Тоботы: Герои Дейдо

Запах упаковочного скотча, пыльного картона и свежей краски въелся в стены нового дома с первых же минут. Грузовик выгрузил последние коробки около полудня, и теперь узкий коридор двухэтажного коттеджа на окраине Дерри напоминал запутанный лабиринт.

Мисаки осторожно поставила на кухонную тумбу стеклянный чайник и смахнула со лба прядь светлых волос. На ее лице, несмотря на явную усталость после долгой дороги, играла мягкая, теплая улыбка. Она оглядела просторную гостиную, залитую ярким дневным светом.

– Ну вот, – тихо произнесла женщина, поправляя воротник легкой кофты. – Теперь это наш дом. Правда ведь здесь уютно?

– Уютно? Ты серьезно, мам? – с лестницы донесся резкий, пропитанный неприкрытым сарказмом голос.

Семнадцатилетняя Хината стояла, скрестив руки на груди и упираясь плечом в перила. Ее зеленые глаза метали искры, а на губах застыла привычная язвительная усмешка.

– Дыра на краю света. Ни нормальных магазинов, ни людей. Зато кое-кому здесь, видимо, очень нравится, – она метнула тяжелый, полный неприязни взгляд в сторону десятилетнего брата, сидевшего на диване с зажатым в руках блокнотом. – Еще бы. Из-за некоторых мы вечно срываемся с места. С самого твоего рождения одни проблемы.

Хикару втянул голову в плечи. Его пальцы нервно сжали край блокнота. Он не ответил – он никогда не отвечал на подобные выпады, зная, что любое слово сделает только хуже. В ее глазах он всегда оставался виновным в гибели отца. «Если бы ты не решил родиться в тот штормовой вечер, отец не спешил бы в больницу и не попал бы под тот грузовик» – эти слова сестра бросала ему не раз, и каждый раз они вонзались под ребра ржавыми гвоздями.

– Хината, прекрати, – с мягкой, но непоколебимой строгостью оборвала ее Мисаки. – Мы переехали сюда ради спокойствия и новых возможностей. И этот город – прекрасное место. Пожалуйста, иди распакуй свои вещи.

– Даже не подумаю копаться в этом хламе прямо сейчас, – фыркнула девушка, резко развернулась на пятках и скрылась на втором этаже, громко хлопнув дверью своей комнаты так, что задрожали оконные рамы.

В гостиной повисла неловкая тишина. Мисаки подошла к сыну, опустилась рядом на колени и ласково провела теплой ладонью по его белоснежным волосам.

– Не слушай ее, Хару. Ты же знаешь, она просто сердится на весь мир.

– Я знаю, мам, – негромко ответил мальчик, поднимая на нее ясные голубые глаза и пытаясь улыбнуться, чтобы успокоить мать. – Все нормально. Можно я... поеду с Джи? Хочу осмотреть город.

Мисаки на секунду задумалась, но затем одобрительно кивнула:

– Конечно, милый. Только не задерживайся слишком долго. К семи часам я приготовлю ужин. И держи телефон включенным.

– Хорошо!

Хикару соскочил с дивана, на ходу натягивая удобные кеды, и выбежал на залитую солнцем подъездную дорожку.

Там, отражая полуденные лучи безупречно чистым кузовом, замер роскошный полноразмерный внедорожник Lincoln Navigator. Белоснежный, с контрастными черными элементами отделки и хищными, но благородными линиями фар, он выглядел величественно и спокойно. Это был не просто автомобиль. Это был Тобот G. Наследие его отца, Раичи, оставленное сыну как самый главный щит в этом мире.

Едва мальчик приблизился, водительская и пассажирская двери бесшумно щелкнули замками, гостеприимно приоткрываясь.

– Добрый день, Хикару, – раздался из скрытых динамиков глубокий, бархатистый и бесконечно заботливый голос. На панели приборов мягко замерцал бирюзовый индикатор Ядра Разума. – Фиксирую повышенный уровень кортизола и учащенное сердцебиение. Хината снова вела себя нерассудительно?

