Демоны и драконы были. Теперь вампиры...

Вся её жизнь — если этот судорожный калейдоскоп смертей и перерождений вообще можно было назвать обычной жизнью — напрочь отказывалась подчиняться законам логики.

Сначала был Сеул. Серый, пропахший бензином и дешёвым раменом мир, где не существовало чудес, а за каждым углом подстерегало вязкое, удушающее одиночество. Детский приют, холодные казённые простыни, въевшийся под кожу цинизм и глухой визг тормозов многотонного грузовика на пешеходном переходе. Металл смял её хрупкие восемнадцатилетние кости в кашу, оставив после себя лишь фантомный ужас перед ревущими моторами и липкую пустоту небытия.

А потом был Ишгар.

Мир, оказавшийся её настоящим домом, о котором она забыла на четыре долгих столетия. Земля магии, где когда-то ступала Син Леора — Богиня Света, знавшая драконов по именам и делившая трапезу с великим Игнилом. И, конечно же, «Хвост Феи». Неугомонные, вечно орущие, разносившие половину Магнолии при малейшей потасовке идиоты, которые вопреки всему умудрились пробить её броню и стать её первой настоящей семьёй.

Они прошли через ад. Война с «Фантом Лорд», где она впервые позволила себе закрыть товарищей спиной. Райская башня, едва не унёсшая Эрзу. Безумный мятеж Лаксуса. Кровавая бойня на острове Тенрю против бывшего мастера Прехта и «Сердца Гримуара». И, наконец, Акнология. Чёрный дракон апокалипсиса, чей ревущий рёв вспорол небеса и стал тем самым триггером, что расколол печать на памяти Син Леоры. Семь лет сна в стазисе сферы «Сферы Фей». Возвращение в упадок, борьба за выживание гильдии и Великие Магические Игры.

Они победили. Они доказали всему королевству, кто здесь сильнейший.

Но затем наступило затмение. Врата Затмения распахнули свою пасть, изрыгнув семерых первородных ящеров, и столица Фиора захлебнулась в пламени. Они выстояли и тогда. Они сломали проклятые гигантские створки, разрушили механизм, созданный на основе запретных теорий Зерефа.

Но магия времени — капризная, мстительная дрянь.

Когда монолитные створки разлетались на куски под совместными ударами магов, Соён почувствовала это первее всех. В глубине её груди, прямо там, где пульсировал так называемый «золотой реактор» — средоточие её древней божественной силы, — вспыхнула дикая, слепящая боль. Остаточные хроно-потоки расколотых Врат не развеялись в атмосфере. Они опознали её. Они потянулись к душе Син Леоры, которая уже однажды совершила противоестественный прыжок сквозь четыреста лет.

Металл рушащихся врат запел на ультразвуке. Пространство вокруг Соён изогнулось воронкой, выворачивая реальность наизнанку.

– Соён!!!

Она помнила этот надрывный, полный неподдельного ужаса крик Нацу. Помнила, как его пальцы, покрытые гарью и копотью драконьего пламени, в отчаянном рывке рассекли воздух, пытаясь ухватить её за край белого жакета. Но между ними уже пролегла трещина абсолютного небытия.

Её снова выдернуло. Словно душу вытряхнули из телесной оболочки и швырнули в ледяную центрифугу между мирами.

---

Падение было жестким.

Соён ударилась плечом о влажный, неровный булыжник, сдавленно зашипела и перекатилась на бок, инстинктивно поджимая колени к груди. Первое, что ударило по чувствам — удушающая, пугающая пустота.

В воздухе не было эфира.

Вообще. Ни единой привычной крупицы атмосферной маны, которой дышал каждый житель Ишгара, Алакитасии или любого другого уголка её родного мира. Воздух казался мёртвым, тяжёлым, пропитанным едким запахом каменного угля, серы, сырости и застоявшейся воды.

– Гелиос... – её голос прозвучал хрипло, сорвано, будто горло засыпали толчёным стеклом.

Соён проморгалась, стряхивая с ресниц морок пространственного перехода. Длинные черные пряди её прически растрепались, нижний ярус волос прилип к мокрой ткани шорт, а короткое каре сверху закрывало обзор. Она тряхнула головой и с трудом приподнялась на локте, оценивая обстановку.

Это был не Фиор. И не Крокус. Никаких белых мраморных плит арены, никакого синего неба.

Она лежала в тёмном, узком переулке между высокими зданиями из серого камня и почерневшего кирпича. Сверху нависали кованые чугунные балконы, водосточные трубы глухо гудели, а по мостовой стекали мутные ручейки от недавнего дождя. Вдали угадывались очертания неестественно ажурной металлической башни, пронзающей низкие, свинцовые тучи.

