Fh

Соленые брызги разбивались о борт «Облачного скитальца», наполняя воздух ароматом йода, пороха и свободы. Это судно было легендой пяти морей, а его капитан — Оборо Ширакумо — человеком, чье имя заставляло губернаторов дрожать, а трактирщиков — выставлять лучший ром. Но сегодня на палубе царило не только привычное оживление, но и легкое раздражение, смешанное с азартом.

– Оборо, дружище, если этот жирный индюк в расшитом камзоле еще раз крикнет, что его папаша скормит нас свиньям, я лично вырву ему язык и скормлю его чайкам! – Хизаши Ямада, первый помощник и по совместительству главный заводила команды, картинно взмахнул руками. Его длинные светлые волосы, стянутые в высокий хвост, дергались в такт его экспрессивным жестам.

Ширакумо, стоявший у штурвала, лишь громко рассмеялся. Его широкая улыбка могла бы показаться добродушной, если бы не шрам на щеке и тяжелая сабля на поясе, рукоять которой была отполирована тысячами схваток.

– Брось, Хизаши! У парня стресс. Не каждый день тебя вытаскивают из роскошной каюты торгового галеона и кидают в трюм к самым опасным головорезам архипелага.

– Стресс? – Ямада фыркнул, поправляя свои очки с желтыми стеклами. – У меня стресс от его визга! Остальные пленные не лучше. Кто-то плачет, кто-то сулит нам проклятия богов. Только один... странный.

Капитан заинтересованно приподнял бровь, передавая штурвал одному из матросов.

– Странный? В каком смысле?

– Пойдем, сам увидишь, – Хизаши хитро прищурился. – Он сидит там так, будто мы не пираты, а горничные, которые опоздали с подачей завтрака.

Они спустились в душный, пропахший сыростью и старым деревом трюм. Охрана расступилась, пропуская капитана. В углу, отделенном тяжелой решеткой, сбились в кучу пленники. Как и говорил Хизаши, большинство из них представляли собой жалкое зрелище: растрепанные дворяне, перепуганные слуги и пара купцов, судорожно сжимающих пустые кошельки.

– Слушайте сюда, господа! – Голос Ширакумо разнесся под сводами палубы, глубокий и властный. – У нас есть три пути. Первый — вы стоите очень дорого, и ваши семьи выкупят вас до того, как у вас начнется цинга. Второй — вы отправитесь на невольничий рынок в Тортугу. И третий... ну, акулы тоже хотят кушать.

В ответ поднялся многоголосый стон и новые угрозы.

– Вы не смеете! Мой отец — герцог! – пропищал юноша в порванном шелке.

Оборо проигнорировал его, потому что его взгляд зацепился за фигуру, сидевшую в самом дальнем и темном углу.

Человек сидел, прислонившись спиной к грубой переборке, подтянув одно колено к груди. Его черные, спутанные волосы спадали на лицо, почти полностью скрывая глаза. На нем была простая, явно дорогая, но сейчас безнадежно испачканная одежда. В отличие от остальных, он не издал ни звука. Он даже не поднял головы, когда вошли пираты.

– А этот? – Оборо кивнул в сторону молчаливого пленника.

– Вот о нем я и говорил, – шепнул Хизаши. – Ни слова с момента захвата. Я сначала подумал, что он немой, но он просто... игнорирует нас.

Ширакумо подошел к решетке и постучал по ней носком сапога.

– Эй, парень. Ты меня слышишь? Или ты решил, что если закроешь глаза, то мы исчезнем?

Пленник медленно, словно нехотя, поднял голову. Из-под черной челки на капитана уставились два абсолютно безразличных, темных глаза с глубокими тенями под ними. Вид у него был такой, будто его только что разбудили посреди очень важного сна, и он крайне недоволен этим фактом.

– Слишком шумно, – произнес он низким, хриплым голосом.

Оборо опешил.

– Что?