Хару скользнул на мягкое кожаное сиденье, закрыл за собой дверь и облегченно выдохнул. В салоне пахло прохладой, дорогой кожей и едва уловимым озоном – запахом скрытой мощи энергетических клинков Джи. Здесь мальчик всегда чувствовал себя в абсолютной, железобетонной безопасности.

– Все в порядке, Джи. Ты же знаешь ее, – Хару пристегнул ремень безопасности. – Поехали? Покажешь мне Дерри?

– Маршрут уже построен, мой пилот, – мягко отозвался Тобот. Двигатель отозвался едва слышным, ровным и мощным урчанием. – Я изучил карту дорог и интересные достопримечательности. Мы изучим каждый уголок. Тебе понравится этот город.

Внедорожник плавно тронулся с места, выезжая со двора на чистую улицу. Совместимость между ними составляла сто процентов – Джи чувствовал малейшие колебания настроения мальчика, а Хару доверял гиганту собственную жизнь без тени сомнений.

Они провели в пути несколько часов. Джи неторопливо вез своего маленького пилота по зеленым бульварам, мимо ухоженных скверов, вдоль набережной широкой реки и через оживленные центральные кварталы. Хикару с неподдельным интересом разглядывал витрины, современные здания и прохожих. Тобот комментировал встречающиеся объекты, выводил на лобовое стекло исторические справки и следил за тем, чтобы климат-контроль держал идеальную температуру.

– Смотри, Джи, там скейт-парк, – Хару с улыбкой показал пальцем в окно. – И футбольное поле совсем рядом со школой.

– Подтверждаю, – отозвался Джи. – Местная спортивная инфраструктура находится на высоком уровне. Если ты захочешь записаться в секцию, я скорректирую твой ежедневный график для оптимального баланса учебы и тренировок.

– Спасибо, Джи, – мальчик откинулся на спинку кресла. Тяжесть от утренней ссоры с Хинатой постепенно растворилась без следа.

Незаметно город накрыли вечерние сумерки. Небо окрасилось в глубокие сиреневые и персиковые тона, зажглись первые уличные фонари, озаряя асфальт мягким желтым светом. Стрелки на часах приборной панели неумолимо приближались к половине седьмого.

– Хикару, нам пора возвращаться, – напомнил Тобот. – Доктор Мисаки ждет нас к ужину через тридцать минут.

– Да, конечно... Ой, Джи, притормози вон там, пожалуйста! – Хару указал на угол улицы, где под уютным полосатым навесом светилась вывеска небольшой кофейни-пекарни. – Я так проголодался, пока мы катались. Хочу взять горячее какао и пару тех круассанов с банановой начинкой, которые они рекламируют на витрине. Это займет всего пару минут, обещаю!

– Запрос принят. Паркуюсь в разрешенной зоне, – отозвался внедорожник, аккуратно съезжая к тротуару прямо напротив входа. – Будь внимателен на тротуаре, Хикару. Я держу сенсоры наготове.

– Я быстро!

Мальчик выскочил из машины и легко взбежал по ступенькам кафе. Внутри было тепло, приятно пахло молотыми зернами арабики, карамелью и свежей выпечкой. Заказ действительно не занял много времени: вежливая девушка-бариста быстро налила в плотный картонный стаканчик с пластиковой крышкой дымящееся какао и упаковала в крафтовый пакет два аппетитных, еще горячих круассана.

– Спасибо огромное! – вежливо поклонился Хикару, прижимая пакет к груди и аккуратно держа стакан в правой руке.

Он толкнул стеклянную дверь бедром, выходя в прохладный вечерний воздух, сделал всего шаг на тротуар и...

– Э-э-эй, береги-и-ись! – раздался откуда-то сбоку отчаянный, звонкий вопль.