Возле её сапог послышалось тихое, натужное кряхтение.

Белая шерсть блеснула во тьме переулка. Перед ней материализовался дух света — в форме некрупного, размером с гончую пса, лиса с золотистыми подпалинами на хвостах и ушах. Его лапы подрагивали от истощения.

– Не знаю... – просипел Гелиос, его мудрые желтые глаза лихорадочно мерцали. – Врата... Они вспомнили тебя, хозяйка. Твою изначальную природу. Твой переход. Они просто... закольцевали резонанс и выбросили нас вон.

– Вспомнили?! – Соён судорожно вздохнула, хватаясь за грудь. Золотой реактор внутри пульсировал глухо, тяжело, словно затухающий двигатель. – Это значит... Меня снова дернуло в Се...

Договорить она не успела.

– Так. Так. Любопытненько.

Сверху раздался звонкий, театральный металлический щелчок. Для натренированного в десятках боев слуха Соён он прозвучал сродни раскату грома.

Рефлексы мага «Хвоста Феи», отточенные до автоматизма, сработали быстрее мысли. Плевать на усталость, плевать на ломоту в суставах. Соён резко крутанулась на пятке низкой обуви, уходя с линии возможной атаки, метнулась к кирпичной стене и вскинула правую руку.

Белая перчатка вспыхнула чистейшим, ослепительным сиянием. Из сгустка золотого света прямо в её ладони соткалась тонкая, смертоносно-изящная рапира — материализованная форма силы Гелиоса. Острие замерло в дюйме от пустоты, направленное прямо вверх, туда, откуда исходил звук.

– Осторожно, Ванитас! Мы не знаем, что это! – послышался второй голос, куда более глубокий, встревоженный и бархатистый.

На козырьке чугунной пожарной лестницы, прямо над кучами деревянных ящиков, стояли двое.

Первым взгляд Соён выцепил парня, подавшего предостерегающий возглас. Высокий, атлетически сложенный, с необычайно смуглой кожей и короткими белоснежными волосами. Его строгий, элегантный тёмный плащ с высоким воротником выдавал аристократическую выправку, но напряжённая поза говорила о звериной готовности к броску. Яркие, аметистово-фиолетовые глаза незнакомца были прикованы не к рапире Соён, а к Гелиосу.

Белый лис глухо, утробно зарычал, заслоняя девушку собой. Шерсть на его загривке встала дыбом, а хвосты начали наливаться угрожающим жёлтым свечением, заставляя тени в переулке испуганно метаться.

– Да брось тебе, Ной! Вечно ты всё усложняешь! – второй мужчина легко, словно кошка, спрыгнул с лестницы на мостовую, даже не поморщившись от приземления в лужу.

Соён не отвела клинка, её скептический, холодный взгляд мазнул по приземлившемуся.

Взъерошенные черные волосы, спадающие на лицо, насмешливые, льдисто-голубые глаза, в которых сквозило абсолютное, безбашенное безумие, пополам с пугающим интеллектом. Одет в сине-чёрный камзол с причудливыми бантами и разрезами, на руках — плотные перчатки, в мочке уха покачивалась серьга в форме песочных часов.

Но главное было не это.

Под мышкой он небрежно держал массивную книгу в переплёте из темной кожи, скованную тяжелыми цепями. От фолианта исходила пульсация. Но это была не природная мана Ишгара и уж точно не привычное тепло драконьего пламени Нацу.

«Странная сила... – Соён слегка прищурилась, её брови сошлись на переносице. – Это не похоже на эфир. И на проклятия демонов из книг Зерефа тоже не похоже. Механическая? Биологическая? Что это за дрянь?»

– Эй, милая, ты чего застыла? – парень, названный Ванитасом, широко ухмыльнулся, театрально прижав книгу к груди обеими руками и сделав фальшиво-испуганное лицо. – Книгу не отдам! Даже не надейся! Она исключительно для личного пользования и спасения заблудших душ!

– Да сдалась она мне, – процедила Соён сквозь плотно сжатые зубы, не опуская клинка ни на миллиметр.

Её черные глаза, темные, как самая глубокая бездна, впились в его льдистый взгляд. Внутри все кипело от ярости на судьбу и пространственные аномалии, но лицо Соён оставалось непоколебимой маской абсолютного спокойствия. Пальцы в белой перчатке крепче сжали эфес рапиры.

