Шинигами?

Врата Затмения рассыпались с оглушительным, на разрыв аорты, металлическим звоном. Это был не просто скрежет ломающейся бронзы и древнего камня — это рвалось само полотно времени, расползаясь по швам, словно ветхая ткань под лезвием раскаленного ножа. Воздух вокруг столицы Фиора все еще пах гарью, драконьим пеплом и озоном. Битва, казалось, была завершена: семеро исполинов из прошлого начали растворяться, возвращаясь в небытие, куда их вытолкнуло отчаянное мужество людей.

Но у пространственно-временных парадоксов всегда была своя, безжалостная цена.

Шин Соён ощутила этот рывок еще до того, как увидела трещину. Где-то в глубине ее существа — там, где под ребрами тихо тлел древний золотой очаг силы Син Леоры, — отозвалась вибрация. Будто миллионы тончайших невидимых струн, связывающих ее с эпохой четырехсотлетней давности, внезапно натянулись до предела и запели похоронный мотив.

Врата не просто закрывались. Они схлопывались, затягивая в воронку собственные остаточные искажения. И то, что не принадлежало этой эпохе целиком — душу, вырванную когда-то из ткани времени и пересаженную в иное тело, — они признали своей частью.

– Соён?! – сквозь гул оседающих руин донесся хриплый, панический голос Нацу.

Он бросился к ней, протягивая руку, перепачканную сажей и собственной кровью. В его расширенных зрачках застыл первобытный ужас — точно такой же, с каким он смотрел в детстве на исчезающего в рассветном тумане Игнила.

Соён хотела сделать шаг навстречу. Она хотела крикнуть, чтобы этот глупый огненный идиот не смел подходить, потому что плотность искажения вокруг нее зашкаливала за все мыслимые пределы. Но ноги словно приросли к брусчатке площади Крокуса. Золотые искры, похожие на расплавленный янтарь, взметнулись от ее ступней, обвивая голени, лижа желтую метку гильдии на левой ноге.

– Нацу, назад! – успела выдохнуть она, но собственный голос прозвучал так глухо, будто она уже находилась под толщей ледяной воды.

Ее тело перестало подчиняться. Воздух сжался в сингулярность. В последний миг перед глазами мелькнули перепуганное лицо Люси, взметнувшийся алый шлейф волос Эрзы, готовой разрубить само пространство, чтобы вытащить ее, и оскал Нацу, отчаянно вцепившегося в золотистый луч, в который превращалась ее плоть.

А затем грянул беззвучный взрыв. Реальность провернулась вокруг своей оси, вывернув наизнанку пространство, гравитацию и само ощущение собственного «я».

И наступила тишина.

---

Первым чувством была тошнота. Тяжелая, вязкая, поднимающаяся от самого солнечного сплетения к горлу.

Вторым — удушающий, пугающий вакуум.

В воздухе не было эфира.

Вообще. Ни единой крупицы той привычной, пульсирующей магии, которой дышал Ишгар. Ни шепота природных стихий, ни ровного гула лей-линий земли. Мир вокруг казался плоским, механическим и пугающе стерильным.

Соён дернулась, судорожно втягивая носом воздух, и закашлялась. Горло обожгло едким, до боли знакомым привкусом. Привкусом свинца, бензиновых выхлопов, нагретого солнцем битума и сырой пыли.

Пальцы в белых перчатках инстинктивно впились в поверхность под собой. Не каменные плиты древнего Крокуса. Не трава Священного леса.

Асфальт. Зернистый, шершавый, растрескавшийся городской асфальт.

В висках застучал бешеный пульс, отзываясь тупой панической болью в затылке. Образы, которые она годами запирала в самых темных углах памяти, вырвались наружу, словно свора голодных псов: визг тормозов многотонного грузовика, слепящий свет фар, разрывающий дождливую мглу сеульской ночи, хруст собственных ломающихся костей и тягучая темнота приюта, где за десять лет никто ни разу не назвал ее по имени с теплом.