– Вы слишком громко орете, – повторил незнакомец, едва заметно поморщившись. – И от твоего друга пахнет дешевым одеколоном и порохом. У меня болит голова.

Хизаши задохнулся от возмущения, схватившись за сердце.

– Дешевым?! Это лучший парфюм, который я украл в Марселе!

Капитан же, напротив, почувствовал, как в груди разгорается любопытство. Он видел много людей: героев, трусов, безумцев. Но этот человек не боялся. В его взгляде не было ни капли того священного трепета, который обычно внушал Оборо Ширакумо.

– Ты знаешь, кто я? – Оборо присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с глазами пленника.

– Пират, – коротко ответил тот. – Судя по манерам — капитан. Судя по лицу — идиот, который ждет, что я начну умолять о пощаде.

По трюму пронесся вздох ужаса со стороны других пленных. Все ожидали, что Ширакумо сейчас вытащит пистолет и вышибет наглецу мозги. Но Оборо вдруг расхохотался. Громко, искренне, запрокинув голову.

– Хизаши, ты слышал? Он назвал меня идиотом!

– Я слышал, и мне это совсем не нравится, Оборо, – проворчал Ямада, хотя в его глазах тоже блеснул интерес. – Может, сразу к акулам?

– Нет-нет, – Ширакумо поднялся, не сводя глаз с брюнета. – Этот слишком интересен для корма. Как тебя зовут, «недовольный кот»?

Пленник снова закрыл глаза, явно собираясь продолжить свой прерванный отдых.

– Шота, – бросил он сквозь зубы. – И если вы не собираетесь меня убивать прямо сейчас, дайте поспать.

---

Прошло три дня. «Облачный скиталец» шел курсом на восток. Оборо поймал себя на мысли, что постоянно возвращается в трюм. Ему приносили списки пленных, найденные документы и печати. Оказалось, что «недовольный кот» был не просто дворянином.

– Шота Айзава, – прочитал Ширакумо, сидя в своей каюте и рассматривая перстень, отобранный у одного из слуг. – Принц небольшого, но крайне богатого королевства на побережье. Единственный наследник, который, по слухам, ненавидит дворцовый этикет и предпочитает проводить время в библиотеках или на тренировочных площадках.

– Принц? – Хизаши, чистивший свой мушкет, присвистнул. – За него можно просить выкуп размером с этот корабль из чистого золота! Почему он молчит? Другие уже все уши прожужжали своими титулами.

– В этом-то и соль, – Оборо встал и взял со стола бутылку хорошего вина. – Он не хочет, чтобы его спасали. Или ему просто плевать. Пойду, проведаю наше сокровище.

В трюме было тише, чем обычно. Пленники притихли, осознав, что крики не помогают. Шота сидел в той же позе. Его руки были скованы цепью, но он умудрялся выглядеть почти величественно даже в кандалах.

– Привет, принц, – Оборо отпер решетку и вошел внутрь.

Айзава даже не вздрогнул.

– Ты узнал, – констатировал он, не открывая глаз.

– Трудно было не узнать, когда твои слуги рыдают и называют тебя «ваше высочество» каждые пять минут, – Оборо присел рядом на солому, игнорируя грязь. – Почему ты не сказал? Мы бы обеспечили тебе каюту получше.

– Чтобы слушать нытье этих людей еще и там? – Шота наконец посмотрел на него. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим. – Здесь хотя бы предсказуемо. Крысы тише, чем придворные льстецы.

Ширакумо протянул ему бутылку. Шота недоверчиво посмотрел на нее, но взял. Его пальцы, длинные и мозолистые от меча, коснулись пальцев пирата. Оборо почувствовал странный укол электричества от этого мимолетного контакта.

– Ты странный пират, – Шота сделал глоток и поморщился. – Слишком добрый для того, чье имя связывают с кровавыми рейдами.

– Я не добрый, Шота, – голос Оборо стал тише и серьезнее. – Я просто ценю качество. И я не люблю бессмысленную жестокость. Моя команда — моя семья. А пленные... ну, вы просто товар. До поры до времени.

