Клайд и Полина

Холодный ветер с побережья пробирал до костей, но Полина его не чувствовала. Внутри неё всё выгорело дотла, оставив лишь серый пепел. Она стояла в тени старого склада, наблюдая за тем, как Клайд — её Клайд, как она думала ещё вчера — смеётся, приобнимая за талию новую участницу их банды.

Её звали Стелла. Она появилась всего неделю назад, принеся с собой запах дорогого табака и пороха. Стелла была другой: жёсткой, резкой, с ледяным взглядом и шрамом на скуле, который только подчёркивал её хищную красоту. Она стреляла без промаха и водила машину так, будто у неё было девять жизней.

– Ты видишь это, малая? – Клайд обернулся к Полине, даже не убирая руки с плеча Стеллы. В его глазах горел азарт, которого Полина не видела уже давно. – Вот это я понимаю — настоящий боец. Стелла за один налёт принесла больше, чем ты за месяц своих «дипломатических» попыток договориться.

Полина сглотнула комок в горле, пытаясь сохранить остатки достоинства.

– Клайд, я думала, что в нашей банде важна не только сила, но и верность...

Он перебил её грубым смехом, и этот звук ударил её сильнее, чем любая пощёчина.

– Верность? Полина, мы не в песочнице. Мне нужны люди, которые могут нажать на курок, не моргнув глазом. А ты... – Он окинул её пренебрежительным взглядом. – Ты стала обузой. Лишним грузом, который тянет нас на дно.

Стелла усмехнулась, придвигаясь к Клайду ближе. Она ничего не говорила, но её торжествующий взгляд был красноречивее любых слов. Клайд, словно потеряв всякий самоконтроль, внезапно притянул новую фаворитку к себе и жадно, властно поцеловал её на глазах у всех.

Для Полины мир в этот момент просто перестал существовать. Звуки города смолкли, остался только стук её собственного сердца, разбивающегося на тысячи мелких осколков.

– Уходи, Полина, – бросил Клайд, оторвавшись от губ Стеллы. В его голосе не было ни капли жалости. – Ты здесь больше не нужна.

Она не помнила, как добралась до дома. Ноги сами несли её прочь от этого места, от запаха бензина и предательства. Дома она просто рухнула на кровать, не раздеваясь. Слезы душили её, не давая дышать. Она не ела два дня. Еда казалась безвкусной бумагой, а любая мысль о будущем вызывала лишь приступ тошноты.

На третий день в дверь её комнаты тихо постучали.

– Уходи, мама, я не хочу говорить, – прошептала Полина, уткнувшись в подушку.

– Это не Рейвен, – раздался низкий, чуть хриплый голос.

Полина вздрогнула и приподнялась. На пороге стоял Джонс. Тот самый Джонс, с которым у неё всегда были натянутые, почти враждебные отношения. Он всегда казался ей слишком суровым, слишком закрытым, а его прошлая злость на весь мир часто выплескивалась в едкие замечания в её адрес.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, вытирая лицо краем простыни.

Джонс прошел в комнату, не спрашивая разрешения, и поставил на тумбочку поднос с горячим бульоном и хлебом.

– Пришел посмотреть, не сдохла ли ты тут от жалости к себе, – буркнул он, но в его глазах не было привычной злобы. Напротив, он выглядел непривычно смущенным, как шестнадцатилетний мальчишка, который не знает, куда деть руки.

– Клайд сказал, что я лишняя, – голос Полины дрогнул.

Джонс фыркнул, присаживаясь на край стула.

– Клайд сейчас идиот, ослепленный блеском новой игрушки. Стелла — это граната с выдернутой чекой. Она красива, пока не взорвется у него в руках. А ты... ты была сердцем этой компании, хоть я и не признавал этого раньше.

Полина посмотрела на него с удивлением.

– Ты правда так думаешь?

– Я думаю, что если ты не съешь этот суп, Рейвен спустит с меня шкуру, – Джонс отвел взгляд, его уши заметно покраснели. – Ешь. Ты бледная как смерть. Не давай этому придурку повода думать, что он тебя сломал.

