Убийца Волшебников и любовные неприятности

В тот хмурый день 31 октября 1991 года Годрикова Лощина захлебнулась в собственной крови.

Чарлус Поттер встретил Волан-де-Морта у самого порога. Старый дуэлянт, ветеран бесчисленных стычек, дрался яростно, превращая коридор фамильного коттеджа в пылающее жерло вулкана. Он мог бы победить — ещё секунда, ещё одно рассекающее заклятие, вспоровшее бы шею Тёмного Лорда, — но скользкий, нечеловеческий выверт Реддла позволил тому уйти от выпада и вонзить смертоносный зелёный луч прямо в грудь патриарха.

На втором этаже Дорея Поттер, урождённая Блэк, хладнокровно запирала за собой тяжелые дубовые двери. Она прекрасно знала цену времени. На полу детской уже сиял сложный ритуальный круг, начертанный её собственной кровью, взывающий к самым древним силам рода Блэк и Поттер. Когда дверь разлетелась на тысячи пылающих щепок, Дорея даже не вздрогнула.

– Нам незачем драться, Дорея, – вкрадчиво прошипел Волан-де-Морт, скользя взглядом по очертаниям рун. – Отойди в сторону. Как только я покончу с детьми, я оставлю твою семью в покое.

– Твои слова полны дешёвой лжи, Том Марволо Реддл, – оскалилась старуха так, что любая гарпия позавидовала бы её хищной грации. – Я провела собственное расследование. Мне не составило труда сопоставить твою убогую сиротскую родословную, твои жалкие школьные табели и то, как ты кичился связью со Слизерином. Ты возомнил себя бессмертным богом, но для меня ты остался полукровкой-выскочкой с манией величия!

Это взбесило Реддла сильнее любой непростительной магии. И началась дуэль, отзвуки которой ещё долго сотрясали фундамент дома. Дорея не разменивалась на светлые оглушающие чары. Наученная своим братом Арктуром и мужем Чарлусом, она плела черномагические плети, крошила кости и заставляла воздух вокруг Тёмного Лорда сгущаться в серную кислоту. Реддл кружил в молниеносных аппарациях, уклоняясь от смертоносных ударов, пока возраст миссис Поттер не взял своё. Секундная заминка в дыхании — и вспышка «Авады» оборвала жизнь последней истинной львицы древней крови.

– Достойный противник, – выдохнул убийца, переступая через её тело и толкая створку в детскую комнату. – Жаль, что твой бездарный сынок Джеймс и в подмётки тебе не годится.

В колыбелях сидели двое пятнадцатимесячных близнецов. Годрик хныкал, цепляясь за прутья, а Гарри… Гарри смотрел прямо в щелевидные алые зрачки монстра.

– Ну что ж, детишки, – ухмыльнулся Лорд, вздымая тисовую палочку. – Пора положить конец пророчествам.

Он не успел договорить. Глаза маленького Гарри внезапно выцвели, став пронзительно-стальными, холодными, как полярная ночь. Древняя, скрытая родословная, дремавшая веками, отозвалась на смертельную угрозу. Из-под кроватки с треском вырвался абсолютный, неестественный мороз. Земля задрожала. Волан-де-Морт успел лишь изумленно распахнуть глаза, когда его ноги мгновенно покрылись ледяной коркой. Адское пламя, сорвавшееся с его палочки, бессильно зашипело и погасло. Лёд поднялся к груди, сковал шею и запечатал лицо в хрустальный кокон.

Секунда звенящей тишины — и ледяная глыба детонировала магической волной чудовищной силы.

Тело Тёмного Лорда обратилось в пыль. От взрыва разлетелась мебель, и острый деревянный обломок рассек лоб спящего Годрика, оставив глубокую рану в форме латинской буквы «V». Бестелесный, воющий от бессильной ярости дух Реддла метнулся прочь, не заметив, как осколок его разорванной души ввинтился в кровоточащий шрам рыдающего младенца.

А Гарри, исчерпав всю ману до последней капли, рухнул на пол без сознания.