Неужели?..

– Гелиос... – хрипло вытолкнула она из пересохшего горла, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони даже сквозь плотную ткань перчаток. Зажмурившись изо всех сил, будто боясь открыть глаза и увидеть перекресток Каннама, она перевела дыхание. – Гелиос!.. Что... что произошло?!

Возле ее бедра, прямо у ремней-фиксаторов, воздух пошел рябью. С тихим, мучительным стоном из сгустка тусклого света соткался белый лис. Желтые узоры на его шерсти едва тлели, хвост бессильно волочился по земле, а янтарные глаза смотрели мутно и тяжело.

– Не знаю... – Дух с трудом поднял морду, его голос звучал прямо в ее сознании, слабый и надтреснутый. – Врата... Они срезонировали с древней печатью твоей души. Они вспомнили тебя, хозяйка. И выплюнули туда, куда сочли нужным...

– Что значит «вспомнили»?! – рявкнула Соён, резко распахивая глаза. В ее черных, глубже ночи, зрачках плеснулась злая, паническая ярость пополам с детским ужасом. – Меня же не могло снова в Сеул закинуть, да?! Гелиос, скажи, что это не Корея! Скажи, что я не вернулась в эту чертову помойку!

Она судорожно вскочила на ноги. Тело послушно отозвалось привычной гибкостью и балансом, выработанным сотнями смертоносных тренировок и боев. Белый жакет без рукавов был помят, черная ленточка на груди сбилась в сторону, но ткань выдержала переход. Накидка на левом плече — ее трофей из Эдоласа, плотная ткань цвета грозового неба — тяжело колыхнулась от порыва ветра.

Соён огляделась по сторонам, жадно сканируя пространство скептическим, цепким взглядом стратега.

Она стояла на плоской крыше невысокого бетонного здания. Вокруг раскинулся город. Не средневековая сказка Магнолии с ее черепичными крышами и мельницами, не грандиозный мрамор Крокуса. Типичный азиатский мегаполис среднего размера: правильные сетки улиц, серые коробки жилых домов, хитросплетения черных электрических проводов, натянутых между столбами, редкие кроны деревьев за заборами частного сектора.

Но надписи на рекламных щитах внизу были выполнены не корейским хангылем.

Кандзи. И хирагана.

– Япония... – пробормотала Соён, медленно выдыхая сквозь зубы. Ее плечи чуть опустились, хотя внутреннее напряжение никуда не исчезло. – Не Сеул. Слава богам, хотя бы не Сеул...

– Рано радоваться, – глухо прорычал Гелиос, с трудом поднимаясь на четыре лапы и вставая перед ней в защитную стойку. Шерсть на его загривке встала дыбом. – Этот мир... в нем нет эфира, Соён. Но здесь есть нечто другое. Нечто тяжелое. Гнилое. Оно давит на сознание.

Соён и сама это чувствовала. Если в Ишгаре магия была воздухом, водой и светом, естественной частью природы, то здешняя энергия висела над городом удушливым, невидимым смогом. Она была плотной, сырой, с металлическим привкусом застарелой крови и застоявшихся слез.

И в следующую секунду этот смог пришел в движение.

По округе пронесся чудовищный, потусторонний рев. Звук был настолько пронзительным и вибрирующим, что оконные стекла в зданиях напротив жалобно задребезжали. В нем не было ничего от благородной мощи драконов, ничего от звериной ярости демонов Зерефа. Это был вопль чистого, вывернутого наизнанку голода и абсолютной пустоты.

Соён мгновенно подобралась, опустив центр тяжести. Ее правая рука легла на пояс, пальцы коснулись застежек на бедрах. Верхний ярус ее черных волос, подстриженный под каре, упал на лоб, а длинные нижние пряди, струящиеся до самых бедер, взметнулись от внезапно налетевшего шквального ветра.

– Что за чертовщина?! – процедила она, вглядываясь в горизонт.