Все произошло в доли секунды. Из-за угла дома на бешеной скорости вылетел мальчишка в яркой одежде, явно не рассчитав траекторию поворота на мокрой от поливальной машины плитке. Его ноги скользнули, он замахал руками в попытке удержать равновесие и со всего маху врезался прямо в Хикару.

Удар пришелся в плечо. От неожиданности десятилетний Хару потерял опору под ногами и полетел спиной назад, готовясь к жесткому удару о каменные ступени. Стаканчик с какао выскользнул из пальцев.

– Осторожно! – раздался второй, гораздо более собранный голос.

Крепкие руки неожиданно перехватили Хикару под мышки прямо в полуметре от земли, ловко и уверенно удерживая его от падения и возвращая в вертикальное положение.

Пакет с круассанами Хару каким-то чудом умудрился удержать, но вот стаканчик приземлился аккурат перед ними, крышка слетела, и добрая половина горячего, сладкого коричневого напитка смачно выплеснулась прямо на белоснежную футболку Хару, оставляя на ней огромное, расползающееся темное пятно.

Джи на противоположной стороне улицы мгновенно включил габаритные огни, его сканеры с щелчком зафиксировали нарушителей спокойствия, но, распознав в них обычных детей без оружия, Тобот остался в транспортном режиме, ожидая команды пилота.

– Ты цел? – спросил тот, кто успел поймать Хару.

Хикару моргнул, приходя в себя, и поднял взгляд. Перед ним стоял мальчик его же возраста или чуть старше, с очень аккуратными волосами, умными карими глазами и невероятно серьезным, даже строгим выражением лица.

А на тротуаре, потирая ушибленное колено, сидел виновник аварии – вихрастый, взъерошенный мальчишка, как две капли воды похожий на первого, но одетый в ярко-оранжевую жилетку поверх толстовки.

– Кори! Ну сколько раз отец говорил тебе смотреть под ноги, когда ты бежишь?! – строго отчитал брата аккуратный мальчик, не отпуская плеча Хару, пока не убедился, что тот твердо стоит на ногах. – Ты чуть не сшиб человека с лестницы!

– Да я не специально! Там же скользко было! – парень, которого назвали Кори, вскочил на ноги и тут же округлил глаза, заметив катастрофическое состояние одежды Хару. – Ой-ой-ой... Чувак, прости! Пожалуйста, прости меня! Я правда не хотел, я просто торопился, а этот тротуар... и ступеньки эти дурацкие...

Кори замахал руками с таким искренним ужасом и раскаянием на лице, что Хару, несмотря на шок, невольно улыбнулся. Он посмотрел вниз на свою испорченную футболку, к которой липла горячая ткань, пахнущая шоколадом.

– Все... все нормально, правда, – тихо, слегка запинаясь от смущения, проговорил Хикару. – Ничего страшного. Я не ушибся. Главное, что круассаны целы.

– Да какое «нормально»?! – Кори подскочил ближе, виновато разглядывая гигантское пятно. – Я же тебя всего залил! И какао твое пропало! Слушай, давай я тебе новое куплю? У меня есть карманные деньги, правда, Райан?

– Денег у тебя едва хватит на жвачку, потому что ты вчера спустил все на наклейки, – вздохнул второй мальчик, покачав головой. Затем он вежливо повернулся к Хару и слегка склонил голову: – Меня зовут Райан. А этого непутевого спринтера – Кори. Ты уверен, что не обжегся? Какао выглядело очень горячим.

– Нет, кофта под футболкой спасла, кожа почти не пострадала, только тепло, – покачал головой Хикару, чувствуя, как вечерний ветерок неприятно холодит промокшую ткань. – Я Хикару. Можно просто Хару. Мы только сегодня переехали в Дерри.

– О, новенький! – глаза Кори тут же загорелись интересом, но внезапный порыв прохладного осеннего ветра заставил Хару мелко вздрогнуть.

Влажная футболка моментально остыла и теперь противно липла к телу.