Она не позволит себе дрогнуть. Не здесь. Не перед неизвестными типами в незнакомом месте, где воздух отдавал чужими законами мироздания. Она только что выбралась из мясорубки с семью драконами. Ей нужно вернуться. К черту этот расклад, к черту этот мир, если он попытается встать у нее на пути — она разнесет его на куски, как разносила башни «Фантом Лорд».

– Ванитас, отойди от неё, – беловолосый парень, спрыгнув следом, мягко приземлился позади своего спутника.

В его движениях сквозила сверхчеловеческая грация. Соён мгновенно подметила это: такой баланс тела и вес не были свойственны простым смертным. В Ишгаре так двигались разве что тренированные убийцы драконов или элитные бойцы гильдий.

– Посмотри на её зверя, – негромко произнес Ной, не сводя фиолетовых глаз с Гелиоса. – У него нет плоти. Это не животное и не тень от малномена. Это... концентрированный свет. Как такое возможно без формулы изменения мира?

– Вот именно поэтому, мой дорогой Ной, я и не собираюсь отходить! – Ванитас сделал шаг вперед, совершенно игнорируя направленное ему в горло острие рапиры. – Скажи-ка мне, барышня в столь... экстравагантном боевом наряде. Ты ведь не вампир, верно? Твое сердце бьется слишком громко и быстро. Но ты и не шассёр — у церковных цепных псов нет таких диковинных светящихся игрушек. И уж точно ты упала не с борта «Ла Пупели». Ты свалилась буквально из ниоткуда, пробив пространственную дыру прямо над мусорными баками Парижа!

– Парижа? – эхом повторила Соён.

Слово резануло слух.

Не Крокус. Не Магнолия. И не Сеул.

Париж. Название из ее прошлой земной жизни, столица Франции. Но архитектура вокруг, странная книга, неестественные способности этих двоих... Это не была Земля ее воспоминаний. Или, по крайней мере, это была какая-то совершенно безумная ее версия.

– Париж, столица прекрасной Франции, город огней, туманов и назойливых вампиров, – фыркнул Ванитас, склонив голову к плечу. – Так кто ты такая? Очередная иллюзия шарлатанов? Или проект какого-нибудь безумного ученого из Пале-Рояль?

– Сделай еще один шаг, – ровным, ледяным тоном произнесла Соён, и кончик ее рапиры вспыхнул ослепительной золотой искрой, – и я проверю, насколько быстро твоя книга лечит пробитые трахеи.

Гелиос угрожающе зарычал, его тело начало стремительно увеличиваться в размерах. За долю секунды из скромной гончей он вырос в трехметрового исполинского зверя с девятью пылающими хвостами, едва помещающегося в узком переулке. Кирпичные стены вокруг озарились нестерпимо ярким божественным светом, разгоняя вековую парижскую копоть.

Ной мгновенно среагировал. Его фиолетовые глаза полыхнули багровым — алым цветом истинного хищника. Он выставил руку вперед, готовый закрыть человека собой:

– Ванитас, назад!

– О-о-о! – протянул Ванитас, и вместо страха в его глазах вспыхнул неподдельный, дикий восторг исследователя, наткнувшегося на невозможное. – А вот это уже великолепно! Настоящий фамильяр чистейшего спектра! Ной, ты видишь это?! Никакого искажения формулы! Мир вокруг нас не переписывается, но свет... он реален!

– Он сумасшедший, хозяйка, – телепатически донесся до разума Соён спокойный, низкий голос Гелиоса. – В его теле течет искаженная кровь, а в руках артефакт, способный влиять на саму ткань этого измерения. Но зла они не замышляют. Скорее... ошеломлены.

Соён медленно выдохнула сквозь зубы. Ее природная лень и скептицизм боролись с усталостью. Затевать сейчас полномасштабную драку посреди чужого города без запаса эфира было верхом глупости. Да, у нее был собственный божественный источник — золотой реактор Син Леоры питал ее тело независимо от окружающей среды, но растрачивать его впустую, не зная, как вернуться в Ишгар, было непозволительной роскошью.

Она коротко повела кистью руки.

Светящаяся рапира с тихим хрустальным звоном рассыпалась на сотни золотых пылинок, впитавшихся обратно в белую перчатку. Гелиос, повинуясь безмолвному приказу, с тихим фырканьем уменьшился обратно до размеров обычного пса и сел у ее левой ноги, обвив пушистым хвостом ее голень с желтой меткой гильдии.

Ванитас замер, удивленно моргнув:

– И это все? Никакого смертельного выпада? Никаких пафосных речей о возмездии?