Над крышами соседнего жилого квартала воздух треснул, словно темное зеркало. Из рваного пролома, сочащегося непроглядной тьмой, начали вываливаться гигантские силуэты.

Они напоминали ожившие кошмары психопата: гротескные, массивные тела, угольно-черная шкура, похожая на кору мертвого дерева, и лица... вернее, то, что должно было быть лицами. У каждого на месте головы белела гладкая, безжизненная костяная маска с пустыми глазницами, оскаленная в застывшей гримасе. А прямо по центру груди зияла сквозная, идеально круглая дыра.

Одна из тварей, похожая на деформированного паука размером с двухэтажный дом, запрокинула морду и взвыла так, что у Соён заложило уши. Воздушная волна взметнула столб строительной пыли и мусора с улицы, бросив его прямо в лицо.

Соён инстинктивно вскинула левую руку, прикрывая глаза локтем, на котором колыхнулась эдоласская накидка. Пыль больно хлестнула по коже, длинные пряди с силой хлестнули по спине.

– Твари из Бездны? – холодно спросила она у духа, не теряя концентрации. – Они похожи на порождения черной магии, но их структура... она не органическая. Это души?

– Искаженные, – отозвался Гелиос, его янтарные глаза сузились. – Они сотканы из духовных частиц. И они пожирают себе подобных.

Прежде чем Соён успела рассчитать траекторию атаки и объем оставшегося в теле запаса сил, воздух над улицей разорвало новым звуком. Звуком невероятно стремительного, разрезающего плотность пространства движения.

В небо взметнулись две фигуры в черных одеяниях.

Соён замерла, впившись взглядом в происходящее. Ее аналитический ум, закаленный бесчисленными тактическими раскладками в гильдии, мгновенно начал считывать данные.

Первый — высокий, крепко сбитый парень с волосами цвета дикого пламени, кричаще-рыжими на фоне серого городского пейзажа. На нем было черное широкое кимоно, развевающееся на ветру, а в руках он с пугающей легкостью держал колоссальный клинок. Огромный, лишенный гарды тесак, больше похожий на разделочный топор мясника, чем на благородное оружие. От этого парня исходила чудовищная, дикая, абсолютно неконтролируемая волна духовной мощи, давившая на плечи, словно бетонная плита.

Вторая — девушка. Невысокая, хрупкая, почти одного роста с самой Соён. Короткие прямые черные волосы, точеные черты лица и движения настолько выверенные и грациозные, будто она танцевала на невидимом канате. Ее клинок был полной противоположностью тесаку рыжего: тонкая, изящная катана с гардой в виде четырехконечной снежинки и белой лентой, струящейся от рукояти.

– Танцуй, Содэ но Сираюки! – донесся чистый, звонкий девичий голос, перекрывая вой чудовищ.

Клинок черноволосой сверкнул ослепительно-белым, чистым снегом. Тонкая морозная полоса рассекла воздух, сковывая лапы одного из монстров абсолютным, сияющим льдом. В то же мгновение рыжий взревел, его тесак вспыхнул плотной голубовато-белой энергией, и чудовищный вертикальный удар буквально разорвал промороженную тушу пополам.

Справа, с верхушки фонарного столба, блеснула серебристая искра.

Высокий парень в белом плаще и очках с ледяным спокойствием отпустил натянутую световую тетиву. В небо с шелестящим свистом взметнулась ослепительная серебристая стрела. Она прошила маску третьего чудовища точно по центру, заставив исполинскую тушу рассыпаться мерцающим голубым пеплом.

– Слаженная работа, – хмыкнула Соён, чувствуя, как внутри просыпается привычный боевой азарт, вытесняя страх. – Мечник грубой силы, боец контроля стихии и стрелок прикрытия. Классическая связка S-ранга.

Но бой внизу был лишь отвлекающим маневром.

Земля под ногами Соён внезапно дрогнула. Бетон крыши пошел паутиной глубоких трещин. Из вентиляционной шахты прямо позади нее, разламывая перекрытия и вздымая облако крошева, вырвалось нечто колоссальное.