– Так, стоп, – Кори без лишних раздумий схватился за полы своего свободного оранжево-желтого худи, которое было надето под жилетку, и одним резким движением стянул его через голову, оставшись в простой футболке. – Держи. Одевай скорее.

– А? Нет-нет, что ты, не нужно! – смутился Хару, выставив вперед свободную руку. – Тебе же самому будет холодно!

– Да брось ты, я вообще никогда не мерзну, я нападающий в футбольной команде, у меня кровь горячая! – безапелляционно заявил Кори, буквально всучивая теплую, пахнущую стиральным порошком и немного солнцем толстовку в руки Хару. – Если пойдешь так, простудишься в два счета, а потом твои родители заявят в полицию на сумасшедшего парня, который сбивает прохожих и заражает их ангиной! Райан, скажи ему!

– В кои-то веки Кори говорит разумные вещи, хоть и в своей дурацкой манере, – сдержанно подтвердил Райан, слегка улыбнувшись уголками губ. – Возьми, Хару. Вечером температура резко падает. Ты промок. Это самое меньшее, чем этот вихрь может загладить свою вину.

Хикару посмотрел на настойчивые, абсолютно открытые физиономии близнецов. В их взглядах не было ни капли насмешки или злобы – только искреннее желание помочь. Впервые за долгое время мальчик почувствовал, как к щекам приливает тепло не от стыда, а от неожиданной детской доброты.

– Спасибо... – тихо сказал он.

Осторожно стянув с себя испорченную футболку (под ней осталась тонкая белая майка) и свернув ее так, чтобы не испачкать пакет с выпечкой, Хару натянул худи Кори. Оно было ему великовато – рукава наполовину закрывали пальцы, а подол доходил почти до середины бедер, – но толстый флис моментально окутал его мягким, спасительным теплом.

– Во, отлично сидит! Стильно! – довольно ухмыльнулся Кори, уперев руки в бока. – А футболку постираешь. Слушай, а ты в какую школу пойдешь? В центральную? Мы в пятом классе!

– Я... я пока точно не знаю, мама еще оформляет документы, – ответил Хару, поправляя длинные рукава. – Но, кажется, в ту, что рядом с большим стадионом.

– Да это же наша! – радостно воскликнул Кори. – Значит, еще увидимся! Слушай, нам пора бежать, а то отец устроит нам лекцию о пользе пунктуальности на целых сорок минут, а потом Лимо еще добавит...

– Кори прав, нам действительно пора, – мягко перебил брата Райан. – Рад был познакомиться, Хару. И еще раз извини за этот инцидент. Худи потом вернешь, в школе.

– До встречи, Хару! Береги круассаны! – крикнул Кори, уже разворачиваясь на пятках и срываясь на бег.

– Кори, не по проезжей части! – крикнул ему вслед Райан, бросил на Хару прощальный теплый взгляд и побежал следом за братом-близнецом.

Хикару стоял на тротуаре, глядя им вслед, пока яркая жилетка Кори не скрылась за поворотом. Он опустил взгляд на свои руки, спрятанные в широких оранжевых манжетах, и почувствовал, как уголки губ сами собой ползут вверх. Это было так странно... и так здорово.

– Пилот Хикару, уровень угрозы полностью нейтрализован, – раздался мягкий щелчок коммуникатора в кармане джинсов. Голос Джи звучал довольно. – Сканирование показало, что данные субъекты не представляют опасности. Их эмоциональный фон был окрашен искренним раскаянием и симпатией. Рекомендую занять место в салоне, чайник доктора Мисаки, согласно моим расчетам, уже закипел.

– Бегу, Джи! – весело отозвался мальчик и, перепрыгивая через ступеньку, поспешил к ожидавшему его белоснежному внедорожнику.

Дорога до дома заняла меньше десяти минут. Когда Хару вошел в прихожую, из кухни уже доносился умопомрачительный аромат жареных овощей, риса и тушеного мяса.