Когда в дом ворвались Лили, Джеймс, Сириус и Дамблдор, картина предстала перед ними со всей очевидностью. Истощенный Гарри лежал в тени комода, а в центре развороченной комнаты плакал Годрик, на челе которого алел мистический знак.

– Годрик Поттер… – торжественно и с затаенным благоговением произнес Альбус Дамблдор, осматривая рану второго близнеца. – Он стал «Мальчиком, который выжил». Пророчество свершилось. Этот мальчик спас наш мир!

Лили рыдала от облегчения, Джеймс расправил плечи, гордясь наследником-героем. О Гарри, лежавшем в коме от магического истощения, вспомнили лишь тогда, когда целители святого Мунго бегло проверили его ауру: «Пуст. Почти сквиб. Чудо, что выжил от отката защитной магии брата».

Так началась эпоха лжи.

---

Годы шли. Годрик рос в золотой клетке обожания, окруженный вспышками колдокамер, подарками от фанатов и наставлениями Дамблдора о «великом всепрощении» и «свете».

Гарри же… о Гарри просто забыли. Его миром стали пыльные галереи родового поместья, разговоры с циничными портретами предков Блэков и забота немногочисленных домовиков, которые тайком подкармливали отвергнутого первенца. Доступа к семейным хранилищам у него не было — Джеймс заблокировал счета, считая, что все средства должны идти на подготовку «Избранного».

Но Гарри не собирался подыхать с голоду или довольствоваться объедками с барского стола. Проявив изворотливость, которой позавидовал бы сам Салазар, он через гоблинов вышел на теневые рынки. Вдохновившись старыми магловскими боевиками вроде фильмов Джона Ву и оценив практичность свинца против напыщенных взмахов палочек, парень начал тренироваться. Сначала — инструкции и тиры. Затем — знакомства с людьми, чьи имена шептали со страхом. Гонконгская Триада мистера Чанга, ветераны Балалайки из легендарного «Отеля Москва», циничная и безжалостная Майя Хисау, верная ученица самого Кирицугу Эмии.

Гарри впитал их науку как губка. Он освоил стрельбу по-македонски, модернизировал пару тяжелых пистолетов, зачаровав их как мистические коды, научился комбинировать ледяную родовую магию с кинетикой пуль калибра 9 миллиметров. В преступном и магическом подполье за ним закрепилось мрачное прозвище: «Ученик Убийцы Магов». Он выполнял контракты, спасал свою шкуру и копил ресурсы, понимая: эта сказка добром не кончится.

Апофеозом фарса стал Турнир Трех Волшебников. Когда Кубок выплюнул имя Годрика, на Гарри вновь повесили ярлык завистливого балласта. Однако судьба сделала финт ушами: пытаясь найти способ защитить себя перед первым испытанием, Гарри провел древний ритуал призыва на заброшенном алтаре в Запретном Лесу.

Вместо покорного фамильяра из золотого вихря лепестков роз и ослепительного сияния явилась она. Невысокая, в вызывающем алом платье с прозрачным шлейфом, сжимающая в руках причудливый пылающий клинок Аэстус Эстус.

– Слуга класса Сэйбер! Нерон Клавдий Цезарь Август Германик! – прогремел чистый девичий голос, исполненный царственного величия. – Спрашиваю тебя: ты ли мой Мастер, мой Претор?

Гарри тогда лишь ошарашенно моргнул, опустив свой верный «Беретта 92», и хмыкнул с ленивой усмешкой:

– Если ты умеешь готовить и не читаешь мне морали о «высшем благе», то добро пожаловать на борт, Ваше Величество.

Сэйбер оценила наглость. Они стали не просто контракторами — они стали идеальным дуэтом.

На четвертом курсе, когда на кладбище Литтл-Хэнглтона возродился Волан-де-Морт, взяв кровь обоих близнецов, Годрик с позором сломался. Изнеженный похвалами «Мальчик, который выжил», привыкший швыряться только «Экспеллиармусом», был избит и унижен Тёмным Лордом до состояния визжащего комка нервов.

И тогда из тени надгробий вышел Гарри.

