Ветер, любимая пламенем

Амальтея всегда считала, что её жизнь ничего не стоит.

Это не было позёрством или напускным смирением падшей аристократки. Это была простая, высеченная на подкорке истина, въевшаяся в память вместе с запахом палёного металла, копоти и чужой крови. Она была ошибкой. Сбоем в безупречном механизме бытия. Той самой случайной переменной, из-за которой её родители закончили свои дни в безымянных казематах, заклеймённые как предатели Вестала. Ведь если бы не её упрямство в то проклятое утро, если бы не её неосторожные слова перед королевскими дознавателями... если бы она была умнее, тише, незаметнее — возможно, Дом Грейс всё ещё стоял бы под лазурным небом родной планеты.

Но Дом Грейс обратился в прах. А она осталась.

Жила лишь потому, что однажды из темноты протянулась рука в тяжёлой перчатке, выдернувшая её из петли трибунала. С тех пор она знала своё единственное назначение. Её долг — это служба. Служба тому, благодаря кому её лёгкие до сих пор способны были делать вдох. Она знала своё место: на шаг позади, в тени его широких плеч, у терминалов анализа данных или на поле боя в качестве идеального, выверенного механизма. Чувства — слабость, которую она безжалостно выжигала в себе день за днём. Оружию не положено иметь сердце. Она должна быть исполнительной. Преданной до последнего вздоха. Безупречной.

Но почему... почему же прямо сейчас эти пальцы сидящего напротив человека так осторожно, почти бережно сжимали её собственные ладони?

Его хватка не походила на привычный захват командира, требующего повиновения. Он держал её руки так, словно в них была ценность. Словно она имела право сидеть здесь, в его личной каюте флагмана, не вытянувшись по струнке, а разделяя с ним эту густую, звенящую тишину. Словно она была чем-то большим, чем спасённая из жалости сирота с хорошими боевыми рефлексами.

«Нет, — отчаянно забилась паническая мысль под сводами черепа. — Нет, это иллюзия. Ему просто любопытно. Моя связь с Анемоной выходит за рамки стандартных показателей весталов. Я всего лишь ценный ресурс».

Она опустила лицо так низко, что белоснежные пряди, переходившие у бедер в яркий салатово-изумрудный градиент, скользнули вперёд, образовав плотный занавес. Она не хотела, чтобы он видел румянец, заливающий щёки, не хотела выдать тот трепет, от которого в груди становилось тесно.

– Амаль, подними голову. Сейчас же.

Голос прозвучал негромко, но бархатная глубина его тембра отдалась вибрацией прямо в висках.

Она вздрогнула, её пальцы в тонких чёрных перчатках мелко задрожали прямо в его руках. Она упрямо покачала головой, сжав зубы. Она не должна. Не имеет права встречаться с ним взглядом, когда её внутренняя защита трещит по швам.

– Амаль. Это приказ.

Слово ударило наотмашь. Приказ. Единственное, против чего её дрессированная преданность была бессильна.

Амальтея судорожно перевела дыхание и наконец подняла лицо. Заколки на её чёлке — две параллельные полоски справа и крест слева — слабо блеснули в приглушённом свете настенных ламп. В её светло-жёлтых, сияющих внутренним солнцем глазах плескалась чистая, неприкрытая тревога. Тонкая ткань зелёного шарфа, закрывавшего шею до самого подбородка, казалась сейчас удавкой, скрывающей уродливый диагональный след — напоминание о дне её несостоявшейся казни.

– Почему ты так на меня смотришь? – отчаянно, хрипло спросила она, не в силах оторваться от пронзительных глаз цвета вечного полярного льда. – Почему?...

Маска Фантома лежала на краю полированного стола. Без неё он не был тем ужасающим лидером Вексов, чьё имя заставляло трепетать фронтир Новой Вестрои. Без неё перед ней сидел Кит Фермин — человек, чья воля была несокрушима, но в глубине ледяного взгляда которого прямо сейчас не было ни холода расчёта, ни снисходительности господина.

Там было нечто куда более опасное: пристальное, обжигающее внимание.

– А как, по-твоему, я должен смотреть на своего лучшего тактика? – негромко произнёс он, и уголок его губ едва заметно дрогнул. – Как на пустой стул? Или как на терминал, который можно выключить, когда он перегреется?

– Я не... я в порядке, милорд, – поспешно выговорила Амальтея, пытаясь высвободить хотя бы одну руку, чтобы поправить шарф на горле.

Но Кит не позволил. Его пальцы сомкнулись чуть плотнее, удерживая её запястье. Он почувствовал, как бешено колотится пульс под тонкой кожей.