Это был четвертый монстр. Змееподобный, усаженный костяными шипами, с маской, напоминающей оскаленный череп хищной птицы. Пустая черная дыра в его груди сочилась липкой, удушающей тьмой. Он не орал. Он двигался абсолютно бесшумно, вынырнув из слепой зоны, и его костяной хвост, увенчанный бритвенно-острым лезвием, с глухим свистом рассек воздух, целясь Соён прямо в поясницу.

– Берегись! – донесся отчаянный девичий окрик снизу.

Соён успела боковым зрением заметить на перекрестке девушку с длинными каштановыми волосами, прижимающую руки к груди, вокруг которой уже начали формироваться маленькие золотистые щиты-феи.

Но помощь не требовалась.

Рефлексы, вбитые годами драк стенка на стенку в шумном зале «Хвоста Феи», выживание в мясорубке против элитных магов «Сердца Гримуара» и тренировки под рев Акнологии сработали быстрее мысли.

Соён не стала уклоняться назад. Она резко прогнулась под траекторией смертоносного жала, пропуская костяной шип в миллиметре от своего лица — так близко, что воздушная волна срезала кончик черной шелковой ленточки на ее вороте. Одновременно с этим ее правая рука рванулась вперед, раскрытой ладонью в сторону монстра.

– Гелиос! Рапира! Живо!!!

Белый лис издал протяжный, торжествующий вой. Его тело вспыхнуло нестерпимым, полуденным золотом, разорвав сумрак чужого города. Он не просто исчез — он распался на миллионы сверкающих световых нитей, которые ввинтились прямо в ладонь Соён.

Свет сконденсировался, затвердел, обретая физическую форму. В ее руке оказалась длинная, безупречно прямая рапира с тонкой витой гардой из солнечного золота. Клинок вибрировал от сдерживаемой божественной мощи Первой Эпохи — той самой магии, которая родилась за четыре века до этого дня и дремала в крови Син Леоры.

Соён сжала пальцы на эфесе. Ее черные глаза, бывшие на тон темнее волос, на мгновение вспыхнули расплавленным, чистым золотом.

Скепсис, лень, страх перед неизвестным миром — все это выгорело в долю секунды, уступая место холодной, несокрушимой ярости воина «Хвоста Феи».

– Пошел вон, – бросила она ледяным тоном.

Она оттолкнулась от треснувшего бетона крыши. Сила толчка была такова, что под ее низкими черными ботинками образовался неглубокий кратер, а сама она стрелой взмыла вертикально вверх, закручиваясь в воздухе.

Костяное жало твари врезалось в пустоту. Птицеподобная маска чудовища дернулась вверх, пустые глазницы уставились на девушку, зависшую в воздухе против всех законов физики.

Магия контроля клинка отозвалась мгновенно, привычно, как биение сердца. Соён даже не стала наносить удар рукой — она просто разжала пальцы.

Рапира не упала. Окутанная сияющим ореолом золотых рун, она замерла перед хозяйкой, а затем распалась на дюжину идеальных световых лезвий, повинуясь малейшему движению мысли Соён.

– Рассеки, – тихо приказала девушка, взмахнув правой рукой в белой перчатке, словно дирижер, указывающий на вступление оркестра.

Двенадцать световых рапир сорвались с места с ревом пикирующих снарядов. Они прочертили в пыльном небе Каракуры золотые дуги, двигаясь по невозможным траекториям. Каждое лезвие с ювелирной точностью вонзилось в сочленения пластин чудовища, намертво пригвождая гигантскую змеиную тушу к бетонным конструкциям крыши.

Тварь взвыла, но Соён уже камнем падала вниз.

Золотой реактор в ее груди выбросил порцию концентрированной божественной силы. Воздух вокруг ее фигуры воспламенился мягким, но испепеляющим сиянием, разгоняя гнилостную ауру чужого мира. В полете она перехватила материализовавшийся обратно из световых копий клинок Гелиоса обеими руками, направив острие строго вниз.