Два пистолета в руках. Холодный, скучающий взгляд из-под челки.

– Ну что, безносый, потанцуем?

Это не была дуэль. Это была бойня. Волшебники не успевали взмахнуть палочками со скоростью звука пули. Макнейр рухнул с развороченным черепом прежде, чем успел выкрикнуть заклятье. Гойл-старший и Крэбб-старший захлебнулись собственной кровью, когда зачарованный свинец пробил их щиты. Близнецы Кэрроу легли бок о бок, а Люциусу Малфою Гарри хладнокровно раздробил пулями колено и кисть правой руки. Волан-де-Морт, взбешенный и раненый несколькими пулями с ледяным зачарованием, вынужден был спасаться бегством вместе с остатками своей свиты.

Вернувшись с кладбища, Гарри лишь молча наблюдал, как Годрик, захлебываясь слезами и ложью, рассказывал министру, Дамблдору и родителям, как он «героически обратил Тёмного Лорда в бегство своим несгибаемым духом». И они поверили! Конечно, они поверили «Избранному». Попытки Гарри сказать правду закончились тем, что Джеймс влепил ему пощечину, обвинив в «жалкой попытке украсть славу брата».

Это стало последней каплей.

---

21 июля 2005 года. Поместье Поттеров.

Гарри спускался по лестнице, держа в руках два чемодана, расширенных заклятием незримого расширения. На нем было строгое черное пальто, белая рубашка и галстук — одежда, больше подходившая наемнику или магу из Часовой Башни, чем английскому чистокровному волшебнику.

В гостиной дорогу ему преградили Джеймс и Лили.

– Гарри? Куда ты собрался с вещами? – нахлестнула тишину тревога в голосе Лили.

– Я ухожу. Навсегда, – спокойно ответил юноша, даже не замедлив шага.

– Прекрати этот цирк! – рявкнул Джеймс, выступая вперед. – Тёмный Лорд вернулся! Сейчас не время для твоих эгоистичных обид из-за славы Годрика! Ты завидуешь брату, но он спас тебя на кладбище!

Гарри остановился. Медленно, запрокинув голову, он расхохотался. Это был смех человека, услышавшего самую дикую, абсурдную шутку в мироздании — смех с нотками чистого безумия Данте и цинизма Джозефа Джостара.

– Он? Спас меня? – Гарри вытер выступившую слезинку. – Джеймс, ты и вправду идиот. Твой драгоценный Годрик мочился в штаны у надгробия, пока я фаршировал пожирателей свинцом. Но продолжай верить в свои сказки.

– Не смей так говорить с отцом! – взвилась Лили. – Мы семья! Мы можем все исправить после победы!

– Семья? – прошипел Гарри, и в его голосе зазвенела сталь. – Где была эта семья четырнадцать лет? Меня растили домовики! Вы лишили меня прав, тепла, элементарной заботы, сделав бесплатной тенью для вашего золотого болвана! Я ухожу.

– Нет, парень, ты никуда не пойдешь, – холодно отрезал Джеймс, выхватывая палочку и целясь старшему сыну в грудь. – Ради высшего блага ты останешься здесь. Закончишь Хогвартс, вступишь в Орден Феникса и будешь служить щитом Годрику. Это приказ главы рода Поттер. Положи палочку на стол. Медленно.

Гарри вздохнул, покачав головой:

– Ты сам выбрал язык силы, старик.

Юноша демонстративно вытащил деревянную палочку и положил её на журнальный столик. Джеймс самодовольно ухмыльнулся, решив, что победил.

В следующее мгновение реальность взорвалась движением.

Рука Гарри метнулась под полу пальто. Вспышка вороненой стали — и тяжелый «Беретта 92» выплюнул девятимиллиметровый свинец с сухим, оглушительным треском. Пуля вошла Джеймсу ровно в правое плечо, дробя кость и разрывая связки. Глава рода Поттер с диким воплем рухнул на ковер, выронив палочку и зажимая хлещущую рану.

– Джеймс! – истошно завопила Лили, вскидывая свою палочку.

