударил резкий, въедливый запах жженого машинного масла, озона, химических охладителей и… железа. Бесконечного, мертвого, ледяного железа.

И воздух. В нем не было эфира.

Атмосфера вокруг казалась пустой, плоской, безжизненной, словно кто-то выкачал из нее саму душу мира. Для мага Ишгара оказаться в месте без фоновой магии было сродни погружению под воду без акваланга — легкие инстинктивно сжались, а внутренний золотой источник внутри Соён замер, ощетинившись шипами защитных барьеров.

– Гелиос… — голос сорвался на хриплый шепот. Горло саднило, во рту стоял металлический привкус.

Соён с трудом разлепила веки. Взгляд затуманился, перед глазами плясали темные мушки. Черные волосы, остриженные причудливой «медузой» — короткое каре сверху и длинные пряди, доходящие до самых бедер, — растрепались и липли к взмокшему лицу.

– Что… произошло?!

Возле ее сапог послышалось глухое ворчание, перешедшее в болезненный стон. Белый зверь размером с крупную овчарку зашевелился, поднимая морду с желтыми отметинами у висков. Девять призрачных хвостов слабо шевельнулись, едва не растворяясь в воздухе от нехватки внешней энергии.

– Не знаю… — прохрипел Гелиос, его мудрые янтарные глаза потускнели. — Врата… Они срезонировали с ядром Син Леоры. Они вспомнили тебя, Соён. Твою природу перемещения сквозь века…

– Вспомнили?! — Девушка судорожно втянула холодный воздух сквозь зубы. Ее ладони в белых перчатках впились в серый пол. Пол был металлическим. Холодным, ребристым и неестественно вибрирующим. — Это значит… Меня снова дернуло в Се… Нет, погоди. Мы не в Корее. Мы на чьем-то…

– Что за чертовщина?! Откуда на корабле взялся человек?!

Голос прозвучал не как человеческая речь — это был механический скрежет, модулированный динамиками, звенящий высокомерной истеричностью и металлом.

Многолетние рефлексы, выкованные в десятках смертельных схваток «Хвоста Феи», сработали раньше, чем мозг успел обработать панику. Соён крутанулась на пятках, пружинисто вскакивая на ноги. Короткие шорты с золотыми полосками по бокам и белый жакет без рукавов не сковывали движений. Черный ремень-фиксатор на левом плече натянулся, придерживая ткань, а пальцы правой руки мгновенно легли на эфес.

Свет послушно отозвался на зов воли. Вспышка золотого сияния разорвала полумрак помещения — Гелиос в долю секунды обратился в изящную, ослепительно сверкающую рапиру, гарда которой оплетала кисть девушки сияющими узорами. Клинок вытянулся вперед, зависнув в воздухе благодаря магии контроля.

Соён вскинула голову, готовясь встретить врага.

И дыхание застряло у нее в глотке.

Перед ней высилась гора. Не человек. Не зверь. Не маг в броне. Это был колоссальный механизм, металлический силуэт высотой под десять метров. Острые, хищные грани серого и фиолетового корпуса, вытянутые руки-манипуляторы с длинными, похожими на скальпели когтями. А на узком, искаженном презрительной гримасой лице пылали два узких, кроваво-алых оптических окуляра.

Соён замерла. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось о ребра, как птица в клетке. Этот металл… Он пах точно так же, как тот радиатор грузовика, который летел на нее восемь лет назад в Сеуле. Железо. Бездушное, слепое, давящее. Паническая атака ударила под дых ледяной волной, заставляя колени мелко дрожать. Нет. Только не снова. Я больше не та беспомощная сирота под колесами.

– Хм. Интересненько, — раздался второй голос, куда более плавный, самодовольный и бархатистый, хотя металлические нотки сквозили и в нем.

Соён резко метнула взгляд влево, не опуская рапиры.

Из тени огромного коридора выступала вторая громадина. Корпус этого механизма сиял безупречной вишнево-красной полировкой, линии были более обтекаемыми, а в движениях сквозила нарциссическая грация. Те же горящие алые окуляры с искренним любопытством сканировали миниатюрную фигурку девушки.