– И что ты решишь делать с этим «товаром»? – Айзава придвинулся чуть ближе. В полумраке трюма его лицо казалось бледным, а губы — неожиданно мягкими.

– За тебя дадут огромный выкуп, – Оборо начал перечислять, загибая пальцы. – Я мог бы купить себе остров и уйти на покой. Но есть проблема.

– Какая?

– Мне кажется, если я тебя отпущу, мне станет очень скучно, – Ширакумо улыбнулся, и на этот раз в его улыбке было что-то хищное, истинно пиратское.

Шота хмыкнул, и это было почти похоже на смех.

– Ты хочешь оставить принца у себя в качестве домашнего животного? Опасно, капитан. Я кусаюсь.

– О, я на это очень надеюсь, – Оборо внезапно сократил расстояние между ними.

Запах моря, табака и мускуса окутал Шоту. Он не отстранился. Напротив, в его глазах, вечно сонных и усталых, вспыхнул опасный огонек. Он был похож на кота, который долго наблюдал за мышью, а потом понял, что перед ним — другой хищник.

– Знаешь, Шота, у нас на корабле есть правило, – прошептал Оборо, его дыхание коснулось уха принца. – Все, что попадает на борт «Скитальца», принадлежит капитану.

– Даже твоя душа? – парировал Айзава, приподнимая подбородок.

– Моя душа уже давно принадлежит морю. А вот твое тело и твой этот невыносимый характер... я, пожалуй, заберу себе.

Шота молчал долго, глядя прямо в синие, как штормовое небо, глаза Ширакумо. Затем он медленно протянул свои скованные руки к лицу капитана. Металл цепей звякнул, когда он коснулся шрама на щеке Оборо.

– Попробуй, – выдохнул принц.

В этот момент дверь трюма наверху с грохотом распахнулась.

– Оборо! Капитан! – голос Хизаши был полон тревоги. – На горизонте королевский фрегат! И, судя по флагам, они не собираются вести переговоры о выкупе. Они готовят пушки!

Ширакумо мгновенно изменился в лице. Добродушие исчезло, уступив место холодной решимости. Он поднялся на ноги, одним рывком вытаскивая Шоту за собой.

– Похоже, твой папочка решил, что дешевле утопить нас всех, чем платить, – прорычал Оборо, вытаскивая ключ от кандалов.

Он быстро освободил руки Айзавы. Шота потер запястья, разминая затекшие мышцы.

– Он всегда был скупым, – спокойно заметил принц, хотя его ноздри хищно раздулись. – Дай мне меч.

Оборо замер, уже собираясь бежать на палубу.

– Меч? Ты хочешь сражаться на стороне пиратов против своего флота?

Шота посмотрел на него с тем самым выражением «недовольного кота», но теперь в нем читалась сталь.

– Они прервали мой сон дважды за неделю. Сначала вы, теперь они. Я в ярости, Ширакумо. И я не хочу возвращаться в золотую клетку.

Капитан на мгновение замер, глядя на этого невероятного человека. Затем он выхватил из-за пояса запасной кортик и протянул его Шоте рукоятью вперед.

– Добро пожаловать в команду, принц. Хизаши! – крикнул он, выбегая к лестнице. – Готовь пушки! У нас новый матрос, и он очень хочет спать!

На палубе уже кипела работа. Матросы крепили снасти, заряжали орудия. Хизаши метался между палубами, выкрикивая команды, его голос, усиленный рупором, перекрывал шум волн.

– Оборо, они идут на сближение! – крикнул Ямада, заметив капитана. – О, а принц с нами? Неожиданный поворот сюжета!

– Он будет в авангарде, – Оборо обнажил свою саблю, ее лезвие блеснуло на солнце. – Если выживем, Хизаши, я выпью столько рома, сколько не выпивал со времен взятия Порт-Рояля.

Шота встал рядом с ним у борта. Ветер трепал его черные волосы, и теперь, на свету, он не выглядел невзрачным. Он выглядел как карающий клинок, холодный и смертоносный.