– Хару, это ты? – раздался ласковый голос Мисаки. – Мой руки и садись за стол, все почти гото...

Женщина вышла в коридор, вытирая руки полотенцем, и осеклась, удивленно моргнув. Перед ней стоял ее сын, буквально утонувший в ярко-оранжевом, явно чужом худи на два размера больше, а под мышкой он бережно держал свернутую испачканную футболку и бумажный пакет.

– Боже мой, Хару... – Мисаки всплеснула руками, подходя ближе и осматривая его с ног до головы. – Что произошло? Ты упал? Откуда эта вещь?

– Все хорошо, мам, правда! – поспешил успокоить ее мальчик, протягивая пакет. – Я купил круассаны к чаю. А какао... ну, в меня случайно врезался один мальчик возле кафе. Очень торопился. Моя футболка промокла, и он отдал мне свое худи, чтобы я не простудился по дороге домой. Его зовут Кори, а его брата – Райан. Они близнецы. И они очень забавные.

Мисаки смотрела на сына, и ее голубые глаза медленно наполнялись нежностью и облегчением. Она видела, как светятся глаза Хару – в них не было обычной застенчивой печали, которую он так старательно прятал в последние месяцы.

– Надо же... – женщина мягко улыбнулась, проводя пальцами по ткани чужой толстовки. – Какие воспитанные и отзывчивые ребята. Я так рада, милый. Ты даже дня здесь не провел, а уже нашел новых знакомых. Обязательно постирай и погладь эту кофту перед тем, как вернуть.

– Ага! Мы, кажется, будем учиться в одной школе, – с воодушевлением добавил Хикару.

– Ну просто потрясающе, – раздался от дверей гостиной ядовитый голос Хинаты.

Девушка стояла, прислонившись к косяку, держа в руке телефон. Ее лицо выражало абсолютное презрение, а на губах играла едкая усмешка.

– Наш маленький ангелочек уже нашел себе новых нянек на улице. Испачкался, как годовалый ребенок, и тут же состроил жалостливые глазки, чтобы чужие люди отдали ему свою одежду. Браво, Хару. Ты в своем репертуаре. Манипулировать людьми у тебя в крови.

– Хината! – голос Мисаки хлестнул, как бич, в нем впервые за вечер прорезались стальные нотки. – Немедленно прекрати! Сядь за стол, ужин готов.

– Сама ешь свой ужин, – огрызнулась девушка, с вызовом глядя матери прямо в глаза. – Мне тошно находиться в этом цирке. Я ухожу.

– Куда ты на ночь глядя в незнакомом городе?! – попыталась остановить ее Мисаки, но Хината уже схватила с вешалки свою кожаную куртку, накинула ее на плечи и с грохотом захлопнула входную дверь с той стороны.

В коридоре вновь повисла тяжелая, гулкая тишина. Мисаки прикрыла глаза рукой и тяжело, прерывисто вздохнула. В уголках ее глаз блеснули непрошеные слезы.

Хару подошел к матери, осторожно коснулся ее локтя свободным, слишком длинным рукавом худи и тихо сказал:

– Мам... все наладится. Ей просто нужно время.

Мисаки опустила руку, посмотрела на сына и слабо улыбнулась, обнимая его за худые плечи.

– Спасибо, мой хороший. Ты у меня такой взрослый... Пойдем ужинать. И попробуем твои банановые круассаны.

За окном, в сгустившейся темноте ночи, тихо стоял огромный белый Lincoln Navigator. Его сенсоры проводили взглядом удаляющийся силуэт рассерженной Хинаты, зафиксировали координаты ее маршрута, чтобы передать в базу данных на случай опасности, и вновь сфокусировались на освещенном окне кухни.

Там, в тепле домашнего света, его пилот сделал первый глоток горячего чая. А значит, решил для себя Тобот G, этот вечер, несмотря ни на что, закончился абсолютной победой.