– Мне лень тратить на тебя силы, – сухо бросила Соён, поправляя ремень под грудью и одергивая белую сумку на поясе. – Ты слишком шумный. От твоего голоса у меня раскалывается голова.

Беловолосый парень — Ной — облегченно перевел дух. Алый отблеск в его глазах угас, уступая место искреннему, почти детскому удивлению.

– Прошу прощения за бестактность моего спутника, – он вежливо, с легким поклоном прижал руку к груди. – Меня зовут Ной Архивариус. А этот несносный человек — Ванитас. Он... доктор, специализирующийся на болезнях вампиров.

– Доктор, значит, – Соён окинула брюнета оценивающим, полным сарказма взглядом. – Больше похож на шарлатана, сбежавшего из бродячего цирка.

– Эй! Я вообще-то гений! – возмутился Ванитас, театрально надув губы. – Спаситель вампирского рода, единственный человек, унаследовавший имя и гримуар Голубой Луны! Тебе следовало бы пасть ниц и молить меня об автографе!

– Обойдешься.

Соён сделала пару шагов вперед, выходя из тени переулка на более освещенный участок под тусклым светом газового фонаря.

Ной замер, с любопытством разглядывая ее. Невысокий рост, прическа, которую в этом мире никто никогда не видел — короткий строгий верх и струящиеся до самых бедер шелковистые черные пряди. Короткие шорты, ремни-фиксаторы на бедрах, накидка на левом плече из плотной, матовой ткани явно неевропейского пошива — трофей, который она притащила с собой из Эдоласа. И этот знак. Желтая птица с хвостом, отпечатанная прямо на коже голени.

– Вы ведь... не из этого мира, верно? – тихо спросил Ной, вглядываясь в ее лицо. – От вас пахнет ветром, солнцем и... чем-то невероятно древним. Словно вы пришли из сказок, которые рассказывают у камина.

Соён скривила губы в подобии горькой усмешки:

– Сказка была дерьмовой. Там было слишком много летающих ящериц, желающих сжечь все живое.

Она остановилась, задрав голову к пасмурному небу.

Над крышами Парижа, мерно гудя паровыми двигателями, медленно проплывал гигантский дирижабль. В воздухе пахло углем, машинным маслом и сыростью. Ни капли эфира. Никаких следов Фиора.

– Шин Соён, – наконец представилась она, не поворачивая головы. – Или Син Леора, если вам так больше нравится. Маг «Хвоста Феи».

– Маг? – Ванитас прищурился, постукивая пальцами по кожаной обложке Гримуара. Его насмешливый тон внезапно сменился расчетливым, холодным интересом. – Настоящая магия? Не использование астермита? Не манипуляция формулами через переписывание свойств материи?

– Я создаю свет из ничего и режу им сталь, – отрезала она. – Называй это как хочешь.

– Поразительно... – пробормотал Ной, подходя чуть ближе. В его взгляде не было враждебности, лишь обезоруживающая искренность. – Вы ранены, Соён? Ваша одежда покрыта сажей, а походка... вы перегрузили тело?

Соён почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Эта простая, незамысловатая забота от совершенно незнакомого парня слишком сильно напомнила ей ребят из гильдии. Нацу, который орал на нее, требуя не перенапрягать зрение после битвы с Гримуаром. Венди, которая с мокрыми от слез глазами накладывала целительные чары на ее изрезанные руки. Эрзу, молча протягивающую кусок земляничного торта в качестве знака одобрения.

«Черт бы побрал эти Врата Затмения...»

– Я в порядке, – соврала она, хотя золотой реактор в груди на секунду сбился с ритма, отдавшись тупой болью под ребрами. – Бывало и хуже. Гораздо хуже.

– Она врет, – невозмутимо подал голос Гелиос, не поднимая головы от мостовой. – Она истощена после разрушения временного пространственного барьера и битвы с первородными драконами. Если она использует хотя бы половину своей божественной магии сейчас, ее каналы просто выгорят.

Соён метнула в лиса убийственный взгляд:

– Спасибо за своевременный отчет, блохастый коврик.

– Я говорю правду, создательница. Ты всегда была слишком упрямой, еще четыре века назад.

Ванитас расхохотался. Громко, звонко, запрокинув голову назад, так что его серьга-часы закачалась во все стороны.

– Ха-ха-ха! Великолепно! Просто восхитительно! Девушка из другого мира, древний дух в теле лисицы, драконы и путешествия во времени! Ной, ты понимаешь, что это значит?!

Ной посмотрел на него со смесью глубокого подозрения и привычной усталости:

– Что это значит, Ванитас?