– Брось. Иначе вторым выстрелом я разнесу ему коленную чашечку, – ледяным тоном предупредил Гарри, не сводя ствола с отца.

Но Лили не успела даже сделать выбор. Воздух за её спиной разорвало золотое пламя, и холодная, бритвенно-острая кромка меча Аэстус Эстус легла прямо на её нежную шею, вдавливая кожу до первой алой капли.

– Шевельнешься, женщина, и эта голова слетит с плеч во славу Рима, – прозвучал властный, театральный, но смертельно опасный голос Нерона. Императрица стояла в полном боевом облачении, её зеленые глаза пылали яростью. – Никому не позволено угрожать моему Претору!

Лили застыла, побледнев до синевы. Её палочка с глухим стуком упала на пол.

– Гарри… откуда у тебя… кто это?.. – шептала она сквозь слезы ужаса. – Пожалуйста… мы ошиблись… дай нам шанс…

– Поздно, миссис Поттер, – Гарри убрал пистолет в кобуру, подхватил палочку со стола и взял чемоданы. На Джеймса, корчившегося в луже крови, он даже не взглянул. – Если вы или ваша шавка Дамблдор еще хоть раз попытаетесь вмешаться в мою жизнь — мы встретимся уже как враги. А врагов я не оставляю в живых. Пошли, Сэйбер.

– С превеликим удовольствием, Претор! Это место дурно пахнет лицемерием! – фыркнула Нерон, растворяясь в золотых искрах.

Гарри шагнул в камин, бросил горсть летучего пороха и сгинул в изумрудном пламени, оставив чету Поттеров наедине с руинами их собственного иллюзорного мира.

---

Банк «Гринготтс» стал лишь транзитной точкой. Благодаря своим связям и золоту, Гарри давно наладил контакт с Ассоциацией Магов — легендарной Часовой Башней. Лорд Эль-Меллой II, разглядевший в юноше редкую практичность, не замутненную тупоголовым чистокровным чванством, помог уладить дела с документами. Оценив таланты парня, благосклонность ему выказали и другие титаны мира магии: дома Бартомелой, Тосака, Эдельфельт и Анимусфера. Даже похоронное бюро Святой Церкви передало через своих представителей негласный нейтралитет, уважая его стиль работы со скверной.

Официальная миссия от Эль-Меллоя звучала солидно: «Наблюдение за стабильностью лей-линий Дальнего Востока в районе префектуры Канагава».

Неофициально же Лорд просто сказал ему за кружкой чая:

– Убирайся из этой проклятой Британии, парень. Поживи нормальной жизнью, пока есть время. Ты заслужил свой чертов отпуск.

И Гарри уехал. В Японию. В тихий, ничем не примечательный городок Сайнан.

---

Настоящее время. Город Сайнан.

– Претор! Этот дивный белый порошок, именуемый сахаром, в сочетании с жареным тестом — поистине божественен! Рим рукоплещет этой кулинарной мысли!

Гарри тяжело вздохнул, переворачивая блинчик на тяжелой чугунной сковороде. На кухонном столе сидела Нерон в своем любимом домашнем виде: короткие шортики, свободная мужская рубашка Гарри, расстегнутая на пару пуговиц больше приличного, и с набитыми пончиками щеками. Рядом на жердочке дремала белоснежная Хедвиг, лениво косясь на императрицу одним глазом.

– Нерон, если ты сожрешь всю коробку до завтрака, я заставлю тебя мыть посуду без магии, – лениво протянул Гарри, поправляя фартук.

Его характер в мирное время представлял собой чудовищную смесь: он мог сутками валяться на диване с мангой, как заправский Саката Гинтоки, жалуясь на отсутствие клубничного молока; мог с пафосом и ужимками Данте крутить на пальце половник; а в быту оставался маниакально дотошным домохозяином, чинящим проводку одним прикосновением ладони с помощью структурного анализа, которому его научил один рыжий чудак из Академии.

– Ха! Угрожать Императору бытовым трудом? Какая дерзость! Мне это нравится, Претор! – звонко рассмеялась Сэйбер, сверкая изумрудными глазами.