– Золотой Пронзатель!

Удар пришелся точно в центр белой костяной маски.

Раздался не просто треск — грянул раскат грома. Священный свет Первой Эпохи, созданный для очищения древней скверны, вошел в резонанс с духовной плотью Пустого. Это не было обычным физическим разрушением. Свет проник внутрь маски, выжигая черноту, заполняя сиянием пустую дыру в груди монстра и растворяя его саму суть.

Трещины на маске брызнули ослепительными золотыми лучами. Чудовище даже не успело издать предсмертный вопль: его гигантское тело рассыпалось сверкающей, опадающей на асфальт звездной пылью, которая тут же растаяла без следа.

Соён грациозно приземлилась на одно колено, спружинив. Черный ремень-фиксатор на левом плече удержал эдоласскую накидку, когда та тяжело взметнулась и опустилась на спину. Вторая пара ремней на бедрах тихо звякнула металлическими пряжками.

Она медленно поднялась во весь рост, не выпуская рапиры.

Повисла абсолютная, оглушающая тишина. Только ветер шелестел оборванной ленточкой на ее жакете да оседали клубы строительной пыли.

Внизу, на перекрестке, бой тоже затих.

Трое бойцов и девушка с золотистыми заколками застыли на месте, уставившись на крышу. Рыжий гигант опустил свой чудовищный тесак, его челюсть едва заметно отвисла, а на лице читалось полнейшее, незамутненное офигение. Черноволосая мечница замерла в элегантной стойке, но ее миндалевидные фиолетовые глаза были распахнуты так широко, будто она только что увидела Совет сорока шести, танцующий джигу на главной площади Сейрейтея. Парень в очках судорожно поправил их указательным пальцем, и его рука заметно дрогнула.

– Э-э... – первым подал голос рыжий, почесав затылок свободной рукой и посмотрев на напарницу. – Эй, Рукия... Ты это видела?

– Видела, Ичиго, – медленно, с расстановкой произнесла черноволосая, не отводя взгляда от невысокой девушки на крыше. – Но если ты спросишь меня, что это было, я тебе не отвечу.

– Она... она только что уничтожила Гиллиана в одиночку? – подал голос парень в очках, чей голос звучал непривычно напряженно. – Без занпакто. Без духовного лука. И эта энергия... Это не духовная сила. Это вообще не духовные частицы! Что за бред?!

– Она спасла меня, – тихо, с благоговением произнесла каштановолосая девушка, прижимая ладони к щекам. – Ее свет... он был таким теплым. Совсем не злым!

Соён стояла на краю крыши, равнодушно слушая их приглушенные расстоянием пересуды. Ее лицо вернуло свое привычное, скептически-невозмутимое выражение. Черные глаза лениво скользнули по фигурам внизу, оценивая степень угрозы.

Рапира в ее руке дрогнула, рассыпалась золотыми искрами и снова собралась в белого лиса. Гелиос сел рядом с ногой хозяйки, обернув пушистый хвост вокруг лап, и тихо фыркнул:

– Варвары. Смотрят так, будто никогда не видели высшей магии.

– Для них это не магия, Гелиос, – негромко ответила Соён на корейском, чтобы чужаки не поняли ни слова. – Ты посмотри на них. Мечи, традиционная одежда, но вокруг — современный город. Ни капли эфира. Мы черт знает где. Опять.

Она тяжело вздохнула, прижав пальцы к переносице. Внутри поднималась глухая, привычная усталость. Она только-только привыкла к мысли, что у нее есть дом. Что есть гильдия, где ее ждут. Где пьяная Кана пытается споить ее в углу бара, где Грей вечно забывает надеть штаны, где Венди доверчиво заглядывает в глаза, прося совета по управлению ветром, и где Нацу...

Нацу, который тянул к ней руку сквозь обломки Врат.

Сердце кольнуло острой, злой болью.