– Старскрим, ты стал настолько невнимателен к системам безопасности, что позволяешь местной фауне устраивать пикники прямо в основном отсеке связи? — насмешливо протянул красный. — Хотя должен признать… этот экземпляр выглядит на удивление аккуратно для органики. И что это за забавная зубочистка у нее в руках?

– Заткнись, Нокаут! — прошипел серый, узловатый гигант, угрожающе трансформируя правое предплечье в зловеще гудящее орудие. — Сканеры зафиксировали скачок пространственной радиации прямо здесь! Я лично раздавлю это ничтожество и…

– Что здесь происходит?

Третий голос не просто прозвучал — он обрушился на отсек, заставив вибрировать металлические балки под потолком. Это был рокот тектонического разлома, скрежет перемалываемых жерновами титановых плит, пропитанный такой абсолютной, неоспоримой тиранией, что воздух словно загустел.

Шаги за спинами первых двух гигантов были тяжелыми, мерными, сотрясающими палубу.

Они расступились, почтительно склонив шлемы.

Из мрака ангара вышел колосс. Он был шире и массивнее обоих, его серебристо-серый корпус нес на себе следы бесчисленных древних сражений — глубокие борозды, зазубрины на массивных наплечниках. На правом манипуляторе покоилась исполинская пушка, чей ствол был шире, чем весь торс Соён. Но страшнее всего было его лицо — суровое, безжалостное, увенчанное короной из острых зубьев.

И глаза.

В отличие от первых двух, его оптика горела не алым. Она пылала густым, ядовитым, пульсирующим фиолетовым огнем — древним, чуждым и пугающе голодным.

Темный энергон. Магия или искаженная сила этого мира — Соён не знала, но ее божественная природа взвыла от отвращения, признавая в этом взгляде чистейшую погибель.

– Металл… — пересохшими губами прошептала Соён. Внутренний зверь внутри нее метался. Паника подкатывала к горлу комком желчи. Каркас ее разума трещал, но упрямство — то самое ослиное, несгибаемое упрямство девчонки из приюта, помноженное на тысячелетнюю гордость Богини Света — удержало ее на ногах. Она не упадет на колени. Никогда больше.

– Соён! — сияние клинка дрогнуло, и рапира распалась золотыми искрами. Гелиос возник перед ней в облике белого зверя, шерсть на его загривке встала дыбом, клыки обнажились в яростном рычании. — Не знаю, кто это такие! Но они не из плоти и крови! Бежим! Срочно!

Серебряный гигант медленно опустил тяжелый взгляд на духа. Его окуляры сузились, сканеры на лицевых пластинах тихо пискнули.

– Говорящая псина, — пророкотал он, и в его голосе прозвучало ленивое, пугающее удивление. Мегатрон скрестил массивные манипуляторы на груди. — Весьма любопытно. Органические аномалии с неидентифицированным источником энергии прямо на флагмане десептиконов. И как же ты собрался бежать, мелкий паразит? С корабля, который висит в десятках миль над поверхностью планеты?

– В… небе? — переспросила Соён. Внутри все похолодело. Корабль. Летающий железный замок. Без эфира. Без гильдии. В чужом, абсолютно пустом небе.

Но страх длился ровно секунду. Потом пришла чистая, отрезвляющая злость.

Она не сдохла под колесами грузовика, чтобы быть раздавленной гигантской консервной банкой. Она не выжила в битве с Акнологией, чтобы стать трофеем в чужой войне.

– Посмотрим, кто здесь паразит, железка! — рявкнула Соён, срывая голос.

Она прыгнула вперед, с размаху приземляясь на спину белого лиса. Руки в перчатках намертво вцепились в густой белый мех на холке.

– Первое построение! — выкрикнула она, вливая в зверя остатки собственного золотого резерва. — Смазанный рассвет! Вперед, Гелиос!!!

Дух света запрокинул морду к темному своду отсека и издал оглушительный, протяжный вой. Золотые искры, плясавшие в его шерсти, вспыхнули с ослепляющей яростью сверхновой. Пространство вокруг них взорвалось чистым фотонным излучением, на доли секунды превратив ангар в эпицентр родившейся звезды.

– Моя оптика! — взвизгнул Старскрим, инстинктивно вскидывая манипуляторы, чтобы закрыть ослепленные сенсоры. Защитные фильтры затрещали от перегрузки.