Идиллическую картину прервал скрип открывающейся входной двери. В кухню ленивой, кошачьей походкой вплыла высокая, невероятно привлекательная женщина в расстегнутом белом медицинском халате поверх короткого платья. Розовые волосы, раскосые глаза с вертикальными зрачками и лукавая улыбка, способная свести с ума любого школьника.

Рёко Микадо. Школьная медсестра… и по совместительству инопланетный врач высшей категории, скрывающийся на Земле.

– Доброе утро, мальчики и девочки, – промурлыкала она, подходя к Гарри сзади и бесцеремонно утягивая блинчик прямо со сковороды. – М-м-м, Поттер-кун, твои золотые ручки просто созданы для того, чтобы ублажать женщин.

– Женщина, имей совесть, это порция для завтрака, – оскалился Гарри в стиле Рё Саэбы, но даже не попытался отобрать еду. Против физической силы Микадо спорить было бесполезно.

Их знакомство в первую же неделю после его приезда в Японию было чистой комедией. Гарри, искавший съемное жилье, увидел на обочине заглохший винтажный кабриолет. Движимый привычкой чинить все, что плохо работает, он залез под капот и за пять минут перебрал двигатель, заодно устранив поломку инопланетного генератора маскировки, о котором обычный смертный даже не догадался бы.

Микадо оценила талант. А когда Гарри попытался нагло запросить тройную плату за работу, доктор просто схватила британского «Убийцу Магов» за ухо, заломила руку в болевой прием и заявила: «Такой рукастый мальчик мне нужен дома. Будешь моим ассистентом и подопечным, иначе сдам в полицию за бродяжничество».

Все попытки Гарри тактически отступить разбились о грубую реальность: Микадо была чертовым пришельцем с силой небольшого шагающего танка. В итоге они сошлись на компромиссе. Гарри получил крышу над головой, мастерскую в подвале и статус школьника академии Сайнан, а Рёко — идеального повара, ремонтника и защитника от мелких неприятностей.

– Кстати, Гарри-кун, – Микадо сделала глоток черного кофе, сладко потягиваясь так, что халат опасно натянулся на пышной груди. – Ты сегодня идешь в школу вовремя? Директор жаловался, что ты прогулял факультатив.

– У меня была уважительная причина, – с невозмутимым лицом соврал Гарри. – Я спасал мир от энтропии, лежа на диване.

– Лентяй, – хмыкнула доктор. – Ладно, собирайся. И захвати свои железяки. В последнее время в городе неспокойно. Кажется, наш общий знакомый Юки-кун снова вляпался в неприятности космического масштаба.

Гарри едва слышно застонал:

– Только не говорите мне, что эта розовая катастрофа опять что-то взорвала.

---

Катастрофу звали Лала Саталин Девилюк. Первая принцесса галактической империи Девилюк сбежала на Землю и по чистейшей, карикатурной случайности свалилась в ванну к обычному японскому ояшу Юки Рито. С тех пор жизнь тихого городка превратилась в сумасшедший дом с лазерными пушками, роботами-убийцами и межпланетными помолвками.

Гарри с Рито поладил. Парень был безобидным, немного туповатым, но искренним добряком. Правда, его легендарное «проклятие падений», заставлявшее Рито материализоваться лицом в самых интимных местах окружающих девушек, вызывало у Гарри дикую смесь зависти в духе Рё Саэбы и желания пристрелить бедолагу из милосердия.

Выйдя на улицу Сайнана под руку с материализовавшейся в невидимой для обычных людей форме Нерон (хотя иногда она плевала на маскировку, надевая школьную форму и сводя с ума парней), Гарри щурился от теплого утреннего солнца.

На поясе под просторным пиджаком привычно грели бока два модифицированных кольта, зачарованных на беззвучный режим и шоковые пули. Никаких смертей без крайней нужды. Здесь он был просто эксцентричным иностранцем-переводным учеником.

– Поттер-сан! – раздался резкий, командный девичий голос из-за поворота школьных ворот.

Гарри мысленно чертыхнулся.