– Не умри, пират, – негромко произнес Айзава, проверяя баланс кортика. – Ты еще не решил, что со мной делать.

– О, у меня масса идей, Шота, – Оборо подмигнул ему, прежде чем первый залп вражеского фрегата сотряс воздух. – И поверь, ни одна из них не включает в себя твой сон!

Королевский фрегат «Правосудие» приближался, разрезая волны. Его борта были утыканы пушками, а на палубе теснились солдаты в ярких мундирах. Для них это была спасательная операция. Для команды «Облачного скитальца» — битва за жизнь. Для Шоты Айзавы — первый глоток настоящей, горькой и опасной свободы.

– Огонь! – взревел Ширакумо.

Море взорвалось дымом и пламенем. В этом хаосе, среди криков и грохота, два человека, которые еще час назад были врагами, стояли плечом к плечу. Оборо сражался с яростью шторма, его смех перекрывал звон стали. Шота же двигался как тень, расчетливо и эффективно, каждый его выпад находил цель.

Хизаши, отстреливаясь из двух пистолетов, успевал еще и комментировать происходящее:

– Эй, Шота! А ты неплох! Может, сменишь шелк на парусину на постоянной основе?

– Только если ты перестанешь петь по утрам, – отозвался Айзава, уклоняясь от удара офицера и подсекая его под колено.

Битва была долгой и кровавой. Пираты, привыкшие к абордажам, действовали слаженно. Когда крючья впились в борт фрегата, Оборо первым перемахнул через перила.

– За свободу! За «Скитальца»! – его голос вел людей за собой.

Шота следовал за ним, прикрывая спину капитана. В какой-то момент их окружили. Пятеро гвардейцев прижали их к мачте.

– Сдавайтесь, ваше высочество! – крикнул капитан гвардии. – Мы спасем вас от этих животных!

Шота посмотрел на Оборо, на его окровавленное, но сияющее лицо, на Хизаши, который сбивал врагов с ног с помощью бочки, и перевел взгляд на гвардейца.

– Я уже спасен, – холодно произнес он и первым бросился в атаку.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая океан в цвет крови, все было кончено. «Правосудие» медленно уходило на дно, а пираты перетаскивали на свой корабль остатки провизии и золота.

Оборо стоял на корме, тяжело дыша. Его камзол был порван, лицо в саже, но глаза светились триумфом. Шота подошел к нему, вытирая клинок о край плаща поверженного врага.

– Ты сумасшедший, Ширакумо, – сказал Айзава, останавливаясь в шаге от него.

– Ты тоже, принц, – Оборо протянул руку и притянул Шоту к себе за воротник рубашки. – Ты только что сжег свой дом.

– Он никогда не был моим, – Шота не сопротивлялся. Он смотрел на губы пирата с вызовом. – Теперь у меня нет ничего. Ни титула, ни выкупа. Я бесполезен.

– Ты ошибаешься, – Ширакумо наклонился, почти касаясь его губ своими. – Ты — самое дорогое, что я когда-либо крал. И я не намерен тебя возвращать.

Их поцелуй был соленым от пота и моря, жадным и отчаянным, как сама пиратская жизнь. Где-то на фоне Хизаши радостно присвистнул и начал затягивать победную песню, которую подхватила вся команда.

Над океаном вставала луна, и «Облачный скиталец» уходил в ночь, унося с собой капитана, его верного друга и принца, который наконец-то нашел свое место в самом сердце шторма. Впереди были тысячи миль, новые сражения и бесконечные ночи, но сейчас, в объятиях друг друга, они были единственными хозяевами своей судьбы.

– Кстати, – прошептал Оборо, отстранившись на секунду, – в моей каюте кровать гораздо удобнее, чем солома в трюме.

Шота устало прикрыл глаза, уголок его рта дернулся в подобии улыбки.

– Наконец-то дельное предложение, капитан. Веди.