– Ты не спала сорок восемь часов, Амаль, – ровно констатировал он, не обращая внимания на официальное обращение, которое она упорно использовала всякий раз, когда пыталась выстроить дистанцию. – Ты проанализировала структуру защитного купола Альфа-Сити, переписала алгоритмы для контроллеров измерений и составила отчёт по трем параллельным потокам ветра для следующей высадки. Майлин жаловалась, что ты не явилась на общий совет, а Волт уверял, будто ты заперлась в серверной и угрожала выкинуть любого, кто посмеет отвлечь тебя от калибровки гантлетов.

На плече Амальтеи шевельнулась маленькая фигурка. Зеленовато-лаймовый шар раскрылся с сухим механическим щелчком, являя свету гордую птичью голову с острым серебристым клювом и расправленными изумрудными перьями. Анемона сверкнула узкими зрачками, уставившись прямо на предводителя Вексов.

– И правильно сделала! – звонко, с неподражаемым птичьим клёкотом заявила бакуган. – Если бы эта змея Майлин сунула свой нос в расчёты Амаль, они бы до сих пор сидели с ошибкой в уравнении сопротивления! Мой напарник делает работу за троих, пока твои хвалёные бойцы только и умеют, что спорить о рангах!

– Анемона, замолчи, пожалуйста, – не поворачивая головы, тихо, но с неожиданной сталью в голосе оборвала её Амальтея.

Птица осеклась на полуслове, недовольно щелкнула клювом, распушила перья и, буркнув что-то неразборчивое о неблагодарности весталов, сложилась обратно в сферу, оставшись лежать на наплечном ремне хозяйки. Наступила секундная тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателей корабля.

Кит даже бровью не повёл на дерзость бакугана. Он лишь слегка наклонил голову набок, продолжая рассматривать девушку. Светлые пряди его волос падали на лоб, смягчая обычно резкие черты лица.

– У твоей птицы скверный характер, – заметил он.

– Она просто... защищает меня, – Амальтея отвела взгляд, смущённая поведением напарницы. – Вспыльчива сверх меры, но предана делу. Я научилась её контролировать.

– Дело не в ней, Амаль. Дело в тебе.

Кит медленно отпустил её правую руку, но лишь для того, чтобы поднять свою ладонь выше. Его пальцы коснулись края её зелёного шарфа. Амальтея замерла, словно парализованная птица перед хищником. Воздух застрял в горле. Под этой плотной тканью прятался уродливый, грубый след от лазерного клинка — палач в тот день торопился, и удар пришёлся вскользь, вспоров кожу от ключицы до середины шеи. Кит сам накладывал швы в полевом лазарете, когда вытащил её из горящего транспортника конвоя. Он знал этот шрам лучше, чем кто-либо другой.

– Ты прячешься, – тихо произнёс он, едва касаясь подушечками пальцев ткани над рубцом. – От всего мира. За шарфом, за тоннами чужих отчётов, за безупречным выполнением моих поручений. Ты ведешь себя так, будто каждый прожитый тобой день — это кража, за которую тебя вот-вот арестуют.

– Потому что так и есть, – выдохнула она, и в её голосе прорезалась та самая глубокая, выстраданная боль, которую она годами хоронила под маской спокойствия. – Меня не должно быть здесь. Дом Грейс пал. Мой отец... моя мать... они погибли из-за того, что я не смогла вовремя закрыть рот перед королевской стражей. Я должна была умереть вместе с ними на площади. Это было бы справедливо. Но ты вмешался. Ты дал мне имя, дал мне статус среди Вексов, дал мне оружие. Я существую только потому, что ты решил сохранить мне жизнь. Так какое право я имею быть кем-то, кроме твоего инструмента?

Она говорила это быстро, сбивчиво, боясь остановиться, словно плотина, сдерживавшая яростный поток, наконец рухнула.

– Я обязана вернуть этот долг! Каждую секунду, каждый квант энергии, потраченный на моё спасение! Если я остановлюсь, если позволю себе хотя бы на миг почувствовать себя... обычной девушкой, имеющей право на отдых, на слабость... то зачем я вообще дышу? Оружие не устаёт, Кит. Оружие стреляет туда, куда укажет стрелок.

Она назвала его по имени — впервые за многие месяцы. Это сорвалось с губ само, обнажая всю глубину её отчаяния.

Кит слушал её молча, не перебивая. Его ледяные глаза не потемнели от гнева, в них не появилось раздражения. Напротив, в них зажглось то редкое, странное пламя, которое он обычно прятал глубоко внутри, под тяжёлой бронёй Спектры Фантома.

Когда она замолчала, тяжело дыша и глядя на него с вызовом пополам со страхом, он медленно покачал головой.

– Ты чудовищно ошибаешься, Амальтея.

Его рука опустилась с её шеи на плечо, сжав ремень фиксатора куртки.