Навстречу ему вышагивала Юи Котэгава. Член дисциплинарного комитета, образец строгой морали с длинными черными волосами и пронзительным взглядом карих глаз.

– Доброе утро, Котэгава-сан, – Гарри нацепил самую обезоруживающую, ленивую улыбку. – Твоя аура праведного гнева сегодня сияет ярче солнца. Я снова нарушил устав тем, что просто дышу?

– Не паясничай! – Юи слегка покраснела, но тут же сдвинула брови к переносице. – Твой галстук повязан не по правилам! И… и почему от тебя пахнет женскими духами и жареной выпечкой?! Бесстыдство! Мужчины в твоем возрасте должны думать об учебе, а не о… непристойностях!

– О, уверяю тебя, мои мысли чисты, как горный ручей, – хмыкнул Гарри, сделав шаг вперед и плавно, совершенно по-джентльменски поправив съехавшую ленту на её собственной форме. – В отличие от твоего воображения, староста.

Котэгава отшатнулась, её щеки вспыхнули пунцовым пожаром:

– Бесстыдник! Хам! Не прикасайся ко мне так вольно!

– Уму! Какая забавная маленькая плебейка! – раздался в голове Гарри звонкий смех Нерон. – Претор, накажи её поцелуем, она явно напрашивается на императорскую милость!

«Заткнись, Сэйбер, она вызовет полицию нравов», – мысленно отбрил Гарри.

– Охо-хо-хо! Кого я вижу! Неужели бедный иностранный сиротка пытается флиртовать с нашей железной леди?

Этот смех Гарри узнал бы из тысячи. Из-за угла, окруженная свитой, появилась Саки Тэндзёин. Местная богатая фифа, заносчивая королева школы с невероятной гривой светлых волос, завитых в безупречные спирали. Следом за ней, бесшумно и грациозно, ступала её телохранительница и лучшая подруга — Рин Кудзё, высокая мечница с длинными темными волосами, собранными в хвост, чей холодный, оценивающий взгляд моментально скрестился с взглядом Гарри.

Рин, будучи опытным мастером клинка, чувствовала в Гарри нечто чужеродное. Она не знала о магии или пистолетах, но её звериное чутье бойца вопило: этот парень опасен, как затаившаяся кобра.

– Тэндзёин-сан, – Гарри отвесил шутовской поклон. – Ваши волосы сегодня великолепно отражают ультрафиолет. Не ослепите прохожих.

– Ч-что?! Дерзкий плебей! – Саки топнула каблучком, картинно взмахнув веером, хотя уголки её губ дрогнули в тайной улыбке. Ей втайне льстило, что этот несносный англичанин никогда не лебезил перед её богатством, в отличие от остальных парней. – Рин, накажи его за дерзость!

Кудзё лишь покачала головой, положив ладонь на ножны своего тренировочного синая:

– Не думаю, что это разумно, Саки-сама. Поттер-сан… сегодня подозрительно собран.

Гарри внутренне подобрался. Чутье наемника, дремавшее под слоем лени, внезапно закололо затылок сотней ледяных иголок.

Небо над школьным двором внезапно потемнело. Воздух сгустился, запахло озоном и жженой пластмассой — верный признак пространственного искажения.

– ВНИМАНИЕ-Е-Е-Е! ЛАЛА-ТИКА-А-А! – донесся с небес истошный вопль.

Прямо из разлома в воздухе, кувыркаясь, вылетел Юки Рито, за которым с радостным визгом неслась зеленоволосая принцесса Девилюк, сжимающая в руках какой-то чудовищный механизм с кучей мигающих лампочек.

– Рито! Я починила «Прыг-Скок-Взрыво-Мет»! Теперь мы сможем телепортироваться прямо в класс! – восторженно кричала Лала, совершенно не обращая внимания на то, что её хвост с сердечком на конце бешено крутился, а пушка в руках издавала критический писк перегрузки.

– ОН СЕЙЧАС РВАНЕТ, ДУРА-А-А! – орал Рито, падая точно на школьный двор.