«Я выберусь отсюда, – упрямо подумала она, сжав зубы. – Клянусь Син Леорой, клянусь памятью Игнила, я найду способ пробить ткань между мирами и вернуться. Я не останусь здесь. Не в этот раз».

– Эй! – раздался громкий крик снизу.

Рыжий парень совершил невероятный по высоте прыжок, легко преодолев высоту четырех этажей, и с тяжелым стуком приземлился на край крыши в десятке шагов от нее. Следом за ним, бесшумно скользнув в воздухе с помощью какой-то мгновенной техники перемещения, возникла черноволосая девушка.

Соён даже бровью не повела. Она лишь слегка сместила вес тела на левую ногу, пряча за накидкой правую руку, готовую в любой миг активировать призыв Священного лука.

– Ты кто такая? – прямо в лоб спросил рыжий, нахмурив густые брови. Его огромный тесак теперь висел за спиной на широкой ленте. – Откуда взялась? И... почему на тебе эта странная одежда? Ты из подчинителей душ? Или какой-то неизвестный эксперимент Урахары?

Соён окинула его долгим, невыразительным взглядом. Высокий, мускулистый, эмоциональный до глупости, от него за версту разило той же породой прямолинейных идиотов, к которой принадлежал Драгнил. Только этот был рыжим и с гигантской железкой вместо пламени.

– Вежливости тебя в твоей японской школе не учили, мальчик с мечом? – на чистом, абсолютно правильном японском языке произнесла Соён. Ее голос звучал ровно, глубоко и пугающе спокойно. – Сначала называют свое имя, а потом требуют ответов от того, кто только что прикрыл твой тыл.

Рыжий поперхнулся воздухом и опешил:

– Чего?! Мальчик с мечом?! Да я...

– Прекрати, Ичиго, – черноволосая шагнула вперед, положив ладонь на гарду своей катаны, но не обнажая ее. В ее взгляде не было агрессии — лишь холодное, настороженное любопытство стража. – Она права. Прошу прощения за грубость моего товарища. Я — Кучики Рукия, синигами из тринадцатого отряда Готей 13. А этот неотесанный дурак — Куросаки Ичиго, временный синигами.

Соён чуть приподняла бровь:

– Синигами? Боги смерти?

Она мысленно перебрала все книги из архивов Магического Совета, все древние фолианты, которые читала в библиотеке гильдии и которые помнила из воспоминаний четырехсотлетней давности. Никакого «Готей 13» в Ишгаре не существовало. Никаких «временных богов смерти».

Значит, параллельное измерение. Совершенно иная метафизическая система.

– Именно, – Рукия внимательно оглядела наряд Соён: белый жакет, короткие шорты с золотом, боевые ремни, странную накидку на плече и, наконец, яркую желтую татуировку странной птицы с хвостом на левой голени. – Судя по твоей реакции, этот термин тебе незнаком. Но ты видишь Пустых. Более того, ты уничтожила одного из них техникой, природу которой я не могу определить. Ты не похожа на человека с пробужденным духовным давлением. В тебе вообще нет рэйацу.

– Рэйацу? – переспросила Соён, и уголок ее губ дернулся в саркастичной усмешке. – Занятное слово. У нас это называют просто. Магия.

– Магия? – Ичиго недоверчиво фыркнул, скрестив руки на груди. – Ты шутишь? Фокусы из шляпы, что ли? То, чем ты шарахнула по этой твари, больше походило на чертово солнце!

– Для дикарей любая высокая магия похожа на фокусы, – невозмутимо парировал Гелиос, вскинув морду.

Ичиго и Рукия синхронно вздрогнули, уставившись на белого лиса.

– О-он... говорит?! – палец Ичиго снова ткнулся вперед. – Лиса разговаривает?! Это что, модифицированная душа?! Рукия, это твой Киске опять забыл закрыть подвал?!

– Заткнись, Ичиго! – шикнула на него мечница, хотя сама смотрела на Гелиоса с явным недоумением. – Модифицированные души не излучают такой чистый свет! И вообще, помолчи минуту, дай мне разобраться!