Весь вечер Джонс просидел рядом. Он не говорил красивых слов, не пытался утешить её фальшивыми обещаниями. Он просто рассказывал какие-то нелепые истории из своего прошлого, ворчал на погоду и заставлял её делать глоток за глотком, пока тарелка не опустела. Впервые за долгое время Полина почувствовала, что она не одна.

Тем временем в банде эйфория Клайда начала стремительно улетучиваться. Стелла была великолепна в бою, но она была абсолютно неуправляема. Она не признавала авторитетов, провоцировала конфликты и, что самое страшное, ей было плевать на самого Клайда. Для неё он был лишь временным союзником, удобным инструментом.

Однажды вечером, когда Стелла в очередной раз проигнорировала его приказ и едва не подставила всю группу под облаву, Клайд вдруг осознал, какую пустоту оставил после себя уход Полины. В штабе стало холодно. Не в плане температуры — исчезла та мягкая уверенность, тот уют и тепло, которое Полина приносила с собой даже в самые мрачные моменты их жизни.

Он вспомнил её лицо, когда сказал ей те страшные слова. Вспомнил блеск слез в её глазах, которые он тогда проигнорировал ради мимолетной страсти к «сильной женщине».

– Что я наделал... – прошептал он, глядя на пустой стул, на котором обычно сидела Полина.

Клайд не стал ничего объяснять Стелле. Он просто схватил ключи от своего Форда V8 и выскочил на улицу. Мотор взревел, разрезая ночную тишину. Он гнал машину по ночным улицам, не обращая внимания на знаки и светофоры. Ему казалось, что если он приедет прямо сейчас, если упадет на колени, всё еще можно будет исправить.

Форд с визгом затормозил у дома Полины, подняв облако пыли. Клайд выскочил из машины и бросился к крыльцу, но путь ему преградила высокая фигура.

Рейвен стояла на пороге, скрестив руки на груди. Её взгляд был холоднее арктического льда.

– Уходи, Клайд, – сказала она тихо, но в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике.

– Рейвен, пожалуйста, мне нужно увидеть Полину! – Клайд тяжело дышал, его волосы были растрепаны, а в глазах читалось отчаяние. – Я совершил ошибку, я был слеп...

– Ошибку? – Рейвен сделала шаг вперед, и Клайд невольно отступил. – Ты не просто ошибся. Ты уничтожил её. Ты выбросил её, как старую ветошь, ради девки, которая не стоит её мизинца.

– Я всё исправлю! Я бросил Стеллу, я...

– Ты ничего не исправишь, – отрезала Рейвен. – Знаешь, кто был рядом с ней эти дни? Кто кормил её с ложечки, когда она не могла подняться? Джонс. Тот, кого ты считал просто грубой силой. А ты... ты просто трус, который испугался настоящих чувств и выбрал то, что попроще.

– Полина! – крикнул Клайд, надеясь, что она услышит его из окна второго этажа. – Полина, прости меня!

В окне на мгновение шелохнулась занавеска. Клайд замер, его сердце пропустило удар. Но через секунду свет в комнате просто погас.

– Она не хочет тебя видеть, – сказала Рейвен, и в её голосе проскользнула тень жалости. – И, честно говоря, я её понимаю. Уезжай, Клайд. Твой Форд очень громкий, ты мешаешь ей отдыхать.

Клайд стоял перед закрытой дверью, чувствуя, как ночной воздух становится невыносимо тяжелым. Он посмотрел на свой сверкающий автомобиль, который всегда был его гордостью, и вдруг понял, что это всего лишь кусок железа.

Он сел за руль, но не завел мотор сразу. Он смотрел на темное окно, понимая, что в этой битве он проиграл самое важное. Он опоздал.

А наверху, в темноте комнаты, Полина сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Рядом с ней в кресле дремал Джонс, который так и не ушел, пообещав Рейвен присмотреть за «малой». Полина слышала рев мотора Форда, слышала крики Клайда. Но внутри неё больше ничего не отзывалось.

Она протянула руку и коснулась рукава куртки Джонса. Тот шевельнулся во сне, но не проснулся. Полина закрыла глаза. Завтра будет новый день. Без Клайда. Но, возможно, впервые за долгое время, она знала, что сможет его пережить.