А прямо под траекторией их падения стояли застывшие в ступоре Юи Котэгава и Саки Тэндзёин.

– Опять двадцать пять, – с тоской вздохнул Гарри.

Время замедлилось. Включились рефлексы, выкованные годами выживания и тренировками у лучших убийц мира.

Гарри не стал доставать пистолеты. Магловское оружие против инопланетных технологий было бесполезно, да и свидетелей было слишком много. Вместо этого в его жилах взревел древний родовый лед.

Шаг. Используя технику мгновенного перемещения, Гарри смазанным черным росчерком сорвался с места. Рин Кудзё успела лишь моргнуть, пораженная нечеловеческой скоростью.

Второй шаг. Перехватив оцепеневшую Юи за талию, Гарри крутанулся на пятке, буквально выдергивая её из зоны поражения и одновременно свободной рукой хватая за шиворот пиджака остолбеневшую Саки.

– Нерон, гаси кинетику! – мысленно рявкнул он.

– С радостью, мой Претор! – отозвалась Императрица.

Незримый для смертных золотой барьер Сэйбер на долю секунды накрыл эпицентр. И в то же мгновение пушка Лалы сдетонировала снопом ослепительных розовых искр и клейкой, сладкой жижи, взметнувшейся во все стороны.

Рито с грохотом приземлился в клумбу, Лала кубарем покатилась по траве, заливисто смеясь, а двор затянуло густым розовым дымом.

Когда дым рассеялся, школьный двор явил миру эпическую картину.

Гарри стоял на одном колене у стены, укрыв своим широким черным пальто обеих девушек. Капли розовой жижи шипели на ткани, не пробивая зачарованный материал.

– Все… целы? – хрипловато спросил он, откидывая прядь челки со лба.

Юи Котэгава, прижатая к его крепкой груди, прерывисто дышала. Её лицо было так близко к лицу Гарри, что она чувствовала его дыхание — смесь запаха кофе и морозной свежести. Сердце дисциплинарного инспектора колотилось как сумасшедшее, и вовсе не от страха.

– Т-ты… – прошептала она, окончательно потеряв дар речи и заливаясь краской до самых кончиков ушей. – П-почему ты…

С другой стороны Саки Тэндзёин, крепко стиснутая его рукой, сидела с широко распахнутыми глазами. Её безупречная прическа слегка растрепалась, а щеки пылали не хуже, чем у Юи. Этот наглый простолюдин только что… спас её? Прикрыл собой от взрыва?

– Поттер-сан… – тихо выдохнула Рин Кудзё, мгновенно оказавшись рядом и убирая руку с меча. В её глазах застыло неподдельное уважение и… нечто куда более теплое. – Благодарю за спасение госпожи. Твоя реакция… невероятна.

Гарри тяжело вздохнул, разжимая руки и позволяя девушкам встать.

– Да ладно вам. Просто рефлекс, – он встал, отряхнул пальто и бросил выразительный взгляд на клумбу, где несчастный Рито уже умудрился как-то запутаться руками в юбке хохочущей Лалы. – Эй, Юки! Если твой межпланетный гарем еще раз взорвет школьное имущество до обеда, я лично скормлю твой завтрак Хедвиг!

– П-прости, Поттер! – взмолился покрасневший до корней волос Рито, пытаясь высвободиться. – Лала не хотела!

– Лала просто любопытная! – с сияющей улыбкой заявила инопланетянка, помахав Гарри рукой. – Привет, Гарри! Ты сегодня опять вкусно пахнешь! Сделаешь мне тех жареных штучек?

Юи Котэгава, наконец пришедшая в себя, вскочила на ноги, судорожно одергивая форму:

– ЮКИ РИТО! ЛАЛА-САН! ЭТО АБСОЛЮТНО НЕПРИСТОЙНО! ВЗРЫВАТЬ ШКОЛЬНЫЙ ДВОР С УТРА ПОРАНЬШЕ! И ТЫ, ПОТТЕР-САН!..

Она повернулась к Гарри, яростно тыча в него пальцем, но её глаза предательски блестели, а на щеках все еще держался яркий