– Что за нелепая иллюминация?! — выругался Нокаут, отшатываясь и врезаясь спиной в панель управления.

Гелиос не просто увеличился — он вырос до своего истинного трехметрового величия. Девять хвостов ударили по металлическому полу, высекая снопы искр, мускулистые лапы согнулись, и дух буквально размылся в воздухе, оставляя за собой лишь след из тающих золотых фотонов.

– Чего?! Он… Как?! — завопил Старскрим, пытаясь перезагрузить визоры.

– Идиоты! — яростный рев Мегатрона сотряс стены. Предводитель десептиконов первым восстановил зрение благодаря устойчивости темного энергона. — За ними! Живо!

Они неслись по коридорам «Немезиды».

Для Соён это был сущий кошмар наяву. Серые, тускло освещенные фиолетовыми энергоновыми лампами стены мелькали с чудовищной скоростью. Железо. Повсюду было холодное, мертвое железо. Стены вибрировали от гула колоссальных двигателей, переборки казались челюстями капкана, готовыми захлопнуться в любую секунду. Запах машинного масла драл горло до кровавого кашля. Каждая стальная балка напоминала ей бампер того проклятого грузовика.

– Не смотри по сторонам, Соён! — рычал Гелиос, перемахивая через трубы и переборки с невероятной ловкостью для трехметрового исполина. — Держись!

Стон сорвался с ее губ, ногти сквозь ткань перчаток впились в плоть ладоней. Она зажмурила глаза, заставляя себя дышать ровно. Раз. Два. Три. Вдох. Выдох. Ты Син Леора. Ты Шин Соён. Ты маг Хвоста Феи. Ты не сломаешься.

Сзади уже доносился тяжелый топот преследователей и вой сирен тревоги. Электронный голос корабля механически повторял предупреждения о нарушении периметра.

– Там свет! — крикнул лис.

Впереди показался разрыв в броне — огромный грузовой шлюз, приоткрытый для вентиляции энергоновых накопителей, или внешняя взлетная палуба.

Они вылетели наружу.

В лицо ударил не просто ветер — это был свирепый, ледяной ураган, едва не сорвавший Соён со спины зверя. Воздух на такой высоте был разреженным, мороз обжигал открытые участки кожи на руках и ногах. Длинные черные пряди волос дико разметало, накидка на левом плече яростно хлопала, словно крыло подбитой птицы.

Гелиос затормозил всеми четырьмя лапами у самого края взлетной полосы. Когти с визгом прочертили глубокие борозды в бронепластинах корабля, высекая веер искр.

Они стояли на краю бездны.

Внизу расстилался океан облаков, подсвеченный алыми лучами заходящего солнца. А сквозь редкие разрывы в пелене виднелась земля — бесконечные, безжизненные рыжевато-бурые каньоны, изрезанные трещинами ущелий. Земля была так далеко, что казалась плоской картой. Высота составляла не меньше десяти тысяч метров.

– Тут и правда высоко! — прорычал Гелиос, тяжело дыша. Пар вырывался из его пасти и тут же замерзал кристаллами на усах. — А эфира нет! Совсем нет, Соён! Наша внутренняя магия заперта внутри нас. Если мы неверно распределим остатки энергии на падение… мы просто разобьемся в лепешку! Нас размажет по этим камням!

Позади заскрежетал металл.

Из проема шлюза выскочил Старскрим, его ракетные установки на плечах уже захватывали цель. Следом за ним, не сбавляя тяжелого шага, вышел Мегатрон. Его пушка на манипуляторе гудела, аккумулируя заряд фиолетовой плазмы.

– Жалкие букашки, — прошипел сикер, растягивая тонкие металлические губы в ухмылке. — Вам некуда бежать! Сдавайтесь, или я превращу вас в пепел!

Соён медленно выпрямилась на спине лиса.

Она посмотрела на приближающихся гигантов. В ее черных глазах, еще секунду назад затуманенных паникой прошлого, вспыхнул чистый, яростный золотой огонь. Ее метка «Хвоста Феи» на левой голени обожгла кожу фантомным теплом.

Сдаться? Этим консервным банкам? После всего, что они пережили? После битвы с драконами, после семи лет сна, после слез товарищей, которые ждали их возвращения?