– Если бы мне нужно было бездумное оружие, я бы использовал кибернетических бакугана профессора Клея. Они не задают вопросов, не требуют сна и не имеют шрамов. Если бы мне нужен был слепой исполнитель, я бы держал возле себя Шедоу Проува — у него достаточно безумия, чтобы выполнить любой приказ без тени рефлексии. Но ты здесь не поэтому.

Он подался вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Теперь она отчётливо видела золотистые крапинки в глубине его зрачков — едва заметные, скрытые холодом внешней невозмутимости.

– Твоя семья не была предателями. Зеногелд уничтожил их просто потому, что они обладали влиянием и смелостью открыто заявить о несогласии с его методами захвата Новой Вестрои. Твоей вины в этом нет ни на йоту, сколько бы ты ни пыталась взвалить её на свои плечи. Ты выжила не по ошибке. Я забрал тебя не из жалости.

– Тогда почему? – её голос дрогнул, почти сорвавшись на шепот.

– Потому что ты видишь то, чего не видят другие, – Кит вновь накрыл её тонкую ладонь своей. – Ветер. Свободный поток. Ты управляешь полем боя не силой, а гармонией. Твоя связь с Анемоной — это не просто синхронизация уровней мощности, это единый организм. Вестал и бакуган, способные чувствовать друг друга без контроллеров и принуждения. Ты — доказательство того, что наш народ способен на нечто большее, чем просто порабощение чужих миров ради удовлетворения амбиций выжившего из ума монарха.

Амальтея замерла. Эти слова... они переворачивали всё её мировоззрение с ног на голову.

– Ты говоришь о восстании, – прошептала она, похолодев.

– Я говорю о будущем, – отрезал он, и его голос наполнился той несокрушимой мощью, за которой шли легионы. – О будущем, в котором Вестал очистится от скверны Зеногелда. О будущем, где бакуганы не будут игрушками в руках жадных глупцов. Но чтобы дойти до этого будущего, мне нужны те, кто понимает истинную цену свободы. Мне нужен не сломанный клинок, считающий себя должником. Мне нужен соратник. Равный.

Он замолчал, глядя на то, как её жёлтые глаза расширились от потрясения.

– А соратник, падающий в обморок от истощения посреди командного мостика, ставит под угрозу весь план, – добавил он уже мягче, и в его голосе проскользнула едва уловимая ирония. – Тебя буквально приходится силой вытаскивать из-за рабочего стола. Это уже становится дурной привычкой.

Амальтея моргнула, сбитая с толку этой внезапной переменой тона. Напряжение, сжимавшее её грудь ледяными тисками, начало медленно отступать, сменяясь странным, тёплым покалыванием в кончиках пальцев.

– Я просто хотела закончить калибровку до завтрашнего утра...

– Завтрашнее утро наступит и без твоих дополнительных графиков, – Кит поднялся со своего кресла, не выпуская её руки, и потянул девушку вверх, заставляя встать следом.

Амальтея послушно поднялась. При её росте в сто шестьдесят четыре сантиметра она доставала ему едва ли до плеча, чувствуя себя рядом с ним особенно хрупкой, несмотря на облегающий боевой костюм и тяжелые ремни портупеи. Цепочка с литерой «А» на её поясе тихо звякнула о металлическую пряжку.

Кит подошёл к панорамному иллюминатору каюты. За толстым бронированным стеклом простиралась бездонная глубина космического пространства, прошитая миллионами далёких звёзд, а чуть ниже величественно разворачивалась зелёно-голубая сфера Новой Вестрои.

– Посмотри туда, – произнёс он, глядя на планету внизу.

Амальтея подошла ближе, вставая рядом. Анемона на её плече вновь раскрылась, вытянув шею и заворожённо глядя на раскинувшийся внизу мир.

– Воздушные течения верхних слоёв атмосферы сегодня спокойны, – тихо сказала девушка, следуя своей привычке анализировать всё вокруг. – Идеальные условия для Вентуса. Если войти в пике под углом тридцать градусов к экваториальному разлому, можно поймать восходящую термаль... Это дало бы тридцатипроцентное преимущество в скорости маневра без затрат энергии реакторов.

– Вот видишь, – Кит повернул к ней голову. В свете отражённого сияния планеты его лицо казалось высеченным из мрамора. – Ты не видишь в этом просто полигон. Ты чувствуешь стихию. Как и твоя птица.

– Ветер не терпит клеток, – негромко вставила Анемона, расправив одно крыло и слегка задев им щёку Амальтеи, словно ободряя её. – Моя напарница знает это лучше любого из вас, жестяных командиров. Она просто слишком много думает о долге и слишком мало — о полёте.

– Первый и последний раз, когда я соглашусь с бакуганом, – усмехнулся Кит.