– Это значит, что ночь перестает быть томной! Граф Сен-Жермен лопнет от зависти, если узнает, кого мы выловили на задворках девятнадцатого округа! – Ванитас резко шагнул вперед, отвесил преувеличенно галантный поклон, взмахнув полами своего синего камзола. – Мадемуазель Шин Соён! Раз уж небеса были столь любезны, что сбросили вас прямо к нашим ногам, я предлагаю сделку!

Соён скрестила руки на груди, скептически приподняв бровь:

– Я не заключаю сделок с психами. Принцип гильдии.

– О, вы быстро передумаете, когда поймете, в какой дыре оказались, – хмыкнул Ванитас, выпрямляясь. В его льдистых глазах заплясали опасные огоньки. – В этом городе чужаков не жалуют. Без документов, без денег, в одежде, которая вызывает вопросы у любого жандарма, и со светящейся трехметровой псиной на поводке вы окажетесь либо в подвалах Церкви, где вас препарируют шассёры, либо на столе у вампирских ученых из Сената.

– Пусть попробуют, – холодно парировала Соён. – Мой клинок помнит шеи и покрепче, чем у местных фанатиков.

– Я в этом не сомневаюсь, – мягко вмешался Ной, встав между ними. – Но Ванитас, при всей его невыносимости, прав в одном. Вам нужно безопасное место, чтобы восстановить силы. И если вы хотите вернуться домой... вам понадобятся знания о природе перемещений между мирами. В Париже есть те, кто изучает структуру пространства. Например, лорд Рутвен или сам Учитель.

Соён замолчала.

Слова беловолосого попали в цель.

Она могла пробиться сквозь сотню врагов. Могла выжечь этот переулок дотла одним движением пальца. Но грубая сила не чинила сломанные пространственные координаты. Если этот мир жил по другим законам, если здесь не было эфира, то без понимания местной природы вещей она застрянет здесь навечно.

А там, в развалинах Крокуса, остался «Хвост Феи». Остался Нацу, чье испуганное лицо до сих пор стояло у нее перед глазами. Осталась гильдия, которую она только что помогла вытащить из семилетнего небытия.

Она не могла остаться здесь. Ни за что.

– Ладно, – глухо выдохнула Соён, опуская руки. – Допустим. И что взамен? Что такому... доктору нужно от мага из другого мира?

Ванитас хищно улыбнулся. Он медленно поднял руку в черной перчатке и сжал ее в кулак прямо перед своим лицом:

– О, сущая мелочь! Мне нужна ваша сила, когда мы столкнемся с теми, кого не берет мой Гримуар. Шарлатаны, проклятые вампиры, инквизиторы — мне плевать, кто встанет на пути. Вы прикроете мою спину своей божественной магией, а я... я переверну весь этот чертов Париж вверх дном, найду способ взломать пространство и отправлю вас обратно к вашим огнедышащим ящерицам. По рукам?

Соён смотрела в его безумные голубые глаза долгие несколько секунд.

В них не было страха. Не было жалости. Но в них была та же отчаянная, болезненная жажда идти до конца, которую она столько раз видела в глазах своих согильдийцев. Этот парень был ходячей катастрофой, фитилем, привязанным к бочке с порохом.

«Идеально в стиле „Хвоста Феи“, – с мрачной иронией подумала она. – Я меняю одну шайку идиотов на другую».

– По рукам, – коротко бросила Соён. – Но если ты попытаешься использовать меня втемную... твой красивый синий камзол станет твоим саваном.

– Договорились, миледи! – Ванитас щелкнул пальцами и развернулся на каблуках в сторону выхода из переулка. – Ной, подбери нашего нового союзника! Нас ждет великолепная ночь, полная опасностей, безумия и, возможно, чашечки горячего шоколада в ближайшем кафе!

Ной только тяжело вздохнул, покачав головой, а затем тепло улыбнулся Соён:

– Не обращайте внимания. Он всегда такой. Но он держит слово.

Гелиос неслышно подошел к Соён и ткнулся носом в ее белую перчатку:

– Ты уверена, Соён?

– Нет, – честно ответила она, глядя, как капли парижского дождя разбиваются о серый камень мостовой. – Ни капли не уверена. Но у нас нет выбора.

Она поправила эдоласскую накидку на левом плече, упрямо вздернула подбородок и сделала шаг вперед, выходя из тени навстречу чужому, пропахшему паром и тайнами городу.

Она вернется домой.

Даже если ради этого ей придется сжечь весь этот незнакомый мир дотла.