В этот момент на крышу легко запрыгнул парень в очках, а за ним, поддерживаемая мерцающим оранжевым щитом, поднялась каштановолосая девушка.

– Я закончил предварительный анализ, – холодно произнес стрелок, поправляя очки. Он демонстративно игнорировал перепалку товарищей, уставившись прямо на Соён. – Меня зовут Исида Урю, я квинси. И то, что я зафиксировал секунду назад, противоречит базовым законам духовных частиц. Твое оружие не материализовано из окружающего рэйши, как мой лук. И это не высвобождение занпакто. Ты использовала внутренний источник тепла и света, преобразуя его в материю. Кто ты такая?

Соён перевела взгляд с одного на другого. Четверо. Молодые, но уже опаленные войной. В их глазах не было детской наивности — там лежали те же тени, что и у магов «Хвоста Феи» после возвращения с острова Тенрю. Они не были врагами. Просто защитниками своего маленького, странного мирка, растерянными перед лицом того, что не укладывалось в их картину вселенной.

Она медленно опустила руку, расслабляя пальцы. Лезвие невидимого лука так и не соткалось из света.

– Меня зовут Шин Соён, – спокойно произнесла она, глядя прямо в глаза Ичиго. – И я не из вашего мира.

– Не из нашего?.. – переспросила подошедшая девушка, сжимая тонкие пальцы на груди. – Из Общества Душ? Или из Уэко Мундо?

– Из королевства Фиор, – отрезала Соён. – Континент Ишгар. Земной край. А это, – она слегка указала подбородком на белого духа у своих ног, – Гелиос. Древний дух света. И если вы закончили допрос, у меня есть встречный вопрос.

Она сделала один шаг вперед. Невысокая, хрупкая на вид девушка в растрепанной одежде, с прической, похожей на медузу, и с глазами, в глубине которых спала четырехсотлетняя богиня. Но от этого единственного шага Ичиго инстинктивно напрягся, а Исида чуть сдвинул ступню, готовясь к маневру. Воздух вокруг Соён сгустился, температура на крыше мгновенно поднялась на несколько градусов, будто на них пахнуло жаром полуденной пустыни.

– Где здесь можно найти кого-то, кто разбирается в пространственно-временных разломах? – ее голос звенел сталью. – Потому что у меня нет ни малейшего желания задерживаться в вашем душном городе без грамма эфира. Мне нужно вернуться домой. К моим товарищам.

На крыше повисла тяжелая пауза.

Ичиго посмотрел на Рукию. Рукия посмотрела на Исиду. Исида вздохнул и снова поправил очки.

– Знаешь, – наконец протянул рыжий, криво усмехнувшись и закинув руки за голову, – звучит как полный бред сумасшедшего. Путешествия между мирами, магия, говорящие лисы... Но, кажется, я знаю одного полоумного в полосатой панаме и деревянных сандалиях, которому эта история безумно понравится.

– Урахара Киске, – кивнула Рукия, с облегчением убирая руку с рукояти меча. – Если кто-то в этом мире и способен понять, как вернуть тебя обратно, то только он.

Соён скептически сощурилась, оглядывая разношерстную компанию:

– Надеюсь, этот ваш Урахара адекватнее, чем вы.

– О нет, – хором и с одинаковым выражением безнадежности в голосе ответили Ичиго и Исида.

– Даже не надейся, – добавил рыжий.

Соён лишь тяжело вздохнула, заправив выбившуюся черную прядь за ухо. Эдоласская накидка мягко легла на плечо. Впереди было очередное неизвестное приключение, очередные проблемы и, судя по всему, очередная головная боль.

Но если она смогла пережить смерть под колесами грузовика в прошлой жизни, войну с темными гильдиями и семилетний стазис на священном острове, то с этим миром без магии она как-нибудь разберется.

– Ведите, – бросила она коротко. – Время не ждет. Нацу разнесет пол-города, если решит, что меня убило. А восстанавливать Крокус за счет гильдии мастер нам точно не позволит.