Он повернулся к Амальтее всем корпусом и протянул руку, коснувшись металлической заколки на её чёлке, аккуратно поправив непослушную белую прядь, выбившуюся из-за уха. Этот жест был настолько естественным, домашним и лишённым субординации, что сердце девушки снова пропустило удар.

– Ты больше ничего мне не должна, Амаль, – произнёс он твёрдо, глядя прямо в её сияющие жёлтые глаза. – Твой долг был выплачен в тот день, когда ты отказалась бросить своих товарищей во время зачистки Второго сектора. С тех пор всё, что ты делаешь — это твой собственный выбор. И я хочу, чтобы ты запомнила это раз и навсегда.

Она сглотнула вставший в горле ком.

– Но если... если я выберу остаться рядом? Не как инструмент. Не как должница.

– Тогда будь готова к тому, что планка требований поднимется ещё выше, – в глазах Кита мелькнул знакомый опасный блеск истинного Спектры. – Мне не нужна сломанная кукла, вздрагивающая от каждого приказа. Мне нужен боец, способный закрыть мою спину, когда начнётся настоящий шторм. И девушка, которая понимает, что её жизнь ценна сама по себе. Для общего дела... и для меня лично.

Последние слова повисли в воздухе между ними, заставив пространство каюты сжаться до размеров их двоих. Амальтея почувствовала, как краска снова заливает её щёки, но на этот раз она не опустила голову. Она заставила себя выдержать этот невыносимо прямой, обжигающий ледяной взгляд.

Впервые за долгие годы диагональный шрам на её горле не тянул кожу воспоминанием о смерти. Под зелёной тканью шарфа он ощущался просто старой отметиной — напоминанием о пережитом шторме, который не смог сломать тростник, лишь пригнул его к земле.

– Я не умею отступать, Кит, – произнесла она тихо, но в её мягком от природы голосе прозвучала та самая упрямая нота, за которую её так уважали и техники, и солдаты. – Если я выбрала эту бурю, я пройду её до конца. Рядом с тобой.

– Я и не сомневался, – его пальцы плавно скользнули от её волос вниз, на мгновение задержавшись на её плече, затянутом в чёрную ткань с яркой салатовой вставкой. – А теперь — последний приказ на сегодня. И на этот раз я не потерплю неповиновения.

Амальтея слабо улыбнулась — редкая, робкая улыбка преобразила её строгое лицо, сделав его удивительно юным и живым.

– Спать?

– Восемь часов, – безапелляционно отрезал Кит, отступая на шаг и возвращая себе привычную ауру собранности, хотя теплота в глазах никуда не исчезла. – Никаких планшетов, никаких терминалов и никаких ночных споров с Анемоной о баллистических траекториях. Если через пятнадцать минут я увижу свет в твоей каюте, я прикажу Гасу заблокировать доступ к твоему терминалу на трое суток.

– Он не посмеет! – возмущённо каркнула Анемона.

– Посмеет, – спокойно отозвался Кит, беря со стола свою красную маску с золотыми узорами. – Он боится меня больше, чем уважает твою хозяйку. Так что не испытывайте моё терпение.

Амальтея прижала руку к груди, коротко кивнув. Жетон с буквой «А» на её груди блеснул холодным серебром.

– Так точно, командующий.

Она развернулась, собираясь выйти, но у самых дверей замерла. Её пальцы коснулись сенсорной панели замка. Обернувшись через плечо, она посмотрела на него ещё раз. Кит уже надел маску, снова превратившись в устрашающего лидера Вексов, силуэт которого внушал трепет целым галактикам. Но теперь она знала, что скрывается за этим непроницаемым щитом.

– Спасибо, Кит, – сорвалось с её губ едва слышным шёпотом.

Маска чуть наклонилась в коротком, едва заметном ответном жесте.

Двери с мягким шипением разъехались в стороны, выпуская её в полутёмный, пустой коридор флагмана. Амальтея шла по металлическому настилу, чувствуя, как с каждым шагом тяжесть, давившая на неё столько месяцев, становится чуточку легче.

– Ну и что это было? – проворчала Анемона, устраиваясь поудобнее на ремне её плеча. – "Соратник", "равный"... Пафоса у него хоть отбавляй. Хотя... признаю, в его словах было зерно истины. Тебе действительно нужно поспать, Амаль. Твои мыслительные потоки сегодня напоминали застоявшееся болото, а не свежий бриз.

– Я знаю, Анемона, – мягко отозвалась девушка, касаясь пальцами металлической заколки на чёлке. – Я знаю.

Она ускорила шаг, направляясь к своему отсеку. Впереди их ждала война, предательства, падение старого мира и рождение нового. Но сейчас, глядя сквозь прозрачные галереи на бескрайний океан звёзд, Амальтея Грейс впервые за долгое время чувствовала, что ветер снова наполняет её крылья. И на этот раз этот ветер принадлежал только ей.