– Не отступать! — рявкнула она так, что ее звонкий девичий голос перекрыл вой высотного урагана. — Я не сдохну здесь! Слышишь меня, Гелиос?! Полная отдача! Живо!

– Ты потеряешь сознание! — закричал лис, оборачивая к ней оскаленную морду. — Реактор внутри тебя перегрузится от истощения! Ты рухнешь в кому!

– Плевать! — злые, горячие слезы брызнули из ее глаз и тут же замерзли на щеках ледяными дорожками. — Я вернусь! Слышишь?! Мы обязательно должны вернуться! Этого розоволосого дракона… Нацу же нельзя ни на секунду оставлять одного! Он же весь Фиор разнесет к чертовой матери, если я не вернусь и не вправлю ему мозги!

Она ударила кулаком по плечу духа.

– Прыгай!

Гелиос издал короткий, яростный смешок — тот самый, который знала только Син Леора в древние времена.

– Как прикажешь, моя богиня!

Лис глубоко вздохнул, его мощные бедренные мышцы натянулись, сжались, как гигантские пружины, и он оттолкнулся от края обшивки десептиконского флагмана, прыгая прямо в пустую, ревущую пустоту.

– Сумасшедшие?! — опешил Старскрим, его оптика расширилась до предела, когда он подбежал к краю и заглянул вниз. — Они же органика! Они просто совершили самоубийство!

– За ними! — рявкнул Мегатрон, с размаху врезая сикеру по шлему тяжелым манипулятором так, что тот едва не полетел следом. — Эта энергия! Это не земные технологии и не кибертронские! Мы не должны потерять ее, вам ясно, идиоты?! Немедленно поднять вейхонов! Перехватить их до того, как они коснутся земли!

– Слушаюсь, лорд Мегатрон! — взвизгнул Старскрим, трансформируясь прямо на лету в серый сверхзвуковой истребитель и с ревом реактивных турбин устремляясь в пике вслед за падающей вспышкой.

Падение длилось вечность.

Свист ветра оглушал. Сила гравитации чужого мира тянула их вниз с чудовищной скоростью. Земля неслась навстречу, превращаясь из плоской картины в смертоносные скалы каньона.

– Гелиос! Священное оперение! — закричала Соён, едва слыша собственный голос сквозь грохот набегающего потока.

Она сложила пальцы в печати. В груди, там, где спал древний золотой реактор души Син Леоры, вспыхнула нестерпимая, разрывающая внутренности боль. Магия не могла восполниться из окружающего мира — она пожирала ее собственные жизненные силы, сжигая резервы тела.

Но Соён держала концентрацию. Зубы сжались так, что на губах выступила кровь.

– Сияй! — выдохнула она в пустоту.

Вокруг падающего лиса и девушки раскрылись исполинские золотые крылья из чистейшего божественного света — подобие священного планера. Скорость падения резко упала, чудовищная перегрузка вдавила Соён в спину духа, вышибая дух из легких. Крылья трещали, растворяясь хлопьями света в пустом, лишенном эфира воздухе, но они выполняли свою задачу, гася кинетический удар.

Сверху раздался нарастающий вой реактивных двигателей.

Красные лазерные лучи распороли облака вокруг них. Десептиконы не собирались отпускать добычу.

– Держись, Соён! — донесся до нее слабеющий голос Гелиоса. Зверь уменьшался, возвращаясь к размерам обычной собаки, не в силах удерживать боевую форму. — Мы входим в ущелье!

Перед глазами поплыли кровавые круги. Золотой свет вокруг них истончился до прозрачной пленки. Тело пронзила ледяная слабость — реактор опустел, оставляя лишь звенящую, темную пустоту истощения.

Последнее, что увидела Шин Соён перед тем, как окончательно провалиться в спасительное беспамятство, были красно-рыжие стены гигантского каньона, несущиеся навстречу, клубы поднятой при приземлении пыли и вдалеке, на дне ущелья — странный силуэт армейского зеленого внедорожника и желтого спортивного автомобиля с черными полосами, замерших посреди безжизненной пустыни Невады.

А затем мир вокруг поглотила тьма.

Она сделала это. Она выжила.

Теперь оставалось самое сложное — вернуться домой.